Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Глава 9
О пьяных разговорах, Отце Лжи и семейных ценностях

На самом деле она хотела узнать, кусается ее собеседник или нет, но задать такой вопрос прямо было бы, конечно, невежливо.

Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

– Та-ак, ну-ка вытяни его! Согни! Сейчас я капну немного чёрной гнили, посмотрим, стечёт ли она. Не бойся, антидот под рукой, но, кажется, крылья устойчивы к любой магии вредоносного типа, и это грандиозно!

– Сан, ты опять увлёкся, – отметила Ана. – Это наша Дени, а не подопытный кролик.

– Конечно, не кролик! – отозвался парень, не отрываясь от процесса. – Что угодно, но точно не он. У кроликов, даже магически изменённых, точно не бывает крыльев.

– Не поспоришь, – вздохнула Лис. Кажется, по этому вопросу возражений не было вообще ни у кого, потому в комнате воцарилось уютное молчание.

Мы сидели в гостиной городской квартиры Монти уже некоторое время, попивая роскошное вино из лучшего сорта драконовой крови с виноградников его семьи. Мальчишки, впрочем, быстро перешли на что-то покрепче, но нам нагло запретили пробовать – мол, редкостная гадость. Мы, конечно, не поверили, но спорили без огонька, просто для вида, и в итоге таки сдались на милость победителей.

Вообще надо сказать, я как-то не так это себе представляла; в смысле, крылья – это же ужас и кошмар, уродство, подлежащее истреблению, намёк на родство с кровавыми тварями и сама Мать знает, что ещё. Между тем, наш гарант государственности в лице единственного принца, дожившего до наших дней, попивал себе некую зелёную жидкость, подозрительно мерцающую в отблесках магического пламени, и активно участвовал в обсуждении, не делая ни малейших попыток меня арестовать. Тема диспута радовала вдвойне, ибо на повестке было три вопроса: как скрывать крылья от окружающих (практичные Мер, Ана и Монтя), каковы их свойства и как они могут пригодиться в магическом бою (Сан с принцем) и можно ли меня считать ангелом (преимущественно Лис, но остальные тоже вносили лепту).

Надо сказать, это было как-то… Неожиданно – неправильное слово, тут, наверное, все же больше подходило другое. Правда, я боялась его искать, по крайней мере, пока что. Слишком зыбко было это все, слишком много острых углов пряталось в каждом из нас, и это странное, что связало нас, могло рухнуть в любой момент от неосторожного вздоха или слова. Однако, сидя молчаливо на этом необычном празднестве, я смотрела в бокал и прокручивала раз за разом слова, сказанные профессором Балом на прощание.

Как несложно догадаться, выметались мы из его подвалов максимально быстро, наскоро скрыв мои крылья, упорно не желающие складываться, иллюзией.

– Что, ежи уже почищены? – спросил профессор наивно, не отвлекаясь от прочтения какого-то старинного гримуара. – Быстро вы.

– Мы… у нас тут дела, – протараторила Ана. – Мы чуть позднее вернёмся и непременно закончим с работой.

– Молодёжь, – он покачал головой, и его остроконечная шляпа забавно зашаталась. – Все куда-то спешите. Впрочем, когда, если не в молодости? Помнится, когда я был молод, то тоже буквально звенел от несказанных слов и нерастраченных чувств. Давно это было, правда.

Да уж, можно не сомневаться, что давно: молодым профессора Бала не помнил никто из тех, с кем мне доводилось общаться.

– Что же, идите, – обронил старик между тем. – Только послушайте для начала вот что. Вы спросили о Звере, о пророчествах и их авторах. Я долго думал, что сказать вам в ответ, но в итоге второй раз в жизни так и не нашёл правильных слов. А потом я вспомнил своего лучшего друга, в некоторой странной манере брата, который всегда был полон любви – куда больше, чем я. А оно как получается… чем больше любви, тем больше и всего остального: страсти, ненависти, злости, любопытства, мятежности. Не бывает иначе, невозможно одно без второго – так уж эта игра устроена. Так вот, был миг, когда мой друг разочаровался в людях. Он сказал, что они не стоят стараний, что они безнадёжны, и это легко доказуемый факт. Он утверждал, что их достаточно лишь подтолкнуть, и они сами растерзают друг друга, обрушат себе на головы мир, уничтожат все на своем пути, потому что в конечном итоге они не достойны спасения.

Профессор умолк и переплёл пальцы рук. На нас он все ещё не смотрел.

– Я тогда дал неверный ответ, но ныне наконец-то подобрал правильные слова, – продолжил он. – Не могу сказать их ему, потому говорю вам. И да, люди ужасны, но… Есть в одном из соседних миров пословица: "Просто быть святым, сидя в храме на горе, сложно им остаться, торгуя на базаре". Справедливо, потому что порой кажется, что в некоторые уголки мира не забраться любви, искренности, теплоте. Порой кажется, что мы одиноки, что мир полон одной лишь жестокости, и вот тогда мы начинаем её множить – просто от отчаяния. Но знайте, любовь находит дорогу, достаточно лишь поверить и открыть ей сердце. И может показаться, что больно это – жить с нутром нараспашку, но в сухом остатке провести вечность в броне ещё больнее. А любовь прячется порой под слоями грязи, под тяжестью каменьев, под блеском золота, под тысячами страниц лжи… Но даже в самые тёмные времена она все же находит дорогу, потому что без неё мы – ничто. А Зверь… я все ещё убежден, что Зверь – это метафора, а ещё – выбор, который вам всем предстоит сделать.

Мы стояли и таращились на него с приоткрытыми ртами. Магистр Бал же, передёрнув плечами, совершенно другим тоном вопросил:

– Ну и, что вы делаете тут? Все же решили остаться с ёжиками?

Наверное, я никогда не смогу понять этого психа!

И вот теперь я сижу среди них, таких разных, и тихо радуюсь, что крылья остались. И дело не в боли даже, просто ценно это – найти тех, кто не даст потерять часть себя, несмотря ни на что.

А перья и рады мерцать да разрастаться, и уже мне самой непонятно, как это я раньше обходилась без них. Не в том смысле, что оттягивающие плечи и задевающие мебель конечности приносили много удовольствия. Нет, конечно! Просто с ними приходила какая-то ясность, чёткость зрения и чувств, позволяющая дышать полной грудью и чувствовать всем сердцем. Слетела шелуха всяких наносных глупостей, зато стали более заметны детали. Мило, например, как Монтя сел так, чтобы постоянно всех видеть и в случае чего было сподручно напасть на принца и Мера. А само высочество, между тем, расположилось так, чтобы оказаться между Лис и остроухим иномирцем. Забавно получается; может, не такой уж он и ужасный – прекрасный принц?

Между тем, пока я глупым мыслям предавалась, Мер вступил в дискуссию насчет моей предполагаемой ангельской природы, причем выдал совершенно неожиданное.

– Ваш разговор бессмысленен, – сообщил он. – Потому что в разных традициях крылатых называют по-разному: иногда – ангелами, иногда – демонами. Так что можете сами решить, кем её считать. Все равно не ошибётесь, ибо разницы нет.

– О чём ты? – удивилась Ана. – Это же совершенно разные существа!

– Серьёзно? – фыркнул Мер. – А расскажите-ка мне, откуда взялись высшие демоны?

– Это бывшие ангелы, которых… – начал принц и примолк.

– Вот-вот, – усмехнулся остроухий. – Технически это представители одной и той же расы, так с чего бы им выглядеть по-разному? Конечно, крылатых, долго проживших в Проклятых Мирах, отличает совершенно специфическое устройство психики, но базово это – единственная разница. Более того, есть крылатые, которые в одной традиции считаются демонами, в другой – ангелами. И ничего особенного, просто, приходя на один зов, прячут рога, на второй зов – крылья. Однако, рождаются они в своих тотемных обликах, то бишь человекообразными существами с крыльями, рогами и хвостами.

– Но… но ангелы – добрые, а демоны – злые! – воскликнула Лис почти с отчаянием.

– Ангелы – разные, и демоны – тоже, – отрезал Мер. – Как и люди. Другой вопрос, что демонов чаще пытаются поработить, от чего у них закономерно портится характер. Да и вызывают демонов зачастую специфические личности, что со временем неизбежно накладывает отпечаток. Однако, Дени юна, она не служит местному творцу, но и не связана с проклятым миром. Таким образом, базово она просто крылатая, а дальше вы вольны сами решать, как это называть.

– Звучит так дико, что даже может быть правдой, – пробормотала Ана.

– Да, – сказал принц, прищурившись лукаво. – Но мне вот интересно, откуда ты так хорошо знаешь матчасть, Мер? Мне только одно объяснение приходит в голову: ты тут ради одной из себе подобных. Так позволь угадать… Ты у нас, с таким-то характером, наверняка ангел, верно?

В зелёных глазах остроухого заплескалось нечто хулиганское.

– Нет, – сказал он насмешливо. – Я – Зверь.

В комнате воцарилась тишина, через мгновение взорвавшаяся дружным хохотом.

– За это надо выпить! – провозгласил кто-то, а я задохнулась, вдруг вспомнив…

Лекарская комната, черные крылья, задевающие стены, загнутые назад рога… Это мое предназначение, мой дар – уничтожать миры…

Понимание, пришедшее вместе с окружившим меня весёлым смехом, придавило могильной плитой.

Он не врёт. Он действительно – Зверь. Или один из возможных? Как же все стало сложно!

Между тем, принц перестает смеяться и лениво закидывает ногу на ногу.

– Смешно, – говорит он, покачивая напиток в пузатом бокале. – В тебе умер великий юморист. Тем не менее, я спрашиваю серьёзно, потому что, что бы там ни думал по этому поводу манистр Дибисиус, я считаю вас идеальными кандидатами на должность моих друзей – ну, и моего Первого Круга по совместительству.

Смешки затихли, Кто-то икнул. Между тем высочество, не иначе как надышавшееся тайком от нас мухоморов (потому что ну никак не может от одного алкоголя так плющить!) безмятежно продолжило:

– Да, я решил – вы подходите идеально, куда уж там всяким высокомерным сынкам знатных семейств! Правда, никак не мог понять, почему вы все кажетесь мне такими странными, яркими и необычными, отличающимися от других людей, но ответ на поверхности – вы не то чтобы вполне люди, верно?

Тишина в комнате стала звенящей. Принц усмехнулся.

– Да, не знаю, как этот Бал вас распознал и как собирался использовать в итоге – а то, что у него есть на вас планы, это факт, потому что просто так полноценный Круг преданных и могущественных учеников никто собирать не станет. Но это и не важно, я найду способ с ним договориться, по-хорошему или по-плохому; в любом случае, мне вы нужнее. Однако, окружающим не следует знать о ваших особенностях, по крайней мере, до тех пор, пока я не приду к власти и не разберусь с некоторыми… странностями. А для того, чтобы что-то качественно скрывать, мы должны объединиться и не допускать экзерсисов вроде сегодняшнего эпизода. Потому, Мер, кроме шуток, я дал клятву и собираюсь её сдержать. Просвети меня, пожалуйста, что ты такое, чтобы это не стало для меня очередным занимательным и крайне несвоевременным сюрпризом.

Остроухий как-то неприятно усмехнулся.

– Ты не понял, это была не шутка. Я – Зверь. Ну, то есть как… Второй кандидат на эту должность, тот самый, который сидит на цепи, ибо ни о чём, кроме разрушения, и помышлять не способен.

Взгляд принца застыл.

– Эта шутка затянулась, – сказал он мёртвым голосом. – Не стоит продолжать, иначе я могу тебе поверить, что плохо кончится. Повезло, что ты знаешь ли, мало походишь на чёрного огромного Зверя.

– Что бы вашим колдунам ни наплёл Легион в приступе алкогольной деменции и творческого экстаза, я предпочитаю малую форму, – выдал этот малохольный идиот безмятежно, расплываясь на миг клубами тьмы, чтобы вновь собраться изящным чёрным котом.

В тишине раздался звон – это Лис уронила бокал.

Принц выругался.

– Придурок! Так бы и сказал, что ты – оборотень. Зачем этот цирк?

Кот совершенно по-человечески вздохнул.

– Ладно, – сказал он голосом Мера. – Кажется, без большой звериной ипостаси тут и впрямь не обойтись… Не люблю я этого! Правда, в полном размере она все равно не поместится, но – чем богаты.

И он снова заклубился тьмой, чтобы через мгновение обратиться огромной чёрной крылатой зверюгой, местами шипастой и рогатой. Зверю в комнате было явственно тесно, потому он неловко затоптался, пытаясь сложить крылья, ничего не сломав.

– Твоего ангела, – сказала Ана.

– Моё почтение Зверю, разрушителю миров, – сказала куколка.

– Не дёргайся, я должен собрать образцы! – сказал Сан.

Монстр послушно застыл с неловко изогнутым крылом и несколько смущенным видом. И не спрашивайте у меня, как у эдакого жутика может быть смущенный вид – сие загадка великая есть, без вариантов. Тем не менее, именно в этот момент я поверила, что вот это все ещё остроухий. А внешний вид… мало ли, кто как выглядит?

– Так, – сказал Монтя. – Мне хотелось бы надеяться, но сейчас я думаю, что для таких галлюцинаций все же недостаточно пьян.

– Да, – подтвердил принц, как-то обречённо наблюдая, как Сан пыхтит в попытке выдрать одно из чёрных перьев. – Мер, ты… действительно младший сын Аштарити, Императора Западного Престола?

– Да, – подтвердил Зверь… Мер. – Не хочу тебя расстраивать, но большая часть того, во что вы верите – ерунда.

– То есть, Легион способен лгать? Несмотря на печати? – принц все ещё не мог поверить. – Но тогда… тогда все, что мы знаем о демонах, мире и магии…

Он умолк.

– Ложь, – оскалился Мер. – А чего ещё можно ожидать, если строишь государство на могуществе Отца Лжи? Такие вещи представляются мне закономерными.

Принц откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Мы все молчали и, подозреваю, крайне напоминали мороженных рыб липпи, тех самых, что валяются на прилавках с выпученными глазами-блюдцами. Одному Сану было, чем заняться: он пытался раздобыть перо.

– Не поддается! – сказал наш карманный гений обиженно.

– Это боевая форма, – вздохнул Мер. – Я в ней практически неуязвим, так что у тебя вряд ли получится. Давай приму изначальную?

– А есть изначальная? – глаза Сана горели исследовательским интересом. – Конечно, давай! Но ты сможешь потом вернуться в эту? Я хотел бы провести пару тестов. Но вообще, в целом, это просто грандиозно!

– Правда? – мне показалось, или в голосе Мера прозвучало нечто вроде надежды. – Обычно люди пугаются. Я даже там, в своём мире в академию неживых материй поступить не смог: поссорился с братом, случайно превратился на экзамене, и все начали шарахаться.

Мы переглянулись и с сомнением посмотрели на печального Мера.

– Гады! Тебе стоило на них сесть, – вдруг сказала Ана.

И мы рассмеялись. Немного истерически, правда, но – лиха беда начало!

Мер между тем встряхнулся и перетёк в уже знакомую мне по видению-воспоминанию форму крылатого рогатого парня с узким лицом и кошачьими глазами. Сан тут же выдернул у него перо и с победным воплем побежал делать какие-то тесты.

– И что, – тихо спросила Лис. – Все ангелы выглядят так?

– Крылья, рога и хвосты у всех разные, – вздохнул Мер. – Зависит от тотема. Вообще облик, конечно, условность, потому что когда-то, на самой заре времён, наши предки были просто ветрами. Это потом все… усложнилось.

– А как одежда при превращении не рвётся? – спросила Ана, кажется, полностью оправившаяся от шока. Конечно же, кто о чём!

– Мы её зачаровываем, – усмехнулся Мер и сел по правую руку от меня так, что кончики наших перьев соприкоснулись. Я чуть не вздрогнула от этого, потому что по телу пронеслась волна тепла, будто кто-то невидимый осторожно погладил по голове, щедро делясь магией, силами и спокойствием.

– И почему я должен тебе верить? – вдруг спросил принц холодно, врываясь в наш птичий галдёж. – Демоны всегда лгут, а ты не связан печатью… принц Западного Престола. Откуда мне знать, что ты не пришёл в таком вот обличьи, чтобы разрушить мир?

Мер закатил глаза.

– Просто поверь, если я пожелаю все тут разрушить, ты это заметишь. Другой вопрос, что подобное поведение кажется мне вполне себе бессмысленным времяпровождением. Слушай… я догадываюсь, что у тебя свои, личные причины верить Легиону, но его чувство юмора иногда бывает немного… странным. Сам же знаешь!

– Откуда мне знать? – поморщился принц, – Я ещё не вхожу в Первый Круг.

Мер глянул на высочество как-то странно, непонимающе, будто спрашивая глазами: "Зачем ты врешь, если маски сняты?". Принц, однако, был в своих мыслях и никак не отреагировал.

– Вот как, – сказала вдруг Лис, и в её голосе плескалась злость. – То есть, по-вашему, то, что вытворяет Легион – просто шутка, милый пустяк, развлечение? Неужели не понимаешь, сколько людей умирает ради этой лжи?

– Ну, как говорит мой учитель, это то, что люди неплохо умеют – верить во всякую ерунду, придуманную алчными уродами, и за неё же умирать. Ты об этом знаешь не меньше моего, правда?

Я покосилась на Мера. Какой, однако, он может быть скотиной…

– Забавно, что мой учитель тоже так говорит, – криво улыбнулся принц. – Но я не понимаю. Магистр Дибисиус лучший, один из могущественнейших и умнейших колдунов. Я знаю, о чём говорю, он воспитал меня! Неужели он мог не заметить, что тварь ему не подчиняется?

– Под тварью ты подразумеваешь Легиона? – спросил Мер тихо.

– Кого же ещё!

– Понятно, – крылатый вздохнул. – Предлагаю навестить магистра Дибисиуса и спросить.

Принц нахмурился.

– Невозможно. Он ненавидит демонов и активно выступает за уничтожение всех, у кого проявилась магическая проказа. Он… не поймёт.

– Мы придём в людских обличьях – для начала, – сказал Мер. – Так уж вышло, что у меня тоже скопилось к магистру Дибисиусу несколько вопросов.

– Что же, – сказал принц. – Не ной потом, что я не предупреждал тебя, демон.

Мер нехорошо усмехнулся.

– Нет, не буду. Я только надеюсь, что ты не пожалеешь о том, что знаешь правду.

– Не пожалею, – взгляд у высочества был острым, режущим. Мать-Тьма, во что я вообще оказалась вовлечена?!

– Профессор Дибисиус, уделите нам минутку? – принц вежлив, хоть нетерпение явно чувствуется. – У нас появился теоретический вопрос.

Нас просветили нечитаемым взглядом колдуна, выжившего в переплетении интриг и привыкшего подмечать все слабости.

– Неожиданное сопровождение, ваше высочество. Я высказывал мнение по этому поводу.

– Да, – сказал принц, – И все же, что касаемо наших вопросов?

– О, любознательность – отличное качество для юного колдуна, – тонкие губы раздвинулись в ядовитой улыбке. – Но вот для колдуна, желающего жить, будем честны – не лучшее. Однако, давайте ваши вопросы. Я слушаю.

Мер шагнул вперёд.

– Дядя, – позвал он. – Явись, пожалуйста – у меня есть пара вопросов.

– Молодой человек, вы определённо перезанимались.

– Дядя, это срочно, – голос стал жёстче.

– Мер… – начал принц. Полагаю, он собирался успокоить внезапно спятившего Зверя, но тот внезапно рыкнул:

– ЛЕГИОН, ЯВИСЬ НЕМЕДЛЕННО!

От этого голоса пространство вокруг словно бы вздрогнуло, взвыл ветер на улице, зазвенели тревожно охранные чары. Когда этот звук истаял, тишина была воистину кладбищенской, такой, какая наступает за чертой последних вопросов и ответов.

Пару мгновений ничего не происходило, а потом магистр Дибисиус вдруг… сломался, будто большая мясная кукла. Его шея хрустнула, проворачиваясь на сто восемьдесят градусов, конечности судорожно задёргались, а тело немыслимо изогнулась. Лис взвизгнула, Монтя выругался, Ана зашипела сквозь зубы. Я и сама не заметила, как сомкнула руки, активируя защитные печати.

Между тем, магистр Дибисиус вдруг резко собрался, только вот двигаться стал как-то иначе. Более плавно, изящно, небрежно? Он хмыкнул, размял шею и откинулся на спинку стула, небрежным движением закинув ногу на ногу.

– Племянник, – этот чувственный бархатистый голос принадлежал кому угодно, но не магистру Дибисиусу. – Как это невежливо с твоей стороны – выдёргивать меня так настойчиво посреди совещания. Совершенно на тебя не похоже! Мы как раз с твоим отцом работали над новым договором с эльфами. Поверь, Тари не придёт в восторг, если ему придётся возиться с бумажками самому, так что давай по-быстрому. Тебя эти макаки допекли, но убивать жалко?

Он перевёл взгляд на нас, хмыкнув, и тут принц меня удивил: обморочно-бледный, с застывшим лицом, он шагнул вперёд, прикрывая нас, активируя мощные защитные чары.

– А это ещё что за явления? – искренне поразился… этот. – Я тебя такому не учил. Откуда у ублюдыша вроде тебя вообще взяться благородству?.. Мер, признавайся – твоя работа? Никуда с тобой не пойдёшь, везде пытаешься нести разумное и вечное. Да безнадежны эти твари, хоть ты пойми! И этот выродок – особенно.

– Дядя, – в голосе Зверя прозвучало холодное раздражение. – Зачем ты так о нём говоришь? Он же…

– Всего лишь один из уродцев, – махнул рукой Легион. – Человеческое отродье, по глупой ошибке несущее в себе демоническую частичку. Не обманывайся, племянник, он – не один из нас.

– О чём вы говорите? – голос принца почти не дрожал – все же, парень ошеломительно хорош. Не знаю, как бы на все это реагировала, окажись на его месте.

– Ах, это, – вздохнул монстр в теле магистра. – Что же, человечки, у вас есть удивительный шанс увидеть, как на самом деле выглядит Легион, тот самый, которого вы поработили. Наслаждайтесь!

Черты лица Дибисиуса вдруг смялись, будто безумный скульптор безжалостно переделывал не понравившуюся фигурку. Миг – и на нас смотрел рогатый мужчина с узким привлекательным лицом… Знакомым.

– Отец Пресветлый… – простонала Лис.

– Не он, – оскалился Легион, – Абсолютно точно не он. Вы от него так далеко, как только можете быть, девочка.

Я просто открывала и закрывала рот, глядя на мужчину в кресле магистра, а потом – на принца. Игра "найди десять отличий" была мной позорно проиграна, ибо, если сделать скидку на разницу в возрасте, принц отличался только цветом глаз да, может, формой губ.

– Да, – сказал Легион. – Досадная случайность, потому что твоя мерзкая семейка – последние, с кем я хотел бы иметь хоть какие-то родственные связи. Однако же, случаются накладки.

– То есть, когда мать говорила, что я монстр…

– Да, она примерно меня имела в виду, хотя я и вполне убеждён, что по сравнению с твоим человеческим папашей добр и заботлив. Мер, не надо на меня так смотреть. Скажи лучше, зачем звал? А то Тари там, кажется, слегка нервничает.

Мер как-то устало вздохнул.

– Дядя, зачем ты это делаешь?

– Помогаю твоему отцу? Можно сказать, по старой памяти. Ну, и ещё потому, что твоя мама – второе существо за всю мою жизнь, отнесшееся ко мне с истинной добротой. Ну, и ещё вы с братцем – просто очаровашки! А, и править нашим Городом – забавный опыт. Достаточно причин?

– Легион. Пожалуйста. Эти пророчества ведь твоя работа, так? Этот кошмарный мир… зачем ты сделал его таким?

Монстр в теле Дибисиуса – настоящий монстр, куда уж там Меру! – усмехнулся и медленно поднялся, нарочито неспешно наполнив два бокала. Один он поставил перед Мером, второй прихватил с собой, наглядно демонстрируя отношение к нам.

– Не я, племянник, – сказал Легион со странной интонацией и улыбкой, которая уж точно не ассоциировалась у меня со смехом. – Эти твари сами построили свой мир.