Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Глава 16
О потерянных именах, несказанных словах и замкнутых кругах

– Это, верно, тот самый лес, где нет никаких имен и названий.

Интересно, неужели я тоже потеряю свое имя? Мне бы этого не хотелось! Если я останусь без имени, мне тотчас дадут другое, и наверняка какое-нибудь ужасное! А я примусь разыскивать того, кто подобрал мое старое имя. Вот будет смешно!

Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье»

Если честно, этого я и опасалась с самого начала. Об этом и думала, пикируя вниз, к собравшейся толпе – вот почему, почему то, чего боишься больше всего, обязательно случается? Может, мы сами притягиваем, приближаем свои ужасы, прокручивая и раз за разом воображая их в голове?

Так или иначе, на улице возле нашего импровизированного лекарского дома наметилось оживление. Судя по всему, ожидалась излюбленная народная забава – казнь светлого шпиона. Вот только на этот раз, как ни удивительно, оный был вполне настоящий – наша Лис.

Выглядела девушка, прямо скажем, не особенно хорошо: вроде как и без физических повреждений, но бледная, с такими тенями под глазами такими, что любая жертва бессонницы возрыдает от зависти, какими-то ломаными движениями и потухшим взглядом. А ещё рядом не было куколки. Это пугало.

Куколка была благословением её матери, последним подарком Жрицы, чей орден усомнился (как практика показывает, небезосновательно) в источнике силы Императора и был за это подчистую уничтожен.

Куколка всегда была со светлой, прятала её магию, оберегала, направляла. Куда она делась теперь? Почему Лис идёт так неуверенно? Если они сделали с ней что-то дурное, я даже не буду пытаться остановить Дана. Нет, я даже ещё помогу! Зло ощерившись, активирую защитные и атакующие печати. Сейчас-сейчас, покажу я вам, как пытаться казнить мою подругу! А потом уже разберусь, что и как произошло.

Сооружать виселицу у моих сограждан ни времени, ни возможности не было, потому решили эти добрые люди воспользоваться опытом Светлой Империи и нашу Лис сжечь. И вот скажи же ты, когда нужно опасные магические отходы уничтожить, у них времени нет и вообще они ни при чём, а как костер для кого-то сложить – так это мы завсегда, умельцы на все руки! Фыркаю зло, активирую уничтожающую печать и обрушиваю на гору досок… и ничего.

Оно не работает.

– Что происходит?! – сверху пикируют принц с Мером. У высочества вид такой, что я не завидую собравшимся внизу людям. С его рук срываются чары, после которых на площади, кроме Лис, вообще не останется живых, и я в кои-то веки почти молюсь, чтобы они подействовали, но смертоносное марево проходить сквозь, никого не касаясь.

Потому что их очередь выбирать.

– Так же нельзя, – шепчу обречённо. – Да, глупцов надо учить, но зачем же такая жестокость?

Ответа нет, лишь шелестит на грани сознания тихое: "Круг должен замкнуться". Да уж…

Наблюдаю почти отстраненно, как Мер с Даном пытаются вызволить Лис – безрезультатно, конечно, хотя они всячески стараются. Знакомую парочку выхватываю взглядом лишь краем глаза – сидят на крыше, на зрелище, так сказать, любуются. Сложив крылья, устремляюсь к ним, чувствуя, что подошла к той границе, когда злость туманит разум.

– О, вернулась, малышка, – Легион улыбается, и за этой усмешкой и блеском глаз ничего не разглядишь. – Я рад, что ты жива.

– Правда? – вопрошаю скептически.

– Да ещё бы! Случись что с тобой, Иша бы мне мозг выела.

– Он рад, – говорит Бал чуть грустно. – И дело не в чьём-то недовольстве.

– Сам чуть меня не убил, а теперь радуется?

– Для личностей его типа это дело совершенно обычное, – говорит профессор.

– А ты все веришь, что во всех окружающих есть нечто хорошее, светлый? – протянул Легион насмешливо. – Даже во мне?

– Особенно в тебе.

– Ну-ну… ваша вечная проблема, ребята. Она вон тоже верила, – кивок в сторону Лис, которую как раз подводят к костру.

Странно это, между прочим. Отсюда, с крыши, время внизу будто бы течёт медленнее, словно все присутствующие движутся в вязком, густом мёде.

– Что произошло? – спрашиваю. – Как они узнали правду о Лис?

– Одно из шальных заклятий угодило в эту вашу лечебницу, – хмыкнул Легион. – Светлая и несколько колдунов, что снарядились ей помогать, поставили щиты над ранеными. Колдунов выжало досуха, светлую ценой развоплощения защитила хранительница.

– Куколка? – зачем-то спросила я, хотя и так все понятно.

– Она самая, – улыбнулся Легион. – Хранительница сгинула, а ваша Лис выложилась настолько, что ни защищаться, ни скрывать свой истинный дар не могла.

– И они её хотят убить за то, что она их спасла?!

– Типичный случай, – в той гримасе, что искажала лицо демона, все меньше было веселья. – Все точно так же, как в тот раз – круг замкнулся, и мой договор с отцом завершён. Они убьют самое дорогое для последнего Императора существо на его же глазах. Как и моего друга когда-то: на том же месте, тем же способом. Я сам попросил отца об этом. Мне, видишь ли, хотелось, чтобы наследники убийцы познали ту же самую боль, что когда-то ощутил я сам.

Слышу скрежет и вижу, как пузырится черепица под внезапно возникшими из небытия алыми когтями.

– И он решил наказать меня вот так, – голос демона упал до шипения. – Мало было того, что я предал ради него крылатых. Они твердили мне, что нас ждет Бездна, но я не верил. О, как я презирал тех, кто не желал принимать новый порядок, за малодушие и лицемерие! Я убил десятки себе подобных, штурмовал древний город, где стоял главный храм родителей Мера, и едва не убил его мать, уготовив ей ужасную судьбу. Ох, если бы они знали, кто живёт с ними под одной крышей! Даже хорошо, что Бездна изуродовала меня до неузнаваемости – она любит показывать зарвавшимся светлым божкам их место. И вот после всего этого я попросил об одной-единственной вещи: вернуть моего друга. И что же я получаю в итоге?

Н-да, ситуация.

– Ты забываешь упомянуть, что после моей первой смерти утопил этот мир в крови, – сказал Бал устало. – И только договор спас местных жителей от бедствия в твоем лице.

– Все-таки я не подарю тебе милосердную смерть, – ощерился Легион. – Не заслужил, умрёшь с остальными.

– По сравнению с тем, как ты убил меня первые три раза, любой апокалипсис покажется лёгкой развлекательной прогулкой по памятным местам, – усмехнулся Пророк. – Хотя странно осознавать, что за прошедшие века смерть стала обыденным делом – как плановый осмотр у лекаря. Предвечная Госпожа мне уже даже убежище у себя предлагала. Как она изволила выразиться: "Ото всяких безумных творцов подальше".

– Хватит! – семейные разборки тысячелетней давности не были сейчас в приоритете. – Легион! Твой друг здесь!

Для надёжности ещё и крылом его стукнула – к сожалению, без малейшего эффекта.

– Он не услышит, – сказал профессор Бал устало. – Я, уж поверь, испробовал разные варианты. Письма, послания, намёки, колдовство… Даже сам вызывал его несколько раз, но все без толку.

– То есть, он услышит вас только после того, как мир рухнет? В этом смысл?

– Нет, – просто отозвался Пророк. – Вместе с миром умру и я – окончательно и бесповоротно.

Полный ангелец!

– Но зачем?! – взвыла я, с тревогой наблюдая, как Дан пытается прикоснуться к Лис, но его руки проходят сквозь. Взгляд я, впрочем, быстро отвела: выражение лица у принца было слишком… все слишком. Смотреть на это было тяжело.

– Мастер, очевидно, был чрезвычайно зол на его выходку и решил преподнести урок – таким вот образом.

– Это слишком жестокие уроки!

– Возможно. Но только таковые, к сожалению, и помогают нам развиваться и умнеть. А уж существу вроде Легиона, с его непомерным, постоянно возрастающим могуществом и, прямо скажем, своеобразным характером, нужно научиться владеть собой и ценить чужие жизни… рано или поздно.

Тут мне возразить в целом нечего. Хочется, конечно, сказать, что судьба целого мира – не разменная монета в игре двух всесильных существ. Но что бы я понимала в таких вот вещах? Ведь мало ли, сколько этих самых миров Мастер сотворил! Может, для него такие вещи – как уборка в старой кладовке или прополка сорняков на грядке.

– Ладно, – говорю. – Ладно. Чья очередь теперь выбирать?

– Людей, – сказал Легион, очевидно, расслышавший последний вопрос. – Зверь там или нет, но последний выбор в таких вещах всегда только за ними.

Дальше слушать я не стала, да и смысла не было. Широко распахнув крылья, стрелой спикировав вниз – и время ускорилось снова.

– Люди! – крикнула я Меру с Даном. – Они должны изменить свое решение! Попытайтесь воздействовать на людей ментально, шептать, крылом стукнуть! Мы не сможем их и пальцем тронуть, можем только подтолкнуть к верному решению!

Впрочем, ораторствовала на этой площади не только я.

– Это светлая призвала ангела, уничтожившего наш город! – вторил мне голос местного заводилы, в котором я с удивлением узнала того самого колдуна из канцелярии, что активно просвещал Монтю насчет светлых шпионов. – Она сожгла наши дома! Все – её вина!

– Моя дочь сгорела в квартале колдунов – пущай и эта горит! – встряла пожилая женщина с перекошенным, искаженным злобой и страданием лицом. Толпа ничтоже сумняшеся перехватила эстафету чудесных обвинений.

– Она притворилась, что лечит моего сына, а сама наложила на него порчу!

– Она пыталась склонить меня к свету!

– Она обманом заставила прийти к ней!

Интересно, а Неназываемого Пророка Лис походя не прибила? Детей не ела? А то как-то мало в списке прегрешений, на мой взгляд, чего-то не хватает.

– Эти светлые приносят детей в жертву ангелам!

А нет, пронесло – теперь, как говорится, все на месте.

– Сожжем её во славу Императора Дана! – провозгласил между тем с помоста чудесный человек, заведующий сим дивным фестивалем. Я скосила глаза на "Императора Дана" и тихо хмыкнула себе под нос, ибо высочество представлял собой жутчайшее зрелище. С другой стороны, а чего он ждал? Наверное, вот так – это по-своему справедливо. И как знать, стала ли бы я помогать, окажись на костре не наша Лис, а малознакомая девица? Или посчитала бы возмездием за сожженных людей? Точнее, я знаю ответ, но не время задумываться об этом вот прямо сейчас. Слишком много кругов замкнулось, слишком много вопросов висело в воздухе, слишком много воспоминаний клубилось вокруг.

Я будто перенеслась на пару лет назад, будто вхожу вновь в таверну, где обосновались охотники за больными магической проказой. Словно опять звенит жалобный плач Фили, которого скоро уничтожат, и я сжимаю губы, вспоминая худшие, страшнейшие чары, найденные в библиотеке, выпрошенные у профессора Бала, подсмотренные на тренировочных боях. На моей стороне – эффект неожиданности, талант и дерзость, я не боюсь смерти и не приму поражения. А ещё знаю, что вон те двое пьяниц, и подавальщица, и лысый трактирщик… Все, кто тут, должны умереть, чтобы мой брат был жив.

Значит, они умрут.

Охотники оказываются ловкими, но в самый критический момент мне на помощь приходит куколка, а Филю защищает, окружая, светлая магия.

Так мы с Лис разделили секреты на двоих и честно хранили их. Но интересно, не придёт ли за мной однажды кто-то, чьих любимых я убила там, в таверне? И насколько справедливым будет такое вот возмездие?

Тряхнув головой, мельтешу среди людей. Моя история тоже в какой-то мере повторяется, ибо теперь я бессильна. Хожу меж народом, шепчу разное.

– Она же лечила вас!

Хлоп крылом.

– Она не может иметь отношения к тому, что творилось в небе, она все время была на ваших глазах!

Хлоп крылом.

– Она молодая и симпатичная! Неужели вам её не жаль?

Хлоп крылом.

Ну и так по кругу. Помогло, правда, не особенно. Нет, некоторые задумались, засомневались, но стоило им осмотреться по сторонам, как моё влияние магическим образом прекращало свое действие.

– Мама, это же та тётя, что меня спасла! – выдал было какой-то ребёнок, но ему быстро закрыли рот, судорожно озираясь – не услышал ли кто.

Я в отчаянье опустила крылья. Лис уже устраивали на предполагаемом месте убивания, Мер с Даном тоже пытались достучаться, но не преуспели – даже голос Зверя, ранее работавший безотказно, не помогал.

– Жалко девчонку, – вдруг услышала я негромкое за спиной.

Да неужели?! Повернувшись, едва не навернулась на землю в изумлении: в тени здания, нагруженные сыто позвякивающими мешочками, расположились представители нашей гильдии Меченых, в почётные члены которой меня не так давно приглашали. Ребята, судя по всему, активно проводили время в дорогих лавках, брошенных хозяевами. Ну, тут дело известное: кому катастрофа, а кому и перспектива наживы. Одно странно – их я крыльями даже и не пыталась коснуться, а они вон как заговорили. Впрочем, кто сказал, что людей для таких озарений надо обязательно лупить? Некоторых, как показывает практика, и так предостаточно били все, кому не лень – жизнь, например. А от такого вот избиения, говорят, иногда не только злость, но и мозги с состраданием могут прорезаться – у некоторых, особенно уникальных, экземпляров.

– Жалко, – хмыкнул старший, в котором я с некоторым удивлением узнала вербовавшего меня колдуна Хабу. – Ну, будет ей урок для посмертия: нечего лезть в спасители – сам же потом огребёшь. Я тоже когда-то в гильдию как раз из-за такой придури попал… а, не важно.

Я тут же ломанулась к неожиданной парочке потенциальных помощников. Люди меня не видели, а вот сущи, служившие гильдейскому колдуну, шарахнулись в стороны, пряча зубы. Эт они правильно! Я сама сейчас кого угодно покусать могу.

– Ей надо помочь, – начинаю зудеть. – Вы должны помочь ей!

Хлоп крылом.

– Мы должны помочь ей, – заторможенно повторил младший, но бывшего студента Академии Чернокнижия так легко не проймёшь.

– Ты это серьёзно? – вопросил Хаба скептически. – И думать забудь. Девица обречена, а сунемся мы с тобой – сгорим вместе с ней. Ты что, не видишь, что творится кругом? Если в этом виноваты светлые, то я – куртизанка. Похож?

– Да как-то не очень…

– Вот и я о том же. Все мы тут прекрасно понимаем, отчего город загорелся.

– Правда что ли? – вопрошает младший неуверенно. – Я – нет.

– Ну, ты, может, и нет, но вот он, – кивок на зачинщика, – Знает точно, да и те из присутствующих, у кого есть мозги, тоже. Но тут ничего удивительного, и так такие вещи делаются, такие правила игры: стаду нужна жертва. Не эта девчонка, выбрали бы кого-то другого на роль источника всех несчастий, кого можно демонстративно покарать и сделать вид, что все хорошо. Не первый раз и не последний… Идём, тут нам делать нечего. Я не хочу на это смотреть.

Я в шоке таращилась вслед меченым и с болезненной ясностью понимала: они правы. Можно сорвать голос, можно хоть вечность раздавать тумаки крыльями, можно шептать и кричать, но бывают случаи и системы, где верх смелости, милосердия и доброты, который может позволить себе человек – просто уйти и не смотреть.

И, что самое страшное, раньше меня не волновало, что я живу именно в таком мире. Казалось, что все в порядке, что так и нужно, что это правильно: отпиливать крылья, отводить глаза, позволять другим думать за себя, прогибаться под мир вокруг… это пугает.

Оборачиваюсь и вижу, как Мер с Даном тушат начавший уже разгораться костер. Вокруг них воют хищные ветры, но там, в реальности этих людей, лишь небольшой сквозняк то и дело тушит огонёк. Таковы они, истинные знамения, маленькие послания существ вроде нас – ангелов или демонов, не суть права Лис – тут все зависит от того, во что человек верит. Забытые ключи, внезапные озарения, потухшие огоньки, сны и тени в зеркалах. Жаль, что люди никогда не слушают.

Впрочем, мне ли не понимать? Я ведь тоже человек. Была им.

А теперь стою посреди толпы, придавленная отчаяньем, растопырив померкшие крылья, глотаю слёзы и думаю о том, что ненависть, злость, месть – это круги на воде, которые расходятся в разные стороны от первого же брошенного камня. Один выбор тянет за собой остальные: на месть отвечают местью, ненависть взращивает себе подобное, горе множится – и вот мы здесь. Буду ли я пытаться остановить сходящую с ума и искривляющую пространство магию Дана, когда все кончится? Смирюсь ли с тем, что последними словами, что висели между мной и Лис, были те самые, непонимающе-предательские?

А ведь все началось с одного преступления и одной мести. Колдун, пожелавший убрать конкурента, и демон, не пожелавший смириться с потерей единственного близкого существа… Понятные мотивы и стремления. Но каковы итоги? Вот он, замкнувшийся круг…

Стоп.

Круг замкнулся. С чего это мы взяли, что выбирать тут должны люди?

– Легион! – рявкнула, приземлившись снова на крышу. – Помоги нам.

– Я? С какой бы это, интересно, радости? Неужели за прошедшие несколько минут я переквалифицировался в спасители этого мирка, который хочу уничтожить? Нет, я, разумеется, блистателен, внезапен и непредсказуем, но не до такой степени!

– Скажите ему, – я была зла и посмотрела на профеммора Бала… на Неназываемого Пророка так, как никогда не позволяла себе прежде. – Вы ведь его друг!

– Он не услышит, Дени, – грустно сказал мой учитель. – Я даже не могу назвать его истинное имя…

– Да плевать! – меня трясло. – Но как-то же вы говорить с ним можете, правда? Не зря он притащил на эту крышу именно вас! Помнится, вы ныли нам с нотами пафоса, что так и не успели в чём-то там убедить своего друга. Так извольте, в конечном итоге, успеть!!!

Профессор на миг прикрыл глаза.

– Неприятно это признавать, но ты права. В конечном итоге, вся эта история началась из-за меня. Стоило предупредить его о своей смерти, но мне тогда казалось, что промолчать будет лучше – и вот результат.

Я чуть за голову не схватилась.

– Вы знали, что вас убьют, и ни полслова не сказали своему лучшему другу?

– А ты стала бы о таком говорить? Тогда, видишь ли, я всерьёз верил, что все предопределено, что у меня великая миссия – умереть, что судьба неизменна, что, коль уж мой дар явил такие видения, именно этого от меня хочет Мастер. Ошибался, конечно – но кому же не свойственны ошибки? Но порой, как вот сейчас, я не уверен, кого из нас наказывает Творец: Легиона – за жестокость или меня – за гордыню и глупость.

Н-да. Вот ведь интересно, что в наших легендах все так гладенько да ровненько выходит: этот хороший, этот плохой, засим все. А если чуть глубже копнуть, то вдруг выяснится, что нет там однозначностей – только выбор.

Ну, и его последствия.

– Легион! – позвал профессор Бал.

– О, я узнаю этот тон, – закатил глаза демон. – Решил напоследок наставить меня на путь истинный?

– Нет, – сказал Пророк. – Всего лишь хотел сказать, что тебе есть чем гордиться. Твой сын и ученик – оба выросли замечательными крылатыми. Первые, рожденные за много тысяч лет, в мирах, казалось бы, непригодных для такого… Истинное чудо. Грустно, что скоро один из них познает бессилие, а второй – всю ту боль, что когда-то испытал ты. Неудивительно, впрочем: вы поразительно похожи, я словно смотрю на тебя, только более юного. С другой стороны, неудивительно, если вспомнить, что вырастил его именно ты. Знаешь, это было интересно: наблюдать, как ты берёшь мальчишку под свою опеку, ненавязчиво заботишься о нём…

– Это было притворство, – сказал Легион холодно.

– О, – усмехнулся Бал. – Может, именно потому он вырос не законченным безумцем, как предполагалось, а достойным, пусть и весьма высокомерным, юношей? Ты не стал подавлять его ментально, оградил, насколько смог, от влияния отца-человека, привил тягу к нормальным взаимоотношениям. Да что уж там, даже крылья не отрезал, хотя это первый способ лишить кого-то свободы выбора и ясности понимания. Но нет, ты просто запечатал в человеческом теле до поры до времени. Скажи, тебе его теперь не жаль? Знаешь ведь, что ему доведётся испытать в ближайшее время.

– Не жаль, – отрезал демон холодно. – Жалость – недостойное чувство. Мальчишка повзрослеет и поумнеет, как и я в своё время, а мой друг вернётся. Оно стоит того.

– Твой друг мертв, Легион.

Это было молниеносное движение. Раз – демон сидит, расслабленный и вальяжный, два – и ладонь с алыми когтями намертво сомкнулась на горле Пророка.

– Ты все же договорился, – улыбка у Легиона светская, голос вежливый, но меня продирает ужасом до самых печёнок.

– Твой друг мёртв, Легион. И… – было видно, что Пророк сомневается, но потом все же говорит на выдохе. – Ты не виноват – в чём бы ты себя ни обвинял.

Рука демона дрогнула, разжимаясь.

– А ты умный, – хмыкнул он. – Умнее тех, предыдущих. Но ошибаешься: в том, что произошло с моим лучшим другом, виноват я один. Я должен его вернуть.

– Он этого не одобрил бы, – сказал профессор Бал. – Он не захотел бы вернуться такой ценой.

– О, это ты мягко выразился, – улыбка Легиона вдруг потеплела. – Он будет в ярости, возмущении, может быть, будет ненавидеть меня. Но, открою тебе секрет, ключевое слово – будет.

– Нельзя предпочитать мёртвых живым – это не кончается ничем хорошим, вообще никогда, – спокойно сказал Бал. – А уж уродовать ради этого собственного ребёнка – и вовсе плохая идея.

– Но весьма распространенная, верно? Обычное дело, – холодно улыбнулся Легион. – Не хочешь же ты сказать, что родительская любовь – чувство неэгоистичное? Нет, эти сказочки не для меня. На словах все, конечно, любят своих чадушек, но на деле видят в них самих себя, то бишь квинтесенцию собственных страхов, желаний, комплексов и нереализованных амбиций. И разочаровываются, конечно, сталкиваясь с тем, что ребёночек не желает идти по их стопам или соответсвовать придуманному идеальному образу. Как думаешь, бросили бы меня в Бездну, унаследуй я дар творца, а не материнские крылья? Такие вещи идут по кругу, передаются от родителя к ребёнку. Ничего нового, от мира к миру. Скука.

– И ты позволишь этому победить? Посмотри на него… неужели тебе действительно хочется замкнуть этот порочный круг, позволить истории повториться? Отпусти своего друга, Легион. Он мёртв. А твой сын жив, он там и в отчаянье.

– Я все равно ничего тут не смогу сделать, – сказал демон. – Можешь истратить на меня хоть все своё красноречие – контракт с творцом нерасторжим, и все произойдёт, как было предопределено сотни лет назад.

– Не ты ли говоришь, что не бывает нерасторжимых контрактов – только большие неустойки?

– Откуда ты?.. Хотя, не важно. Я не смогу повлиять на этих людей и их выбор, даже если пожелаю.

– Ой ли? Мне кажется, есть один способ, дарованный тебе с правом рождения, о Светоносный.

– Я поклялся никогда этого не делать, – сказал Легион сквозь зубы.

– Скажи мне: стоят ли глупая гордыня и детская обида того, что сейчас случится?

Легион молчал, глядя, как медленно, но неумолимо разгорается вокруг Лис жадное, голодное пламя.

– Не позволяй истории повториться, – тихо попросил Пророк. – Не позволь порочному кругу замкнуться. Твой друг хотел бы именно этого, и будь уверен: так или иначе он наблюдает сейчас за тобой. Он с тобой, прямо здесь и сейчас.

– Утешения для глупых людей, неспособных видеть сокрытое. Уж я точно заметил бы его, будь он рядом.

– Возможно. И я не могу тебе обещать, что он воскреснет вот прямо сейчас и предстанет перед тобой. Но он верил, что магия награждает тех, кто смог покинуть круги их личной Бездны и обрести свою жизнь, взять в свои руки. Стань по-настоящему свободным: от преследующих тебя мертвецов, глупых клятв, мести, вины, навязанных ролей… И как знать – быть может, однажды на перекрестье миров ты вновь встретишь своего друга. Он улыбнётся тебе и взглянет с гордостью, потому что ты победил.

Легион покачал головой и бросил взгляд на Дана – короткий, быстрый, полный сомнения.

– Пожалуйста, – прошептала я. – Пожалуйста…

И тьма обняла Легиона. Миг – и он очутился у резко потухшего костра, прямо перед Лис. Короткий взгляд на принца, глаза в глаза, а после…

Я в первый момент не поняла даже, что произошло, просто отчаянно заныло сердце, готовое распахнуться навстречу чему-то неизведанному, яркому, обжигающему. По щекам потекли слёзы, и все моё существо затрепетало от восторга. Мир же вокруг вдруг зазвенел, обновленный, завороженный, совершенно другой, и магия дрожала вокруг, радостная и весёлая.

А там, просто перед людьми, предвестник Света впервые за тысячи лет распахнул свои настоящие крылья.