Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

Соавторы: Олег Лукьянов,Илья Тё,Арина Остромина,Анна Кондакова,Матильда Старр,Мстислава Черная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 350 страниц)

Глава 8
О свете, тьме и Звере

– Я до сих пор был убеждён, что Ребёнок – это сказочное чудовище.

– Вы знаете, а я всегда думала, что сказочное чудовище – это Единорог. Я до сих пор никогда не видела живого единорога.

– Ну что же, теперь мы друг друга увидели, – сказал Единорог, – Давай договоримся: ты поверишь в меня, а я – в тебя. Идёт?

Л. Кэролл «Алиса в Зазеркалье»

С крыльями пришлось намучиться, и немало. Это и неудивительно: вот вообразите себе, что у вас внезапно выросла дополнительная пара рук, и мозг, привыкший к стандартному комплекту конечностей, пытается посылать какие-то сигналы ошалевшему телу? Картинка не очень выходит? То-то и оно.

Что неудивительно, все утро потрачено на попытки сладить с проклятыми рудиментами. По итогам, я практически разгромила ванную, разбила склянки с очищающими составами, когда вместо рук потянулась к ним крыльями, и оказалась сверху до низу покрыта пеной. Тем не менее, как любит повторять профессор Бал, волеизъявление колдуна может творить чудеса. В моём случае эдаким чудом стало то, что крылышки удалось на птичий манер крайне компактно уложить за спиной. Накинуть поверх формы Академии объёмный шарфик с парочкой иллюзий – и из зеркала на меня смотрела Денька, чуть более сутулая, чем обычно, но совершенно определённо бескрылая.

После продолжительных метаний мной было решено, что с Мером произошедшее обсуждать не стоит во избежание попадания в совершенно идиотскую ситуацию. Так и воображаю, как подхожу с спрашиваю: "Слушай, а мы правда прошлую ночь провели в степи демонического мира с твоей роднёй, или это все же мои галлюцинации?". Даже звучит смешно.

И вообще, я на него злилась. Сама понимала, что глупо, но это обычное явление – выплескивать все дурное в первую очередь на тех, кто искренне пытается помочь. Логики в этом чуть, но зато это, так сказать, человеческое, чисто человеческое…

Выплыв из ванной на волне таких вот решений, наткнулась на взгляд Мера, эдакий вопросительно-ожидающий.

– Ну что, пошли? – вопрошаю нарочито грубо. – У нас там ещё мир не спасен.

Он чуть прищурился, но после мягко улыбнулся:

– Да, конечно!

И что вы думаете? Идём, как миленькие, и оба делаем вид, что все в порядке. Интересная такая пьеска получается: ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Тьху! С другой стороны, не все ли мы в некотором роде в такое играем? Например: "Я знаю, что муж мне изменяет, но делаю вид, что нет". Или: "Мы все знаем, что он – убийца, но, коль уж все законно, какие проблемы?". Или: "Мы все в курсе, что это не настоящие шпионы, но пусть лучше с верёвкой на шее по ветру болтаются они, чем мы". Или: "Мы все понимаем, что случилось на самом деле, но, если это не касается нас лично – зачем лезть?"

Так что, если подумать, наше с Мером: "Я знаю, что ты демон. – Я знаю, что ты тоже" – ещё не худший вариант, обычный почти. Просто, так сказать, ещё одна монетка в копилку молчаливых сделок с совестью, которые все мы заключаем каждый день, даже не задумываясь об этом.

Только вот крылья, кажется, плохо влияют, да. Чем больше они становятся, тем больше в голове появляется опасных мыслей. Может, у демонов какая-то вредоносная часть мозга в перьях расположена?..

– Зверь, – сказал магистр Бал задумчиво, – Да, куда же без него…

– Что вы знаете о нём? – вопросил принц серьёзно. – Теории, мысли… Что-нибудь!

Мы все собрались и приготовились внимать, даже поразительно вкусный торт с редчайшими ягодами чёрного драконника, презентованный принцем, был благополучно забыт.

Идею расспросить магистра Бала насчет Зверя подал Монтя, и мы все тут же разом растерялись оттого, что такая простая мысль не пришла нам всем в голову раньше. То есть факт, конечно, что наш наставник постоянно путает правый ботинок с левым, прячет в шляпе настойку от желудочных колик и завёл в своем полуразрушенном особняке двести сорок семь котов. И да, магистр Дибисиус очень любил проходиться по этому поводу, уверяя, что профессор Бал сошёл с ума давно и прочно. Тем не менее, отчего-то мнимое безумие не мешало наставнику правильно приготовить то же противоядие "поцелуй змеи", состоящее из без малого тысячи ингредиентов и склонное взрываться при малейшей ошибке в их дозировке.

Опять же, с эпизодичностью в годик-другой среди колдунов находились желающие преподавать, которым казалось, что убить престарелого маразматика и занять его место – здравая и умная мысль. Сан, склонный к ведению бессмысленной статистики, подсчитал, что пропало за все время преподавания нашего наставника от сорока до семидесяти таких вот доброхотов – и это только те, про кого удалось узнать. Между тем, якобы безумный магистр Бал все так же ходил в своих перепутанных тапочках и наивно вопрошал у окружающих, какой нынче год.

– Знаете, в чём главная проблема большинства пророчеств? – вещал старик, созерцая плещущийся в чашке чай. – Два вечных краеугольных камня: эффект самоисполняемости и разность интерпретаций. Поясню для примера. Знавал я историю одного очень умного человека, который, будучи звездочтеем и великим математическим гением, имел талант к предвиденью. Нет, он не был пророком, но во многих подобных случаях дар провидца с лихвой можно заменить сочетанием знания истории и высокого аналитического интеллекта. Так уж вышло, что время – это спираль, которая рано или поздно приходит к тому же самому витку… Однако, не о том речь. Звездочтей, будучи человеком умным и проницательным, видел опасность для его Ордена и страны в целом. По его наблюдениям, крылась она в том режиме, что пришёл ко власти. Сказать в открытую, однако, он этого не мог, ибо к тому моменту излишняя говорливость редко сочеталась с длительной продолжительностью жизни. Так вот, ничего ему не оставалось, кроме как воспользоваться метафорами в надежде, что те, кому нужно, его поймут. Что характерно, он не ошибся – те, кому нужно было, действительно поняли, потому человек тот быстро сгинул в одной из тюрем. Труд его, однако, быстро стал популярен. Люди зачитывались историей о некоем монстре из глубин, который придёт к ним, знаменуя конец времён, и практически никто не желал соотносить этого самого монстра с кучей щупалец с организацией, что походя порабощала их мир. И знаете, что самое парадоксальное во всем этом? Сила воображения и веры тысяч людей была столь велика, что этот самый монстр в глубинах таки завёлся – магия притянула его, ну, или нечто очень похожее на него, из параллельного измерения. Более того, весьма вероятно, рано или поздно этот монстр действительно уничтожит тот мир. Иронично, правда?

– Весьма, – принц криво улыбнулся, – Другими словами, вы тоже полагаете, что Зверь – это я?

Мер подавился чаем, и впервые за все время я увидела на его лице эмоции – чистейший шок. С остальными такой оказии не случилось, но удивлены были все – кроме, пожалуй, Лис. Та покосилась на высочество понимающе, будто не раз подобную дичь обдумывала на досуге. Или… так оно и было?

– Я полагаю, что Зверь – это метафора, – не смутился Бал, – Вот и все, что я хотел сказать.

Дан поморщился:

– Да бросьте, не вы ли настаивали на честности? Все знают, что пророки Светлой Империи наперебой кричат, что, дескать, меня надо убить во имя спасения мира. Эй, Лучик, я ведь прав? Чисто теоретически.

Лис дёрнулась, но потом, вздохнув, сказала:

– Все верно. По светлым верованиям, приход Зверя предсказал наш великий Неназываемый Пророк, и вы… в теории подходите под описание. Потому-то светлые проповедники думают, что вы и есть обещанный разрушитель мира. Но они ошибаются!

Я прищурилась – последнее Лис почти выкрикнула, будто пыталась убедить саму себя. Да ладно, только не говорите мне…

– Но как ты можешь быть Зверем? – разродился в итоге Мер, от шока даже о вежливости забыв. – Это же абсурд!

– Ну почему, – лениво улыбнулось высочество. – Пророчество Безумного Колдуна дословно звучит так: "И содрогнётся небо, и возрыдает оно, взирая на низость человеческую. И родится у Императора Запада младший сын, и будет он ужасен. Матерь его – великая блудница, ни мёртвая и живая, верхом на звере крылатом, и имя ей – тайна. Учитель его – лик Легиона, голос его – песня соблазна, корона его из костей, в руках чаша, полная боли, и тьма реет за спиной его. Придёт он от могущественнейшего из колдунов, и глазами его сама Тьма посмотрит на мир, дабы взвесить, как на весах, людские деяния. И будут они столь жалки, что обрушит Зверь на них свой гнев, свою ненависть, свою боль, и тяжесть её разрушит мир до основания. И только Избранный сумеет совладать с Ним"

– Вы уверены? – вдруг спросила Лис с каким-то странным, неестественным спокойствием. – Это действительно дословное пророчество Великого Колдуна?

– Да, – удивленно ответил Дан, – В книжках его обычно подают искаженно, но это выдержка из оригинала.

– Из оригинала, – глухо повторила она. – Из оригинала записей Неназываемого Пророка. Все слово в слово, только вместо "сама Тьма" – "сам Свет", а вместо "Избранного" – Ангел.

– Погодите, – брови Аны приподнялись. – Но как слова Неназываемого Пророка и Безумного Колдуна могут настолько совпадать? Я могу допустить, что они видели одно и то же событие в своих пророческих приходах. Но не могли же они записать увиденное одинаково, слово в слово! Это невозможно, если только…

– Если только им не надиктовал эти строки кто-то один, – сказал Сан едва слышно.

– Либо если и Пророка, и Колдуна изображало одно и то же существо, – сказал Мер, и глаза его как-то нехорошо посверкивали.

В комнате воцарилась тишина, притом единственный, кто был явственно доволен происходящим – профессор Бал. Все остальные открывшимися обстоятельствами были, мягко говоря, шокированы.

– Но почему никто не заметил этого раньше? – спросил Мер удивленно, – Неужели никто не сверял пророчества?

– Ты не поверишь, но у нас со Светлой Империей как-то не принято проводить международные консилиумы, – закатил глаза Императорский сынок. – Великое Разграничивающее Море, Запретная Стена и всякое такое. И вообще, ты бы почитал учебник по истории на досуге, потому что это я к таким вот вопросам хорошо отношусь, пока мы друзья. Папины дознаватели, знаешь ли, могут и не быть настолько милы.

– Я тоже могу быть не особенно мил, – улыбнулся Мер. – Но твой совет имеет смысл, благодарю. Однако, все же просвети меня: каким образом под пророчество можешь подходить ты?

Дан страдальчески вздохнул:

– Все просто на самом деле. Смотри сам, Тёмная Империя занимает весь Западный континет. Таким образом я в некотором роде…

– Сын Императора Запада, – пробормотала Ана потрясенно, – Ангелова мать, а ведь действительно…

– Да, – кивнул принц, – Мать была из древнего рода, герб которого – крылатый лев. И она действительно ни жива ни мертва, потому что после второго покушения отец приказал превратить её в зомби и приставить ко мне служанкой. По его мнению, материнская забота – это важно; по крайней мере, так он аргументировал своё решение.

В комнате воцарилась тишина. Парень говорил нарочито небрежно, легко, насмешливо, но в голосе чувствовалась фальшь. Его история, при том при всем, рухнула нам на головы не хуже кувалды, даже невозмутимого Мера, кажется, проняло.

– Это конфиденциальная информация, если что, – добавил принц небрежно. – Если хоть один из вас откроет рот на эту тему, я убью его и уничтожу всех, кто ему дорог. Это понятно?

– Конечно, – тихо сказала Лис. Мы все просто таращились на принца. Видеть, как тебе прислуживает твоя мать, превращенная в зомби… Да он при таких обстоятельствах ещё на диво адекватным вырос!

– Почему тут нет ничего крепче чая? – спросил принц раздраженно, разбивая вязкое молчание. – Как вы тут вообще живёте? Ладно, не суть. Так вот, мой учитель, профессор Дибисиус, входит в Первый Круг, тот самый, что контролирует Легиона. Таким образом, по мнению светлых и этот пункт можно считать. Как там они утверждают? Единожды призвавший Легиона – и есть Легион. Что по сути бред, конечно, ибо запечатанный демон в круге беспомощен, но что они могут об этом знать? Они-то в жизни никого, кроме этих своих ангелов, не вызывали.

– Что? – переспросил Мер недоверчиво, – Прости, мне, наверное, показалось. Ты хочешь сказать, ваши колдуны контролируют Легиона?

– Прости, – вздохнула Ана. – Но ты опять в растерянности из-за незнания местных реалий. Легион – могущественнейшее оружие Императорской семьи с тех пор, как Великий Безумный Колдун, от которого наши правители ведут родословную, поработил его.

– Поработил? – повторил Мер неверяще, – Человек? Легиона?!?

Глаза у него были такие, будто мы все вдруг разделись и принялись возносить благодарственные молитвы пресвятому Тапочку и всеблагой Макаронине. Столько эмоций на лице остроухого я за все время нашего знакомства не видела. Ощутила некоторое злорадство: может, поумнеет, наконец, и перестанет всем окружающим намекать, кто он такой? А то пока они, конечно, не верят, но никакое везение длиться вечно не может. Рано или поздно кто-то узнает, что тут расхаживает высший демон, и вот тогда не миновать ему заточения в круге.

– Да, – сказал принц с некоторой гордостью. – Моя семья пленила Легиона, и на его могуществе стоит наша власть.

Мер потёр переносицу, будто учёный колдун, которому попытались объяснить, что магии не существует.

– Я понял, – сказал он. – Предлагаю вернуться к этому немного позже, когда я точно определюсь с тем, что именно по этому поводу сказать. Пока поясни мне другое: если все так, почему ты считаешься избранным?

– А, это, – принц фыркнул, – Видишь ли, существует вторая часть пророчества, которую наш Великий да Безумный выдал на смертном одре. Мол, придет Избранный колдун, сын Великого Императора, благословленный Легионом от рождения. Именно ему суждено остановить Зверя. Эй, Лучик, а в вашем варианте что?

– Вы не поверите, – хмыкнула Лис, – Но наш Неназываемый выдал на смертном одре ровно то же самое слово в слово, только вместо "Избранный колдун" – ангел, а благословлён он не Легионом, а самим творцом.

– Неплохо так, – фыркнуло высочество. – Позволь угадать: у светлых Избранным Ангелом считается сын Императора Света?

– Да, – вздохнула Лис, – Все так.

– До чего же очевидно, – в голосе Сана прозвучало восхищение. – Тот, кто это придумал – гений, я хотел бы на него посмотреть.

– О, я тоже, – голос принца был холодён и зол. – Но очевидно, что сей талант уже мёртв, а жаль: не отказался бы прикончить юмориста лично. Однако, тут есть одна проблема: недавно колдуны проводили сеанс общения с Легионом, и тот признался, что у Императора Запада подрастает младший сын.

– Правда? – спросил Мер.

– Да, – вздохнул Дан. – И вот тут вопрос; скажем, если Зверь – я, то особой проблемы в этом нет. При всех своих талантах мне не превзойти папочку в зверствах, до уничтожения мира едва ли допьюсь, да и, будем честны, не по силам мне сей экзерсис: не такой уж я могущественный колдун. Однако есть и другая вероятность. Что если, цитируя профессора Бала, наше пророчество решило самовыполниться? Судя по описаниям, этот самый младший сын Аштарити – натуральный монстр. Он громаден, выглядит, как гибрид нескольких уродливых зверей, и разума у него нет – только ненависть и ярость, приправленные жаждой убивать. Все, чего хочет эта тварь – разрушать.

– Ух ты, – сказал Мер, – Впечатляющее, должно быть, существо.

– О да, – вздохнул принц, – Сам Легион боится входить в зал, где этот монстр прикован…

– Прикован? – восхитился остроухий. – Экие эти демоны затейники!

– Он начинает все рушить, если его отпустить, – пожал плечами Дан. – И я понимаю твой скепсис, ибо это все звучит бредово, но так сказал Легион.

– Понятно, – сказал Мер. – Но как насчет вашего же постулата, того, что "демоны всегда лгут"? В смысле, Легиона зовут Отцом Лжи не зря. К тому же, будем честны, чувство комического у него то ещё, так что он может даже не врать, а просто шутить – на свой очаровательный манер, так сказать.

– Хотел бы я, чтобы так и было, – хмуро отозвался принц. – Однако, Легион скован печатями и не способен солгать.

Мер явно вознамерился что-то ответить, но его прервал каркающий смех профессора Бала.

– Легион не способен солгать, – проскрипел он. – Если так, то этот мир действительно скоро рухнет нам на головы. Хватит играть в заговорщиков, дети – по крайней мере, пока. Каждому из вас есть, что обдумать, а ежи сами себя не почистят. Так что руки в ноги – и вперёд! Давайте-давайте!

И мы пошли без возражений, даже принц, потому что подумать и впрямь было о чём.

Лис я отловила у террариума и затолкала в одну из лабораторий, плотно закрыв за собой дверь.

– Я хочу, чтобы ты совершила надо мной противоестественные действия, – сообщила я.

Бровь союзницы – да хватит этого вранья хотя бы мысленно, подруги! – стремительно поползла вверх.

– Не то чтобы ты мне совсем не нравилась, – сказала она. – Но это как-то очень внезапно. Тебя точно не заколдовали?

– Что?.. О Тьма, нет, речь не об этом! Мне нужна помощь.

Она тут же подобралась, смешки из глаз исчезли, и взгляд стал серьёзным и препарирующим.

– Говори, я слушаю.

– Мне нужно сделать операцию, – сказала я. – Удалить… болячку.

Лис тут же перешла в знакомый мне по памятной ночи, когда мы забирали Филю, модус светлого целителя, столкнувшегося с некой неведомой хворью.

– Так, – сказала Лис. – Что-то от этого иномирного красавчика подцепила?

– Ну… – сказала я высокоинтеллектуально, пытаясь понять, какой в данном случае правильный ответ.

– Понятно, – интерпретировала все светлая по своему. – Пожалуйста, не стесняйся, я – лекарь и спокойно отнесусь ко всякому. Только почему ты уверена, что понадобится операция? Эльфы способны разносить только магические болезни, так что, думаю, колдовства будет достаточно. Опиши подробно симптоматику и течение болезни, и я смогу помочь.

– Хорошо, если так, – улыбнулась я блекло. – Но ты неправильно поняла, речь идёт о уродстве, как у Фили, только другого типа. Оно просто… обострилось после встречи с Мером.

– О, тьма, – сказала Лис. – Хвост? Или… щупальца?

Предположения были вполне логичными: среди уродств, которые можно в теории спрятать под одеждой, перечисленные встречались особенно часто.

Было очень стыдно, но тянуть дальше смысла попросту не было, потому осталось только повернуться к ней спиной, сбросить иллюзию да стянуть форму.

– Почти. Смотри.

Сзади воцарилась подозрительная тишина – Лис, кажется, даже не дышала.

– Лис? – пришлось позвать в итоге. – Что скажешь, возьмешься?

– Но ты… вы… – у девушки был такой голос, будто она задыхалась. Я быстро обернулась и замерла, увидев совершенно дикое сочетание эмоций на её лице – шок, ужас, благоговение. В итоге она медленно опустилась на колени, и вот тут мне стало по-настоящему страшно.

– Лис? Тебе плохо? Прости, я должна была тебя подготовить, но…

– Нет, – её голос прозвучал глухо. – Это я должна просить прощения, что не узнала вас раньше.

В наших рядах наметилось явное недопонимание. Может, крылья как-то влияют на психику окружающих? Кто её знает, нечеловеческую анатомию! Вздохнув, покосилась на застывшую в стороне куколку.

– Что происходит? – спросила тихо.

– Мы росла с отцом-светлым, – сказала куколка тихо. – Мы-человек думаю, что ты – ангел.

Я сдавленно простонала и присела рядом с подругой.

– Лис, – сказала я. – Приди в себя, пожалуйста. Я не одна из этих ваших крова… крылатых тварей, хорошо?

На меня посмотрели совершенно безумными глазами, но, кажется, все же услышали – уже прогресс.

– Это, – я демонстративно пошевелила лишней парой конечностей, которая за новый учебный день успела вырасти и опериться ещё больше, – Уродство. Его и надо удалить, пока меня не поймала Чёрная Стража. Поможешь?

Девушка пару мгновений взирала на меня, а потом вдруг разрыдалась, да так горько и отчаянно, что моё сердце сбилось с ритма. Это все было настолько нетипично для несгибаемой Лис, способной смело смотреть в глаза смерти, настолько запретно для всех нас, будущих колдунов, которые не должны показывать слабость никому, что я даже не знала, как реагировать.

– Лис, ну что не так? – позвала беспомощно, подавив порыв обнять её. Ну… то есть как "подавив": руки-то я удержала при себе, а вот крылья распахнулись, потянулись вперёд, чуть касаясь кончиками перьев её лица, вибрируя от странной энергии.

Она всхлипнула и уткнулась лицом в мои перья. Ну, хоть какой-то от них толк – вполне себе носовой платочек!

– Я уже не знаю, кто я такая, – сказала она с отчаянием. – Не знаю, во что верить.

– В магию и тех, кто для тебя её олицетворяет, в свободу и тех, кто для тебя её олицетворяет, в разум и в себя, – выдала я неожиданно даже для себя самой. – Базовый набор, так сказать!

Лис усмехнулась сквозь слёзы.

– Ты права, конечно, – сказала она. – Прости моё малодушие. Знаешь, когда я отправлялась сюда, то была готова умереть во имя веры и мести, совершить подвиг и спасти тем самым мир от Зверя. И совершая ужасные вещи, адаптируясь здесь, среди вас, учась выживать, я все равно в глубине души считала себя выше, даже вас, ибо – как же без этого! Я ведь – исполнитель высшего замысла!

На этом месте она рассмеялась сквозь слёзы.

– Ну, – сказала я задумчиво. – Я не сильна в этих вопросах, но любой замысел начальства априори высший, разве нет? Так что тут к тебе не может быть претензий, ты таки его исполнитель. А считать себя лучше других – это всем колдунам свойственно, и иногда даже полезно. Так что плакать нечего!

Она фыркнула:

– Ох, Дени, мне давным-давно следовало догадаться, что ты – ангел. Только высшее существо, порожденное небом, может посреди такой тьмы и грязи оставаться настолько наивным.

– А обзываешься-то зачем? – надулась я. Лис вздохнула.

– Прости, я просто пытаюсь сказать… Было просто воображать себя той, кто когда-то поможет уничтожить Зверя, спрятавшегося под личиной Прекрасного Принца. Считать себя спасителем – это, знаешь ли, приятно греет самолюбие. Конечно, моя иллюзия насчет "тёмных монстров" не продержалась долго. Когда я узнала вас пятерых поближе, то подумала, что вы тоже достойны спасения… и Нод… его я тоже мечтала спасти, представляешь?

– Нода? В смысле, принца!?

– Ну, – усмехнулась она нервно. – Я не знала, что этот милый умный парень и есть принц, когда звала его на свидание… И к себе в комнату после.

Шок – это по-нашему.

– А… э… хм? – сказала я глубокомысленно. Слава Тьме, Лис уже несло, и ей все равно, что там блеет свежеобнаруженный "ангел" – ей просто нужно было выговориться.

– Он сразу понравился мне, – шепнула она почти с отчаянием. – Я наблюдала, как он зовёт на свидание разных девушек, совершенно не огорчаясь отказом, и ждала – когда же и мне предложит? Ведь эти, которые его отвергали, мне они казались просто ничего не понимающими идиотками. Да за одни проекты изящных плетений им стоило интересоваться! И вот я ждала, ждала, а потом… от сама знаешь кого пришло очередное письмо, где намекнули между строк, что путей отхода для меня не предусмотрено и вскоре придётся умереть за правое дело, как наш Пророк и прочие святые люди. И я… не подумай, Дени, я – смелая, и не боюсь Загробного Сада, ну, или даже Чертогов Предвечной… Что бы там ни было, не боюсь! Но это было как-то горько – понять, что в любой момент меня не станет, и я даже не успею узнать, каково это – разделить с кем-то удовольствие, полюбить. И я… позвала его. Он так удивился! Но согласился.

Н-да… Воистину неисповедимы пути твои, Мать Предвечная. Или Отец Пресветлый, не ко дню будь помянут? Кто отвечает за подобные пары? Какая же ерунда приходит в голову!

Зато как-то разом стало понятно, отчего Лис была так молчалива, когда принц явился к профессору Балу в первый раз, откуда взялось прозвище "Лучик" и фраза "леди, которые мне интересны", а ещё – почему она сказала принцу за ужином, что собирается убить его, и жива до сих пор.

– Это были волшебные три ночи, – сказала Лис едва слышно. – Я и вообразить не могла, что когда-либо, даже за последней чертой, о них пожалею.

– Вы были вместе только недолго?

– Да, – она криво улыбнулась. – Он предлагал продлить отношения, но я отговорилась тем, что мы – колдуны, и спать с конкурентами можно, а вот привязываться – ни-ни. На самом деле, конечно, причина была в другом: я просто боялась потащить его за собой, когда…

– Когда ты сдохнешь во имя высшей цели по примеру этих ваших святых, – закончила я понимающе.

Светлые почему-то начали вызывать ещё больше ненависти, чем раньше. Да лучше бы они и правда были чудовищами, какими их рисуют наши властители! Что нового – в монстрах-то? А вот так вот, как они… удобно получается: "Эй, пойди-ка умри, и не ради статуса там, заработка или должности. Не, у нас тут это… идея есть! Мир надо спасти. Вот пойди и убей неугодных – конечно же, ради высшего блага!"

Низко это. Даже по нашим меркам.

– Верно, – голос Лис дрогнул. – Он был против расставания, мы должны были встретиться на свидании и ещё раз обсудить это… Но тут ты привела к профессору Балу принца. И вдруг оказывается, что мой ужасный враг, Зверь, который дролжен быть уничтожен – не только жестокий высокомерный Прекрасный Принц, но и…

– Нод.

– Да.

Ну, оангелеть теперь! Я даже не знала, что тут можно посоветовать, ибо ситуация, с какой стороны ни глянь, убойная.

– Я больше не знаю, что хорошо, что плохо, – сказала она с отчаянием. – Не знаю, кто я. А теперь ты просишь меня искалечить ангела, отобрать крылья, дарованные самим Небом. Как я могу совершить подобное?

– Да какой я тебе… – начала было я, пытаясь отстоять свою не-ангельскую природу, но наткнулась на совершенно упрямый взгляд и сдалась. – Хорошо, ладно. Предположим, ты не хочешь калечить ангела. А спасти его? В смысле, меня.

– Да, – хмыкнула она. – Искалечить во имя спасения – может, этому миру стоит рухнуть?.. Не смотри так, Дени. Я помогу тебе, конечно – если ты уверена в своём решении. Они… прекрасны.

– Я уверена. А насчет красоты – ты просто не представляешь, Лис, сколько боли они мне уже причинили.

– Быть может, немного представляю, – сказала она тихо, и, вполне вероятно, была права.

Она наверняка могла представить.

– Чувствуешь что-нибудь? – поинтересовалась она, произведя сзади какие-то манипуляции.

– Нет.

– Ладно, – голос девушки дрогнул. – Я буду резать и сразу залечивать, но все равно тебе придётся нелегко. Уверена?

– Да, – закатила я глаза, ибо отвечать в десятый раз на один и тот же вопрос было слегка раздражательно.

– Скажи, если станет больно, – попросила она.

С этими словами она приступила к каким-то действиям, то бишь закопошилась особенно активно. Потом я ощутила прикосновение… а потом полыхнуло, и Лис закричала.

Как я оказалась на ногах, даже не заметила – очень уж испугалась за подругу. Между тем, картина, моему взору представшая, была достойна пера какого-нибудь художника, предварительно употребившего годовой запас магических стимуляторов и пару бутылочек галлюциногенного зелья.

Лис, слава Тьме в сознании, лежала, постанывая, на осколках стеллажа с ёмкостями – дважды слава Тьме, пустыми. А вот дальше начинались плохие новости, потому что перед подругой застыли куколка и принц, прикрывая её от… Мера.

– Тебе лучше уйти с дороги, – голос у остроухого был пугающе вежлив. – Эту я убью в любом случае, а вот ты можешь ещё выжить.

– Разбежался, – глаза принца почернели, и на руках вспыхнули печати. – Тебе бы подышать чем-то успокоительным, остроухий, иначе я тебя упокою.

– Что за ангелова ерунда у вас тут происходит? – рявкнула Ана от двери. – Я… а?!

Ну, это она заметила неловко сползшую со стола меня.

– Мер, – мой голос упал до шипения. – Что, во имя Бездны, ты делаешь?

Внимание всех присутствующих тут же сконцентрировалось на мне. Глаза у всех округлились, но я и так знаю, что была диво как хороша: анестезирующие заклятья спали, не иначе как от шока, перья вздыбились, как у воинственного воробья, засияли и вроде как даже заострились. Ну и зла я была так, что аж вибрировала… или это воздух вокруг меня так странно дрожит?

– Сработала защита, – его голос звучал холодно. – Эта пыталась украсть твои крылья.

– Я сама у неё попросила! – заорала я. – Ты, укурок иномирный, чуть не убил мою подругу, не разобравшись!

Остроухий наконец изволил повернуться и уставить на меня с явственно ощутимой растерянностью. Между тем принц, чьи глаза прошли все стадии эволюции от шара к квадрату, разродился:

– Ты – ангел?!

– Да не ангел я! – рявкнула в ответ, распахивая угрожающе крылья за спиной. По комнате тут же пронесся порыв сильного ветра и заметался, снося все на своём пути. Принц чуть сдвинулся, перенастраивая плетения защиты, и я отметила, что оные уходят к Лис. Загадка появления высочества на этой частной вечеринке понемногу прояснялась.

Между тем, ветер разгромил все, что мог, и вылетел в окно, снеся на ходу раму.

– Ух ты, – пробормотал Сан.

– Так, – голос Монти, не сглаженный артефактом, прошёлся по комнате. – Есть предложение. В общем, мне отец прислал образцы новых вин. Мы могли бы пойти в мою квартиру и продегустировать их. Я угощаю, но при условии, что никто никому ничего не отрезает, никто никого не убивает и все успокаиваются.

– Отличная идея, – тут же подхватила Ана. – Я сейчас придумаю, как замаскировать крылья, но заранее уверена, печать иллюзии сработает.

И все как-то успокоилось, сгладилось, все засуетились, выгребая Лис из-под обломков шкафа, и даже Мер с принцем перестали обмениваться злобными взглядами. И тут…

– Ай! – вскрикнула я, подскочив. Все тут же напряглись, в руках принца ожили печати, вокруг Мера заклубилась Тьма…

– Извини, – Сан помахал пером. – Это в научных целях.

Повисло молчание.

– Да, – сказал в итоге принц. – Нам точно не помешает выпить.