Текст книги ""Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алиса Чернышова

А вокруг разворачивался настоящий фильм ужасов, и Катрине Бете – тому маленькому комочку самосознания, что пряталось у нее внутри тела, не хватало лишь кресла, чтобы окончательно осознать себя пассивным зрителем этой короткой драмы. Драмы под заголовком «Предательство»!

«Да уж, – мелькнула отвлеченная мысль, – теперь старейший из демиургов, не станет выкупать нас из рабства…»

Нас?!

В багровом свете, из застилающего глаза огнедышащего тумана легат Катилина снова явился в мир.

«Меньше слов, – закричал он ей, – двинулись!»

Третьим движением, резким, как выпад удава, кавалерист раскрытой ладонью вбил в стену клавишу блокировки, защелкнув замки на дверях.

Четвертым движением, отточенным, как поворот шестеренки, откинул в сторону шокер.

С пятым – он прыгнул к Трампи, распростертому на каменных плитах.

А шестым движением, скупым как дрожание воздуха на жаре, коснулся висящего в воздухе силя, вызывая к жизни ту силу, ради которой было создано прекрасное тело Кэти.

Привычно, в красном облаке как бы из капелек развеянной в воздухе крови, перед девушкой раскинулся интерфейс, мигнула на уровне пупка виртуальная клавиатура, и отпечатки ладоней-щупалец для управления модулями Сети. Она вложила в них руки.

Теперь мириады байт информации кружились за стенами комнаты, видимые для ее зрения тшеди, кружились, наполняя своим сиянием могучие башни стеллажей и палетт. Теперь она ясно видела, что стеллажи и палетты, состоят из кассетных комплексов по тысяче дисков в каждом, бесконечными рядами уходящих вдаль, скрываясь за изгибом титанического кольца Гавгамел в миллионах миль от него и… прямо вдоль единственного коридора. Стенки эти были прозрачными для ее всевидящего зрения, и сквозь бетон, стекло и стальные манжеты Кэти четко чувствовала, как сверхдлинные, изогнутые дугой кассетные линии уходят в немыслимую даль и где-то за пределами человеческого зрения, на другом конце кластера соединяются, замыкая круг, со стеллажами, что стоят за ее спиной. Круг замыкался. Вихри электронов, благодаря которым, она увидела все это, вдруг замелькали вокруг нее, заполнили воздух и все окружающее пространство.

По-прежнему не контролируя тело, агнатка внезапно осознала сам смысл своих действий. Неожиданно быстро ее виртуальные щупальца-руки, одетые в невидимые перчатки для работы с сетевым интерфейсом шныряли вдоль полок. От ближайших палетт – и вдаль, в бесконечность, как губка слизывая хоровод огоньков-сигналов. Эти мигающие огни, как видно, хранители архивированной информации, срывались с места словно юркие светлячки и с бешеной скоростью, немыслимым галопом мчались вдоль линии ее удлинившихся виртуальных щупалец. Они неслись к ее голове, скрываясь внутри нейроразъема, а затем – через короткий контур, замкнутый на ее шунт, скользили в компьютер «Хохотуна», безобидно припаркованного возле «охранной» планеты Табу почти в восьмистах миллионов километров отсюда.

Она скачивала Галерею Сандара!

Одновременно и синхронно отдельная пара щупалец оглаживала голову поверженного Эливинера. Одна из линий нащупала «вход» – таблетку нейрошунта, волшебный амулет хеб-седа, от которого не мог отказаться даже обожествленный акционер Корпорации. Тело из неразрушимого металла вздрогнуло под шерстью влюбчивой обезьяны. Линия щупальца утончилась и влезла внутрь, через шунт, всасывая в себя сокрытую часть информации, которую Сэм Эливинер Тивари не доверил своей Галерее. Рукс оказался прав: шунт делал демиурга бессмертным, но только не в присутствии электромагнетика, способного считать его память вместе с прочей кодированной информацией. А именно – вместе с его душой.

Вот и все – финал приближался. Цветастые огоньки вместе с жизнью бурным и пенистым водопадом стремительно истекали из тела господа Сэта в шунт длинноногой убийцы, затем на «Хохотун» и оттуда – в не известные Кэти дали. Последнее обстоятельство девушку необычайно смутило. Она доподлинно знала, что шокером убить человека возможно только при очень большом старании и даже в случае смерти матрица мертвеца должна отправиться в Сеть, чтоб стать материалом очередного воскрешения.

Но здесь происходило нечто совершенно иное. Под ее собственными виртуальными руками-манипуляторами, подстегнутыми чьей-то злой волей, сознание и разум ее единственного благодетеля неумолимо истекали в ничто. В ничто – вместе с жизнью и информацией, сокрытой в его «бронированной» ишедом голове. Эливинер медленно умирал, превращаясь из живого, мыслящего существа в бездумную, лишенную памяти оболочку. Нет, это она убивала его! Не бластером и не шокером, а медленно, капля за каплей выпивая душу и память, не давая им просочиться наружу, к крошечному блоку гиперлинка, вмонтированного в нейрошунт, для передачи в далекую аппаратуру реинкарнации. Лучший из известных ей людей, умирал прямо у нее на руках и… от ее собственных рук!

В безумном ужасе Катрина Бета неистово застонала.

Скорость прохождения данных при этом казалась просто невозможной!

Своим сумрачным зрением тшеди, внезапно объявшим весь кластер, одним взглядом, целиком, как объемную, но подробнейшую голограмму, девушка видела, что, повинуясь внезапному сигналу тревоги, патрульные корабли Буцефала, спрятавшиеся на космодромах каждой из планет и колец, надрывая двигатели и изрыгая проклятия глотками экипажей, «прыгают» к Галерее Сандара через нуль-порталы, нацеливая лазерные турели на точку входа в кольцо. Беглая наложница могла наблюдать, как стремительно и безжалостно разворачивают свои чудовищные межгалактические орудия линкоры Древней Земли – цилиндры Табу и Эксцесса.

И понимала, что все это – тщетно. Никто не станет расстреливать место, где лежит тело хозяина кластера, из космических орудий. Никто не посмеет нанести вред самому ценному из его сокровищ – хранилищу информации, за которое власть предержащие особы Мироздания Корпорации согласились бы отдать половину всех своих никчемных вселенных. А если посмеет, то не сможет, ведь ишед неразрушим!

Гораздо более космических кораблей и жерл космических пушек ее волновало другое: по широким коридорам, отгороженным от Катрины тонким листом стальных врат, запертых на обычный магнитный замок, неслись обычные люди. Охрана создателя кластера, та самая, которой он так брезговал во время ее визита. Их руки сильны, икры – выносливы, а под темными рукавами курток висят наручные бластеры с тупоносыми жерлами излучателей, в которых спит смерть.

Но сердце Кэти работало на удивление спокойно. От первых бешеных мгновений, когда оно сорвалось на задыхающийся бег, от ее удивления и растерянности, не осталось и следа. Как видно, чужая, направляющая ее воля теперь контролировала не только действия, но и синапсы физической оболочки. Или это она сама? Грудь вздымалась размеренно и плавно, как на тренировке.

Вздох-вздох. Выдох!

Вздох-вздох. Выдох!

Незримый кукловод как будто бы говорил ей – спокойно, время у тебя еще есть!..

Наконец Галерея скачалась вся, и передача данных сама собой пресеклась. Голова киборга-шимпанзе отныне была пуста. Кольцевые палетты Галереи Сандара – тем более.

С беззвучным для других визжанием и свистом виртуальные щупальца-руки втянулись в ее интерфейс, как лента рулетки. На краткое мгновение повисла мертвая тишина. Бесконечные ряды галерейных башен более не сияли байтами – они были ободраны и пусты. Зато, как только с них переключилось внимание оператора, тысячами огоньков засверкало другое: замигали, заискрили, запульсировали наполнявшие кольцо компьютерные приборы.

Кэти ахнула – она видела все: от ближайшего выключателя света до гигантских электродвигателей, удерживающих планету-кольцо на орбите. Вот только клавиша выключателя висела от нее в полуметре, а нуль-генераторы – на противоположном конце звездной системы, отделенные от беглянки миллионами километров вакуума, горнилом двух солнц и парой вращающихся планет.

И все же агнатка видела их и коснулась. И крепко схватила. И дернула на себя. Тело по-прежнему двигалось как машинка с закрученной внутри распрямляющейся пружиной, на «автомате», механически и бездумно…

«Первая фаза завершена, – сказала ей пустота. – Галерея Сандара скачана полностью. Уничтожить кластер!!»

И она стала УНИЧТОЖАТЬ.

Кластер Буцефал. Ближняя орбита Табу.

Три минуты до гибели звездной системы

В то же мгновение на одном из кораблей, висящем на самой дальней границе кластера, ожил аппарат связи.

– Сикх Артели?

– Да, хапи Рукс.

– Код для связи с объектом передан вам на почту. Воспользуйтесь им.

– О, господин, все будет сделано в наилучшем виде, не извольте сомневаться.

– Хватит болтать, Артели! До вероятностного контакта осталось не более трех минут. Всех людей – на мостик, боевая готовность! А сами берите с почты код и вперед! Вы, вообще, следите за объектом?

– Конечно!

– Ну смотрите, Артели, упустите этот шанс, я вас по миру пущу!

Чертыхнувшись, абонент отключился.

Смахнув со лба пот, Артели быстро считал с почты таинственные коды. Кодов было три.

Первый – стандартная программа нейроконтроля, так называемый пси-доминатор, которым оборудовались мозги всех постельных агнаток. Помимо знаний о позах и телодвижениях, старательно вбиваемых Артели на занятиях по этике секса, в голову каждой наложнице записывали кодированный протокол, обеспечивающий полное подчинение рабыни ее господину на уровне подсознания и рефлексов. После «прошивки» рабыней можно было управлять, диктуя команды голосом лично, через шунт или телефон. Сбежав из школы, Катрина сумела избежать этой процедуры, и Артели, можно сказать, просто наверстывал упущенное.

Вторая программа была еще проще – собственно она была первой, обеспечивавшей работу всех остальных. Когда-то подобной программой пользовалась сама Катрина Бета, чтобы подключаться к Сети из помещений ИЦа № 166, из закрытого кластера для выращивания агнаток. Это была программа пиратской связи, быстрая, но невидимая для отслеживающих устройств, по крайней мере в течение нескольких часов. Этого, как полагал демиург Рукс, должно хватить Артели для выполнения задуманного.

И, наконец, третья программа являлась самой сложной. Эс Си Рукс называл ее «протоколом инициации», аналогом химической пластинки, но только в электронной форме – точно такой когда-то он инициировал Кэти впервые, дав ей возможность путешествовать во время снов по Сети.

Выделив дрожащей ладонью в своем интерфейсе все три программы, Артели дождался, пока последние байты информации перекачаются в шунт беглой агнатки, и наконец активировал пси-доминатор, уже настроенный в процессе перекачки непосредственно на объект. Изображение с глазного нерва Катрины старательно транслировалось ее шунтом прямо ему на экран.

Наблюдая за действиями беглянки, Артели подносил к пухлым губам микрофон, и ожидаемые фразы пронзали воздух и космическое пространство.

– Галерея Сандара! Доступ разрешен!

– Трампи! Тактильный контакт зафиксирован!

Криво усмехнувшись, шеф проститутской школы вжал пальцем тумблер, активируя убийственную программу своей лучшей воспитанницы…

– Цвет дерьма, господин, – прошептал он в трубку, не отрывая глаза от происходящего на экране… – Глаза обезьян едят.

И наконец:

– Галерея скачана полностью! Уничтожить кластер!!

Спустя мгновения Табу… исчез.

Кластер Буцефал. Галерея Сандара.

Три секунды до гибели звездной системы

Электромагнетики повелевали машинами.

Двигатели взревели, и невообразимо огромная планета-кольцо чуть качнулась. Километровые палетты внутри кольца рухнули вниз, будто лишенные фундамента небоскребы – в столбах из пыли, с дождем из обломков и со страшным скрежетом, царапающим ужасом саму душу. Если бы кольцо не было создано из ишеда, оно бы просто лопнуло.

Космические тела Буцефала сейчас казались Катрине легкими, словно надувные игрушки. Она коснулась стальной громады шестой планеты Табу, и могучий мозг чудовищного линкора активировал нуль-пространственный переход. В мгновение ока стальная планета прыгнула прямо в центр одной из пылающих звезд – внутрь ядра сияющего во тьме Альмагеста. Броня из ишеда выдержала давление и температуру внутри кипящего термоядерного котла: спеклись только люди и корабли, находящиеся на открытых площадках космического цилиндра, но вот сама звезда не выдержала снаряда из божественного металла внутри своего чрева.

Огненный шар пошел темными прорехами, трещинами и выбросил в пустое пространство мириады фантастических протуберанцев. Секунда, другая и, слившись в сплошной пузырь, они пожрали смертельно близкий к звезде Бавей. От страшной вспышки Белая планета растаяла, льды ее обратились в кипящий пар.

«Отлично! – мелькнуло в черепе. – Очередь за Эксцессом».

Железный спутник – точная копия только что сгинувшей внутри термоядерного горнила «сторожевой планеты», повторил маневр своего собрата, прыгнув точно в центр второго светила кластера. Рамка нуль-портала мигнула, открыв проход внутрь Фароса, и раскаленное вещество из портала, опалило изумрудные секции кольца Граник. Продираясь сквозь поток плазмы, под страшным давлением из центра ядра вырывающийся из раскрытого нуль-портала, Эксцесс протаранил вторую звезду изнутри как бронебойный снаряд.

Космос заполнила тишина…

В этой вязком и немыслимом молчании времени и пространства Кэти видела сквозь прозрачную для нее броню Галереи, как от удара военного спутника звезда вздрогнула и исторгла из своих недр гигантский огненный мячик. Облако раскаленного газа вырвалось из солнечных пор, и танцующий рядом на дрожащей гравитационной узде черный Чакан превратился в пепел и радиацию.

Тем временем три огромных кольца-музея – Гидасп, Граник и Гавгамел – стали медленно поворачиваться, влекомые в стороны своими чудовищными движками. Граник дотронулся до Фароса, тем самым порвав себя пополам. Тонкий обод как будто лопнул от взрыва, разорванный взбесившейся гравитацией, и прекрасные заповедники его секций обратились в пустыню за один человеческий вздох. Гидасп – самый дальний – одним краем сблизился с Гавгамелом, столкнулся и вздрогнул, треснув сразу в десятке мест. И лишь Гавгамел, кольцо Галереи с броней из божественного металла, висел пока в этом хаосе неуязвимой стеной.

Наконец открытые Табу и Эксцессом порталы схлопнулись. Обе раненые звезды, вспыхнув гигантскими пузырями космических взрывов, стали пожирать окружающее пространство своими алыми, раздувшимися от боли телами…

Рукс и Артели смотрели на эту картину через экраны видеофонов.

Катрина – сверхчувствами тшеди сквозь алую пелену.

А на периферии кластера, вынырнув из пустоты, появились первые корабли ССБ…

Кластер Буцефал. Ближняя орбита Табу.

Секунда до гибели звездной системы

Табу исчез, а висящие на его орбите корабли судорожно закружились в хаотическом хороводе. От выброса гравитации и страшного вакуумного удара большинство обычных синтетических кораблей, стоящих на приколе, в мгновение ока разорвало на составляющие. Человеческие трупы и ошметки техники разлетелись по всему обширному элипсообразному пространству, который еще недавно занимала огромная бронированная планета.

Но ишедные броненосцы уцелели. Их также болтало, швыряя бортами на останки других космических тел, однако бронированные божественным металлом корпуса выдерживали любые удары. Внутренняя гравитация спасала людей, что находились внутри от мгновенной смерти и даже качки, однако везде на бортах и палубах царили ужас и паника.

Артели осклабился – к черту! Ему был нужен единственный кораблик. Один из всех и ничего более. Темной тушкой яхта «Гоготан» болталась где-то с краю хаотического облака, как припаркованная одной из последних, а значит – дальше от центра гравитационных возмущений.

Старший помощник, видя явный интерес Артели к известной бронированной яхте, предложил протиснуться к желанному судну, маневрируя между обломками и наплевав, разумеется, на опасность. Но Артели лишь покачал головой – зачем? Лишний риск всегда казался ему излишним.

– Экстренный запрос! – заорал он в гипер. – Объект «Хохотун» 018–256 КА-01! Вызывает «Око»! Готовы к прыжку? Повторяю: вы готовы к прыжку?

Если бы Катрина слышала ответ, она бы очень удивилась. Голос ее «дворецкого» – корабельного мозга – звучал, как всегда, необычайно чопорно:

– Не извольте сомневаться, господин Артели. К вашим услугам, сикх, мы открыты всегда.

– Так прорывайся оттуда на хрен! – заорал шлюхофермер ещё громче. – Ко мне на стыковку, живо!

«Хохотун» ожил, зашуршал двигателями и внезапно остановил свое хаотическое вращение в туче обломков. Выглядело это настолько резко, насколько резко может выглядеть остановка на месте вошедшего в штопор истребителя.

Бронированная яхта пулей прошила разделяющее пространство, тараном раскидав в стороны попавшиеся на пути корабли. Корпус из ишеда не получил и царапины, а все попавшиеся на пути яхты суда разорвало ударами в клочья.

Артели захохотал.

Его люди уже бежали надевать скафандры для выхода в космос, ибо следовало торопиться, чтобы успеть перебраться всем скопом на борт «броненосного» корабля, пока никто из местных не смекнул, что к чему, – но бывшего директора школы шлюх раздирал просто гомерический хохот.

– Йенг – идиот. А Катрина – кукла!

Не переставая ржать, Артели облачился в космический доспех, нахлобучил прозрачный шлем и поспешил к люку перехода, только что установленному наемной командой на борт космической яхты.

Походя, он глянул в иллюминатор – да, местным, похоже, было уже не до них.

Взорвавшиеся звезды в тумане визжащих протонов медленно расцветали двумя гигантскими пузырями. Пузыри раздувались со скоростью, близкой к околосветовой, и все же огромный размер кластера Буцефал превращал титанические взрывы лишь в медленно расцветающие бутоны фантастического цветка. Медленно-медленно цветки эти пожрали сначала останки центральных планеты системы – Чакана и Бавея, а затем разорванные куски кольца Граник, с мечущимися в пространстве замерзшими трупами мамонтов и динозавров.

Но даже это было не все. С другой стороны от границы кластера к раздувающимся с каждой секундой пузырям двух взорвавшихся звезд спешили пылающие останки порванного в клочья третьего кольца. А меж ними в потоке неистовой радиации и гравитационных возмущений кружился вокруг своей оси, длиной в десяток астрономических единиц, неохватный Гавгамел, бесценная Галерея Сандара, опустошенная рабыней для постельных утех.

И где-то там, разорванная в клочья или разрываемая силой множества притяжений, умирала та, что все это сотворила, главное орудие его торжества – Катрина Бета! Проклятая беглая девка. Шлюха, возомнившая себя свободной. Воплощение зла и порока, явившееся, чтобы покарать Шестимирье. О да! Вавилонская дева явилась, и для сокровищницы господа Сэта воистину наступал судный день, день гибели трех прекрасных колец-музеев, день страшного Армагеддона.

Оттолкнувшись от порога космического шлюза, Артели порхнул в переход. Гравитация здесь отсутствовала, поскольку шлюз был «экстренным», и тело, заточенное в скафандр, свободно парило между белыми натяжными стенами в алюминиевом каркасе.

Справа от него темнела чернота космоса без звезд – граница разрушенного кластера Буцефал, а слева продолжали шириться, поглощая миры, две взорванные звезды.

«Дело сделано, мой господин, – прошептал про себя Артели. – ДЕЛО СДЕЛАНО!!!»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Добро пожаловать в будущее

30-й день месяца тот 13720 года 1111 эпохи Нулевого Синтеза.

Искусственное Мироздание. Море. Восемь часов утра

Глаза открылись. Некоторое время после взлета ресниц, впустившего свет в бездонные голубые глаза, Кэти неподвижно сидела, отрешенно наслаждаясь покоем. Вокруг было тихо и покойно, где-то почти неслышно весело щебетали птицы, а ветер с набережной шевелил ее роскошные волосы. Все тело, казалось, наполняла сонная нега, мягкая, тягучая и немыслимо сладкая.

Девушка втянула полной грудью воздух, и наркотическая эйфория заполнила все ее существо. В воздухе кружились ароматы моря, помноженного на солнечное утро и шепот бриза, бегущего по волнам.

Таких запахов, пенистых запахов побережья, настоящих, а не искусственно ароматизированных воздушных смесей планетоидов Корпорации и фантастических планет-колец, она не вдыхала уже очень давно. А, честно говоря, учитывая ее ничтожный возраст новорожденного клона, никогда ранее.

Обрывки воспоминаний о море и свежем бризе роились лишь в ее памяти, изуродованной клонической машиной, но само это тело, тело секс-агнатки, совсем недавно созданной из биоорганической плазмы, наверняка не…

И вдруг она вспомнила.

Грязно выругавшись, Кэти крепко зажмурилась и закрыла лицо руками. Затем убрала ладони, подняла веки и снова осмотрела окружающий ее пейзаж, но уже по-другому – из-под тонких, но сумрачных бровей. Сейчас голубые глаза сверкали леденящим холодом. От мягкости и неги в них не осталось и следа.

Море действительно шумело прямо перед ней всего в десяти – пятнадцати метрах. Над узким песчаным пляжем, облизываемым волнами, тянулась набережная, вся в полированном граните. А по ней вдаль уходила бесконечная череда деревянных скамеечек с интервалами метров двадцать между ними.

Катрина в одиночестве сидела на одной из них. Через две скамьи направо разместилась неизвестная парочка, активно предававшаяся друг другу через поцелуи, нимало не стесняясь при этом ни пролетающих над головой чаек, ни самой Катрины. Примерно через три скамьи влево расслаблялся молодняк. Молодняк был числом примерно в пять душ мужеского пола и имел вид нездоровый, мятый, видимо, после бурно проведенной веселой, насыщенной и уж, во всяком случае, полной приключений ночи. Сидели подростки тихо, тупо взирая в морскую даль с сигаретами в руках.

Девушка обернулась. За спиной заканчивался гранитный парапет и шла асфальтированная дорожка. Широкая, но явно для пешеходов, поскольку за ней располагался парк, а большая трасса с автомобилями чуть слышно шумела далеко за ним. По асфальтированной дорожке прогуливались еще люди, но расстояние было слишком велико, чтобы подробно их рассмотреть…

Размеры набережной впечатляли. Прикинув, Катрина определила, что протяженность пляжа, дорожки с парком и гранитного парапета составляла, по меньшей мере, километров пять.

Но тут она подняла глаза выше, пытаясь увидеть спрятавшуюся за парком настоящую автомобильную трассу и… у нее захватило дух.

В родном для нее мире, в мире, где родился бравый кавалерист Катилина, остатки памяти которого до сих пор роились в ее голове, в мире Доростола и Каталаунского поля, тоже имелись каменные дороги. Они проходили по поверхности, иногда углубляясь в подземные туннели, а иногда – поднимаясь вверх на каменные мосты. Но здесь… сразу за парком дорога взмывала вверх, по крутой параболе и там, уже в воздухе изгибалась змеей, переплетаясь в жгучей мешанине с другими нитями-трассами, закрывающими своей немыслимой паутиной полнеба. В промежутках между нитями трасс, пронзая самые облака, вздымались к солнцу немыслимо тонкие башни домов.

Немыслимо тонкие? Нет – невообразимо высокие! Напрягая зрение, Кэти попыталась уловить высоту ближайшего небоскреба в этажах или в метрах. Сто, двести, пятьсот. Башня вонзалась в высь, как минимум, на полтора километра!

Итак, она была не у моря. Она находилась – в городе. В фантастическом городе будущего. Самого поганого будущего из всех, которые могла себе вообразить.

Повернувшись обратно, Кэти снова уперлась взглядом в бесконечную морскую гладь. Странно, но на море не наблюдалось кораблей. А впрочем, к чему тут «водные» корабли? Здесь, в мире искусственных кластеров, яхты и пароходы должны быть воздушными, космическими. Катрина подняла глаза еще выше и, правда, над облаками увидела очертания десятков крупных судов, и сотни, нет, тысячи маленьких точек – прогулочных монер или лектик, снующих туда и сюда между большими гражданскими лайнерами и военными крейсерами.

А запахи? Удивительно, но близость огромного города – а в одних только видимых ей отсюда башнях должно проживать не менее миллиона ублюдков биологического вида гомо сапиенс, засоряющих экосферу отходами своей жизнедеятельности – нисколько не влияла на состояние воздуха. «Ароматы естественные и чистые – подумала она – как на природе, где-нибудь на удаленном побережье в морском заповеднике».

Впрочем, верно ли это? В мире, где производство является безотходным вот уже более миллиарда лет, где нет двигателей внутреннего сгорания и атомных станций, где мусор и любые отбросы, остающиеся после человека, можно расщепить на молекулы, атомы и протоны, разве может в таком мире существовать загрязнение?

Кэти задумчиво покачала головой и осмотрела себя. Она была в легком ситцевом хитоне, закрывающем ее ноги вплоть до гладких коленок и эффектно обтекающем ее грудь. Руки оставались открытыми, плечи прикрывали только тонкие застежки хитона цвета нежной весенней листвы. На ногах – сандалии с высокой оплеткой, но скромные, незамысловатого белого цвета. С удивлением для себя, Кэт заметила, что рядом с ней на скамейке одиноко валяется маленькая женская сумочка, так же как платье и туфли – белого цвета с зеленью.

Агнатка подняла ее и осмотрела, не спеша открывать. Что ни говори, то была первая женская сумка в ее жизни, это раз. И ждать от нее следовало всего что угодно, это два. Наконец Кэт решила что человек, доставивший ее сюда в бессознательном состоянии (если это человек), вряд ли станет утруждаться, монтируя в ее сумке бомбу, поскольку мог просто прирезать свою ношу во время транспортировки.

Замочек щелкнул «губками», и сумочка открылась. Внутри находилось всего несколько предметов. Прежде всего – металлическая «разумная» карточка. Катрина вытащила ее и удовлетворенно хмыкнула – карта была «золотой когнатской». Активировав карту нажатием на квадратик с отпечатком пальца, Катрина с интересом посмотрела на быструю смену цифр на табло. Ого, сумма на карте зашкаливала за пятьдесят тысяч душ! Катрина, конечно, не ориентировалась в расценках искусственных миров Корпорации, но по рассказам мертвой подруги Мерелин (упокой господи ее душу!) хороший обед в ресторане на союзных планетах Нулевого Синтеза стоил примерно пятьдесят душ. В публичной столовой – пять душ. Шикарная квартира на месяц – 500 или 800 душ. Убогая комнатка на тот же срок – 50 или 100 душ, то есть как хороший обед. Значит, пятьдесят тысяч душ – это… это сумма, на которую можно прожить без особой нужды лет шесть-семь, если тратиться только на еду и жилье. И примерно год – если шиковать.

Карточка вернулась обратно в сумку.

Далее на свет появились губная помада, зеркальце, тушь для ресниц, влажные салфетки в красивой упаковке в цветочек, многофункциональный перочинный нож, мобильный радиотелефон-гарнитура, солнцезащитные очки, шариковая ручка, платок и… почтовый конверт.

Сначала Катрину конечно же заинтересовали очки и устройство связи, однако, когда появился конверт, ее внимание сосредоточилось на нем. Кэти осторожно прощупала находку подушечками пальцев, пытаясь понять, что внутри, и не поняла. Ничего плотного, объемного или твердого там не находилось. Судя по внешнему виду, а также на ощупь, конверт представлял собой обычную бумагу. Поверхность незамысловатой почтовой упаковки казалась совершенно чистой, без надписей и пояснений. Имелась только печать с надписью «Почта Нулевого Синтеза».

Красавица решительно сорвала сургуч и вытащила один лист, аккуратно сложенный вчетверо. Этот лист походил на клеенчатый материал синтетического происхождения. На ощупь он напоминал простую плотную бумажную страницу, но в то же время был глянцевый, гладкий и явно с электронной прошивкой. На первый взгляд листок показался абсолютно белым, и только спустя мгновение, Кэти заметила в углу едва желтоватый квадратик для отпечатка пальца, – как на только что убранной ей в сумку металлической карте. Осмотревшись по сторонам, немного смущенная находкой, беглянка прижала большой палец правой руки к желтеющему квадрату.

Тут же поверхность псевдобумаги внезапно превратилась в подобие плазменного экрана, с рамкой, словно очерченной на волокнистой поверхности тонким графитовым карандашом.

Приветственная надпись «Почта Нуля» сменилась зеленым фоном, изображающим полностью закрывающие экран земляничные листья с сочными ягодами, а на ней надпись:

«Пожалуйста, сикха, наденьте гарнитуру».

Послушно порывшись в сумочке и не отрывая своего взгляда от листка, Катрина достала гарнитуру и нацепила её на ухо. Зазвучала речь.

«Доброе утро, Катрина. Вернее, добрый день, – произнес знакомый до боли голос. – Если вы слушаете это сообщение, значит, ваша высадка прошла удачно и вы – уже в «центре мира». Как всегда после внепространственного перехода, человеческая память дает сбои. Тем более ваша память агната, чей мозг при реинкарнации был прошит ложными, искусственными воспоминаниями.

Не пугайтесь, через час или два это пройдет, и вы все вспомните. По крайней мере то, о чем мы с вами разговаривали на днях…

При прослушивании сообщения будьте внимательны. Аудиозапись, которую вы слышите, а также видеоматериалы, которые увидите в течение следующих двух минут, содержатся в памяти почтового листка, а не в вашем радиотелефоне. Как только сообщение закончится, почтовый листок самоуничтожится вместе со всей содержащейся в нем информацией, а радиотелефон станет обычным средством связи.

Прежде всего несколько слов о вас, чтобы освежить память. Ваше имя – Катрина Бета 19-725. Вы промышленный клон, искусственно выращенный шесть месяцев назад в высшей школе Шайрона Артели для эксплуатации в качестве сексуальной наложницы-агната…»

Челюсть Катрины со стуком сжалась. Зубы, казалось, скрипнули друг о друга.

Она слушала текст и смотрела на смятый лист из псевдобумаги. На листе мелькали фотографии и схемы, прокручивались ролики. Память как губка впитывала увиденное.

Кэти постепенно вспоминала…

Искусственное Мироздание.

Двадцать девять дней до описываемых событий.

Кластер Седан. Особый Центр ССБ

Наручники. Стул из стали. Перед глазами экран. Кэти сидела посреди темного каменного куба. Отделка была исполнена в классическом варианте комнаты для допросов – холодный воздух, тонированное стекло, серый бетон, пустота. Руки скованы за спиной. Катрина молчала. Два динамика по бокам экрана – аналогично.

Итак…

Длинные ноги плавно соскользнули со стула, тело мягко опустилось на пол. Ладони, стянутые наручниками, уверенно уперлись в леденящий кожу керамогранит. Медленно и совершенно беззвучно Катрина протиснула свой гуттаперчевый торс между стянутыми железом руками. Позвоночник согнулся почти под прямым углом и тугие ягодицы легко проскользнули назад, порхнув над суставами. Для обычного человека – вещь практически невозможная, но для секс-агнатки, созданной генетиками Нуля для исполнения немыслимых поз и групповых комбинаций – элементарна, как сброс кожи для игуаны.