Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Алексей Переяславцев
Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 98 (всего у книги 353 страниц)
Зато чужак сохранил белизну кожи, если судить по лунному цвету лица и рук.
Не часто ему приходится выходить под жаркие лучи солнца.
Чужак остановился возле лодки, обратился к ее хозяину. Виал поднялся и помог чужаку спуститься. Больше отпущенник ничего увидеть не успел. Он досчитал до ста, и чужак поднялся на причал, направился быстрым шагом к выходу из порта.
Проследить бы за ним, но где гарантия, что этот человек не заметит постороннего. К тому же внешность Эгрегия слишком приметная. Пришлось отказаться от этой затеи.
Выдержав положенное время, отпущенник вернулся на причал, у которого пришвартовано судно Виала. Хозяин перебирал вещи, словно пытался спрятать что-то от команды. Заметив Эгрегия, Виал махнул рукой. Казалось, он не смутился, что отпущенник появился так рано.
– Нашел нам работу, – объяснил Виал.
– Незаконную?
Виал приподнял бровь, сообразил, что отпущенник наблюдал за ним. Но укорять его не стал, как впрочем, объяснять.
– Завтра загрузимся вином, пойдем на запад в эмпорий тиринцев.
– Торговый пост? А зачем им, если есть этот город?
– А ты подумай сам. Если царь Кемила разрешил им селиться только здесь. Запретил уходить далеко вглубь страны. А эморий расположен в устье реки, которая летом пересыхает.
– Промышляют чем-то? – сообразил Эгрегий.
– Именно! Добывают слоновую кость выше по течению. А это запрещено.
– И чем это нам грозит?
– Смертью, как и все в нашем деле – нам это грозит смертью.
Виал рассмеялся, заметив, как вытянулось лицо Эгрегия.
– Ты пять дней был во власти волн и морских духов. Чего бояться каких-то варварских царей?! Тем более деньги хорошие.
Эгрегий понял, что хозяин судна что-то недоговаривает. Много вина они погрузить не смогут, даже если это какое-то подарочное вино. Как бы дар вождю племени, на чьей земле охотятся тиринцы. Давить на капитана он не стал – бессмысленно.
Виал махнул отпущеннику, чтобы тот отправлялся в город развлекаться. Сколько бы у него не было денег, пусть тратит их. К тому же, ему могло повезти в азартных играх. Или он мог банально отобрать деньги у такого же чужака, как он.
– Вечером жду тебя здесь.
– А моряки?
– Так они сами сюда приползут пьяные и избитые.
Эгрегия не очень-то радовала перспектива одному бродить по незнакомому городу. Страх мешался с любопытством. Он не знал языка тиринцев, не знал международного языка торговцев. Вряд ли в городе много тех, кто знает язык жителей Гирции. И все же, он отправился на поиски приключений.
Драк устраивать он не собирался, но местные к чужакам настроены особенно. Да почти в любом городе найдутся люди, желающие отнять чужое добро. Брать у отпущенника нечего, кроме нескольких медяков, но даже этого он отдавать не хотел. Выглядел чужак легкой добычей, что внушало бандитам ложное чувство превосходства.
После двух стычек от Эгрегия отстали. А он обзавелся несколькими кошельками с местными монетами. Неплохой улов, к тому же у нападавших удалось отобрать оружие. Все это тут же было сдано на ближайшем рынке. Кинжалы были оценены по одному серебряному, а дубинки пополнили запас медяков.
Наверняка оружие стоило дороже, да и монеты могли быть тяжелее. Те чешуйки, что получил Эгрегий, выглядели не очень. Но даже такая прибыль его порадовала, тем более сам он отделался несколькими царапинами да синяками.
С таким запасом монет уже не стыдно пройтись по рынку. Эгрегий не дошел до крупного рынка, где Виал общался с менялами. Зато он нашел местный мясной рынок, где были представлены всевозможные домашние животные со всей Вии. Как пастуху Эгрегий заинтересовался зверями, что обитают в чужих странах. Особенно удивили козы: с их маленькими рожками и густой шерстью. Совсем не похожие на тех, что пас Эгрегий на лугах Гирции.
Домашняя птица выглядела отвратительно: вонючие и тощие куры. Разве можно от них получить больше одного яичка, и в суп они не годились. Не было тех прекрасных птиц, что порой выставляют на ярмарках. Устраивались даже соревнования, победителю дарили позолоченный тирс, а призовую несушку отдавали в дар лесному богу.
Быков Эгрегий не увидел, зато лошади у тиринцев были поразительными. Они намного выше, распространенных в Гирции. Их ноги длинные, красиво очерченные мышцы. Животные не крупные, идеальные скаковые – поджарые и прекрасные. Гривы украшены цветами, гиппасандалии блестели позолотой.
Эти лошади не для черни, даже не для всадников. Это предмет роскоши, который покупают, чтобы поразить соседей, а не для войны.
Эгрегий даже забыл о том, что собирался нагрянуть в харчевню. Только урчание в животе напомнило о том, что он не ел ничего с самого утра. В такую жару, конечно, особо есть не хочется, но после долгой прогулки, хотелось оказаться в тенистом месте, выпить прохладного вина и отужинать чем-нибудь жирным и питательным.
Возле рынка расположено множество таберн, но какие там цены, что за публика? Эгрегий робел перед незнакомым местом, потому направился в порт, рассудив, что там будет более дешевое заведение.
Главное не наткнуться на пьяных моряков с чужих кораблей. А то заставят играть в азартные игры, наверняка дойдет до драки. С двумя и даже тремя противниками Эгрегий справится – благо успел это проверить на улицах Гардумета. Но в портовой забегаловке он будет один против толпы коллегиатов, если можно так выразиться.
Он сам моряк – условно. Вот только никого не знает в этом городе, не придут ему на помощь моряки тиринцы. Если только найти таберну, где отдыхают моряки из Государства.
Отыскать подобное место не составило труда. Возле порта располагался район, где силились чужестранцы – соотечественники Виала. Часть этих поселенцев смешалась с местным населением, но даже дети от смешанных браков сохранили наследие отцов. Они были даже более гирцинцами, чем Виал.
Дома их построены на манер гирцинцев, питейную среди них вычеслить не составило труда.
Высокий беленый забор, открытые настежь ворота. Внутри у конюшен расположились караванщики, все сплошь местные. Эгрегий даже усомнился, что выбрал правильное место. Но на вывески был изображен золотой козел, что ясно указывало на прародину корчмаря.
Таких козлов изображают почти везде в Гирции. Ведь ее зеленые луга славятся стадами этих вонючих животных. Сыр, молоко, а так же мясо и шерсть продаются на всех рынках Обитаемых земель. Даже вином Гирция не так славится.
Эгрегий испытал гордость за то, что своими руками умножал благополучие Гирции. Это он пас стада в сотни голов, не потерял ни одного животного из-за нападения двуногих и четвероногих волков.
Так что заведение точно принадлежало соотечественникам.
Небольшой двор был засыпан скорлупой, противно хрустящей под подошвами сандалий. Что это за орехи, Эгрегий не смог определить, что-то местное. Возле входа, шатаясь от выпитого, беседовали двое. Они на вошедшего даже не обратили внимания. Кожа их была черна, а зубы белы, как мел. Зато говорили они на прекрасном языке гирцинцев. Выглядело это до того странно, что Эгрегий задержался у входа, подслушивая разговор.
Чтобы не нервировать пьяных, он сделал вид, что поправляет завязки сандалий.
Говорили пьяницы о чуме, что поразила восточные царства. Предполагали, что это дойдет до Гардумета. А раз так, решил Эгрегий, то эмпорий тиринцев уже может быть поражен. Неудивительно, что варвары наняли чужака доставить вино.
Поражала их холодная рассудительность, граничащая с жестокостью. Лучше заставить чужака ловить змей, чем своего земляка. Эгрегий не сомневался, что Виал не поступил бы так. И решил, что надо будет предупредить навклера об угрозе.
Таберне снаружи выглядела как типичный гирцийский дом. А внутри убранство больше походило на торговую палатку тиринцев. Не было лавок, высоких столов. Люди сидели на возвышениях в отдельных комнатушках, отделенных друг от друга ширмами. Можно было завесить свое отделение, чтобы создать иллюзию приватности.
Посетители сидели на черных, засаленных циновках. Сидеть на них полагалось босиком, обувь оставляли у входа в комнату. Не было столешницы, за которой работал корчмарь. Не было, соответственно, вмурованных в цемент пифосов с вином. Вино хранилось где-то в другом месте.
Все помещение занимали комнаты, не понятно, к кому обратиться с заказом.
Эгрегий пожал плечами и уселся на свободном месте. Тут же из-под земли возник раб, заговоривший с чужаком на корявом наречии гирцинцев.
Понять его было сложно, так что Эгрегий просто сказал:
– Вина, теплых закусок.
Раб исчез, лишь на песке у входа остались следы его босых ног. Эгрегий на всякий случай пододвинул сандалии поближе к себе. На циновке он никак не мог устроиться, поглядывал по сторонам, следя за посетителями. А те сидели поджав ноги, жрали и пили, громко разговаривали. Шум стоял как в порту, не хватало музыки, но кто же станет петь и играть на кифаре в таком месте?
Принесли вина в прохладном кувшине. А так же поставили гидрию с водой, от которой пахло тухлятиной. Эгрегий решил, что будет пить как варвар, но ни за что не станет смешивать вино с этой гадостью. Зато закуски оказались удивительно аппетитными: кусочки мяса, тушенные с овощами. Принесли это добро в сковороде на жаровне, угли все еще алели.
Раб не уходил, торчал рядом. Эгрегий понял, что тому нужна оплата. Пару минут они ругались, пытаясь один стрясти с посетителя лишнее, а другой сэкономить монетку. В итоге ушло десять медяков – непомерная плата, казалось Эгрегию.
За этой перебранкой наблюдали редкие посетители таберны. Никто не вмешивался, просто глазели из любопытства. Эгрегий сделал вид, что остался доволен результатом сделки. Если можно так сказать. Решил, что обязательно спросит у Виала, правильно ли он поступил, не заплатил ли сверх меры.
В городе, где он изредка бывал, рабам никто не платил за услуги. А тут этот человек вдруг требует себе платы! Это выглядело диким и непривычным.
Еда оказалась вкусной. Хотя после дня голодовки и нескольких дней на сырой рыбе, любая снедь покажется чудесной. С вином было проще, его моряки пили постоянно, хоть и сильно разбавленным, пока не затухла вода.
Вспоминать о тех днях в открытом море неприятно. Виал обещал, что дальше они пойдут вблизи берега. Хоть это радует. Безграничная пустыня, где есть только верх и низ сводят с ума. Потому Эгрегий не смотрел на горизонт, либо следил за звездами, либо разглядывал доски судна. Себе он мог в этом признаться, но говорить Виалу не стал. Может быть, торговец заметил, что его помощник боится.
Станет ли это приговором для него? Так ли плохо работать в коллегии, но только на берегу? Не выбросят ведь его на улицу. А если и так, то Эгрегий всегда найдет работу.
О возвращении на родину он не думал. Куда возвращаться, если не помнишь берега, с которого тебя увезли. Родственники может и остались, но как их зовут, где они живут. Разве что деревню свою Эгрегий сможет назвать. Если его родичи не ушли в степи, как они делают, в случае неурожая.
И после того, как отпущенник повидал столько городов и людей, ему нет резона возвращаться в отдаленную деревушку.
Несколько дней пути не сделали судно его домом. Виал не раз говорил, что чувствует себя на месте именно в лодке. Ни комната, ни коллегия не дают ему чувства безопасности. Эгрегий подумал, что сделает Виал, если с его лодкой что-то случится. Как будет хозяин убиваться, страдать и выдержит ли такой удар судьбы.
Домом для отпущенника всегда были луга и леса. Крышей были кроны деревьев и звездное небо. Ему проще, чем моряку. Даже если судно погибнет, Эгрегий просто пойдет в другое место.
Но пока все в порядке, не стоит звать беду. Эгрегий закончил ужинать и направился в порт. Он мог бы остаться в комнате этой таберны, на радость клопам. Но лучше спать под открытым небом в знакомом месте, чем здесь.
Моряки еще не вернулись, что казалось странным. Эгрегий припомнил, сколько у них было денег, и поразился. На эти медяки долго не погуляешь. Мафенас мог усесться играть, что-то выиграть, но местные не позволят ему заработать на этом больших денег. Скорее уж изобьют чужаков и выбросят на улицу.
Наверное, это особый талант, найти пропойные деньги, когда их нет.
Виал не покидал лодку, так и остался в ней. Возможно, он даже не ходил ужинать. Эгрегий смутился, подумав, что стоило взять с собой чего-нибудь перекусить. Но навклер уже спал или просто притворялся.
Порт затихал. Гасили фонари, расставленные вдоль причалов. Каботажные команды переворачивали лодки, расставляли весла на просушку. Канаты они развесили возле своих хижин, чтобы защитить от воровства.
Этот город не понравился Эгрегию, хотя выглядел более живым, чем Циралис. Не говоря уже о внутренних городах, где жизнь связана с полями вокруг. Любому гражданину варварский город не понравился бы: шумный, грязный, враждебный.
Радовало только то, что в ближайшие дни они покинут это место.
Эгрегий спустился в лодку, припрятал кошелек с монетами под скамью. За те дни, что они пересекали море, отпущенник успел хорошо изучить судно. Оно было небольшим, компактным и надежным. Даже на таком небольшом судне достаточно мест, куда можно спрятать добро.
Все моряки этим пользовались, молча, разделили территорию. На корме, где спал Виал, хранились основные ценности, по большей части принадлежащие торговцу.
Весла и руль на просушку выставлять они не стали, потому на дне лодки скопилась вода. Запах мокрого дерева и тины немного раздражал, спать на влажных досках неприятно. Виал только поднял румпель, чтобы весло находилось над водой.
Рей с парусом лежал вдоль лодки, опираясь на банки. В отличие от больших судов, тут не было опоры, на которую ложится снятый рей и мачта. Их крепили просто канатами, привязывая к скамьям. Парусина тоже была влажной, не успела просохнуть. От нее пахло маслом, шерстью и солью.
Эгрегий теперь хорошо знал, чем отличается мокрый парус от сухого. В начале пути они легко поднимали рей, расправляли парус. А теперь для этого приходится всей команде постараться. Рей напитался влагой, разбух и потяжелел. Фалы плохо скользили по блокам, покрытых коркой соли и потемневших от влаги.
Расположившись на снятом рее, Эгрегий засыпал, слушая стук блоков на топе мачты. Ритмичный шум убаюкивал, не мешали даже крики в порту.
Глава 11.Вчера вечером Виал не нашел времени, чтобы сходить за ужином. Или он просто не захотел есть. Порой бывает такое, совсем не тянет. Зато в результате этого он проснулся раньше восхода, растолкал Эгрегия и отправил его на рынок за покупками.
Кое-какая мелочь у него оставалась, а часть добавил из своих запасов отпущенник. Купить ему предстояло хлеба, вина и сыра. Совсем простая снедь, но лучше нее на завтрак ничего не идет.
– Будут яйца вареные, так тоже возьми, – наставлял Виал. – А еще масла, но немного. Не забудь на запах проверить, да чтобы не горчило!
Эгрегий кивал, зевал и думал, как бы быстрее отвязаться.
Рынки начинали работу до восхода. Пекари еще в середине ночи разогревали печи, чтобы к утру выставить на продажу свежий хлеб. Ремесленники Гардумета начинали работать даже раньше, чем взойдет солнце. Не боялись они пожаров, готовы были тратить деньги на топливо и свечи.
Пробежавшись по рынку, Эгрегий набрал продуктов даже больше, чем следовало. Его радовало изобилие, богатство фруктов и овощей. Ничего подобного он никогда не видел, разве что на осенних ярмарках. А тут круглый год овощи и фрукты продают за бесценок. Хотя цены сравнить он не мог, но торговался за каждый медяк, зная, что торговцы и так завысили цену.
Последним, что купил Эгрегий, был льняной мешочек, наполненный орехами. Отличная закуска, которая пригодится во время плавания.
Принеся все это к лодке, Эгрегий отдал половину покупок Виалу. Тот не похвалил, и не обругал отпущенника. Просто поел, без особого удовольствия. Вспомнив, куда они направляются теперь, Эгрегий задал вопрос:
– Нас наняли, потому что не жалко?
– В смысле?
– Ну… там чума, я слышал. Потому наняли чужаков.
– А, чума. Да нет, дело не в этом. И чума это больше сказочки для местных.
Отпущенник уставился на торговца. Как так сказки? Пришлось ему объяснять, что эмпорий принадлежит другой коллегии, что базируется на островах к северу от Вии. Вот, чтобы отпугнуть торговцев из Гардумета, порой пускают слухи о чуме.
– Могут даже настоящий чумных завести. Чтобы выкосить полгорода. Понимаешь, торговля с внутренними регионами слишком выгодная.
– Тогда зачем мы отправляемся туда? Вино они могли бы сами прислать.
– Точно, это только для отвода глаз. Нужно не вино, а тара.
Виал стукнул по пустой амфоре.
– Обратно мы повезем инжир. На дне будет контрабанда. Сами гардуметцы не могут отправиться в эморий, им запрещено. Зато сторонний торговец вполне может прибыть туда. Если пройдет посты царского флота, если разминется с пиратами и так далее.
– И что же мы повезем?
– Какая тебе разница? Или интересно, во имя чего мы рискуем жизнями?
Эгрегий кивнул. Виал подумал, решил, что скрывать тут нечего. В городе и так полно тех, кто знает, чем промышляет Фартеш. Он вывозил изумруды в обход коллегии. Не платил ни местным, ни соседним коллегиям. И уж тем более царским холуям не собирался отдавать ни медяка. Просто из принципа.
Не стоило упоминать о том, что это нельзя обсуждать. Поговорили один раз, хватит на том. Тем более нельзя говорить морякам. Для наемников груз пусть остается вином и инжиром. А заработок и укладывается в эту мелочь. Оба они получат по два серебряных. Хотя работа явно за золото, ведь риск велик.
Моряки все не появлялись, что уже порядком бесило Виала. Он собирался отправить Эгрегия на поиски, но решил, что это гиблое дело. Где искать двух задир и пьяниц, он не представлял. Винный бог мог затанцевать их на другой конец города, поди догадайся, что моряки творили всю ночь.
Раньше пришли носильщики Фартеша. Несли они по пять пузатых амфор вина. Опытным взглядом Виал прикинул общий вес груза, сразу же решил, как разместить его в лодке. Места останется мало, придется спать на этих кувшинах, но хватит, чтобы разместить груз.
Насчет осадки Виал не беспокоился. Этот груз не золотой песок, не свинец – лодка сможет пройти даже по обмелевшей реке. Подъем вверх по реке будет тем еще испытанием, царские соглядатаи наверняка попытаются перехватить лодку. Неудачное время выбрал Фартеш для транспортировки. Видать не находил никого, кто готов был подставить зад под острый и длинный кол – такова казнь для контрабандистов.
Виал и Эгрегий помогли носильщикам спустить в лодку амфоры. Закрепить груз не составило труда, внутри плескалось дорогое вино. Настоящее вино, а не вода или дешевка. Это на случай, если их все-таки перехватят по дороге и заставят отдать часть груза.
Когда носильщики ушли, Виал украдкой обстучал амфоры. Дно отзывалось на стук звонким шумом, указывая на пустоту. С Фартеша станется положить внутрь что-то, о чем нельзя говорить даже наемнику. Но фальшдно было пустым, так что они на самом деле отправляются за изумрудами.
Открыть схрон снаружи не получится. Это сделано специально, чтобы настоящий товар скрывал фальшдно, не позволяя ни царским чиновникам, ни наемникам украсть товар.
Существовал риск, что на месте вместо изумрудов насыпят песка, тогда Фартеш попытается стрясти с навклера недоимку. Доказать бородач ничего не сможет, все печати будут в порядке, вино тоже в пути вычерпать не получится. Пусть отправляется в бездну со своими претензиями.
Максимум, на что решится Фартеш, так не платить работникам. Тут он уже имеет право. Оплатит только доставку вина и инжира. А такие мелочи не оплатят путешествие на запад.
– Где носит этих лентяев, – ругался Виал.
Пора отправляться, пока они не привлекли внимание. Виал изображал спокойствие, сидел спокойно в лодке, положив босые ноги на горловину амфоры. В отличие от сосудов из Циралиса, эти амфоры были пузатыми, почти красного цвета. Эффект от местной глины. Каждый город производит сосуды той формы, что издревле у них пошла. Варвары делают пузатые с широким горлом и без ручек.
На горловине Виал увидел знак гончара и агоранома. Выглядит все так, словно эти сосуды самые обычные. Если не знать про фальшдно, то и найти не удастся.
На обратном пути даже обстучать не получится. Изумруды будут залиты смолой, чтобы не болтались. Так же смола не позволит открыть дно, чтобы украсть содержимое.
Никто не объяснял эту хитрость Виалу. Ему вообще не положено об этом знать. Да, в сосудах контрабанда. И все, а каким образом она туда помещена – не твоего ума дело. Торговец не был глупым и быстро разгадал секрет Фартеша. Потому-то он не любил работать с гардуметцами, не терпел их скрытность.
В Циралисе деловые партнеры не скрывают такие мелочи друг от друга. Ведь не первый и не последний раз они заключают подобные сделки. Виал уже раз десять доставлял грузы Фартеша, а тот делал вид, что торговец чужак.
Вот такое отношение Виал ненавидел. Ведь это он рискует головой, точнее, задом. Смерть на колу одна из самых страшных, даже распятие не так отвратительно, хоть и позорно. К тому же, есть вероятность, что коллеги снимут тебя с креста и спасут. А на колу ты точно обречен…
Виал мотнул головой, чтобы не накликать беду обратился с молитвой к Мефону. Сложно сказать, поможет ли их бог в чужих землях, где обитают существа намного могущественней его.
Наконец, появились бездельники. Моряки с опухшими рожами и свежими синяками подползли к лодке. Они явно удивились, увидав десятки амфор, стоявших на дне лодки. Самим людям предстояло сидеть на сосудах. Даже для гребцов не оставалось места.
– Мы выходим? – спросил Карнин.
– Да, демоны сожри вашу печенку! Я что целый день вас дожидаться должен! Быстро в лодку!
Виал пинками загнал моряков в лодку. Заметил, что руки у них порезаны. У Мафенаса порвана туника, на боку чернела ссадина, замазанная лечебной смолой. Ведь нашли где-то сердобольного лекаря, что согласился зашить и замазать их раны.
Карнин бросился отвязывать швартовый, скалил в улыбке щербатый рот. Губы его распухли, а на месте резцов зияли черные дыры. Да, хорошо ребята провели ночь.
Угнездившись между амфорами, моряки взялись за весла. Виал не позволил им нагружать Эгрегия, пусть гребут сами. От похмелья быстро избавятся.
Судно пошло тяжело, медленно набирая скорость. Виал привыкал к изменившейся динамике, к замедленной реакции на работу кормила. Это придется учитывать, когда они войдут в устье реки и пойдут вверх по течению.
От тяжелой работы ссадины на руках Мафенаса разошлись, он принялся пачкать амфоры кровью. Виал смилостивился над моряком, разрешил ему занять пост впередсмотрящего.
Они вышли из порта и направились на восток, держа в поле зрения берег. Дальше веслами работать не пришлось, ветер наполнил поднятый парус и понес лодку по волнам. Влажные пятна на шерстяном полотне высыхали, запах изменился. Мафенас принялся вычерпывать воду со дна лодки, весла моряки закрепили поднятыми, чтобы просохли.
Началась самая спокойная часть путешествия. Работать почти не приходилось, лишь иногда меняли положение паруса. Виал управлял им с помощью двух фалов, но порой морякам приходилось подтягивать парус. Рыскание у лодки уменьшилось благодаря увеличившейся осадке.
Чем глубже она сидела в воде, тем устойчивей была на курсе. Виалу это нравилось. Зачерпнуть воду, он не боялся – ведь борта высокие, а в случае поднятия волн, его всегда можно надстроить.
Моряки повалились на амфоры и скоро захрапели. Эгрегий глазел на них и не понимал, зачем же так упиваться. Ему невдомек, что это может оказаться их последний шанс, вот и пытаются развлечься на берегу на полную катушку. К тому же, никто не выдерживает долгого воздержания.
На суше не так тянет к вину, как в море. Потому что его тут меньше. И горячей еды, и женщин. А лишившись чего-либо, человек только об этом и думает.
Виал давно замечал такое изменение желаний, научился с ними бороться. Потому находиться в море для него не было пыткой. Просто работа, причем любимая. Прибыльная работа.
Даже такая небольшая лодка приносит ему хороший доход. Зарабатывает он больше ремесленника, но и рискует больше. Хотя… это как посмотреть. Ремесленник тоже рискует: голод, налоги, пожары. Виал в любой момент может сбежать в чужие земли, пересидеть там голодные времена, а затем вернуться в родной город, везя десяток корзин с луком на прокорм беднякам.
Так же мог поступить любой в этой лодке. Моряки наймутся на другое судно, а Эгрегий, когда он еще был пастухом, мог уйти в горы вместе со всем стадом. От голода они не помрут, потому что являются теми, кто перевозит продукты.
За день пути они прошли больше, чем по дороге в Гардумет. Всегда хорошо идти по ветру, не приходится напрягаться. Дорога сама выносит тебя в нужное место. Гористые берега постепенно ушли на убыль. Появились зеленые луга, заметили несколько усадеб.
Моряки почувствовали запах дыма, спросили у капитана, пристанут ли они на ночь к берегу.
– Нет, – ответил Виал, – не безопасно.
Он не стал пояснять, чего боится. Эти земли формально были независимыми, усадьбы принадлежали зажиточным гражданам Гардумета. Но здесь уже можно встретить царские патрули. Фартеш утверждал, что никто не знает о посылках, которые перевозит наемный капитан. Разве можно верить варвару на слово?
Виал не верил, потому полагал, что их будут искать. Не особо он удивился, когда увидел на горизонте к северу длинный корабль. Конструктивно он походил на те, что использовали граждане Гирции, но эмблемы и сигны другие. К тому же эти корабли не имели сплошной палубы. На небольшом помосте на носу могли находиться два десятка воинов, вдоль корабля шел настил, где располагались лучники.
Воины были на месте, корабль шел на веслах. Выходит, патрульное судно.
Если бы не закат, то Виал обеспокоился бы появлением чужого корабля. Но солнце светило ему в спину, шел он вдоль берега. Его могут заметить, но преследовать не получится.
– Убрать рей, – приказал Виал.
Очнувшиеся ото сна моряки уставились на капитана, с заминкой начали выполнять приказ. Темная материя на фоне воды и окрестных скал почти незаметна, но Виал предпочел не испытывать судьбу.
Парус подвязали, ослабили узлы на вантах и опустили рей. Так лодка будет еще менее заметной. Скорость снизилась, но течение продолжало гнать их на восток. Виал чуть приблизился к берегу. Смог даже рассмотреть коз, пасущихся на лугу.
– Нам стоит беспокоиться? – шепотом спросил Эгрегий.
В отличие от спутников, он заметил угрозу.
Виал покачал головой. Посмотрел на север, но патрульный корабль скрылся за горизонтом. Шум моря заглушал удары барабана, задающего ритм гребцам.
До заката путешественники шли окруженные шумом моря, прислушиваясь ко всему. Даже моряки поняли, что случилось нечто необычное.
Только с заходом Виал отвернул от берега, взяв севернее. Если длинный корабль не изменял курса, то пойдет он западнее. Они разминулись.
В темноте их никто увидеть не мог. Виал запретил зажигать фонарь, который обычно вывешивают на носу, когда идут вдоль линии берега. Риск столкновения в прибрежных водах велик. Так что ночью никто не спал.
Моряки сменялись на носу, а кормчий оставался на своем возвышении, глядя во все стороны. Напряжение постепенно спадало, люди устают от страха. Вскоре отдыхающие от смены моряки захрапели, а Эгрегий принялся тихонько насвистывать пастушечью песенку.
Новичку на корабле наверняка казалось странным, как внезапно возникла угроза, и как легко они ее миновали. Им просто повезло, в другой день с длинного корабля их могут заметить и начать преследование.
Уже под утро, когда даже Виалу тяжело было сохранять ясность сознания, они добрались до нужного места.
Дальше устья этой реки, которую местные называли Гнилой, Виал не ходил. Он только по описаниям знал, что находится в той стороне. Посещать царские владения торговец опасался, зная о непомерных пошлинах. Знал он о прекрасном городе, о Мангате, стоящем в устье великой реки, вот только посетить его не имел возможности.
Слишком дорого стоит пропуск в порт.
Зато в Гнилую речку вполне можно зайти, не уплачивая никому налогов. Ни официальным разбойникам, ни бандитам из черни.
Вода в этой речке была горькой, смешивалась с солеными водами моря. Летом она пересыхала, да и в конце весны заметно мелела.
Увидев илистый берег, Виал привстал. Он не был в этом месте два года, но представлял во что превратилось устье. Как торговец ожидал, речные наносы уменьшили вход в устье. Легко наскочить на мель. А в топком месте выбраться будет трудно.
– Двое на весла! Карнин ты на бак! – приказал Виал.
Он так и не садился, лишь изменил положение валька рулевого весла. Чтобы лопасть не чиркала по илистому дну.
Задавая гребцам ритм, Виал направил лодку в один из рукавов речки. Устье поросло тростником, в котором прятались сотни насекомых, множество птиц. Как бы Виал не старался, но зайти тихо не получилось. То тут, то там вспархивали птицы и, визгливо крича, уносились прочь. Некоторые особи пытались преследовать моряков, нападали на них, защищая гнезда.
Наблюдавшие за устьем бандиты могли заметить эту птичью потеху. И они знали, что она означает.
– Эгрегий вооружись, стой у пяртнерса мачты. Мафенас работай один!
Моряк не стал спорить, хотя одному бороться с течением сложно.
Раздвигая носом заросли, лодка медленно поднималась вверх по реке. Карнин через равные промежутки сообщал о глубине. Из-за увеличившейся осадки лодка часто задевала килем дно. Над бортами нависали огромные тростники.
Эгрегий приготовил пращу, пытался следить за правым и левым бортом. Виал знал, что разбойники с реки могут подобраться даже по такой топи почти вплотную. И бросятся на кормчего, чтобы перерезать ему горло. От этого становилось жутко.
Топорик Виал повесил на крючок под рукой, сбросил фал с одного из нагелей, чтобы и это оружие оказалось доступным.
Пока все спокойно. Провожаемые криками птиц, гулом насекомых путешественники поднимались по реке. Люди не отгоняли насекомых, стоически выдерживая их укусы и частые удары в лицо, уши, глаза. На кону стояла жизнь, неудобства можно перетерпеть.
Заметив что-то по правому борту, Эгрегий раскрутил пращу и выстрелил в заросли. Виал ожидал нападения с левого борта, зная, что там земля не такая топкая. Отпущенник стрелял не просто так, он заметил цель и смог ее поразить. Виал не увидел врага, но услышал глухой стук и громкий вскрик.
– Справа! – крикнул Виал.
Карнин присел, выставив весло, как копье. Мафенас пригнулся, усерднее заработал веслами.
Но на них никто не нападал. В зарослях почудилось какое-то движение. Тростник захрустел, никто на них не нападал.
– Похоже, им хватило, – неуверенно сказал Эгрегий.
