Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Эгрегий и Хенельга долго шли через горы. По пути часто останавливались, чтобы оглядеться. Быколюдей не видели. Впрочем, варвары появляются тогда, когда хотят.

Иноземцы добрались до водопада за пару дней. Казалось странным, стоя у воды, глядеть на мыс с противоположной стороны.

– Ведь мы там были, – удивилась Хенельга.

– Да, всего два дня прошло.

Дни слились в один бесконечный поток. Путь в одну или две мили занял уйму времени. Камни под ногами отсырели от тумана, опавшие листья шуршали и поднимались в воздух. Шум листвы выдавал чужаков.

Путь то вверх, то вниз. Туман скрывал местность, превращал бесконечные леса и высокие холмы в неясные силуэты, подставленные духами, чтобы обмануть людей.

Туман держался чуть ли не до полудня, но было тепло. Зимние холода, прославившие эти земли, еще не обрушились с севера. Ветер почти не чувствовался, на море спокойно.

Все небо рассечено белыми перьями облаков. Они не предвещали дождя, не пропускали солнечный свет.

Весь мир словно преобразился, подкрепляя впечатления о состоянии междумирья.

Ручей, обрывающийся в пропасть, был нешироким. Его можно перейти в брод, не забывая смотреть под ноги. Выглаженные камни были скользкими от водорослей и мха, но не это самое страшное.

Под шапками мха крылись ямы, на дне которых торчали разбитые кости.

Подобных ловушек Эгрегий обнаружил с десяток, а сколько еще не заметил? Лишь по счастливой случайности ни он, ни Хенельга не пострадали.

Теперь такие же ловушки обнаружились на переправе. Вода в ручье казалась чистой, хотя могла быть отравленной гниющими телами, брошенными выше по течению. Туман скрыл исток ручья, в то же время прятал иноземцев.

Вблизи ручей и водопад не казались такими жуткими. Белые кости – не только человечьи, были всего лишь костями. Безмолвные свидетели дикой жестокости. Останки не могли рассказать свою историю. Знающий человек, читал по следам, оставленным на костях.

Расковыряв одну из ловушек, Эгрегий выдернул белую кость, чтобы осмотреть ее.

Слом был острым, кость свежей – ловушку обновляли не так давно.

– Судя по всему, нога, – заметила Хенельга, разглядывая находку.

– Да, похоже на то.

Эгрегий не сомневался, что подруга права. Ее навыки в обращении с костями достались в наследство от предков. К счастью, резчики предпочитали работать на костях чудовищ, а не других людей.

– А эти следы, – женщина указала на продольные канавки, – словно скребком.

– Отделяли мышцы от кости.

– И нет костного мозга.

– Самое лакомство.

Эгрегий сплюнул и бросил кость в ручей. Надо идти, пока туман прячет от аборигенов. Пение деревьев и ручья разносилось на многие мили, земля под ногами раскисала. Глинистые берега вдоль ручья были исчирканы канавками – следы тех, кто съезжал в воду. Что животные, что люди едва могли удержаться на скользком склоне.

За ручьем простирался лес, увитый вьюном. Древние сосны вытянули влагу из суглинистой почвы. Толстый слой из опавших иголок, размокших от влаги шишек пружинил под ногами.

По этой поверхности одно удовольствие идти. Услада босым стопам. Палкой приходилось проверять дорогу впереди.

Казалось, что эта часть леса мирная. Словно быколюди очертили границы по водопаду, а дальше не утруждались.

– Будто усыпляют нас, – проговорил Эгрегий.

– Мы не такие.

Тихий лес молча провожал путников, чуть-чуть приоткрывая им свои тайны. То искореженное дерево выплывало из тумана, то глубокая яма, в которую рушится вода из ручья, то тень мощного лося проплывет.

Охотиться чужаки даже не пытались, предпочли жить тем, что припасли. Вперед гнал страх и страстное желание скорее оказаться в районе Скирты. Среди собратьев; там наверняка встретятся родичи. Будет и богатый стол, и амфоры с вином, а пока можно потерпеть.

Вода, сухое мясо да выкопанные по пути коренья – вот и вся снедь.

Пересечь страну быколюдей за один день не удастся. Помехой служат горы, камни разрезающие полуостров на редкие островки долин. Осенние краски растворялись в тумане, пока не наступил полдень. Влага перенасыщала воздух, и не верилось, что всего в полумиле находится обрыв, а там – море.

Соль или пыль, привычные путникам, больше не скрипели на зубах. Зато воздух был напитан прелыми ароматами, угадывался тяжелый грибной дух. Под корнями прятались грибы, их не трогали. Это еда для животных, а людям необходима другая.

Грибы заинтересовали Хенельгу, слабо знакомую с ними. В ее родных землях грибы редко встречаются, обычно это плесень или мелкие плодовые тела, используемые в магических практиках.

Местные грибы были огромны, отличались расцветкой, формой, запахом. Они любят влажный воздух, дышат теплым туманом. Эгрегий не мог оторвать взгляда от этих удивительных творений.

Эгрегий не мог рассказать о них ничего, хотя признался, что некоторые грибы ему знакомы. Люди из Скирты их не собирали и не употребляли в пищу. Вообще, сложно найти народ в Обитаемых землях, употребляющий их в пищу.

– Такое изобилие и пропадает, – посетовала Хенельга.

– Слишком опасно. Да и как их готовить.

– Может, сырыми есть?

Эгрегий пожал плечами. Пусть уж растут на радость улиткам и червям.

Спорить можно бесконечно, не имея опыта, путешественники предпочитали питаться знакомым. Помогало изобилие растений и птиц. Особенно последние, не привыкшие к людям, бестолково попадались в сеть.

– Разве тут не бывает поселенцев? Охотники, – спросила Хенельга.

Ей казалось странным, что такая богатая на дичь земля оставалась ничейной. Эгрегий не мог объяснить эту странность, смутно припоминались летние засухи, когда о звонких ручьях напоминала только глинистая жижа на дне русла.

Без варваров создавалось ощущение мира и покоя. Где-то на грани держался страх, что из-за ближайших, ярких камней вдруг выскочат дикари, украшающие свои костюмы костями и лоскутами кожи. Именно так рисует воображение цивилизованных людей аборигенов.

Дикари не встречались, и ничто не напоминало о том, что это их земля. До поры.

Окрестные горы были богаты на укрытия. Эгрегий и Хенельга пользовались ими, сначала, конечно, убедившись в отсутствии хозяев этих пещер. Обычно там проживали змеи да пауки. Иногда встречались летучие мыши. Эгрегий припоминал, что пещеры могут облюбовать горные коты или что похуже – медведи. О последних напоминали характерные следы, в виде пирамидок помета.

Самих зверей путешественники не встречали, чему были только рады. Приходилось идти тихо, чтобы не привлечь внимание быколюдей. А это риск наткнуться на жирующего медведя, испугать его.

Зато быколюди никогда не останавливались в пещерах. Эгрегий не мог объяснить, почему они игнорируют эти укрытия. Потому он очень удивился, когда при осмотре очередной пещеры, уходящей в бесконечные недра скалы, обнаружил следы людоедов.

Опять кости, выбеленные временем. Располагались они далеко от входа, когда путники уже встали лагерем. Сразу и не заметишь, пока не углубишься в темный коридор. Эгрегия привлек звук, идущий из темной глотки провала.

– Уйдем? – спросила Хенельга. – Зачем они там набросали костей.

Было видно, что ее разбирает любопытство. Дикарей она нисколько не боялась, хотя понимала, какую опасность они представляют.

– Сначала осмотрюсь.

– Помни – ловушки. Осторожней.

Эгрегий кивнул, нагнулся, чтобы пройти глубже. Вход был небольшим, но внутри начинался широкий коридор. Ровные, словно в штольне стены уходили высоко вверх. Образовывалась словно пирамида или проход в склеп. Наверное, поэтому дикари использовали эту пещеру.

Останки явно были человеческими, кости раздроблены, как и найденные возле ручья. Следов клыков или когтей нет, не зверь потрудился.

Проход тянулся далеко вглубь, на стенах не было следов от инструментов. Обычная щель, образовавшаяся в расколовшейся скале. Стены сходились под острым конусом наверху, давая приют паукам. Паутина свисала лохмотьями, но висела высоко, чтобы беспокоиться о ядовитых тварях.

Где-то в глубине почудилась речь. Эгрегий опустил головню, которой освещал путь вперед. Огонь при необходимости помог бы отогнать зверя. Голоса не приближались, они не заметили присутствия посторонних. Разобрать речь не удавалось.

Эгрегий оглянулся, увидел подругу, стоящую против света. Видно, что Хенельга во всеоружии.

Покачав головой, Эгрегий пошел дальше. Уходить теперь опасно. Дикаря явно обнаружат следы посторонних, отправятся за ними в погоню. Лучше уж воспользоваться неожиданностью и разобраться с ними здесь. По-тихому.

Только нож да копье.

Хенельга, беззвучно ступая, шла следом. Копье с обожженным наконечником она собиралась использовать как дротик.

Обходя кучки костей, люди уходили все дальше в темноту. Пустота впереди вспыхнула светом. Точно лагерь дикарей – что совсем нехарактерно для них. Свет был неестественным, похожим на утренний туман. Струился, казалось, отовсюду.

Головня находилась на уровне пола, ей можно было воспользоваться как дубиной. Эгрегий не помнил, держали ли быколюди у себя псов. Но собакам было бы некомфортно внутри под десятками футов камня.

Коридор выходил в естественный грот. Эгрегий задержался в тени, давая глазам привыкнуть к свету. Неестественная природа источника света настораживала, ведь от костра были бы тени. Прозрачные сумерки наводили на мысли о призраках, подземном мире, колдовстве.

Неестественных запахов не было, дышалось пока легко. Да и не смогли бы быколюди выжить, если бы воздух в пещере был ядовит. Если это и выход из подземного царства, то не такой опасный для людей, как в иных местах.

– Здесь никого нет! – сказала Хенельга.

Эгрегий вздрогнул, взглянул на подругу, которая стояла не таясь.

– А голоса?

– Вода, – женщина указала на источник.

Ручеек воды стекал через трещину в камне и перепрыгивал по острым камням, чтобы затеряться в провале.

– А свет?

– Не знаю. Сейчас.

Хенельга обошла спутника, спустилась в грот.

Туман доходил до щиколоток, был влажным, почти осязаемым. Рождался от испарений теплых вод источника, столкнувшихся с холодными камнями. Да еще брызги.

Провал находился слева от входа и из него уже пованивало. Подойдя к краю, удалось разглядеть что-то, похожее на мешок с тряпьем внизу на балконе.

Подобные выступы тянулись на бесконечную длину до самого дна провала. Жертвы прилетали прямо на стол подземному богу.

– Надеюсь, в Бездну сбрасывали не живых, – прошептал Эгрегий, приблизившись.

Внизу он насчитал с десяток жертв. Те, до кого дикари могли дотянуться, были сброшены дальше. Истлевшие тела лежали нетронутыми, обойденные вниманием животных, насекомых.

– Лучше уж уйти.

Эгрегий поднялся с камня, отодвинулся от края провала. Тайны этого места уже ничуть не интересовали. Какие бы ритуалы тут не исполняли дикари, это явно приношения демонам Бездны.

– Да, чего мы тут ожидали найти, – пожала плечами Хенельга. – Но этот свет…

Источник свечения оставался неясным, словно светилась сама пещера. Во влажном воздухе чувствовался некий запах, незнакомый иноземцам. Но теперь это не казалось важным.

Потолок пещеры не виден в темноте, но наверху таились синие точки. Их было с сотню, походившие на острия ножей, нацеленных вниз. Снизу они казалась угрожающими, но пока держались.

Тихо, чтобы не разбудить притаившихся тварей, люди направились к выходу. Туман скрадывал звуки, под подошвы порой попадали мягкие, округлые предметы. Эгрегий надеялся, что среди этого месива не будет костей. Мягкие предметы лопались, после чего туман колыхался под ногами.

– У тебя ноги светятся, – удивилась Хенельга, а потом взглянула себе под ноги, – у меня тоже.

Эгрегий хмыкнул, опустился на корточки и разогнал туман.

Под дымкой прятались мелкие, с круглыми шляпками грибы. Светились споры, что разбрасывали грибы, после нажатия на них. Созревшие они лопались, исторгая тысячи небольших крупинок света.

– Лучше их не вдыхать, – сказала Хенельга, – где-то читала про подобные грибы. Растут в других условиях, тут слишком влажно для них.

– Не слыхивал, в Бездну их!

Эгрегий прикусил язык, взглянув на провал. Никто не отозвался на его призыв.

– Наверху, думаю, тоже они, – Хенельга указала на синеватые точки сверху. – Или подобные?

– Да плевать!

Страх и осторожность взяли верх. И так забрались сюда по собственной дурости, но выбраться сразу не удалось.

Выход, к которому направился Эгрегий, оказался другим. Парень точно помнил, что оставил головню у камня на входе в грот. Не было ни головни, ни самого камня.

Взглядом все объяснив Хенельге, Эгрегий пошел вдоль стены. Сыскалось еще несколько проходов, но все они были узкими, не протиснуться. Ничего похожего на тот, через который они прошли.

Наткнулись на большое отверстие. Явно рукотворное.

– Рискнем? – предложил Эгрегий.

– Блуждать можно бесконечно, пройдем пару шагов и назад!

– Это точно.

Эгрегий припоминал катакомбы под Циралисом, которые так поразили его. Виал этого и добивался. Но те тоннели в камне были обжитыми, приветливыми. А здешние принадлежали подземным духам, которые уже начали водить смертных. Где гарантия, что под туманным маревом внизу не разверзнется пропасть.

Этот проход давал хоть надежду, но не было света.

– Погоди.

Хенельга нагнулась, пошарила на полу. Она вырвала несколько грибов, смяла их и бросила в тоннель. Ее ладонь осветилась синеватым, споры затанцевали в воздухе прохода, пока не осели на камне. Этого хватило – тоннель был искусственной пещерой треугольной формой.

Пещера лишь напоминала тоннель, по которому прошли иноземцы. Сходящиеся под острым углом стены были украшены прямоугольными выступами. Слишком острые грани для творения природы. Выступы были отшлифованы до блеска, утончались по мере того, как сходились под потолком.

Работа эта заняла много времени, не иначе десяток поколений трудился, чтобы вырубить в твердом камне пещеру с чудными украшениями.

Но не стены так поразили иноземцев, а истукан, спрятавшийся в углу пещеры.

Скульптура была небольшой, едва угадывалась во мраке. Синий свет от спор искажал черты, но видны были рога, оскаленная пасть и жадные глаза. Волосы чудовища торчали в стороны, словно имитируя фиолетовый огонь. Фиолетовый не был истинным цветом статуи, догадалась Хенельга.

– Пойдем? – прошептал Эгрегий.

Его подруга только кивнула. Свет спор затухал, чудище погружалось в темноту, пока его рубиновые глаза не перестали гореть. Из глотки статуи послышался вздох разочарования.

Выход из пещеры находился с обратной стороны от скульптуры. Не имея ориентиров, люди не сразу нашли выход. Пришлось долго блуждать в синеватом тумане, держась за стены. Опора под ногами казалась прочной, а провал оставался на месте.

Удалось выскочить из святилища и добраться до основной пещеры.

Сыроватый воздух поверхности показался самым чистым. Аромат почвы, прелой листвы и сырого камня – восхитительны! Больше всего радовал яркий росчерк света, рассеивающий мрак пещеры.

Люди не дожидались, пока их глаза привыкнут к свету поверхности. Они схватили в охапку вещи и покинули святилище дикарей.

Лишь снаружи, когда отбежали по осыпающимся камням достаточно далеко Эгрегий и Хенельга перевели дух. Страх отполз обратно, втянулся в пещеру и затаился. Ни слова об увиденном; из-за разговоров о пещере могло померкнуть солнце.

Осеннее небо, слепящие лучи низкого солнца. Это так прекрасно, но так ненадежно.

Кто бы там внизу ни был, пусть уж лучше остается. Рожа показалась знакомой, но ни Эгрегий, ни Хенельга не пожелали освежить в памяти этот образ, чтобы вспомнить, где могли видеть его.

Все же, это земли быколюдей. Людоеды не показывались. И раз дикари поклоняются таким тварям, лучше бы их не встречать.

Самым опасным в путешествии, было и остается пересечение границ. Эгрегий и Хенельга понимали, что быколюди скорее найдут их на границе, нежели в горах. Их охотничьи угодья располагаются во внешнем мире, а дома они даже на оленей смотрят без интереса.

Долго пришлось спускаться с гор. Все же хребет остался позади. Опять люди увидели море, опять сосны нависали над пропастью.

Вода выглядела зеленоватой, волны ударяли в скалы, подмывая их, образовывая причудливые строения.

Ни одного корабля. Ни рыбаков, ни торговцев. Два дня спустя, когда горы быколюдей остались позади, путники перевели дух. Вот тогда на море показалась щепочка, подгоняемая шестью парами лапок. Словно водомерка скользила по поверхности воды.

Длинная, узкая лодка с шестью парами гребцов.

– Это они, – Эгрегий указал на щепку.

Человечков не разглядеть, судно почти сливалось с морем. Двух иноземцев на мысу пираты не могли заметить, так что таиться не требовалось.

– Все еще не верится, что людоеды могли построить лодки, – проговорила Хенельга.

И не только лодки – но об этом она не осмелилась сказать.

Дикари обладали уникальными навыками. Не смотря на свою отсталость, слыли хорошими мореходами и знатоками горного дела. Или это им досталось от предков, более развитых. Тогда что загнало их в темень дикости?

То, что скрывалось под землей. И лучше не вытаскивать это на свет.

– Пойдем, нам уже не так много осталось.

– Надеюсь, ты про дорогу, – Хенельга улыбнулась.

Шутка не самая удачная, но лучше уж такая. Эгрегий улыбнулся в ответ.

Опасность еще не миновала, ведь лодочка с пиратами рядом. Где-то ведь они должны пристать к берегу. На свету да на открытой местности бороться с людоедами намного проще. Из фанатиков дикарей они стали всего лишь людьми. И каким бы тварям они не поклонялись, ножи и копья иноземцев не потеряли остроты. Эгрегий все время держал наготове пращу, а Хенельга подправляла ножом острия дротиков.

С восточной стороны склон пошел вниз, робко теперь земля вклинивалась в нежную плоть моря обкатанными мысами. Полуостров казался бесконечным, хотя Эгрегий утверждал, что в дне пути на север можно набрести на соляные озера. Они примыкают к песчаной косе, что отделяет их от устья одной из рек. А эта река впадает в Негостеприимное море.

Путешественники оказались на полоске земли, хвостиком болтающимся у гористой западной части полуострова.

Эгрегий остановился на холме, с которого открывался вид на серые камни на юге. Север закрыт возвышенностями в осенних красках. Не просто узнаваемая местность, а родные просторы. Сердце учащенно забилось. Эгрегий не мог сойти с холма, глядел на знакомый, но забытый пейзаж.

Пусть не с этого места – все же ребенок не бывал тут, но родная земля.

– Тот мыс засушливый, там даже скот негде пасти, – Эгрегий указал на юг.

Ветер сметал с каменистой почвы любую растительность, а солнце довершало разгром. Для растений не было воды. Ни ручья, ни источника. Люди тоже обходили мыс стороной. Горе тем мореходам, что будут искать спасения в этих скалах.

За серым выступом сверкало зеленоватое море, чуть хмурящееся белыми волнами.

Необычный цвет воды указывал на обилие мелей и водорослей.

Дальше к востоку, когда земля опускалась до уровня моря, вода меняла цвет на темно-синий, почти черный. И за восточной оконечностью полуострова угадывалась еще какая-то земля. Располагалась она далеко, отделена от полуострова широким проливом.

– А там что? – спросила Хенельга, указав на чужой берег.

– Варвары, – Эгрегий пожал плечами, – рипены или подобные им. В основном кочевники. Мы с ними торговали. Мы, да, точно торговали.

Любоваться знакомым пейзажем можно было до бесконечности. Ноги стали ватными и не желали идти. Эгрегий сел на камень, чтобы перевести дух. Чувства нахлынули и не отпускали. Воздух, запахи – тоже били в самое сердце.

Пахло размоченными травами, словно прелой соломой. Иссохшие за лето травинки размокли от туманов, осенних дождей. Ожили некоторые растения, пользующиеся короткой передышкой в погоде. Коробочки семян трескались, в надежде захватить новые угодья. Вокруг только каменистая почва, но и на ней росло множество трав.

К северу алел лес, среди деревьев водились небольшие олени, многочисленные птицы. Эгрегий припомнил, как ставил силки. Не конкретно здесь, дальше на восток. Хотя во времена детства он не воспринимал стороны света так, как это принято в Обитаемых землях.

Скирта была центром вселенной, а солнце на небе служило главным ориентиром.

Теперь после многих лет отсутствия Эгрегий «шел на солнце», чтобы вернуться домой.

Ни поселений, ни возделанных полей вокруг. Слишком близко к варварам, чтобы устраивать тут хозяйство. В былые времена люди селились далеко на западе от Скирты, от тех построек остались лишь развалины. В одной из таких путешественники заночевали. Крыши не было, стены обрушились практически до фундамента. И все же это укрытие.

Тропинки почти заросли, по ним давно не ходили. Что казалось странным, ведь девственные леса всегда кормили горожан. Вспоминая окрестности, Эгрегий не мог вспомнить только кем он был. Похитили его юным, воспоминания почти истерлись. Все жители жили в простых домах, почти землянках. И богатый и бедный.

Кем были родители, Эгрегий не мог сказать, помнил только многочисленных братьев и сестер, что окружали его. Вечный голод, слезы и холод. Разыскать родичей не составит труда. Не все выжили, время забрало многих. Кто-то все же должен остаться.

– Я был слишком мал, чтобы запомнить, – признался наконец Эгрегий.

– Придя домой, ты вспомнишь, – успокоила его Хенельга.

Хотелось в это верить. Эгрегий не знал, как реагировать. Он слишком много задерживался, осматриваясь по пути. Не мог устоять от соблазна.

Горы остались на западе, в стороне заходящего солнца. Теперь не стоило опасаться нападения. Быколюди здесь не промышляли, равнины и холмы не подходили для их разбойничьих нападений. Зато должны были встретиться кочевники, которые ранее занимали эти земли до прихода колонистов.

Порой Эгрегий и Хенельга натыкались на следы, оставшиеся от прошлогоднего становища. Варвары вернуться зимой. Эгрегий не помнил, как кочевники взаимодействовали со Скиртой, но согласился с Хенельгой, что это был союз – и торговый, и военный. Возможно, с перевесом в сторону рипенов, как самой влиятельной силы в регионе.

Теперь уже Эгрегий мог указать, где точно находилась Скирта. Располагалась она на юго-восточной оконечности полуострова. С запада ее прикрывал мыс, а с востока тянулся длинный язык песчаного берега. Не лучшая гавань. Небольшому полису хватало такой.

Скирта не могла быть большой, хотя Эгрегию она запомнилась просто огромной. Приходилось делать скидку на то, что он теперь вырос, повидал другие города. Дом, каким бы он ни был, стал для него слишком малым. Вернуться на родину побуждал долг, но парень понимал, что не сможет тут остаться. Он просто не нужен родственникам, которым и так приходится бороться за существование.

В слух Эгрегий не говорил об этом, держал эти соображения в уме.

Хенельга тоже понимала, что ждет ее друга по возвращению. Нечто подобное испытывала она сама, когда возвращалась в родное поселение. И пусть на тот момент ее походы не были такими далекими, все же для затворников это Событие.

Границы поселения, точнее его сельскохозяйственной округи, отмечались стенами в фут высотой. Этого вполне достаточно, чтобы держать оборону от разбойников и кочевников. От масштабного вторжения они не защитят, но это и не требовалось.

Стена, на которую наткнулись путники, тянулась с севера на юг, огибая складки местности, ныряя в низины и взбираясь по склонам холмов.

– Какая же ее длина? – удивилась Хенельга.

Эгрегий поглаживал камни, в щелях между которыми росли травы. Вопрос подруги он не услышал.

За стеной шумели стебли, шуршала сухая листва. Там начинались наделы, разделенные между поселенцами. Им – предкам Эгрегия, – пришлось потрудиться, чтобы выбрать из земли камень. Этот камень они использовали для строительства защитной стены и плантажных стенок между полями.

Площадь наделов в несколько раз больше, чем площадь самого города. И все же – это уже Скирта.

Надежная стена, поставленная предками. Потомки давно ее не подправляли, надеясь на дружбу и союз с варварами.

Эгрегий повернул на юг, точно помня, где располагается проход в стене. То не были ворота, какие устраивают в городской стене. Одна стена, закругляясь, заходила за другую, образуя затычку. Две деревянные вышки, на которых дежурили лучники защищали проход. Промежутка хватало для проезда телеги.

Вышки еще держались, но выглядели ужасно. Солому с крыш сдул ветер, дерево потемнело и давно не обновлялось. Площадки наверху провалились, подмяв лестницы под ними.

Уцелел лишь камень прохода, заросший травой.

Заросла и дорога, ведущая в проход между стен.

– Странно, если не пользуются, так заложили бы проем, – удивился Эгрегий.

Он не хотел замечать очевидное, не поддавался логике, потопленный волнами эмоций. Ничто не должно омрачить радости возвращения.

Хенельга перевела взгляд с заброшенных вышек на друга. Она ничего не сказала, боясь развеять туман, которым окружил себя Эгрегий.

Еще ранее, когда впереди показались стены Скирты, женщина отметила, что не чувствует запахов поселения. Полисы цивилизованных людей отличались особым запахом – сначала навоз, который разбрасывают по полям; истоптанные луга вокруг, растения на них явно подверглись набегу не одного стада; а потом дым, аромат раскаленного железа и бронзы, но сильнее всего – испражнений.

Ничего этого не было.

И дело не в том, что Скирта маленький полис на окраине мира.

Пахло лишь влажной травой, раскаленными камнями, пряными семенами, далеким морем. Эта смесь запахов преследовала путников от самого Саганиса и пролива, стала такой привычной, что почти не замечалась. Необходимо делать усилие над собой, чтобы замечать запахи.

Вот только указывать на это не следовало, Хенельга понимала почему.

Подойдя к башням, путники убедились, что они давно заброшены. Осадки сгладили колею в дороге, канавки заросли жирной травой. В этих канавах скапливалась вода, отчего дороги стали абсолютно непроходимыми. И все же – тут были следы.

Копыто, собачий или волчий след, а так же отпечаток ноги. Прошло не меньше шести дней, как определил Эгрегий.

– Может, путник, с собакой и коровой шел туда, – предположил он. – Какой-нибудь варвар на рынок шел.

– Может быть, – отозвалась Хенельга.

Скорее уж этот человек шел поживиться.

– Урожай уж собран, а весной новый, вот никто не идет, – подытожил Эгрегий.

За стеной он увидел заброшенные поля. Захиревший ячмень едва вытягивался над плантажными стенами. И так небогатая культура давала по два три зерна на колоске. За ней не ухаживали, ячмень одичал и развивался самосевом.

Главный тракт порос травой, но ячмень сюда не рисковал забираться. Слишком уж утоптанная почва, даже сотни дождливых сезонов не размыли. Канавы от тележных колес заросли грязью и мусором, по одной такой канавке тек ручеек. Ячмень захватил тропы, что проложены между наделами. Некоторые стебли были сломаны, другие срезаны.

– Очень странно, – удивился Эгрегий.

Ячмень служил вспомогательной культурой, не такой прихотливой как пшеница. Потому его сажали на границах поселения или в небогатой почве – если и погибнет, не жалко.

Но дальше, где должны быть пшеничные поля, росла только колючая трава. Редкие колосья между ними были покрыты плесенью, какая-то болезнь захватила верхушки побегов.

На склонах холмов были разбиты виноградники. Эгрегий помнил, что ягоды там мелкие, кислые, но все же это виноград. Требовательная лоза. Ежегодная обрезка, солома на корни, чтобы защитить от морозов.

Часть виноградников вымерзла, а часть одичала. Высаженные вдоль каменных стен кусты разрослись и покрыли подпорные стенки. Ягоды клевали птицы, лениво вспархивающие при приближении людей.

К винограднику примыкала ферма. Сожженная.

Остался трапет, на котором давили ягоды. Древний жмых засох на камне.

Инвентарь был разбросан вокруг и заметно пострадал от времени. Старая амфора, которая вкопана под сливом трапета треснула и засыпана песком и камнем.

Эгрегий ничего не говорил, видя эти явные следы разрухи. Хенельга молчала, боясь затронуть раненного друга. Они понимали, что увидят дальше, но не желали говорить об этом.