Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Гостиница оставила приятное впечатление. Комнатки тут были небольшими, но чистыми. Свежая солома, никаких насекомых. Немного снижал комфорт уличный шум, но гостям из торгового города к подобному не привыкать.

Удачей было еще то, что комнаты предназначались для троих постояльцев. Пусть это поднимает стоимость, зато намного удобней. Спать в компании соратников намного лучше, чем с незнакомцами, которых могли намеренно подселить в комнату.

Ни мебели, ни окон в комнатушках не было. О начале нового дня Виал узнал по возникшему оживлению на улице. Тонкие стены не обеспечивали защиты от шума и холода. За ночь комната промерзла, Виала спасал только плащ, зато его спутникам было намного теплее.

Свет в комнату пробивался через многочисленные щели. Словно стена из мазанки, на реечных опорах. Виал колупнул стену, отвалился кусок и посыпался песок. А ведь это только второй этаж, над ними еще три. Если они сделаны из такого же материала, то гостиница может не дотянуть до следующего пожара.

– Обереги нас Хозяин вод родных от гибели в чужом краю, на враждебной суше, – прошептал Виал и поднялся.

Начинать день с обращения к покровителю не было в привычках Виала, но сегодня он счел это уместным. Город ему не нравился, не нравились его жители, вообще, ничего не нравилось.

Ближайшие дни предстоит провести на рынке, выискивая подходящий товар. Сложное дело, потому что качественные рабы не доходят до рынка, их разбирают раньше. Крохи тех богатств, что поступают в Виорент, едва доходят до простых граждан. Чужестранцам еще предстоит побороться за рабов, которых они хотят купить.

Ситуацию могла бы спасти война: стоимость рабов снижается, появится качественный товар. Вот только Виал не хотел такой радости. Он от войны мало что выиграет. В прошлый раз ему повезло, но это был особый случай. В нынешнее время торговля пострадает от конфликта.

– Старею наверное, – пробормотал торговец.

Раньше такие мрачные мысли его не донимали.

Спутников Виал будить не стал, пусть отдыхают в объятиях друг друга.

В общем зале гостиницы рабы наводили порядок. Они показали гостю, где взять горячей воды для умывания. Приведя себя в порядок, Виал одолжил кувшин с теплой водой и большую чашу. Не сомневался, что Хенельга не захочет умываться при посторонних на кухне.

Завтракали гости просто: яблоки, вареные яйца и черствый хлеб, а пили только воду, взятую из фонтана. Она имела странный привкус, но раз никого не прослабило с нее, то пить можно.

– Итак, – заговорил Виал, – прикинем наши действия.

– Я думал, что у тебя уже все продумано.

– Так наверняка и есть, просто он хочет услышать наше мнение, – заметила Хенельга.

– Вовсе нет, – Виал покачал головой, – на местных рынках я не работал. Никого не знаю, меня никто не знает. Это нам мешает, но может и помочь. Надо только придумать, как себя подать.

– А есть смысл? – возразил Эгрегий. – Наверняка наш добрый хозяин уже сообщил о чужестранцах. Надо было раньше начинать… что ты там задумывал. Прикинуться страшным богатеем?

– Возможно ты прав.

– Тогда не проще ли просто отправиться на рынок и купить все, что нужно? – спросила Хенельга.

– Не так-то это просто, – вздохнул Виал. – Местные не очень жалуют чужестранцев. Которые сами по себе работают, в этом смысле.

– Крупнейший рынок, ты сам говорил. Найдется тот, кто удовлетворит наш вопрос.

– Возможно вы правы. Просто не хочу плыть по течению, но другого нам не остается.

Виал не добавил, что обычно так решал все дела. Уже потом подавал события, словно все по плану. Только близкие люди знали, что никаким планированием торговец не утруждается. Это просто неэффективно.

Вот и сейчас придется действовать наобум.

Утренние часы путешественники упустили, зато на рынке стало свободнее. Почему-то работорговцы предпочитали продавать свой товар в ранние часы, словно это только что выловленная рыба. Виал мог бы ответить на этот вопрос, но его спутники не спрашивали.

На рынке оставались только те люди, что торгуют дорогим, но качественным товаром: девушками и юношами, пусть без особых навыков, но возраст дает им преимущество; могучие варвары, которых грешно приковывать к скамье гребцов; знатоки языков, ремесел, даже поэты и художники – этот товар самый дорогой.

Сам рынок не представлял ничего особенного. Ранний товар уже продали, помосты, где происходил торг, пустовали. Лишь слуги или рабы подметали эти места. Вокруг рынка с помостами располагалось несколько магазинчиков. Ни вывесок, ни зазывал, покупателям и так известно, кто чем торгует.

Только надписи на стенах указывают на то, чем здесь занимаются. Больше всего было оскорблений и обвинений в адрес продавцов. Обычно их называли нечистыми на руку, сводниками, мясниками и даже продавцами собственных мамаш.

Была тут и лавка кузнеца, только торговал он не гвоздями и ножами, а кандалами. Больше ничем, иное тут не покупали.

– Довольно уныло, – заметил Эгрегий. – Это точно крупнейший рынок?

– А в Циралисе больше?

– Я там не бывал, но…

– Бывал, рядом с бычьим рынком.

Эгрегий удивленно уставился на товарища. А ведь он даже не знал, что находится на той площади.

Виал не стал объяснять, что в нынешние времена рабские рынки… пустуют. Домашние рабы редко попадают на подобные рынки, землевладельцы договариваются между собой и обмениваются товаром. Единственным источником остается пиратство и грабеж, что сопряжено с определенными сложностями.

Так что цены на рабов сейчас высоки. И сложно найти подходящих людей. Благо только, что в Поллиэтии многих людей отдают на рынок из-за долгов.

Виал решил направиться в ближайший магазин. Зачем блуждать по рынку.

Лавка была небольшой, чем-то походила на магазин тканей. Тряпки тут тоже продавались, но среди них были иные предметы, указывающие на истинное предназначение магазина: кнуты, веревки, ошейники, и даже чернила. Пожилой раб встретил гостей немигающим взглядом, оценил их и вернулся к своему занятию – он читал. Перед ним лежали писчие принадлежности, а в коробе с чернилами находились иглы, с помощью которых раб наносил клейма на товар.

– Есть в этом что-то унизительное, – сказал Виал по-гирцийски, – что рабы клеймят своих собратьев.

– Лучше клеймить, чем быть клейменным, – возразил Эгрегий.

Глядя на все это, он понимал, как повезло ему с хозяином.

Хенельга предпочла остаться за спинами мужчин и ничего не говорить. Она быстро переняла правила игры, распространенные в Виоренте, и не болтала при посторонних.

– Где твой хозяин? – спросил Виал у раба на его языке.

Раб кивнул на занавесь, что разделяла комнаты. Не очень вежливо со стороны торговца заставлять покупателей ждать.

За занавесью находилась большая комната, где на тюфяках расположились обнаженные женщины. Большинство из них спало, две девицы играли в шашки, а одна занималась вышиванием. На посторонних они покосились, но ничего не сказали.

– Бери, что хочешь, – Виал покачал головой. – Странное у местных представление о торговле.

И пусть говорил он на родном языке, хозяин этого магазина прекрасно понял гостя. Появился он из-за ширмы, за которой располагался его кабинет. Работорговец был тиринцем, что не удивило Виала. Сами данаи предпочитают не заниматься грязным ремеслом, даже если это приносит огромный доход. Торговля, красильни, ремесла – пусть этим занимаются чужестранцы.

Тиринец носил традиционный для своего народа цветастый халат, курчавая борода блестела от ароматного жира, была украшена бусинами. Подведенные глаза, отсутствие пояса, босые ноги с украшениями на щиколотках… ну словно женщина явилась пред ясны очи гирцийца.

Война между их народами еще не началась, да и местный торговец мог не знать о сложностях на западе. А если и знал, то что с того? Во время войн серебряные монеты теряют в весе, зато их стоимость растет.

– Хайре, уважаемый гость, – обратился тиринец к покупателю, – не стоит переживать за мой товар.

Говорил он на гирцийском с едва заметным акцентом, наверняка прожил на западе несколько лет, пусть среди своих собратьев, но дела вел с местными. Вот язык и подтянул.

– Меня зовут Иаван, – продолжил работорговец. – Позволите угостить дорогих гостей вином?

– Оставь! Побереги мое время, собрат по делу, и скажи, ты только юными цветами торгуешь?

Тиринец удивился, но быстро сообразил, как вести дело.

– Нет, дорогой гость, через мои руки проходят не только эти юные, не увядшие цветы.

– Замечательно! – Виал представил себя и своих спутников. – Хочу заметить, что приятно говорить на родном языке с тобой. Устал я от местного лающего наречия.

– Понимаю, так же приятно мне, видеть собратьев, что редко посещают Виорент, но речь западного гостя мне тоже приятна. У меня два брата живут в вашем Городе, мы часто переписываемся, может вы…

– Нет, не встречал, – отмахнулся Виал.

– Прости, забываю о вашей манере вести дела. Пройдем?

Иаван указал на ширму, Виал кивнул ему.

Кабинет был небольшим, поражал больше всего железный ящик, где работорговец хранил сбережения. Небольшой сундучок рядом с ним явно предназначался для контрактов, начертанных на свинцовых пластинах – на это указывала форма ящика. В случае пожара, нападения проще схватить этот ящик и сбежать, тем самым удастся спасти хоть часть сбережений. Пусть уж лучше грабители довольствуются серебром и медью в большом сундуке, зато жизнь торговца и его финансы будут спасены.

Еще постараться надо, чтобы вскрыть этот ящик.

Стол торговца был небольшим, новым. От него все еще пахло свежим деревом; спилы не обработаны от заусенцев, никакого лака или краски, только следы от чернил. Стоит ли говорить, что украшений на нем тоже нет. Но этот стол был из кедра, дерева, ставшего символом тиринцев. Кедр с предгорий известен на все Обитаемые земли, его используют в украшении дворцов, храмов, посвящают богам и царям. А тут у простого торговца стол из него.

Несколько свитков, дощечек и набор инструментов – вот и все, что лежало на столе. Обычно тиринцы предпочитают роскошествовать, здесь же все было намеренно простым. Словно хозяин едва сводил концы с концами, но Виал видел, что это не так.

Для гостей был только один стул, уже не из кедра. Пришлось Эгрегию и Хенельге стоять позади старшего товарища.

– Как у тебя все просто, – не удержался Виал от замечаний. – Подхватил эту заразу у нас?

– Простота тоже может быть роскошной. Ваш народ умеет подать себя, не кутаясь в пурпурные шелка.

– Прошли уже те времена, – Виал поморщился.

– Не для таких как ты, мой собрат, – Иаван улыбнулся.

Он не пытался оскорбить Виала, просто общался с ним, как с равным. Этот тиринец сразу угадал, как разговаривать. Виал это понимал, но ничего не мог с собой поделать.

– Извини, что отвлекся. Уверен, у тебя много дел, а тут я со своей болтовней.

– Отчего же не поговорить с достойным человеком, пользы от этого больше, чем вреда.

– Если человек достойный.

– И не спесивый, как многие гирцийцы.

– Вот этого обещать не могу. Пусть я торговец, но сын своего отечества. Ладно! К делу!

Раз Иаван утверждал, что торгует не только девицами дивными, но и другим товаром, Виал пожелал узнать, есть ли у него на примете ремесленники. С этим вопросом он уже обращался к храмовым служащим, но там его вопрос не был полностью удовлетворен. Покупал он ремесленников для себя, но упомянул, что путешествует на чужом судне, что принадлежит богатому навклеру.

Тиринец не стал юлить и задавал правильные вопросы. Лишь один вопрос задал про Таск, Виал честно ответил, что богатый груз на судне ему не принадлежит.

Иаван интересовался возрастом рабов, социальным статусом, спрашивал про пол мастеровых, само собой род их занятий. Как только Виал указал, что ищет специалистов в морском деле, то цены на ремесленников моментально подскочили – что было понятно по алчному блеску в глазах Иавана, так и наводящие вопросы посыпались один за другим.

Канатчики какого профиля требовались. Ведь веревки может изготавливать даже обычный ремесленник, но подойдут ли они для кораблей? Плотники имелись обычные, которым можно доверить строительство дома, но нужны ведь корабельщики.

– Могу предложить юных подмастерьев, чей возраст позволяет их обучить корабельному делу, – говорил Иаван. – Полагаю, года, двух вам хватит.

– В чем подвох? Откуда юные да рукастые парни взялись?

– Северные племена, взяты. Я убедился в их мастерстве, сейчас они трудятся у моего товарища… у нас была договоренность, но это мои проблемы. Можешь, убедиться лично в их способностях.

Корабельных плотников не было. Такой товар не так-то просто найти.

– Нет ли у тебя связей с портовыми магистратами. Я мог бы купить некоторых там.

– Они не продаются.

– Это вопрос цены.

– И они не подходят под твои запросы. Они не станут гирцийцами.

Был ли это намек на то, что все гирцийцы потомки рабов, бандитов, в общем, всякого отребья? Виал решил не уточнять. К тому же, он не обиделся, ведь его собратья в самом деле ублюдки Гирции.

Удивительней то, что среди варваров, которых предлагал торговец, были женщины мастеровые. Виал не мог припомнить подобного. Никогда ему не попадались ремесленники в длинных одеждах. Но среди северян это распространено.

– И они подходят под твои запросы, – объяснял торговец, – потеряв связь с родиной, они с готовностью переберутся в Гирцию. Тут они шлюхи, причем не самые лучшие, а там станут людьми!

Виал подумал, что на этом можно сыграть. Не только статус гражданина привлечет их, но и возможность подгадить данаям, что вытирали об них ноги.

– Хотел бы я поглядеть на этих фурий! – воскликнул Виал.

Потом покосился на Хенельгу и смутился. Чему он удивляется, если среди его компаньонов есть женщина, и он доверяет ей не меньше, чем другому спутнику.

– Мне потребуется время, чтобы организовать осмотр.

– Столько людей…

– Мне невыгодно собирать в одном месте и отрывать от дел, – вставил Иаван и улыбнулся.

А еще это позволит ему скрыть тот товар, что он не желает продавать чужестранцу. Но с этим ничего не поделать, придется подчиняться его правилам игры.

– Значит, корабельных плотников мне не найти, – заключил Виал.

– Даже свободных не уговорить.

Иаван снизошел до того, чтобы объяснить ситуацию. Не только в Гирции началось подобное явление. Сказать по правде, этот прием подсмотрели у соседей. Мастеровых высшего класса стараются прикрепить к тому месту, где они трудятся. Это вопрос обороноспособности государства, а защита всегда превыше всего.

– Бывал я в прошлом году в Гардумете, – сказал Виал, надеясь уловить эмоции на лице собеседника. – Не мог бы ты сказать, возможно ли, отыскать подобных мастеров на ваших рынках.

– Не думаю, – покачал головой Иаван.

Упоминание о южной колонии не вызвало у него реакции. Значит, он не может знать о Виале и его предприятии на юге. Пока не наведет справки о нем, что наверняка сделает. Эти дни он не только будет собирать подходящих рабов для продажи, но и узнает все о своем покупателе.

– Но возможность есть?

– Договориться можно всегда там, где гостям рады. Боюсь, твое путешествие пройдет впустую.

Все-таки про напряженность в отношениях с Гирцией он знал, но не подал виду. К тому же войну может объявить один город, а государства у тиринцев как такого нет. Еще неизвестно, какие города поддержат войну. Многие предпочтут остаться в стороне и зарабатывать.

Очевидно, Иаван решил, как нужно поступить ему.

Осталось решить, что Виал собирается покупать. Из сотен имен сразу же отсеяли около пятидесяти. Виал не собирался покупать стариков и пьяниц, чьи руки едва способны держать инструменты. Возможно, они чему-нибудь научат молодых ребят, но скорее приучат их пить неразбавленное вино.

Оставшихся торговцы разделили по специальностям. Виал уже сам отобрал людей, подходящих для него. Удивительно, но каждое имя для Иавана что-то значило. Стоило Виалу спросить про интересующего его человека, как работорговец начинал его описывать. Такой памяти можно позавидовать. Если тиринец не сочинял на ходу, но Виал надеялся, что хитрый мясник честен с покупателем.

Отобрав два десятка людей, начали сговариваться. Тиринец сразу же заломил невероятную цену, словно каждый раб был отлит из золота и украшен смарагдами, его обрызгали розовой водой и обрядили в пурпур.

Виал снизил цену в десяток раз и то полагал, что слишком дорого.

Торговались они несколько часов. Несколько раз прерывались, чтобы смочить горло. Тут уже Виал не стал отказываться от дармового вина. Даже разбавленное на треть оно вскоре ударило.

Голоса торговцев окрепли, языки развязались, но они так и не могли сторговаться. Рабы Иавана принесли покупателям еды – какие-то печенья, выдержанные в вине.

От пары тройки таких сладостей в голове у Эгрегия зашумело и он больше не притрагивался к угощению. Вряд ли, это из-за винной пропитки. Хенельга съела больше и вскоре задремала, усевшись на корточки.

Виал этого не замечал, увлеченный торгом. Зато Эгрегий почувствовал, что за ними наблюдают. Возможно наблюдают. Чудилось, этот испуг мог возникнуть из-за дурмана, что подсыпали в сладости, или в лавке тиринца не только голые женщины и раб-писарь на входе.

Эгрегий отошел от ширмы, встал возле стены, чтобы его спина была защищена. Руку он положил на оружие, готовый в любой момент сорвать печать и обнажить клинок. Иаван, их добрый хозяин, казалось, не заметил маневра.

– Все! – воскликнул Виал. – Хватит! Договоримся на ста тысячах! Ровная и достойная сумма.

– Еще десятина сбора в казну Виорента, десятина для храма Тирина, итого…

– Нет, это уже ты оплачивай. Я говорю сотня! Это мое окончательное решение!

– Допустим, но как я смогу получить эти деньги. Ведь не носишь ты их с собой. Два таланта, а то и больше! Уж прости, не помню курс.

– Векселя. Храм Мефона из Циралиса.

– Векселя… – Иаван поморщился.

– Векселя, – Виал кивнул. – Понимаю, ты не можешь их обналичить здесь. Но их примут в храме Энносигея. С определенной надбавкой, конечно, которой я бы предпочел избежать, но! Я готов оплатить эту надбавку.

– Но десятины?!

– Я итак пошел тебе навстречу, оплачивая десятину храмовую. Где это принято, чтобы покупателя заботило то, как торговец будет платить налоги?

– Налоги формируют цену.

– И потому я согласился на переплату в два, слышишь, два раза! Да этим варварам цена то какая?! А плачу, как за даная или кемилца.

– Данаи беспокойные и ленивые рабы, а кемилцы лишены инициативы. Зато варвары сильны, сообразительны и покорны судьбе! Так не ценнее ли это, не лучшее ли это качество для товара?

– Вот опять, мы повторяемся. Сотня! Только сотня! И надбавка.

Иаван сморщился, молчал долгое время, но все же протянул руку для пожатия.

– Вот мы и достигли согласия! – воскликнул Виал. – Да здравствует богиня Согласия, заставляющая пожимать руки добрых торговцев! Клянусь, что принесу ей в дар серебряный венок.

– Наши храмы этого серебра не получат, – вздохнул Иаван.

Договорились когда встретиться, обсудить контракт. На руках у Виала было не больше двадцати тысяч монет серебром, но этого хватило для задатка. Хотя тиринец морщился, пересчитывая, проверяя монеты.

Довольный сделкой, Виал не сразу перевел взгляд на спутников. Хенельга спала, а Эгрегий обильно потел и был бледнее обычного. Лицо его пошло пятнами, губы были влажными и тряслись руки.

– Что это с вами?! – удивился Виал.

– Устали твои спутники. Менавр! Проводи гостей и поднеси им вина.

Виал взял Хенельгу под руки, она застонала, но пошла на своих ногах. Сквозь тунику чувствовалось, как ее тело похолодело.

Только на выходе Эгрегий почувствовал облегчение. Его все еще трясло, но им удалось выбраться из паучьего гнезда. Теперь он понимал, почему девчонки в комнате такие апатичные и постоянно что-то жевали. Парень припомнил, что перед ними стояли плевательницы, заполненные какой-то гадостью.

– Вырвались! – выдохнул он.

– Этот тиринец выжал меня досуха, а на руках только расписка в получении задатка.

Виал закрыл церу из двух дощечек и спрятал ее в складки своей туники. На восковой дощечке на трех языках было написано, что Иаван принял задаток у Косса Виала, обязуется поставить ему оговоренный товар, в случае нарушения договоренности он выплачивает неустойку. Как впрочем и Виал, если не сможет оплатить всю сумму или откажется от товара.

Хреново, но лучшего предложения не найти в Виоренте.

– А как же – не клади яйца в одну корзину, – Эгрегий кисло улыбнулся.

– Я увлекся, – смутился Виал. – И что с вами случилось?! Хенельга словно тряпица. Ну, хоть на ногах стоит.

Как телка, ведомая на заклание.

Эгрегий объяснил, что произошло, и предложил по-мужски разобраться с хитрым тиринцем.

– Этот кознодей намеревался ограбить нас, а то и хуже! – зло прошептал Эгрегий.

Виал хмыкнул, но покачал головой.

В это время им принесли вина, Виал поблагодарил раба медной монетой, стараясь сделать это так, чтобы писарь не заметил. Взяв три кубка, Виал тут же осушил свой. Толи смелость, толи глупость. Эгрегий готов был ударить старшего товарища.

– Это не козни тиринца, а их любимое угощение. Прости, забыл о нем, так бы предупредил.

Эти сладости содержали зерна дурманящего растения, собираемого на горах близ Тирина. Местные жуют его постоянно, потому выглядит всегда расслабленными. Оно действует не как вино, но тоже радует душу.

Договариваясь о цене, Виал провел много времени в лавке работорговца. Солнце уже забралось на самый верх и немилосердно жарило. От выпивки и дурмана людей бросило в пот, но хотя бы никого не было у фонтана. Местные разбрелись, рынок закрывался. В такое время никто не ведет торговли, даже жизнь на форуме замирает.

Дотащили Хенельгу до фонтана, окунули девушку лицом в прохладную воду. Это почти сразу привело ее в чувство, наверное, решила, что ее собираются утопить. Виал по себе знал, какие странные мысли рождает тиринский дурман.

Отплевываясь, Хенельга вырвалась и рук спутников, не сразу поняла, кто ее держал.

– Ты слишком много съела, – добродушно посмеялся Виал.

Зрачки спутницы были расширены, она учащенно дышала и сильно дрожала.

– Очень уж хотелось есть, – она через силу улыбнулась и уселась возле фонтана.

Тени здесь не было, но путешественники слишком устали, чтобы искать тень. Немного передохнув, Эгрегий спросил:

– Что теперь?

– Нужны деньги, – ответил Виал.

– Деньги нужны всегда. Мог бы не упоминать об этом.

– Не в этот раз. Нам нужны деньги! Монеты. В ближайшие два дня.

А где их раздобыть Виал не знал. Занять здесь не у кого, только у тех же тиринцев, что конечно же дойдет до слуха Иавана. За этим последует разрыв соглашения, без права вернуть задаток.

– Сколько надо? – спросил Эгрегий.

– Десять тысяч серебром.

– Смеешься что ли?! Где мы раздобудем такие деньги.

Виал пожал плечами.

– Может, ограбить кого? А храмовые записи ты свои обменять не можешь?

– Кого ты тут грабить собрался, я кроме Арса, нашего доброго навклера, не могу никого предложить. А чтобы обменять ваучеры, необходимо заплатить комиссию. Тут же нет храма Мефона.

– Зачем им комиссия?

– Страховка. Вдруг мои документы поддельные или храм приказал долго жить. Это риск, его необходимо оплачивать. Ростовщичество тоже опасное занятие. Ладно, вернемся в таберну, там порешаем.

– Рад, что ты заранее оплатил постой.

Комнаты им будут доступны еще пару дней. Чтобы не тревожить урчащие животы, путешественники поднялись в свою комнату, где держали совет. Средств они тут не нашли, все богатства Виал уже потратил. Оставалось несколько сотен на руках у Эгрегия и Хенельги.

– И все-таки, – говорил Эгрегий, – я за добрый грабеж.

– Разбойников тут на кресты прибивают, – напомнил Виал.

– Однако, это тебе не мешает работать. Что же тебя останавливает сейчас?

План его был прост – выйти ночью на дорогу, где-нибудь в районе с питейными. Дождаться припозднившегося пьяницу и ограбить его.

– И по счастливому совпадению, – возразил Виал, – у этого господина с собой будет полталанта серебра.

– Нам потребуется много пьяниц за один вечер, – кивнула Хенельга.

– Ограбить тех, кто грабит?

Виал фыркнул.

– Ну, твоего приятеля Арса тогда! Все равно ты настраиваешь нас против него. Так чего ломаешься?!

– Он пока нужен. А лишившись средств, он застрянет здесь надолго. Нет, друзья, есть вариант у меня.

Виал отцепил от пояса топор, переживший с ним много походов. Из последнего предприятия оружие вернулось обновленным и улучшенным. Стальное топорище, украшенное изящной резьбой, было насажено на костяную рукоять – подарок резчиков, соплеменников Хенельги.

– Ты шутишь?! – воскликнула она, вскочив. – Это же подарок! Неправильно его продавать! Давай продадим периплы, нам они не нужны.

– За них много не выручишь, но продать все же стоит. У нас нет выбора, придется расстаться с топором. И, даст Хозяин вод, оружие вернется в мои руки. К тому же топор такой ценный, что им просто боязно разбивать черепа. Я привык к простому оружию.

– Я тоже против, – сказал Эгрегий. – это же статусное оружие. Ты его отобрал у пиратского царя, победив сотню его телохранителей…

– И другая чушь, с которой я продаю эту историю, – закончил Виал.

– Но ведь работает. Почему бы тебе не продать этот флакон?

Эгрегий указал на мешочек с амулетами.

– Уверен, эти духи стоят достаточно, иначе ты бы не носился с ними.

Виал проигнорировал замечание.

– Утрату топора тоже можно обставить удачно. И смотрите как, я буду говорить, что пожертвовал оружие в храм Энносигея. Отчасти так и будет, кроме храмовников никто не сможет заплатить полную стоимость топора.

Это лишь немного убедило спутников. Хенельга так предпочла бы, чтобы топор достался Хозяину вод из Циралиса, нежели местному божеству и его прислужникам. Прагматичность Виала ее не устраивала.

– Надеюсь, это не навлечет беды, – закончила она и вышла.

Раз не обязательно беречь деньги, Хенельга решила утолить голод. После тех сладостей живот прямо взбунтовался и требовал пищи. Эгрегий последовал за ней, договорившись с товарищем встретиться позже.

В городе имелось множество храмов, самые важные из которых находились на вершине холма, далеко от берега. Для приезжих эти великолепные строения не подходили. Виал признался товарищам, что ни разу не был в тех великолепных строениях.

Он не мог объяснить почему, не посещал великолепные храмы на вершине холма. Доступ чужакам туда открыт, лишь в дни празднеств посторонних выгоняют из города.

Из раза в раз дела не позволяли выделить ни дня для посещения Акровиорента.

Вот и сейчас, Виал решил, что посетит великолепный храм позже. Для его нужд подходил более скромный храм Сотрясателя земли, расположенный в северной части города.

Относительно благополучный район, множество магазинчиков и небольших рынков. Кроме храма здесь нет других общественных зданий, но имелась роща, посвященная богине плодородия. Местные посещали это место не из благочестивых чувств, но ради отдыха от полуденного зноя.

Храм Энносигея притаился в переулке, зажатый с двух сторон высокими домами. Невзрачный с виду приземистый храм, чей портик опирался на четыре колонны. Стилобат из трех широких ступеней, достойных поступи бога.

– Ирония в том, – прошептал Виал Эгрегию, – что сам Сотрясатель разрушал этот храм несколько раз. Потому что жрецы этого места больше заняты торговлей, чем ритуалами.

– Так может, нам стоит найти другое место?

– Отнюдь. Этот храм нам подходит как нельзя лучше.

Именно здесь они договорились встретиться с Иаваном, чтобы совершить перевод средств из одного храма в другой. И тут же собирался Виал расстаться со своим оружием.

Казалось странным такое решение, но в нем есть смысл. Виал хотел сразу договориться о переводе средств, оплатив комиссию подарком. Ему на руки еще дадут от пяти до десяти тысяч, как договорится.

Чужаков пускали в церу, не представляющую из себя ничего интересного. За алтарем, расположенном с северной стороны зала, находилась сокровищница. В вечернее время посетителей в храме не было, так что на чужестранцев сразу обратили внимание.

Сначала появился послушник, но выслушав, чего желает чужестранец, он предложил дождаться жреца. Тот появился чуть позже: босой, в серой хламиде и с курчавой бородой. Типичный представитель своей коллегии.

Осмотрев подарок, жрец не смог скрыть удивления, радости, жадности. Все-таки не так часто попадают на рынки изделия резчиков. Узкое лезвие топора идеально подходило для битв, подобным оружием часто пользуются пираты и моряки. Ведь оно намного эффективней на палубе, чем меч. И даже копье уступает в функциональности топору.

Подарок был оценен по достоинству.

Виал обрисовал ситуацию, договорился об оплате комиссии, но серебра получил меньше, чем рассчитывал. Молодой жрец лишь с виду был неопытным человеком. Он легко сбил стоимость «подарка», передав гостю лишь три с половиной тысячи.

Предполагалось, что жрецу Виал поверит на слово, ведь не станет же слуга бога врать. Но Виал все же потребовал от жреца церу с договором. Ведь ваучеры он принесет позже, а деньги за топор могут затеряться в храмовой сокровищнице.

Купив на прощание несколько амулетов, Виал и Эгрегий с радостью покинули храм.

– Теперь я понимаю, о чем ты говорил, – сказал Эгрегий. – Да сметут воды холодные это сосредоточение разврата!

– Как ты заговорил, прямо жрец.

– Ты же сам говорил, что коллегиаты служат Мефону.

– Да, но… в общем, все равно будь потише. Местные не любят подобных разговоров.

Но в глубине души Виал полностью соглашался с Эгрегием. Ведь может Хозяин вод смести этот храм, очистив город от конкурента. И сделать это можно не только высокой волной, но наслав на город длинные корабли из Гирции.

«Пусть этот топор приманит карпов Хозяина» – закончил мысль Виал.

Купленные же амулеты они незаметно бросили в открытую сточную канаву. Где им и место.

– Да мы безрассудны! – воскликнул Эгрегий и рассмеялся. – В чужих-то водах да так поступаем. Не стоит ли заручиться поддержкой местного божества?

– Не думаю, что он дружелюбен по отношению к нам. Пока наши вожди не совершат ритуал эвокации Сотрясателя, не стоит полагаться на его поддержку. Нам даже враждебно его внимание.

– Пусть так, но не говори об этом Хенельге.

Виал кивнул. Их спутница с особым пиететом относится к богам, даже к чужим. Ей чуждо мировоззрение гирцийцев о том, что богам служат по их сговорчивости.

Оставшиеся дни Виал со спутниками все же употребили на знакомство с городом. Торговец решил этим заняться не ради праздного интереса, но чтобы послушать разговоры в народе. И он был вознагражден за внимательность. Не только таможенник на воротах отличался болтливостью, но и жрецы в Акровиоренте.

Никто не возражал, что необходимо посетить это место. Ведь холм является центром всего региона. От него как лучами расходится воля хозяев города и Сотрясателя по всему региону. Утверждают, что холм и его красоты можно разглядеть из городка Истима, что на южной стороне канала.