Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Никогда не нюхай собственный кокаин.

«Лицо со шрамом»

//Фема Фракия, недалеко от города Адрианополь, 10 сентября 2021 года//

Живым окружающим не сильно нравилось то, что происходит в моей палатке. Некромантия – это, традиционно, очень стигматизированная, то есть буквально обвешанная социальными ярлыками, профессия. Не зря ведь с семьёй Эстрид обошлись очень плохо, когда узнали, что её дедуля занимается некромантскими практиками. Хотя он и умел-то сущую херню, если подумать. Я, например, добился гораздо большего и это за какие-то жалкие полгода, а не за всю жизнь, но действий дедули Эстрид хватило с лихвой.

Я это к чему? Людям не нравится, чем я тут занимаюсь, но они молчат. Потому что власть произрастает из ствола винтовки. В нашем случае – из ствола пулемёта. А ещё мои люди давно нашли для себя альтернативный источник власти – кончик копья или лезвие меча.

Это значит, что пока я могу впасть в кровавый угар и прикончить всех без каких-либо последствий для себя, меня будут слушать. Едва ли кому-то может понравиться такое, но я никого не держу. Все ведь понимают, что людоеды очень близко, они повсюду в окрестностях и боятся конкретно меня и моих ребят, а не всех людей. Если уйти даже крупной группой, но без огнестрела, который я живым не выдаю, финал закономерен и печален.

Кстати о закономерном и печальном финале. Разбор мертвецов закончили, но трофейные брони пришлось прикопать в овраге, рядом с трупами бывших носителей.

Я отобрал три сотни наиболее крепких ублюдков, которых сейчас, в темпе полночной лихорадки, поднимаю, а остальных приказал обезглавить и прикопать так, чтобы никто не выкопал. Триста крепких воинов – это существенный прирост боевой мощи моей армии, а ещё ведь есть их вождь, который, по определению, должен быть сильнее и умнее своих подчинённых. Закон природы.

– Во славу Плети… – устало произнёс я. – Хулио Иглесиас.

+250 единиц опыта

Новый уровень

+20 очков навыков

Двадцать очков в «Големостроение». Ибо нехрен.

Смотрю, что у него в характеристиках.

Ф.И.О.: Хулио Иглесиас

Статус: немёртв

Уровень: 93

Опыт: 16970

Следующий уровень: 17200

Класс: Некрохимероид (оборотень-человек)

Сквозная классификация: Химера XX–I класса

Характеристики:

Телосложение 14

Ловкость 12

Восприятие 12

Интеллект 9

Навыки:

Пляска смерти 345

Тактика 74

Стрельба(лук) 450

Стратегия 12

Истязательство 200

Витамантия (недоступно) 273

– Какие интересные у тебя навыки… – посмотрел я на мертвеца. – Витамантия, значит?

– Да… господин, – ответил тот. – Был.

– Что такое «Истязательство»? – спросил я.

– Получение нужной информации, господин, – ответил немёртвый.

Любопытненько. Но «Витамантия» у него заблокирована, так как он, вообще-то, сдох. Мёртвым недоступна жизнь, особенно её кульминационная форма, коей является магия жизни. Даже мне она недоступна, потому что я хоть и живой, но некромант.

– Как тебя раньше звали, бедолага? – спросил я у немёртвого.

– Дунканом… господин, – низким и хрипловатым голосом ответил новоиспечённый Хулио. – Сын Вортингерна Храброго.

– Да ну? – заулыбался я. – Вот это встреча! Неужто сын вождя?

– Младший сын, – поправил меня Иглесиас. – Всё не должно было закончиться вот так…

Все так говорят. Но этот парень – очень ценное приобретение. Не зря сын вождя. Чингачкук, блядь…

– Расскажи мне всё о том, что представляет собой ваше ебанутое движение людоедов, – приказал я ему.

Из палатки я вышел преисполненный. Узнал до жопы полезной и не очень информации. Главное – я узнал о том, насколько велика людоедская угроза.

Сынок Вортингерна знал не так много, как мне хотелось бы, но всяко больше, чем рядовое мясо их войска.

Во-первых, их было около пятидесяти тысяч. Основная масса – гражданские, но примерно двенадцать тысяч – это воины. Из этих двенадцати – около трёх тысяч при бронях и на опыте. Но это было, когда они выходили из Серой пустыни. По мере захвата не ожидавших такой подлости городов экипировка становилась всё лучше и лучше, поэтому сейчас у них, если не считать итогов встречи со мной, должно было быть около семи тысяч воинов, но зато все на опыте и при бронях. Это всяко больше, чем у владык окружающих фем, если считать по отдельности, но в совокупности это полная хрень. У сатрапа Ариамена численно больше людей, потому что Персия того мира – это густонаселённая страна, где гораздо чаще бросают людей в порталы, за любую фигню.

Но численное превосходство – это не гарантия победы. Думаю, если бы я не вмешался, Вортингерн поимел бы успех и в Сузиане. Тяжко, с риском, но поимел бы. А потом бы остепенился и зажил спокойно на покорённых территориях. Увы, мы испортили его поход физическим истреблением головной армии, отправленной на острие атаки.

Собственно, общественное устройство людоедов и их социальные проблемы – это маловолнующая информация, поэтому я не стал опрашивать бывшего Дункана о таких тонкостях. Зато подробно опросил о планах и нынешней дислокации Вортингерна.

Оказалось, что они куражатся в грабеже Адрианополя, который стал для них самой лёгкой и достаточно богатой мишенью. Мы же не увезли и процента ценностей, так как брали, преимущественно, деньги и самые компактные предметы роскоши, легко конвертируемые в наличку.

Если у меня было бы желание кончить ушлёпков раз и навсегда, я бы мог вернуться к Адрианополю и устроить им адский денёк, с применением пулемётов… Только вот превращать в инвалидов своих солдат… А вообще-то, пять человек – это малая цена за уничтожение целой армии, если подумать.

Но персы у меня на первом плане. Вот только закончу поднимать трупы…

//Фема Фракия, недалеко от города Адрианополь, 15 сентября 2021 года//

– Что за люди? – спросил я у Волобуева. – И какого хрена им надо?

Меня отвлекают от работы, а мне такое не нравится. Хочется закончить со всем и ехать себе спокойно, но нет, вечно какое-то дерьмо…

– Не знаю, что за люди, но не похожи на людоедов, – сказал Волобуев. А затем посчитал нужным добавить. – Я их хорошо отличаю.

Не впервые вижу, что на лице Волобуева появляются некие посторонние эмоции. Мышление у мертвецов мало отличается от человеческого, но они обычно не особо эмоциональны.

– Ты не ответил, чего они хотят, – напомнил я.

– Хотят переговоров со старшим, – ответил Волобуев.

– Эх…

Бросив взгляд на полуразобранный труп, я снял защитную маску, фартук и перчатки, после чего пошёл вслед за немёртвым. Просто хочется заниматься своим делом, не отвлекаясь на политику, мамку её за ногу, но обстоятельства диктуют.

Вышел к воротам нашего небольшого укрепления. Там действительно стояла небольшая группа людей, девять – шесть воинов при щитах и копьях и три пожилых дядьки в гражданской одежде.

– Стратиг Алексей Душной, – вышел я за раздвинутые телеги. – С кем имею честь?

Визитёры поклонились. Вперёд вышел дядька в красной тунике и серых кожаных штанах, а ля «варвар». Лет ему, на вид, около сорока, волосы чёрные, без седины, лицо благообразное и располагающее – таким, обычно, принято невольно верить. Карие глаза смотрят усталым мудрым взглядом, этак по-отечески, с пониманием. Ростом он около метра восьмидесяти, худ, без отпечатка наиболее популярного в этих краях рода деятельности, то бишь воинского ремесла. И руки без мозолей, значит, работник интеллектуального труда или благородный.

Именно поэтому я заговорил о чести – я воспитанный мальчик, поэтому стараюсь не обижать людей понапрасну. Но дядечка сразу же объяснил, что я зря шаркаю перед ними по паркету.

– Не смеем претендовать на благородство, господин, – произнёс он. – Меня зовут Артемием, я представляю этих людей. Мы – беженцы из города Пелусия. Просим вас принять нас в ваш караван, куда бы вы ни направлялись. Готовы заплатить золотом и предоставить своих воинов в ваше распоряжение, на время пути, разумеется.

Вот так, без подмазок, без обиняков, просто прийти к некоему левому типу, ошивающемуся на тракте, после чего попросить присоединения к его каравану, возмездно, разумеется. Я здесь чуть больше полугода, да, но даже я успел узнать, что так дела не делаются. Значит, есть подвох.

– В чём подвох? – спросил я.

– М-м-м, нет никакого подвоха… – вытянул ладони в мою сторону Артемий, а затем прищурил глаза. – Мы бежим из своего города, взятого ордой варваров-людоедов…

Знаете, когда вас хотят наебать? Когда собеседник вот так вытягивает к вам ладони и щурится,[156]156
  Пример невербальных жестов – и естественно, это прикол, не надо, уважаемые читатели, верить всему, что пишет RedDetonator, так как произведение развлекательное и вообще, всё вымышлено, а люди на изображении снизу честнейшие из людей, лица с безупречной репутацией, которые уж что-что, а наёбывать вас точно не будут. Вот точно не будут, они ведь не ради личных шкурняков всем этим занимаются, ведь так? Ещё раз – не верьте всему, что нельзя проверить с помощью заслуживающих доверия источников. Если возникло сомнение – начинайте гуглить, блеать, используйте источников столько, сколько нужно и тогда, я уверяю вас, вас будет сложнее наебать. И да, когда я писал этот фрагмент примечания, взгляд мой был прищурен, а ладони старались вытянуться в сторону монитора, замедляя, тем самым, набор текста главы.


[Закрыть] будто перед ним стоит напряжённая работа объяснения чего-то сложного простыми словами. Это невербальный маркер грядущего развода, потому что наебать человека – это напряжённая работа, требующая больших усилий, нежели просто сказать как есть. Смотрите видео, где вам предлагается что-то сделать или чем-то рискнуть? Обратите внимание, делает ли блогер, предлагая какую-то хрень, подобные жесты. Если да, то это, с вероятностью 95,5 %, развод, а если нет, то возможны два варианта. Первый вариант – вас не пытаются развести. Второй вариант – вас разводит опытный специалист по разводам, очень хорошо контролирующий свои рефлексы или человек, знакомый конкретно с этим демаскирующим невербальным элементом.

И да, может показаться, что это какая-то кухонная психология, но уверяю, тема рабочая. Спешу заметить, что я сейчас не щурюсь и вытягиваю ладони в вашу сторону. Легко проверяется на блогерах, насчёт которых вы точно уверены, что они гонят галимую лажу. Эти жесты у таких встречаются очень часто.

Короче, я не повёлся на этот откровенный обман.

– Я хорошо отличаю ложь от правды, – заявил я прямо. – В чём подвох?

Артемий прикрыл глаза и опустил голову.

– За нами погоня, стратиг, – ответил за него один из воинов.

Воин был облачён в длинную кольчугу и византийский шлем, а вооружён был парамирием[157]157
  Парамирий – греч. Παραμήριον от Παρα+μήριον – возле+бедра – византийское длинноклинковое оружие. Оригинальное название это оружие получило, как нетрудно догадаться, из-за крепления на бедре, тогда как другой меч, спафий, предполагалось носить на плечевой перевязи, чтобы воин всегда имел выбор наиболее удобного для выхватывания оружия. Вооружали двойным количеством мечей преимущественно катафрактов, что свидетельствовало и о неебическом богатстве Византии, потому что всё Средневековье мечи стоили охренительно дорого, даже поделия среднего качества, спешу заметить. До изобретения пудлинговой печи, а затем и бессемеровского конвертера, сталь являлась крайне дефицитным материалом, поэтому два меча – это именно роскошь. Возвращаясь к теме парамирия – там всё не так однозначно, на самом деле. В ранних источниках, конкретно в новелле Юстиниана I, указывается, что парамирием называли также ксифос, носимый именно на бедре, но мы ведь знаем, что ксифос – это просто меч, причём имеющий, в среднем, длину не более 60 сантиметров. Держа в голове то, что сталь стоила неприлично дорого, можно подумать, что всем было насрать, что за штука будет висеть у воина на бедре, лишь бы это был меч. Также следует учитывать, что сабли, согласно мнению историков, появились ближе к VII веку, поэтому Юстиниан I о них не мог даже слышать, а никак не писать о том, что его воины вооружены саблями. Из этого следует, что парамирий – это лишь обозначение меча, который носится на бедре, а к более поздним источникам, написанным в X-е века, в качестве парамирия было принято носить именно саблю. Душной-то всё понимает, но я посчитал, что здесь требуется пояснение, чтобы вы, уважаемые читатели, не погружались в бездну этих ваших интернетов и получили ещё одну порцию бесполезной информации не отрываясь от чтения данного произведения.


[Закрыть] и пурпурного цвета щитом с хризмой.[158]158
  Хризма – ☧ – монограмма имени некоего И. Христа. Состоит из двух начальных греческих букв имени (греч. ΧΡΙΣΤΌΣ) – Χ и Ρ, скрещённых между собой. Хризму восточные и западные римляне помещали везде, где удобно: на чеканных монетах, на барельефах саркофагов, на кольцах и амулетах, а также на деревянных щитах.


[Закрыть]

Лицо облезлое от солнечных ожогов – видно, что на солнце не каждый день, за что уже успел заплатить. Зато бронзовый загар, ха-ха! Ростом он около метра семидесяти, похож на грека, но я в этносах не особо, поэтому могу ошибаться. Одного Аль Бано хватает…

– Кто? – спросил я.

– Отряд людоедов, – вздохнул воин.

– Я спрашиваю, кто ты такой? – уточнил я формулировку.

– Меня зовут Виктором, я младший сын Петра Балеариса, спафария двенадцатой нумерии стратига Бориса Кринита, – представился воин. – Царствие им небесное…

Ещё одно благородие, раз у его папаши есть фамилия и чин спафария. Спафарий – это, если переводить с греческого, меченосец. Типа, рыцарь в Западной Европе. Бывают ещё протоспафарии, то есть незнатные спафарии с гипотетической возможностью заслужить себе дворянство. Социальные лифты в Византийской империи есть и они, как оно всегда и бывает, тесно связаны с армией и войной. Значит Виктор – рыцарский сынок, но самого базового уровня.

– Аминь, – кивнул я. – Сколько людоедов? Чем вооружены и насколько они далеко отсюда?

– Не меньше двухсот, – ответил Виктор. – Вооружены мечами и копьями, при бронях. Отставали от нас на шесть-семь часов.

– Значит, я должен разобраться с варварами, которые теперь стали и моей проблемой тоже? – спросил я.

– Сожалею, стратиг… – упал на колени Артемий.

– Встань, – потребовал я. – Будешь падать на колени, но только когда я скажу.

А я не скажу никогда. Потому что терпеть не могу этого сраного раболепства.

– Примите нас, защитите, – взмолился Артемий. – У нас в обозе женщины и дети…

– Сколько у вас воинов? – спросил я.

– Шестьдесят мечей, – ответил Виктор. – Но сорок из них взяли их недавно и не имеют броней и даже шлемов.

– С этим-то никаких проблем, – усмехнулся я. – Значит так! Сейчас состряпаем небольшой контракт, по которому вы идёте ко мне на службу. Обещаю быть очень хорошим стратигом, который не сгубит ваши жизни зазря. Будет тяжело, с риском для жизни, но шансы на успешное выживание намного выше, чем бежать от людоедов так, как это делаете вы…

Быстро открываю меню и перехожу на списки созданных мною документов. Тут есть типовые договоры, отличающиеся по градации от «добропорядочное и взаимовыгодное сотрудничество» до «анальная оккупация». Выбираю составленный специально для Иоанна и его людей договор, согласно которому они присягают мне на верность и служат до самой смерти, а взамен я не обращаюсь с ними как со своими сучками. То есть подразумеваются широкие обязательства у обеих сторон, но у меня их меньше, потому что под «Алексеем Душным» в договоре понимается «тот, кто тебя ебёт и кормит».

– От того, примете ли вы мои условия, зависит то, буду ли я защищать вас, – поставил я условие. – Если нет – уходите сразу же, чтобы не тратить моё время. Когда вас догонят и, если сильно не повезёт, возьмут в плен, расскажите им всё, что знаете обо мне – я встречу ваших убийц и отомщу им. Ваши смерти будут напрасны, но зато отомщены.

Да, кручу людям яйца, но мне окончательно надоело играть роль всеобщего спасителя. Может, потому что голова сейчас болит безбожно, а с утра началась ломота по всему телу, не знаю. «Тёмное спасение» нихрена не помогает – нет даже намёка на улучшение самочувствия. Эта хрень меня уже пугает. Но сейчас не до этого, потому что надо выжить и добраться до персов, чтобы им отомстить. За Адрианополь, за булочку и трамвайчик, блеать!

– У нас нет выбора, – произнёс Артемий.

– Лучше умереть свободным, чем жить на коленях, – усмехнулся я. – Но каждый решает сам.

– Это хорошие слова, достойные истинного правителя, – оценил довольно избитую, в моём мире, фразу Виктор, – но мы несём ответственность за родных и близких. Но, прежде чем мы согласимся, скажите…

– Что? – спросил я.

Воин замялся.

– Поле, залитое гниющей кровью… – набрался решимости Артемий. – Вы имеете к этому какое-то отношение?

– Вы про то поле? – я указал в сторону места людоедского побоища. – Да, мы разбили там армию людоедов, после чего закопали скотов в ближайшем овраге.

– Почему тогда там так много крови? – недоуменно спросил Виктор. – Я видел поля битв, но никогда…

– Мы были очень злы и не брали пленных, – улыбнулся я добродушно. – И я бы не хотел обсуждать с вами такие деликатные вещи.

Кстати! Мы собрали у пулемётных гнёзд восемнадцать тысяч гильз, которые ещё можно использовать вторично. Ворлунд предложил сделать нечто уникальное, до чего человечество Земли едва ли когда-либо додумывалось. Он предложил сделать особый механизм затвора, способный стрелять боеприпасом, у которого пуля больше диаметра гильзы. Этакий надкалиберный боеприпас, у которого гильза помещается в патронник, а пуля сразу в ствол, который больше калибром, чем гильза. В гильзу помещается заряд дымного пороха, чего должно быть достаточно, чтобы нормально метнуть тяжёлый кусок свинца. Основание гильзы должно быть рассверлено для помещения туда капсюля от охотничьего патрона. Капсюли «Жевело», коих у нас как у дураков фантиков, не подходят по размеру к гильзе 7,62×63 мм, но это ерунда, потому что Ворлунд уверяет меня, что с расточкой гильз под новый капсюль справится даже непрофессионал с прямыми руками. Я тоже так считаю и не вижу причин сомневаться в его словах.

Всё это форменное техноварварство, но я слишком беден технологиями и производственными мощностями, чтобы пренебрегать такой халявой, как отстрелянные гильзы. Пусть производство будет медленным, ведь у нас мало станков, но производство будет и это главное.

– Я понимаю, – сказал Виктор. – Куда вы направляетесь?

– Мы хотим найти безопасное место, город или поселение, где можно будет хорошо устроиться, – сказал я. – На правах стратига, разумеется.

Это я так мягко описал силовой захват случайного населённого пункта.

– Нам всё ясно, – кивнул Артемий. – Мы, всё-таки, откажемся от столь щедрого предложения…

– Счастливого посмертия, – улыбнулся им я. – Не забудьте передать преследователям, что я буду здесь ещё около двух суток, после чего пойду на юг.

Ожидаемо, что ребята не согласились. А они мне и не нужны-то особо, потому что у меня и так до жопы материала, из которого я сделаю превосходных солдат для своей немёртвой армии.

М-м-м, блядь, как же болит голова…

//Фема Фракия, недалеко от города Адрианополь, 17 сентября 2021 года//

Пришлось задержаться в этой живописной местности, так как трупы-то поднимать не так просто, когда у тебя жутко болит голова, а обезболивающие работают всё хуже и хуже. Я зол, потому что это моя естественная реакция на постоянную боль, я устал, потому что не могу позволить себе прекратить работать, я хочу бросить всё это нахрен и прострелить себе башку, но не делаю этого, потому что знаю, что последствия этого будут очень печальны.

Не то, чтобы я боялся смерти, сейчас я доведён до такого состояния, что уже глубоко плевать, но что-то гуманистическое, толкнувшее меня идти в медицину, не позволяет мне наплевать на последствия моей смерти для окружающего мира. Да я святой мессия!

Это не долбаная простуда, а что-то иное…

Радостная новость – сто двадцатый уровень… был вчера. Сегодня с утра сто двадцать седьмой. Массовый подъём трупов, в нашем понимании массовости – это прорва опыта. Правда, если за первых поднятых давали уважаемые сто пятьдесят единиц опыта, то за следующих всё меньше и меньше, постепенно и неуклонно. В сухом остатке, проведя арифметический расчёт, я насчитал пятнадцать тысяч опыта, потому что за основную массу немёртвых мне давали по пятьдесят единиц опыта. Это было связано с тем, что требуха оборотней довольно быстро закончилась и я поднимал «обычных» немёртвых, то есть не некрохимероидов.

Печально, досадно, но ладно. Других вариантов у меня всё равно нет.

Альбедо отчаянно не хватало, поэтому я даже прибегнул к донорству от старичков, которым от этого слегка поплохело, но не то, чтобы сильно. Приемлемо поплохело, в общем.

Последних немёртвых в партии из трёхсот, я поднимал при помощи стабилизированного формалином нигредо, прибегнув к способу, успевшему стать для меня олдскульным. В будущем, когда узнаю, как производить альбедо, заменю эту тормозную жидкость на более прогрессивную смесь…

Кстати, одну инновацию, не признанную и не вознаграждённую опытом, я всё-таки изобрёл. Так как бесполезно валяющихся трупов у нас полно, я приказал отделить у них сердца с длинными отрезками сосудов, и теперь у каждого свежеподнятого мертвеца есть малый круг альбедо или нигредо, питающий исключительно голову. Индюков и куриц мне брать было неоткуда, поэтому применил такой оригинальный способ. Дополнительное сердце размещено в области усечённого левого лёгкого и отсутствующей селезёнки. Не всегда хватало места, но я подходил к решению проблем творчески и со всем справился. Для меня это не неизведанное поле, а рутина, которая не отнимает слишком много времени. Можно сказать, что в некромантии, с моей-то практикой, я стал профессионалом.

Десять минут назад, я закончил с последним мертвецом, поэтому сижу сейчас на раскладном стуле и курю, попивая лимонную воду, в которой замешано несколько таблеток обезболивающего.

У меня ведь есть тримеперидин из военных аптечек, Кирич достал действительно самые лучшие аптечки из доступных. Но колоться этим дерьмом я считаю преждевременным, так как всё ещё могу ходить и связно мыслить. Подсаживаться на наркоту в примитивном мире, где даже понятие «медицина» ещё не устоялось – это охуенно опрометчиво…

– Хулио, – позвал я проходящего мимо немёртвого.

Его я поставил командовать над новичками, а над ним поставил Калигулу. У Волобуева какие-то проблемы с людоедами, поэтому я его отстранил от любых должностных взаимодействий с новобранцами. Странно вообще, что он пронёс ненависть сквозь посмертие…

Мертвецы должны не жить дружно. А тут какой-то непорядок. И вроде бы конкретно эти ребята ему ничего не сделали, но видишь, как получается.

– Да, стратиг? – развернулся ко мне Иглесиас.

– Почему нас ещё не догнали твои бывшие друзья? – спросил я, поморщившись от очередной вспышки головной боли.

Может, это просто мигрень от почти непрерывной напряжённой работы? Не похоже, но пока это моя единственная рабочая версия. Надо отдохнуть, отлежаться где-нибудь…

В принципе, я закончил работу над мертвецами, существенно усилившись не только неживой силой, но и уровнями. «Мудрость» моя доведена до феноменальных 15 единиц, а «Телосложение» и «Ловкость» до 14 единиц. Гипотетически, усугубление головной боли может быть связано с тем, что идёт освоение вложенных очков характеристик.

670 очков навыков я раскидал, доведя «Некромантию», «Тёмные искусства», а также «Биомеханику» до 400 уровней, ещё вложился в «Пляску Смерти», доведя её до 350 уровней. Остатки размазал по «Големостроению», «Некроанатомии» и «Анатомии».

Для проверки «Тёмных искусств» херакнул по деревянной мишени иглой Смерти. Результаты разительно отличаются от старых: стрелы стали толще и бронебойнее. Бронзовую кирасу с толщиной листа не менее 4 миллиметров они пробивают не легко, а очень легко.

Но все эти боевые заклинания, размахивания железяками – это оставьте для кого-то другого. Я вкладываюсь в них чисто на всякий случай, ведь случаи бывают всякие, а сам больше уповаю на силу моих ребят. Чем их больше, тем надёжнее я защищён.

Я не говорю, что вкладываться в личный боевой потенциал не надо. Надо. Случай с уничтожением вендиго не даст мне этого забыть, но в целом, это не первостепенный приоритет и даже не второстепенный.

– Не могу знать, господин, – ответил Иглесиас. – Возможно, отец передумал продолжать поход, потому что пустой город, с крепкими и не повреждёнными стенами – это отличное место, чтобы остаться и копить мощь. Это моя догадка, но я думаю, что отец мог воспринять это как знак свыше.

Суеверия, суеверия…

Значит, решено. Пора идти за персами.

– Найди Волобуева и скажи ему, что я его звал, – произнёс я, после чего сделал затяжку и прикрыл глаза.