Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Все дни, оставшиеся до встречи с представителем НКВД, Рославлев готовился. То, что он не успел сделать до перемещения, доделывалось. На компьютеры наклеивались этикетки вроде: «Для математических расчетов», «Исторические данные», «Медицина» и тому подобные. Составлялись листы с требованиями к персоналу. Компоновались пачки с книгами, каковые, понятно, тоже снабжались этикетками.

Все оставшееся время уделялось чтению. Матрикатор выводил на экран ноутбука портреты деятелей (партийных, хозяйственных, военных) той эпохи, стараясь их запомнить. В ход шли записанные на диск газеты (английские и американские, поскольку немецкого инженер не знал), причем анализировались большей частью статьи экономического содержания. Рославлев помнил, что в середине тридцатых Америка только-только начала выползать из Великой Депрессии, а в период с тридцать седьмого по тридцать восьмой началась повторная рецессия, от которой удастся избавить резким повышением военных расходов – но для них нужна война. И все эти данные укладывались в некое подобие компиляции для руководства СССР.

Берия также был весьма занят, но заботами другого сорта. Он разгребал те завалы, которые оставили Ежов и его команда, а главное: активно избавлялся от его креатур. И это требовало времени. Впрочем, дело с пришельцем пока что не требовало больших трудозатрат. Руководители разведок на запрос об изделии "А" ответили ожидаемо: такой информации нет. Это не удивило: обычно сведения все же поступают об активно ведущихся разработках, а не о тех, которые только-только задумываются или находятся на самых первых ступенях.

Кроме того, был вызван старший лейтенант Кругликов, который получил приказ: встретить тогда-то и там-то такого-то человека… пароль… отзыв… доставить его к наркому. Берия полагал, что сотрудник достаточно опытен, чтобы выполнить столь несложную задачу. Это рассуждение было ошибочным.

Этот командир и вправду был опытным, только в несколько специфичной области. У Кругликова была обширная практика арестов врагов народа и доставка их "куда надо". Вот почему на операцию он поехал не в одиночку, а захватил с собой двоих столь же опытных оперативников. Задержанный никуда не должен был деваться.

С самого начала операция пошла наперекосяк. И началось все с поведения подозреваемого, который пришел на место встречи заранее, то есть за час до срока. И за полчаса до того, как "эмка" с сотрудниками подкатила к назначенной позиции.

Ожидаемое лицо даже трудно было назвать таковым, ибо лица-то как раз видно не было. Нижнюю его половину укутывал шарф – судя по ярко-синему цвету, заграничный. Глаза скрывались за преогромными темными очками. Разглядеть волосы также не представлялось возможным: их скрывала лыжная шапочка. Мало того: и куртка у этого типа была кричаще-красного цвета; такую за километр можно было бы разглядеть. Конечно же, тоже заграничная. Брюки были темно-серыми и заправленными в высокие шнурованные ботинки. Без сомнения, такой человек мог быть только иностранцем.

Находившиеся на виду руки подозреваемого были пусты, и это Кругликов и его подчиненные оценили как положительное обстоятельство. Впрочем, оно было единственным.

Старший лейтенант выступил вперед. Поддержка расположилась грамотно: чуть поодаль, не перекрывая друг другу директрисы. И тут Кругликов совершил непоправимую ошибку. Заключалась она во фразе:

– Ваши документы, гражданин!

Впоследствии сотрудник горячо утверждал, что вслед за проверкой документов хотел назвать пароль.

На это законное требование неизвестный отреагировал так, что даже многоопытных сотрудников проняло ознобом.

Перед ним вдруг оказалось нечто вроде металлического щита высотой в человеческий рост, прикрывавшего владельца спереди и сбоку. Подозревая, что может начаться стрельба, все трое выхватили пистолеты. Но через секунду-другую щит исчез. Вместе с ним исчез и подозреваемый. На его месте остались лишь следы рубчатых подошв и стенка без малейших признаков двери. Долгие поиски пути, которым этот тип мог улизнуть, ничего не дали, кроме реплики "Чертовщина!"

Рославлев предвидел подобный вариант развития событий. Именно по этой причине пошли в дело и одежда яркой расцветки, и скрывание черт лица. Сыграл роль также тот металлический щит, что инженер заказал до перемещения и который скрыл собой возникшую дыру в стенке склада, куда с самого начала и предполагалось отступить. Тут же дыра в кирпичной стенке "заросла", а щит исчез. Дальше осталось лишь избавиться от красной куртки, шарфа и темных очков, пробежать по складу, проделать еще дырку в стене, выскочить наружу, восстановить стену и усесться за руль вездехода. Движок, разумеется, был теплым.

Сотрудники органов могли бы добежать до места выхода, если бы немедленно рванули туда что есть силы. Но этого они не сделали, потеряв драгоценное время на простукивание стенки и рассматривание следов. Правда, звук движка они услыхали и даже побежали в его направлении, но свернувши за угол, не увидели никого и ничего: мощная (для того времени, разумеется) машина успела разогнаться и скрылась за поворотом дороги.

До "своей" квартиры Рославлев добрался благополучно. Но, войдя внутрь, он плюхнулся на раздобытый походя диван и подумал: "Вот так и зарабатывают инфаркты". Подумав, матрикатор взял со "склада" пузырек со старой доброй валерианой, накапал должное количество в рюмку и выпил.

Но через часа три отлеживания организм вроде как отпустило. Что ж, настало время для варианта "Б". Рославлев на этот раз предпочел использовать уже известный из художественной литературы подход.

Второе письмо Лаврентию Павловичу было совсем коротким и уместилось в стандартный конверт, утянутый мимоходом в почтовом отделении. И способ отправления был принципиально другим. Утром следующего дня Рославлев вышел, дошел до почтамта и бросил письмо в огромный синий ящик. Адресовано письмо было, понятное дело, наркому НКВД. В качестве обратного адреса значилось: Москва, Странник.

Но еще до этого Берия успел получить рапорт от незадачливого Кругликова, наорать на него, пообещать повышение до должности участкового в Кушке, приказать своему секретариату отсортировывать письма, отправленные от имени Странника, каковые (после стандартной проверки на вредоносность) немедленно направлять лично в руки адресату. Кроме того, Управление кадрами получило новые распоряжения относительно подыскиваемой кандидатуры. В первую очередь от такого человека требовалось аналитические умения и личное обаяние.

Из представленного списка можно было выбрать хоть два десятка – все до единого хорошо проверенные, в том числе делом. Берия сам не знал, почему он ткнул пальцем на строку, где значился капитан Николай Федорович Полознев. Но его личное дело он приказал доставить.

В нем значились как раз те качества, которые нарком хотел бы видеть от своего порученца для данного случая: прекрасные отношения с товарищами, умение входить в доверие, аналитические способности, позволившие выявить троих агентов германской разведки – не липовых, как при прежнем наркоме, а настоящих. Правда, один из них покончил с собой при аресте, но то уж была вина оперативников, которые его брали.

Очередное послание от Странника было коротким. В нем значилось следующее:

Уважаемый Лаврентий Павлович!

Довожу до вашего сведения, что ваши сотрудники, высланные на встречу, попытались действовать силовыми методами, что я полагал и полагаю абсолютно неприемлемым для себя.

Следующий ваш полномочный представитель должен быть один. Место встречи: ул. Буженинова, 15, середина строения. Ваш представитель должен прибыть на место в точно назначенное время, которое будет указано отдельным письмом после появления в «Красной Звезде» заметки за подписью «старший лейтенант Я. Гремлин». Она будет означать, что вы согласны с условиями встречи. Неисполнение какого-либо из этих условий будет означать срыв переговоров.

Странник

Прочитав послание, Берия задумался. Как и всякий руководитель, он до последней степени не любил ситуации, когда ему ставили условия. Но по зрелом размышлении он вынужден был признать правоту Странника. Пусть по глупости сотрудника, но ведь попытка силового захвата была. И Странник не мог знать, кто именно ее инициировал. После этого вызванный порученец получил приказ организовать соответствующую заметку в газете. Тот исполнил все в точности. Номер уже находился в верстке, но дежурный редактор и метранпаж не осмелились проявить недовольство вслух.

Через день пришло очередное послание от Странника. Оно было совсем уж коротким:

Второго ноября, девять утра.

Странник

Разумеется, кандидат во встречающие был вызван на ковер. Первое впечатление (а Берия знал, насколько важным оно может быть) оказалось благоприятным. Капитан не суетился, не пытался подладиться под настроение начальства, а терпеливо ждал приказа. И таковой последовал.

– Вот что, капитан. Тебе предстоит войти в контакт с одним человеком, прибывшим очень издалека, а потом доставить его сюда. Доставить, а не арестовать! Он и сам хочет попасть ко мне на прием, но опасается противодействия, и у него появились на то основания… ладно, неважно. Имя его неизвестно. Даже не пытайся выведать. Сам назовется, если захочет. Характеристики: очень сильный аналитик. Имеет доступ к информации стратегического масштаба. По косвенным сведениям, неплохой оперативник; во всяком случае, от опытных сотрудников ушел. Задача: завязать с фигурантом дружеские отношения. Войти в полное доверие. За то время, которое тебе понадобится, чтобы доехать до нашей конторы, ты этого не успеешь сделать, но обязан приложить все усилия потом. Короче, этого человека нужно сделать полностью нашим. И учти: весьма возможно, им заинтересуется сам товарищ Сталин. Вот здесь пароль, отзыв, место и время встречи. Туда нужно прибыть точно в назначенный момент. Все это ты запомнишь, записывать нельзя.

Последняя фраза был лишней: капитан и так не собирался этого делать.

Нарком продолжал:

– Пойдешь один. Если то, что он принесет с собой, правда, то иностранные разведки заплатили бы за этого человека – живого или мертвого – золотом по весу. Так что будь начеку. Сумеешь провернуть эту операцию и стать надежным куратором – считай, майорское звание не за горами, – в этот момент нарком явно поколебался, но все же решился. – Вот письмо от него, ознакомься. Чтоб ты понял, какая птица к нам залетела. Нет, должна залететь.

Полознев прочитал. Похоже, Странник и вправду обладал информацией высочайшего уровня. Но думать долго хозяин кабинета не дал:

– Вопросы?

– Есть описание внешности?

Берия скривился:

– Описание! Он вышел на предыдущую встречу, укутанный полностью. Ни лица, ни глаз, ни волос не видать. Только что рост: примерно сто семьдесят пять. Да, еще кисти рук: вроде как сильные, а пальцы такие, как будто он работал ими мало. Мозолей нет. Вот тебе рапорт того дурака, что пустился его арестовывать. Изучи. Но выносить нельзя.

Капитан прочитал вроде бы быстро, но внимательно. Первое, что ему пришло в голову, совпало со мнением, высказанным ранее: "Чертовщина!"

Но приказ есть приказ. Капитан Полознев намеревался выполнить его до точки. И началась подготовка.

Кое-что было предпринято в части установления личности и происхождения Странника. Но это "кое-что" дало мизерные результаты. Мнения экспертов в части способа печати текста разделились. Напечатанное рассматривали под микроскопом. Большинство посчитало, что это высочайшего качества офсетная печать, ибо все буквы состояли из мельчайших пятнышек (правда, смазанных). Двое экспертов указали, что существующими средствами воспроизвести подобное качество невозможно вообще. Правда, все эксперты единогласно вынесли вердикт: представленный образец не мог быть напечатан ни высокой, ни глубокой печатью. Специалисты по бумаге уверили, что листы такого размера и качества не производятся в СССР, Германии, Великобритании, САСШ и Франции.

Поиск отпечатков пальцев на конвертах и бумагах ничего не дал – точнее, эти предметы трогали лишь пальцы своих же сотрудников.

Разумеется, в кадрах РККА и РККФ старший лейтенант Я. Гремлин не числился.

Последний день перед встречей назвавший себя Странником потратил на обеспечение собственной безопасности. Дом напротив склада был жилым. Разумно было предположить, что если сотрудники НКВД и будут наблюдать, то не из окон комнаты в коммунальной квартире – а именно такие в том доме и были – потому, что в этом случае о секретности можно забыть. Что касается чердака, то в нем слуховых окон, выходящих на улицу Буженинова, не было вообще. Зато сбоку от дома имелся двор, огражденный штакетником. И в этом дворе вполне мог разместиться, например, грузовичок. За этим обстоятельством еще предстояло следить. Подумав, Рославлев решил все же обезопасить себя и со стороны чердака. С этой целью поздно вечером проник туда и установил датчик движения. Радиус действия того составлял шестьдесят метров – более чем достаточно. Правда, антенну пришлось вывести сквозь железную крышу.

Рославлев смотрел на приближающегося человека в гражданской одежде. Это мог быть только он – переговорщик от НКВД.

Предварительная работа была проведена отменного свойства. Во все помещения, откуда было видно место встречи, были расставлены датчики слежения, долженствующие испускать сигнал. Имелись в виду, конечно, помещения сугубо производственного назначения.

Но нет, представитель шел один, и вокруг явно никого не было.

– Я ищу Странника.

Пароль был правильным. На него надлежало дать правильный отзыв, который и последовал:

– Изделие "А" не готово.

– Меня зовут Николай Федорович, – представился крепыш небольшого роста с голубыми глазами и без особых примет. Произношение у него было почти чисто московским, но со следами какого-то регионального говора, который Рославлев угадать не мог.

– Меня можете звать Сергей Васильевич.

Рукопожатия не было.

– Мне поручено сопровождать вас, Сергей Васильевич, до кабинета наркома. Я же буду вашей охраной.

Инженер решил состорожничать:

– Могу я глянуть на ваше удостоверение?

– Пожалуйста, – и красная книжечка мгновенно появилась на свет в сопровождении искренней улыбки.

Рославлев, сам не зная почему, первым делом сматрицировал документ, а потом на него глянул. Так… капитан Полознев Николай Федорович, Главное управление государственной безопасности… ну, это надо было ожидать… вроде как все в порядке.

Книжечка вернулась к ее законному обладателю.

– Что ж, Николай Федорович, не будем терять времени?

– Не будем, Сергей Васильевич.

– У вас тут поблизости автомобиль?

– Недалеко. Семь минут ходьбы, если без спешки.

Милицейский пост, рядом с которым притулилась "эмка", и вправду был недалеко. Рославлев отметил, что шофера в салоне не было. Загадка тут же разрешилась:

– Я сам поведу.

Про себя инженер поставил жирный плюс капитану: очень многие чины там, где касалось вождения машины, предпочитали казенных водителей.

Удобства в этой легковушке оказались на ожидаемом уровне. Рославлев только-только устроился на переднем сиденье, когда Полознев повернул голову направо:

– Сергей Васильевич, если желаете, то можете получить оружие. Наган находится под сиденьем.

Само по себе предложение вроде как выражало большое доверие, хотя мысленно инженер не исключил сточенного бойка или "вареных" патронов. Ответил он дипломатично:

– У меня опыт с наганом, считайте, никакой, Николай Федорович. Да и стрелок я… очень так себе. Но спасибо. Надеюсь, когда-нибудь буду брать у ваших сотрудников уроки по стрельбе.

Улицы Москвы совершенно не казались забитыми. О пробках тут, вероятно, и вовсе не слыхали. И тут в размышления пассажира вклинился голос водителя:

– Сергей Васильевич, у вас какой-то документ имеется?

– Да, но как вы его будете изучать и одновременно вести машину?

– А через пару минут доедем до железнодорожного переезда, там простоим несколько минут, успею глянуть.

Капитан в очередной раз оказался прав, если не считать того обстоятельства, что на проверку паспорта ему хватило считанных секунд. Липа, без сомнений, хотя на подлинном бланке. Спецотметки имелись, но поставлены были так, что любому опытному сотруднику сразу стало бы ясно: сделано без малейшего понимания. Вслух эта критика, конечно, не прозвучала.

На проходной дело решилось не так быстро, как предполагал Рославлев: сопровождающий попросил отдать паспорт на время и подождать, подошел к охраннику, быстро и почти неслышно отдал распоряжение, показал свой собственный пропуск, тот ткнул пальцем куда-то в сторону… короче, прошло не менее пятнадцати минут прежде, чем пропуск был оформлен. Разумеется, он был оформлен на имя, значившееся в паспорте.

– Нам на второй этаж.

Пол на этом этаже был покрыт ковровой дорожкой – явно оставшейся еще со старых времен. Народу навстречу не попалось вовсе – если не считать двух явных курьеров с толстыми картонными папками в руках.

Капитан коротко и тихо переговорил с секретарем, тот ответил столь же тихим голосом, и Полознев повернулся к инженеру:

– Нам придется подождать. Нарком занят. Оружие придется сдать.

– У меня его на руках нет, – ответил седой посетитель. И это была правда.

– Пусть войдут.

Секретарь сделал приглашающий жест. В большой кабинет вошли двое.

Первым был высокий немолодой человек с порядочной проседью в темных волосах и почти полностью седой бородкой. Короткая стрижка. Очки с продолговатыми линзами и с необычной тонкой оправой черного цвета. Самую малость настороженные глаза без признаков страха. Длинное лицо с выраженным загаром, но не южного типа. Хорошо сидящий костюм, явно дорогой и заграничный. Синяя рубашка. Галстука нет. Заграничные же полуботинки на толстой подошве.

По роду и опыту занятий хозяин кабинета прекрасно разбирался в людях. Своим наблюдениям он привык доверять. Первое впечатление о визитере было: умен, не трус и знает себе цену.

Вторым вошедшим был капитан НКВД. О нем хозяин кабинета знал намного больше, поскольку тщательно изучил его личное дело и, сверх того, говорил с ним. Чуть простецкая внешность этого плечистого голубоглазого блондина рязанского вида могла бы ввести в заблуждение, но объективные данные свидетельствовали о другом: недурно образован, чрезвычайно внимателен к деталям, умеет анализировать. Короче, хорошо подготовлен с профессиональной точки зрения. А еще удачлив.

– Доброе утро, товарищи. По именам мы друг друга знаем, так что не будем терять времени на представления. Мне доложили, что вы, товарищ Странник, хотели меня видеть, имея важную информацию. Я вас слушаю.

Седой посетитель заговорил:

– Для начала скажите, пожалуйста, как к вам обрашаться.

Похоже, вопрос оказался неожиданным, но человек за столом быстро нашелся:

– Можно "товарищ нарком" или по имени-отчеству. Итак?

Голос у первого посетителя был уверенным и четким. Нарком, имевший опыт технологического училища, подумал, что наверняка тот когда-то читал лекции.

– Вы, Лаврентий Павлович, уже наверняка знаете, откуда я прибыл. И вы резонно предполагаете, что я могу предоставить вам ценные сведения. Это так. Но есть кое-что другое, о чем товарищ капитан не знает и что, соответственно, неизвестно вам. Я по специальности матрикатор. Ну, инженер также.

На лице у наркома мелькнуло недоумение. Гость явно это заметил и продолжил все с теми же лекторскими интонациями:

– Матрикация, она же матрицирование – получение копий предмета с точностью до молекул. Отличить матрикат от оригинала существующими методами невозможно. В принципе почти все поддается матрицированию, но есть исключения. Например, я не могу матрицировать людей, высших животных, и вообще сложные живые организмы. Бактерии – пожалуйста. Плесень – тоже. Яблоко – уже под вопросом. То переданное вам устройство, на основании исследования которого вы пришли к правильному выводу о моем происхождении, также матрикат. В количестве ограничений нет, если не считать простой физической усталости. Думаю, что моя потенциальная ценность для СССР как матрикатора вполне очевидна. Что касается наглядного примера, который вы, не сомневаюсь, хотели бы увидеть, то…

На столе у наркома вдруг появилось два небольших картонных ящичка, каждый из которых имел складную картонную же крышку. Хозяин кабинета благожелательно кивнул, как будто появление предметов из ничего было для него обыденным зрелищем. А вот капитан почти незаметно напрягся, но "лектор" это все же уловил.

– …Для демонстрации вот в эту коробку следует положить тот предмет, который вы желаете матрицировать. Крайне желательно, чтобы это был уникальный предмет. Например, это может быть фотография с дарственной надписью, листок бумаги с неизвестным мне текстом и с подписью, денежная купюра с номером, который, как вы знаете, неповторим. Пистолет, наконец, который также отличается номером. Вот патрон – нежелательно. Полагаю это очевидным. Если вы желаете подобной демонстрации, то я отвернусь, а кто-то из вас положит матрицируемый предмет вот сюда. Итак?

Лаврентий Павлович слегка кивнул:

– Пожалуй, мы попробуем.

– Прошу, – и немолодой посетитель повернулся спиной к сидящему за столом. Второго посетителя он также не мог видеть. Нарком заметил это, бросил мгновенный взгляд на подчиненного и потер пальцы правой руки друг о друга. Этот жест капитан прекрасно понял. Он извлек кошелек, а из него достал рублевую бумажку. Та легла в указанный ящичек. Крышка захлопнулась.

– Сделано, – сказал капитан, поймав еще один руководящий взгляд от начальства.

Матрикатор повернулся.

– Вы положили предмет сюда? – спросил он.

– Разумеется, как вы и просили.

– Готово. Можете глянуть в обе коробки.

И снова действовал капитан. Одновременно двумя руками, он, как фокусник, извлек из ящичков две денежные купюры. Номера были одинаковы, для этого командиру НКВД было достаточно полувзгляда. Также он заметил небольшую чернильную кляксу – она имелась на двух рублях и на вид была абсолютно одинаковой.

Хозяин кабинета подумал о другом: эти купюры надо бы отдать на экспертизу.

Штатский посетитель продолжил:

– Если есть вопросы по матрицированию – прошу.

Капитан поднял руку.

– Я слушаю, Николай Федорович.

– Один патрон, как понимаю, для вас скопировать просто. А как насчет ящика?

– Без проблем. Сразу предупрежу следующий вопрос. Размеры предмета почти не играют роли. Просто на крейсер потрачу больше сил, чем на гривенник, – эти слова сопровождались улыбкой, хотя ни нарком, ни его сотрудник не приняли эти слова за шутку в чистом виде. – Кстати, я бы отметил: один из этих рублей есть фальшивка и как таковая не может быть пущена в обращение. Но это матрицирование первого уровня. Существует и второй.

Значительная пауза.

– В моих возможностях матрицировать предметы, которые не находятся рядом со мной, но которые я когда-то видел. Отсюда, как вы понимаете, ограничение. Я никогда не видел кандибоберов. Если вы такой закажете, я не смогу этого сделать.

Капитан с видимым усилием подавил смешок. Нарком откровенно улыбнулся.

– Что именно возможно – это определяется лишь после того, как вы изложите просьбу. И тут я говорю "да", или "нет", или, что весьма возможно, "сам не знаю, надо поискать". И опять: чтобы не быть голословным…

На столе появился металлический брусок желтого цвета.

– …Когда-то его я видел. Как сами понимаете, таких могу предоставить сколько запросите, хотя чрезмерно большое количество золота не рекомендую выбрасывать на рынок. Такие действия могут быть с экономической точки зрения неоправданными и даже вредными.

Лаврентий Павлович кивнул. Это тоже было насквозь понятно.

– Наконец, общее ограничение, весьма важное. Мне не суждена долгая жизнь. Один инфаркт у меня уже был, второй обязательно будет, после третьего я умру. Передать эту способность кому-либо не в моих силах. По этой причине считаю себя обязанным подготовить производство тех вещей, которые я способен матрицировать. Речь не идет о винтовках, к примеру. Есть и более совершенное стрелковое оружие. Патроны я тоже не считаю. Средства связи – тут другое дело. Самолеты, военные и гражданские. Автотранспорт всякого рода – как раз то, чего СССР сильно недостает. Но это не самое важное. Куда серьезнее то, ради чего вы, Лаврентий Павлович, согласились меня выслушать. Информация самого разного вида.

Еще пауза – по правде сказать, совершенно лишняя.

– Не думайте, товарищи, что я ей владею в полном объеме. Но могу предоставить вам носители ее, то есть печатную продукцию… и всякую иную. С одной, однако, оговоркой, – тут гражданский стрельнул глазами в сторону капитана. – Прошу прощения, Николай Федорович, но вас ознакомить с нею могу лишь с разрешения Лаврентия Павловича или же товарища Сталина. Эта информация страшная. Похуже любой бомбы. Повторяю, высочайший уровень секретности должен соблюдаться лишь для части информации – потому что имеются также сведения, уровень которых соответствуют вашему допуску, товарищ капитан. Например, это карты с месторождениями всех полезных ископаемых, какие только имеются на территории СССР.

Капитан машинально кивнул. А у Лаврентия Павловича полыхнули огнем интереса глаза под густыми черными бровями. Уж он прекрасно представлял себе ценность таких карт.

– И еще кое-что. Товарищ Сталин, насколько мне известно, не отличается избытком легковерия. Для того, чтобы убедить его в моей полезности…

Берия вскинул правую руку ладонью вперед.

– Я вам уже верю, – не вполне учтиво прервал он. – К тому же вы представили доказательство.

– Ценю ваше доверие, но решения такого уровня принимаете не вы один. Товарищ Сталин, насколько мне известно, во многих случаях предпочитал коллегиальные решения.

Подобное напоминание не понравилось горячему кавказцу, его темные глаза на долю секунды вспыхнули гневом, но нарком тут же взял себя в руки.

– Так вот, для Иосифа Виссарионовича у меня есть вот что… – тут на столе у наркома возникла три небольших черных чемоданчика. В них золото, примерно тридцать килограммов в каждом. Ценность у них изрядная, в валюте составит чуть более ста тысч долларов США. Но это пустяк.

Молодой капитан бросил косой взгляд на начальство, которое не выказало никаких эмоций.

Никем не сдерживаемый немолодой наглец продолжал:

– А вот что не пустяк.

На столе появилось несколько листков, скрепленных странной металлической скобкой, причем Странник передал их так, что Берия видел текст, а вот капитан НКВД его рассмотреть никак не мог.

– Здесь сведения о тех войнах, что предстоят. Некоторые из них предотвратить невозможно или очень трудно: на СССР нападут. Из них худшей войной будет вот эта, отмеченная красным. Обратите внимание на цифры.

Следует отметить, что и без особого указания нарком отметил, что на документе, отпечатанным типографским спосбом, использованы различные шрифты по величине, виду и, наконец, цвету. Что до цифр, то они вызывали полное недоверие. Такого просто не могло быть. Видимо, Берия недостаточно хорошо владел лицом, поскольку инженер продолжил речь:

– К моему величайшему сожалению, цифры точные. Вот почему я здесь. Хочу или предотвратить эту войну или, самое меньшее, уменьшить величину потерь. Это и есть моя главная цель.

– Лишнего времени у нас с вами, товарищи, нет, тем более его нет у товарища Сталина. Но полагаю, что сначала он захочет узнать что-то от вас, Лаврентий Павлович. Так что вот дополнительный подарок, – тут на столе появилась еще одна картонная коробка побольше. – Здесь книги. Они, как понимаете, тоже… оттуда. С ними можете ознакомиться и вы, и товарищ Сталин. Должен, однако, предупредить: не все предметы, что изображены в книгах, я смогу матрицировать. Часть из них я не видел. И обратное: у меня в запасе имеется то, что в книгах отсутствует, и матрицировать это в моих силах. Честно скажу: сильно опасаюсь английской и германской разведок. Как только они узнают о моем существовании, вот эта голова не будет стоить и ржавой копейки. Насколько мне известно, у них имеются источники и в военных кругах, и в вашем наркомате. Так что категорически настаиваю: о моем происхождении и моих способностях должно знать как можно меньшее количество человек.

Капитан НКВД понял, что предстоит какая-то разрушительная война, и этот человек напросился на разговор с наркомом с целью ее предотвратить. Через долю секунды Николай Федорович догадался, с кем именно предстоит воевать. По крайней мере, он подумал, что догадался.

Разговор продолжил Берия:

– Вы, вероятно, удивлены, что не затронута тема изделия "А". Дело в том, что как раз сейчас должен подъехать академик Капица, в присутствии которого я бы и хотел обсудить поднятый вами вопрос.

Тренькнул телефон. Берия снял трубку. Последовали очень короткие фразы:

– Да. Я его жду. Пропустите.

Вошедшего Странник явно узнал, встал и поклонился:

– Здравствуйте, Петр Леонидович.

Капица сначала чуть растерялся, поскольку посетителя наркома никогда раньше не видел, но почти сразу догадался, кто он.

– Добрый день, – последовало ответное приветствие.

– Присаживайтесь, Петр Леонидович. Вот, ознакомьтесь, – и хозяин кабинета протянул физику первое письмо от Странника. Капица прочитал, хмыкнул, вернул листок и застыл в ожидающей позе.

– Мы ждем пояснений, – очень мягко промолвил Берия.

– Изделие "А" – взрывное устройство, основанное на внутриядерных процессах. Теоретическая возможность его производства будет доказана немецкими учеными Ганом и Штрассманом, они осуществили искусственное деление ядер урана. Их статья выйдет в декабре этого года. В бомбу весом примерно шесть тонн можно будет уместить устройство, дающее взрыв, эквивалентный двадцати тысячам тонн тротила. Напоминаю присутствующим: до сих пор самый мощный рукотворный взрыв был мощностью примерно в две тысячи тонн – но и того хватило, чтобы смести с лица земли целый район канадского города Галифакса. Почти четыре тысячи погибших, тысяча шестьсот домов разрушено. Возможны и другие взрывные устройства, основанные на внутриядерных превращениях; максимальная продемонстированная мощность эквивалентна более пятидесяти миллионам тонн тротила. После него в скальном грунте появилась воронка глубиной тридцать метров и диаметром тридцать километров, округленно. Это изделие никогда и никем не применялось в боевых целях – слишком ужасное действие. Разумеется, я дам все материалы, какие мне удалось достать. Смысл моего сообщения: это оружие должно появиться в СССР как можно скорее. Но для этого понадобится построение целой отрасли промышленности. Там, откуда я пришел, оно было средством сдерживания. Ни одна из стран, владеющих им, не применяла его из опасения, что может прилететь симметричный ответ. Исключением были США, но некоторое время у них имелась атомная монополия. Вот, Петр Леонидович, краткие сведения по этому проекту. Точнее, выжимка из них. Лаврентий Павлович, простите за вторжение в вашу епархию, но категорически настаиваю: без вашего прямого указания все материалы не должны покидать этого кабинета. Секретность высочайшая!