Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Тот самый колокол, который звонит по заинтересованным гражданам (или господам), можно и не услышать, если чуткости не хватает. Но это был не тот случай. Люди, по которым отзванивали, не были обижены ни чутьем, ни сообразительностью, ни опытом.

Звонков, собственно, было несколько.

Первым из них был тот факт, что германское производство вдруг обошлось без американских кредитов. И не потому, что валюты имелось в избытке: просто резко похудел портфель заказов комплектующих, запчастей и расходных материалов. Не потребовалось много времени и усилий, чтобы выяснить: поток перехватили русские. Частично, разумеется: для изделий, защищенных германскими патентами, объем заказов лишь уменьшился, но не обнулился.

Вторым звонком прозвучало отсутствие внятной реакции британцев на предложения о крупной поставке продукции американского авиапрома. США очень рассчитывали протолкнуть договор о продаже огромной партии своих бомбардировщиков. Речь могла идти о восьмистах машинах класса А-20 в различных модификациях, и, что гораздо важнее, большой партии самолетов В-17 – тех самых, которые еще в 1935 году получили прозвище 'Летающая крепость'. Оно стало торговой маркой, и под ней эти машины выпускались еще много лет. Слов нет, по тем временам самолет был техническим совершенством. У него имелся прекрасный бомбовой прицел 'Норден', аналогов которому не существовало ни в одной стране. То самое, что надо для удара и по городам, и по промышленным объектам.

Третий сигнал, вообще-то, звучал уже давно – аж с 1939 года. На Россию было наложено моральное эмбарго за нападение на Финляндию, и если до этого русские охотно покупали технологии и даже целые заводы, то после этого канал был перекрыт почти наглухо. Но удивительное дело: эти санкции не оказали заметного воздействия. СССР и прежде закупал технологические цепочки и даже целые предприятия у Германии, и портфель заказов рос год от года. Но также очень многое русские строили сами.

Ну, а четвертый звонок прозвенел чуть позже третьего – это когда немцы вежливо, но твердо отказались даже думать о войне с Советской Россией и, разумеется, готовиться к таковой. По сей причине не нужны были Германии мощные кредиты на военное производство. При том, что русский военный флот казался откровенно слабым – у них даже своих линкоров и авианосцев не было! – их сухопутные войска продемонстрировали очень недурное техническое оснащение и обученность в войне с Финляндией. Дабы никто в этом не усомнился, Сталин устроил военный парад с демонстрацией своей техники прямо в Хельсинки. Правда, русские танки проутюжили мостовую не рядом с американским посольством, так что пришлось разведке Соединенных Штатов довольствоваться скверными фотокопиями, полученными от англичан. На снимках красовались сверхтяжелые танки с явно противоснарядным бронированием и пушками с калибром, внушающим уважение. И еще были танки, попадавшие в категорию средних, у тех пушки были поскромнее. В довесок от британцев пришли данные о боевых автожирах с пушечным вооружением и ракетами впридачу. Правда, эти летательные аппараты были не так уж хороши в воздушном бою. Из шведского источника поступило сообщение: скорость у них меньше, чем скорость даже финских истребителей, а один автожир удалось подбить из противотанкового ружья. Правда, пилот ухитрился посадить горящую машину на своей территории. В сумме впечатление о качественном уровне советского оружия было благоприятным, чего нельзя сказать о количественных характеристиках. Иначе говоря, новейших типов вооружения у них имелось удручающе мало. Этого стоило ожидать. В части массового изготовления качественной продукции Советский Союз уступал даже Германии и Англии, не говоря уж об Америке. Гитлер обязательно воспользовался бы этим. Но у Гесса нутро оказалось послабее.

Именно на эти темы пошли разговоры на флоридском частном пляже. Господа, собравшиеся под навесом с бокалами в руках, не были промышленными воротилами. Правда, у них имелась некоторая доля в акциях предприятий, изготавливающих как вооружение, так и продукцию гражданского назначения. Они не владели банками, хотя энная доля банковского капитала была в их владении. И транспортом они впрямую не занимались, хотя и там отличались значительным влиянием. Уж точно они не носились взбешенными трясогузками по Нью-йоркской фондовой бирже, продавая и покупая акции.

У этих людей в руках было нечто большее: возможность устанавливать тенденции, чем они и пользовались. Экономический (и не только) курс страны был в их руках.

– ...вы ошибаетесь, Тед. Не только нефть. Еще и смазочные материалы. Их тоже поставляют русские. Мои немецкие источники подтверждают: все очень хорошего качества...

– ...они бы не отказались, но им столько не нужно...

– ...на самом деле это не кризис. Производство не падает, оно просто не растет. Из этого застоя надо выбираться...

– ...даже и пробовать не буду. В конгрессе и сенате позиции изоляционистов сильны, как никогда, и президент ни в коем случае не пойдет...

– ...никогда не говорите 'никогда', Стэн. Так вот, если...

И тут атмосфера встречи переменилась. Заговорил молчавший до сих пор джентльмен, возраст которого можно было бы охарактеризовать как нечто среднее между 'пожилым' и 'старым'. И сразу жужжание голосов стихло. Видимо, этот господин пользовался повышенным влиянием. Выражения в его речи звучали в максимально парламентском режиме. Вздумай тот получить в театре роль грубияна-янки, отказ ему бы гарантировался.

– С вашего позволения, подведу итоги, джентльмены. Новая депрессия не нужна никому, нам в том числе. Следовательно, уровень производства нужно, самое меньшее, поддержать на прежнем уровне. Лучше, повысить, понятно. Но уровень потребления должен идти вслед за производством. Без расширения рынка мы не обойдемся. Однако война в Европе видится маловероятной. Никто из крупных игроков не желает в нее ввязываться. Германия напугана до икоты возможностями мистера Сталина на суше, а на море она воевать просто не готова. Великобритания желает получить мирную передышку и накопить силы. Прекрасно, но восстановление флота и накопление вымпелов сверх прежнего уровня требует времени, а гарантий, что после этого британцы полезут в конфликт, никаких нет, поскольку и немцы тоже не сидят, сложа руки.

Авторитетный господин сделал паузу и обвел слушателей взором прищуренных глаз. Вообще облик оратора вызывал ассоциацию с капитаном дальнего плавания: зоркий и цепкий взгляд, загар и, главное, уверенность в голосе, как у человека, привыкшего командовать.

– Остается Япония. Организовать с их стороны повод к войне с Америкой труда не составит. Предъявить им ультиматум, принять который им не позволяет национальная гордость и пожалуйста – получите упреждающий удар. Японцы на это мастера. Русский царь имел соответствующий опыт. Но, если помните, русско-японская война была из тех, когда наибольшую пользу (и прибыль, конечно), извлекла не участвовавшая в ней напрямую сторона. У японцев есть лишь два направления для экспансии. Первое – это Юго-Восточная Азия, где находятся колониальные владения Англии, Франции и Голландии. Последние две страны можно заранее сбросить со счетов. Англия – другое дело. Но сейчас у нет достаточных сил, чтобы эффективно обороняться. Усматриваю тут риск для нас. Откусив от этих колоний, японцы могут возомнить о себе и посмотреть в сторону уже нашей сферы влияния. Марианские острова, Филиппины, Гавайи – вот территории, с очевидностью подпадающие под первый удар.

Докладчику даже не понадобилась карта Тихого океана. Слушатели знали ее наизусть.

– Второй возможностью для японцев видится советский Дальний Восток.

Говоривший сделал паузу. Кое-кто счел ее нарочитой – и правильно. Тут же возникло замечание:

– Японцы уже получили от русских при Номонгане. Они побоятся повторять опыт.

Похоже, смахивавший на капитана господин как раз этих слов и ждал.

– Именно это обстоятельство и предоставляет возможность для нас. Вооружение сухопутных сил у Японии слова доброго не стоит? Согласен. Но поставлять нечто лучшее можем мы. У них проблемы с горючим? У нас таких проблем нет. Их сухопутная авиация устарела? Наши мощности позволят продать японцам столько техники, сколько они будут в состоянии освоить. Вот над этим стоит работать.

Видимо, среди других джентльменов были знатоки географии. Только этим можно было объяснить вопрос, прозвучавший от сидящего за столиком совсем не старого господина с ласковым голосом прожженного адвоката:

– Сэнди, какой вы можете представить географическую цель Японии?

Ответ явно готовился заранее:

– Остров Сахалин – точнее, его северная половина. Там имеются месторождения нефти. Правда, сейчас японские концессии качают оттуда нефть, но русские могут в любой момент перекрыть им кран. И еще часть Сибири, являющаяся побережьем Японского моря. В этом случае остров Сахалин для нашего будущего союзника – неоценимый плацдарм, непотопляемый авианосец.

– А чем плох Китай?

– Тем, что южная его часть под сильнейшим влиянием англичан, и в данном варианте событий для Японии невыгодна война на два фронта сразу. А северная часть чуть не с начала века раздирается гражданской войной разной степени интенсивности. Пока что японцы без особых усилий удерживают территорию. Но как только среди китайцев найдется сильный лидер – Японию вышвырнут из Китая вообще и из Манчжоу-го, в частности. Особенно при получении помощи извне. И если у Сталина хватит глупости отказать такому лидеру в материальной поддержке, то ее предоставим мы. И отметьте, что в Китае своей нефти нет. И вообще с полезными ископаемыми трудности.

Заговорил некто третий. Судя по выправке и манерам речи, этот господин в свое время закончил Вест-Пойнт.

– Со стратегической точки зрения операция видится сомнительной. По Транссибирской железной дороге русские смогут доставить к театру военных действий столько резервов, что японцам с ними не справиться.

Докладчик со всей очевидность предвидел и это возражение:

– Эта дорога крайне уязвима. Диверсионные действия могут ее полностью парализовать. Взорвать тоннели или хотя бы часть их – и на год о доставке резервов можно забыть. Я уж не говорю о том, что и железнодорожные мосты можно разбомбить, если за дело возьмутся хорошие пилоты на хороших самолетах. Сами понимаете, джентльмены, что снабжение Владивостока морем при господстве японского флота над северным Тихим океаном – вариант чрезвычайно трудный. Но, разумеется, лишь при условии господства.

Тут же пришло возражение от одного из явно штатских джентльменов:

– Если глядеть со стратегической точки зрения, то Япония, ввязавшись войну на русском Дальнем Востоке, должна получить прибыль. Что вы можете им предложить?

– Я ничего не предлагаю и уж точно не японцам. Наоборот, хочу получить... Так вот: территориальные приобретения на азиатском континенте с немногочисленным населением – вот что может соблазнить Японию в качестве стратегического выигрыша. Американский интерес тут очевиден. Продажа вооружений – это первый момент...

Стоит заметить, что продавать не то, что сабли и патроны – танки, самолеты и даже боевые корабли никто из присутствующих не собирался. По крайней мере впрямую. И вообще любой понимающий человек скажет, что торговать деньгами намного выгоднее. Именно на это рассчитывали собравшиеся.

– ...но есть и второй. Когда Япония потерпит поражение от СССР, мы сами влезем в войну. И тогда получим деньги и от нашего славного правительства, и от японцев. Есть также вероятность, что получится продавать товары русским.

– Откуда у вас уверенность, что Япония проиграет? История ее войн с Россией отнюдь не однозначна.

– Россией правит не царь, а Сталин. Этого японцам хватит.

– А вы уверены, что конгресс и сенат одобрят военные действия за пределами США? Позиции изоляционизма все еще сильны.

– Одобрят, если произойдет нападение на корабль нашего флота или, еще того хуже, японцы атакуют нашу военно-морскую базу.

– О, в самом деле? – этот вопрос не означал скептическую позицию. Скорее он означал что-то вроде: 'А, вот как вы намерены действовать'.

– В таком случае за мной будет сдвиг в позициях некоторых сенаторов и конгрессменов. В части увеличения объемов торговли с Японией, разумеется. Вы верите, что наше вооружение хуже японского? Я тоже нет. Но полную справку берусь раздобыть.

Уточнение о природе этих возможностей, видимо, не требовалось, поскольку никто из присутствующих об этом не спросил.

– Вы не допускаете, что японцам может прийти мысль о наших территориях на Тихом океане?

– Со стратегической точки зрения для них это означало бы проигрыш войны. Страна с экономическим потенциалом, равным бельгийскому, не может тягаться с Соединенными Штатами. Могу представить, что японцы одержат победу на море... две победы... ну, три. А потом окажется, что мы быстрее делаем подлодки, авианосцы и линкоры, чем японцы успевают их топить. Обращаю ваше внимание, джентльмены, на подлодки. Япония бедна ресурсами. Им только и остается, что доставка их морем. А подлодки и есть главное оружие против морской торговли или, скажем, морского транспорта.

Возражений не последовало. Господин военно-морского вида подвел итог:

– Спасибо за разъяснения, Тим. Джентльмены, вы знаете, что делать.

Часть созданного плана показалась Рославлеву очевидной. И он поехал в 'курчатник'.

Старший системный администратор Эпштейн была занята сверх меры. У нее была лекция (пришлось ждать окончания), потом налетели подчиненные с вопросами. Но у Странника хватило терпения дождаться.

После взаимных весьма вежливых приветствий последовало ожидаемое:

– Чем могу быть полезна, Сергей Васильевич?

– Эсфирь Марковна, я здесь, чтобы вас ограбить.

Ответом была великосветская улыбка. Девчонка училась быстро.

– Мне нужны два программиста с опытом расчетов.

– Эксель?

Именно так произносили здесь всемирно известное в другом мире название.

– Хуже, Эсфирь Марковна. Гораздо хуже. Этот пакет у вас вообще отсутствует. Он вообще-то не особенно и нужен... в этом учреждении. А вот в другом месте – очень даже.

Товарищ Эпштейн сохраняла вежливость.

– Где именно? – и тут же старший системный администратор сообразила, что слегка потеряла берега, и потому выдала объяснение: – Мне же им командировки оформлять.

– Даю подробности. Этот пакет для чертежных работ. Часть функций автоматизирована. Но придется и расчеты делать. Новые. Потому и нужны ребята сообразительные и умеющие держаться при встрече с новым.

– Тогда... – Эсфирь придвинула к себе телефон и набрала номер. – Лев Михайлович? Это Эпштейн. Зайдите ко мне и Иванова прихватите.

Тут же последовало пояснение.

– Сегал и Иванов – мои лучшие из тех, которые второго набора. Оба только закончили мехмат. От сердца отрываю, да и то, потому что знаю вас.

Термин 'второй набор' был не вполне ясен, но Рославлева решил не проявлять чрезмерного любопытства.

– Пока они идут... Вот куда им ехать, – появилась бумага с распечатанным названием учреждения, адресами, фамилиями и телефонами. – У них же допуск оформлен, надо полагать?

Последний вопрос был, понятно, риторическим.

В кабинет вошли двое молодых людей.

– Знакомьтесь. Этого товарища вы уже неоднократно здесь видели, его зовут Сергей Васильевич Александров. Это Лев Михайлович Сегал, а это Игорь Ильич Иванов. Мои лучшие программисты.

– Что ж, проверим...

И тут последовал неожиданный вопрос. Эсфирь отметила, что ход вполне в духе учителя.

– Лев Михайлович, вы и вправду лучший программист?

Черноволосый, черноглазый, тощий и разгильдяистый на вид Сегал ответил отнюдь не сразу:

– Игорь очень силен в алгоритмах. Лучше меня. Мгновенно решения предлагает.

– Игорь Ильич, это так?

Товарищ Иванов разглядел ловушку очень быстро и ответил наилучшим образом:

– Лев сильней меня в контроле. От него ни одна ошибка не скроется. Уж сколько он их находил!

Рославлев подумал, что эти составляют отличный тандем: разработчик и тестер. Все по канонам. Конечно, хорошо бы им еще и техписателя, да и аналитик не повредил бы... но лишних людей у Эсфири явно не было.

– Эсфирь Марковна, найдется ли тут комната? Мне надо будет ввести товарищей в курс дела.

– Двухсот одиннадцатая, там сейчас никого.

–Тогда пройдемте. Большое вам спасибо, Эсфирь Марковна. Обещаю не задерживать ваших подчиненных на этой командировке. При хорошем раскладе им понадобится три недели. Всего доброго.

Через минуту заинтригованные расчетчики (они все же в первую голову ими и были) изобразили полное внимание.

– Решать придется задачи для машиностроения. Общаться, натурально, с местным народом. Что очень важно: вам в помощь будет дано особенное оборудование для вывода результатов на бумагу.

Иванов подумал о сверхскоростном принтере. Наверняка цветном. Сегал решил, что хитроумный инженер наверняка предложит нечто, что заранее предвидеть нельзя.

– Я поеду с вами. И еще двое товарищей из НКВД в качестве охраны. Но до отъезда я познакомлю вас с новым программным обеспечением.

– Лаврентий Павлович, мне понадобится ваш совет и, вероятно, помощь.

Ситуация была несколько необычной, и потому наркому внутренних дел не понадобилось притворяться заинтересованным.

– Речь идет о капитальной перестройке малого линкора немецкого образца. На эту тему уже был разговор с Кузнецовым. Он настаивает на перегонке его в Ленинград. Резоны у него такие: отличные возможности тамошнего судоремонта и судостроения, включая обученный персонал. Это раз. Возможность получения весьма квалифицированной консультации от ленинградской школы судостроителей в части расчетов и проектирования. Это два. Доводы Кузнецова выглядят более чем основательными. Но вижу трудности вот какого плана. Сама по себе перегонка корабля из Мурманска в Ленинград – не столь уж тривиальная задача, особенно если учесть возможную враждебность англичан, а также слабую обученность перегонного экипажа. Но допустим, что это сделано. Второе обстоятельство прямо связано с моей работой. Как только модернизация линкора будет готова, его надобно матрицировать. И тут вижу трудности в части обеспечения секретности работы. Это вам не Мурманск, там уединенную бухточку не выкопать. И сам процесс матрицирования тоже скрыть трудно. Слишком много глаз. Поправьте, если я ошибаюсь, но как по мне, то сами работы по модернизации нужно проводить в Мурманске. И если вопросы о наиболее подходящем заводе для модернизации корабля – это компетенция наркомвоенмора, то проблемы с секретностью – это уже по вашему ведомству.

– НАШЕМУ ведомству, – поправил нарком почти кротко.

– Пусть так, – легко согласился Странник. – Но только вы можете повлиять на товарища Кузнецова. Я ему не авторитет и тем более не командир.

– Но ведь это не все, Сергей Васильевич, – с понимающей улыбкой констатировал Берия.

– Не все. Вопрос может показаться глупым, но... сколько времени потенциальные противники дадут нам передышки?

В ответ Берия снял пенсне. Дохнул на него. Тщательнейшим образом протер стекла замшевым лоскутком. Потом снова водрузил оптический прибор на нос. И лишь после этого священнодействия ответил, очень аккуратно подбирая слова:

– По оценкам наших специалистов – полтора года.

Слова 'по оценкам' были чуть-чуть заметно выделены голосом.

Нарком продолжил:

– За это время Британия восстановит линейный флот полностью и даже сверх того. Заметьте: у них уже заложены три новейших авианосца. Кроме того, ведутся работы по совершенствованию радаров. Точно неизвестно количество кораблей, специально предназначенных для борьбы с подводными силами. Их переоборудуют, на них поставят эхолокаторы. Также ведутся работы по дальнобойным метателям глубинных бомб.

– Это англичане. А что американцы и японцы?

Ответ потребовал около десяти минут.

– Понимаю, Лаврентий Павлович. Тогда, если не возражаете, вот вам план, – на столешницу скользнула пара листов. – Если кратко: вы попытаетесь убедить адмирала Кузнецова. Именно убедить. Я, в свою очередь, предложу ему разделить задачу. Вся проектная часть пойдет в Ленинград. Готовый проект модернизации – в Мурманск. Корабль уже там. Не думаю, что им понадобится год на переделку. Осмелюсь спрогнозировать меньший срок. Тем более что в помощь корабелам я придам инженеров, специализирующихся как на расчетах, так и на проектировании. После окончании модернизации я сматрицирую два дополнительных линкора. А потом настанет самый трудный момент: учеба экипажей. Где и как использовать эти корабли – уж не мое дело. И еще имею просьбу.

– ?

– Правду сказать, меня не особо волнуют Германия и Англия. Сейчас, по крайней мере. Даже США не видятся вероятным противником. Имею в виду: боевые действия против них маловероятны, разве что через те самые полтора года, да и то сомневаюсь. Но вот Япония...

Ответ последовал с небольшой задержкой.

– Наши военачальники полагают японскую агрессию маловероятной. Они учитывают, что опыт у японских сухопутных сил уже есть, и сами помните, какой именно. Между прочим, вы внесли некоторый вклад...

– Сейчас – да, нападение видится почти невозможным. Но за те самые полтора годы, что ваши аналитики нам дают, они могут накопить силы и, главное, сочинить подходящий план. И еще одно соображение. Может показаться, вздорным, но... Припоминаю, что абсолютное большинство царских генералов и адмиралов тоже полагало маловероятным и даже невозможным вооруженное противостояние с Японией. А те, кто догадывался, ничего не решали.

На этот раз ответ был тверд:

– Я не могу поднять этот вопрос на Политбюро лишь на основании ваших догадок и предчувствий.

– А я на такое и не рассчитывал. Всего лишь прошу вас, Лаврентий Павлович, не упускать из внимания.

Ответ сопровождался чуть снисходительной улыбкой:

– Это моя работа.

Но Странник не остановился:

– По моим данным, у нас есть агент... вот его кличка. Его донесения могут быть очень ценными.

Взгляд наркома ощутимо похолодел:

– Он пьяница и бабник.

– Вы же сами знаете, Лаврентий Павлович: в разведке нет отбросов, есть кадры. А от него всегда шла достоверная информация. Я дам вам материалы из моих источников. Примерно через год этого агента придется вывозить из страны. Контрразведка к нему уже присматривается.

Берия подумал, что у Странника наверняка есть причины, по которым он пытается спасти этого человека. И спросил почти впрямую:

– Он был настолько известен там?

– Да. Повторяю: с положительной стороны.