Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

День прошёл в хлопотах, как и ночь, а затем ещё один день.

Преуспевающего облика домик превратился в ободранный барак, где не осталось даже стеклопакетов в окнах и люстр на потолках – всё демонтировали и утащили мародёры-футуристы.

– Здесь нам больше нечего ловить, джентльмены, – сообщил я построенным в бывшей гостиной немёртвым. – Надо походить по улицам и поискать какой-нибудь бытовой магазин или промтовары… Вперёд! Навстречу приключениям!

И это мы буквально только вошли в пригород! Сахалин – это самый привлекательный регион для инвестиций. Ну, когда-то был таким, а это значит, что тут нуворишей живёт очень и очень много. Возможно, третье место после Москвы и Питера по плотности богатеньких Буратино на квадратный километр.

Ещё бы на остров Русский как-то попасть. Там океанариум, а это охренительные запасы стекла.

Огнестрелом бы разжиться, сука… Автоматы Калашникова, дробовики, пистолеты – всё нужно, чтобы отбиваться от белых медведей или что тут может выживать в такую холодину. А ещё эти заражённые ушлёпки в этом мире присутствуют точно не в штучном количестве. Надо вооружаться, потому что в эффективность противостояния белому медведю или твари, пробивающей сталь кулаком, посредством острого меча или дульнозарядного мушкета, я не верю.

Выходим всем кагалом под одуряюще холодный ветер и движемся на восток, по снегу, который вроде как лежит над асфальтированной дорогой.

– Опа! – ткнул я пальцем в торчащую из снега вывеску «Магнетит». – Джекпот, джентльмены!

Пришли к вывеске и я счистил с неё снег.

– Здесь люди этого мира покупали еду, – сообщил я своим подчинённым. – Просто приезжали на машинах, заходили внутрь, брали тележку и набирали продукты с прилавков.

– Бесплатно? – как мне показалось, обеспокоенно спросил Котик.

Показалось, скорее всего. Этот Бобби с оригиналом не имеет ничего общего.

– Как же, бесплатно, блядь! – раздражённо выговорил я ему. – За деньги, конечно же! Просто там было такое разнообразие, что только захочешь, лишь бы платил. Вы большую часть продуктов, которые тут можно было купить, даже умозрительно представить себе не можете.

– Повелитель, враги, – сообщил Джей Брэк из «Близзарда» и указал куда-то.

Оглядываюсь в указанном направлении и вижу приближающихся к нам чудовищ.

– Хм… – задумчиво глажу я рукоять пистолета. – Оружие к бою, оборонительный порядок! Огонь по сигналу!

Крупная группа из тридцати особей, все когтистые, но, в отличие от первого встреченного заражённого, поголовно покрыты серой шерстью, явно, лучше приспособлены к окружающему нас пиздецу…

Морды гуманоидные, без выступающих вперёд челюстей, как оно было у оборотней, которые тоже шерстяные, ещё и пидарасы, к тому же. Самый крупный из них идёт во главе хаотичного боевого порядка: объёмные мускулы бугрятся под толстой кожей, когти чуть длиннее, чем у остальных, на физиономии глубокие шрамы, впрочем, как и на остальном теле. Делаю вывод, что у них как у стайных хищных животных, есть вожаки, обязательно самые сильные физически особи, есть пожиже и послабже, составляющие основную массу, а лидерство в стае устанавливается самым доступным и наглядным способом.

Помнится, в Ведьмаке, который первый, от польской конторы, были некие черепоглавы, типа, деградировавшие потомки людей, обитающие в землях, скованных Белым Хладом. Не знай я, что эти страхоёбины мутировали из другого типа страхоёбин, то подумал бы, что это люди так приспособились к холоду. Хотя… Не за три-четыре года же!

– Распределить цели! – вскинул я пистолет и терпеливо ждал, пока эти твари приблизятся на убойную для мушкетов дистанцию. – Ждать сигнала!

Заражённые шли рассеянной толпой, но чувствовалось в этом некоторая степень скоординированности, поэтому бить надо наверняка.

Наконец, они подошли очень близко, где-то на тридцать шагов, в этот момент кинувшись в рывок.

– Огонь! – приказал я и сам начал палить из Зигги.

Мушкетный залп был очень громким, сокрушительным, но никого не напугал.

Где-то тринадцать тварей слегли в небоеспособность, а остальные бежали на нас так, словно это не их собратьев только что положили из мушкетов.

С усилием вынимаю какого-то хрена примёрзший к ножнам меч, продолжая стрелять из пистолета.

Никаких единиц опыта, никаких бонусов, потому что здесь Дар иного мира не работает. Могу только предполагать, скольких именно я убил, а потом стало не до предположений.

Кидаю иглы смерти, рублю мечом, получаю неожиданно быстрые и мощные порезы, терзающие мой дорогостоящий пуховик, а заражённые гибнут и гибнут.

О’Брайена повалили двое заражённых и в мгновение ока оторвали ему правую руку и голову. Блядь!

Всаживаю меч прямо в позвоночник ближайшей твари, после чего посылаю иглу смерти во вторую. В меня врезается вожак и сразу пытается достать до головы, чтобы вырвать её нахрен – у них, видать, так заведено между собой.

Перехватываю уёбка за горло и оттягиваю от себя, после чего приставляю к его шее меч и начинаю резать, как пилой. На меня интенсивно потекла лишь слегка тёплая кровь, а затем это страхоёбище умерло. Скидываю труп с себя и подрываюсь на ноги.

Ребята закалывают остатки заражённых штыками, забивают прикладами и дорезают кинжалами. Воевать они умеют, тут нет случайных немёртвых, поэтому неудивительно, что мы победили шайку шерстяных ушлёпков.

О’Брайена жалко, конечно…

– Так, отменяем план по «Магнетиту», – решил я. – О’Брайена забираем с собой и отступаем обратно на базу.

Оборотничьи органы, коими владел О’Брайен, достанутся какому-то другому счастливчику из отряда «Юбисофт» или из кандидатов в основные отряды, а потом мы вернёмся. Наше оружие недостаточно эффективно, твари слишком сильны, поэтому надо будет лишь получше подготовиться.

Я возьму этот городок, а затем и весь остров, но пока – обратно в иной мир.

– Я вернусь… – пообещал я бездыханным трупам заражённых.

RedDetonator
Лич добра и поддержки

/18 марта 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/

– Боги прокляли спятивший Рим… – тихо напевал я, сшивая нервные окончания своего пациента заклинанием. – Город брошенных женщин и калек…

Заканчиваю с нервными тканями, давлю на нужные точки плеча и вызываю рефлекторную реакцию на новой конечности – реакция проходит с запозданием, но это нормально. Хорошая новость уже то, что она вообще проходит. Со временем, немёртвый организм полностью адаптируется к новой конечности и сигнал будет проходить отлично и даже лучше.

– Здесь глотают отравленный дым, режут лезвием вены-ы-ы… – продолжал я напевать, сводя вместе чуждые друг другу мышечные волокна двух организмов. – Здесь по праздникам ходят смотреть, как в агонии бьётся человек… Здесь пирует свирепая Смерть, в жёлтом круге арены-ы-ы…

Ария – это всегда охуенно…

– Босс, – вошёл в прозекторскую Леви.

– Чего там? – повернул я к нему голову.

– Прибыли торговцы из Суз, предлагают на обмен несколько рабов, – сообщил лидер отряда «Активижн», мой верный раб, последняя жопа с краю, адъютант и прихвостень.

Ему не нравится такое положение вещей, но кто бы его ещё спрашивал…

– Ну, так закупайте смело, рабы нам нужны, – бросил я через плечо.

– Из землян, – вздохнул Леви.

– И? – спросил я раздражённо.

– Ну, я подумал… – начал мой подручный.

– Это не входит в твои служебные обязанности, – развернулся я к нему. – Я дал чёткие инструкции: если Ариамен или его буржуйчики захотят продать нам рабов – покупайте. Под замок и на стандартный паёк, а дальше я сам разберусь. Ты что, забыл об этом?

– Не забыл, повелитель, – поклонился Леви.

– Вот и молодец, что не забыл! – вновь вернулся я к лежащему на столе Бренну.

С мозгами нашему начальнику службы безопасности уже не помочь, я предпринял все доступные действия, но он всё ещё такой же тупой, поэтому я решил сделать его сильнее.

Руки и ноги мы ему нашли у обезглавленного трупа, упавшего в десятке миль от моего юного Душанбе. Декапитацию провели умело, одним движением палаческого меча, ровно срезавшего голову жертве прямо между четвёртым и пятым шейными позвонками – это недюжинный скилл.

Поднять такое невозможно, но зато труп пролежал недолго, и я решил пустить его на запчасти. Внутренние органы запаковал в «стартер-пак» для экспериментов, а конечности решил присобачить к Бренну.

Донатер оказался очень крепким малым, почти с 95,5% вероятностью трудившийся в порту амбалом, уж больно характерные повреждения позвоночника и суставов конечностей. Естественно, я поправил все неисправности, также мастерски вживив душнилиевые штифты-усилители в кости. Физическую дурь такие ручки и ножки реципиенту прибавят существенно, а это значит, что дело точно стоит того.

Ноги я к Бренну уже пришил, а сейчас вот заканчиваю пришивать вторую руку.

– Ну что, как самочувствие? – спросил я у моего штатного жополиза, когда закончил со сведением плоти и кожи.

Вот есть у Бренна негативная черта – постоянно, в удобных и неудобных случаях, пытается лизать мне жопу. Спрашивают что-то, отвечает с обязательным добавлением «величайший господин и повелитель» или что-то в этом духе. Кого-то ругаю, начинает подсирать мне, испытывая искреннее негодование к виновнику. Раздражает, честно говоря.

– Чувствую прибавление сил, о величайший из господ… – ответил Бренн, прислушавшийся к ощущениям.

– Неудивительно, – произнёс я. – Встань и попробуй походить.

Немёртвый осторожно слез с прозекторского стола и начал медленно ходить по помещению, боясь рухнуть из-за сместившегося центра тяжести. Ноги донатера были длиннее исходных примерно на десять сантиметров, что обуславливает необходимость тренировок. А так как части тела человека пропорциональны, руки тоже оказались длиннее исходных, но на восемь сантиметров.

Требуху ему я менять не стал, потому что он тупой и нет особого смысла его чрезмерно усиливать. Да и «стартер-пак» с амбала лучше пущу на эксперименты, а Бренн и так походит.

Открываю статистику бедолаги.

Сильно лучше он не стал, хотя «Телосложение» подскочило с восьми до четырнадцати и «Ловкость» с четырёх до шести – это отлично.

По идее, ничто не мешает мне просто так взять и перехерачить ему всю мышечную систему, чтобы нарастить мяса на туловище, что резко увеличит ему «Телосложение» и местами даже «Ловкость». Только это будет нерациональной тратой времени, поэтому я оставлю такое на лучшие времена, когда мне будет совсем нечем маяться…

– Теперь вали отсюда, – приказал я Бренну. – Три дня на адаптацию к новым конечностям, после чего возвращаешься к работе.

– Слушаюсь, величайший владыка, – поклонился самый значимый жополиз в нашем небольшом сообществе.

Закончив с этим немёртвым индивидом, прибираюсь на рабочем пространстве, после чего иду в свою лабораторию. Настало время рубрики «Эксперименты!»

Спускаюсь в небольшое помещение, расположенное в подвале моей пятиэтажки, где теперь размещена моя лаборатория, в которой я провожу некромантские эксперименты и ритуалистические расчёты.

Вообще, поход в родной мир был очень полезным в плане новых сведений, но тащить сюда трупы мутантов я не решился. А вдруг это говно, то есть зараза, вызвавшая Апокалипсис, впитается в нашу благословенную почву и нам всем крышка?

Короче, я решил стратегически выждать, подготовиться к следующей вылазке и «усвоить» то, что мы уже натаскали из родного мира.

Я лично проконтролировал, чтобы у меня в спальне поставили ту жирную плазму на полстены, сам проводил питание, сам устанавливал двуспальную кровать и застилал её белоснежной простынёй. И похрен, что мне не надо спать, ведь лёжа на кровати можно комфортно смотреть эту термоядерную плазму, транслирующую какой-нибудь фильм из богатой коллекции тех давно почивших нуворишей, живших раньше в том коттедже…

Ещё поставил четыре компа, подключил их к общей энергосети, исходящей из подвала моей трёхэтажки.

Мой личный бариста, айтишник Дмитрий Шестопалов, засел за комп с единственной задачей – сваять мне программу для расчёта ритуалов. Пришлось раскрыть ему принципы расчёта рунических формул, что не есть хорошо. Если он не дурак, то о чём-то начнёт догадываться, но я его изолировал от остальных и, по итогу работы, просто прикончу и пущу на стартер-пак для какого-нибудь нового мертвеца.

Моя новая политика базируется на трёх принципах:

1. Мертвецы должны быть как грибы: пребывать в темноте и питаться дерьмом. Знать они должны только то, что нужно для работы и абсолютно ничего о некромантской магии и прочих магических штучках.

2. Мертвецы – это инструменты. Никакой личной привязанности, фаворитизма и прочего идиотизма.

3. Если что-то такое возникает, или мертвец узнаёт слишком много лишнего – в расход.

Уроки из прошлого я извлёк, сраные витаманты очень многое узнали о некромантах, исключительно благодаря моей небрежности, в этом я уже не сомневаюсь, поэтом единственное, что я могу – не допускать таких ошибок впредь и лучше следить за информационной чистоплотностью.

Жаль, конечно, терять компетентного баристу, варящего убийственный кофе, но больше программистов у меня нет. Я и сам мог что-то накидать на базе экселя, но лень заниматься фигнёй, когда есть специалист, а ещё экселевские формулы – это детский сад.

Мне нужна программа, работающая с ошеломительной кучей переменных, поэтому я допускаю, что для её адекватной работы нужны будут большие вычислительные мощности, в связи с чем я собираюсь наведаться в родной мир, чтобы найти там какие-нибудь сервера или что-то вроде того. Шестопалов подскажет, что именно мне нужно, ведь он уже представляет всю полноту моего запроса.

Чтобы эта неблагодарная тварь, готовая предать в силу своей природы, никому не поведала о полученных сведениях, он находится под охраной и входить в его кабинет могу только я.

– Ха-ха, что-то выходит, значит… – посмотрел я на бульон в котелке на портативной газовой плитке.

Механизм некромутаций загадочен, малоизучен, непредсказуем и вообще, местные его просто знают и факультативно используют, когда времени и ресурсов дохрена. Я же, весьма самонадеянно, решил поставить его на научные рельсы.

Есть самый простой из доступных способ вызвать некромутацию – вживить в изъятый у мертвеца орган несколько мутагенов, после чего поместить его в бульон из нигредо и поддерживать температуру не более тридцати градусов, дабы избежать денатурации белков. (1)

Миозин из органа проебать не хочется, поэтому строго слежу за процессом, с кухонным термометром. Для этого у меня тут каждые десять минут появляется Клод Гиймо, что из отряда «Юбисофт».

– Интересненько получается… – произнёс я, поднося к плавающей в бульоне печени лупу.

Подхожу к исследовательскому журналу и начинаю вносить в него сведения о наблюдаемых изменениях.

Во-первых, начал существенно увеличиваться размер печени, причём пропорционально, а не отдельными подсистемами. Во-вторых, был окончательно подтверждён процесс регенерации, потому что отсечённые сосуды начали куда-то расти. Ну и в-третьих, установлено образование костного элемента на поверхности левой доли.

А я всего-то сделал инъекции смеси бензола с мышьяком. До этого запорол две печени и одну селезёнку неверным набором мутагенов, но теперь вижу, что правильно идентифицировал вещества, приведённые в качестве примеров в учебнике по некромантии уровня магистра. Там написано, что если я хочу углубиться в вопрос, надо идти в библиотеку и искать специализированный курс по некромутациям, а не тратить время на изобретение мутантского велосипеда, но у меня тут, кроме этого, особо и вариантов-то нет…

Бензол и мышьяк, инъецированные в обработанную и магически облучённую ткань, вызвали правильную реакцию и дали старт некой мутации, увеличивающей размеры и усиливающей бронирование печени. Скорее всего, если обработаю так другие органы, эффекты будут примерно такими же. Только если печени от такого ништяк, то сердце сильно пострадает в эффективности. Головой надо думать каждый раз, когда решаешься полезть в малоизученную науку, но подобные недостатки видны даже с точки зрения теории. Но я проверю эффекты бензола и мышьяка на сердце, потому что даже неудачные опыты дают кучу полезных сведений.

– Клод! – позвал я лаборанта.

– Да, повелитель? – вошёл в лабораторию немёртвый.

– Где-то через пять часов, гаси конфорку, – приказал я. – Печень аккуратно извлекаешь, после чего в полиэтилен и в холодильник. Завтра с утра напомни мне, чтобы я произвёл вскрытие органа.

– Будет исполнено, повелитель, – поклонился немёртвый.

– Вот и отлично, – криво усмехнулся я, после чего посмотрел на рабочее поле. – Что у нас ещё? А-а-а, серебришко!

Отделённые от Бренна конечности сейчас томятся в бульоне из нигредо и альбедо, но их время пришло.

Вытаскиваю из пластиковой бочки, ранее использованной для сбора дождевой воды и полива сада, руку Бренна и иду к прозекторскому столу.

Доподлинно известно, что серебро и соль являются надёжнейшими средствами против мертвецов. Даже мне держать серебряные монеты не очень-то приятно, даже через перчатки, а менее сильные немёртвые обалдуи вообще теряют пальцы и очень страдают. Если это убивает, то высока вероятность, что это может послужить перспективным мутагеном. Думаю, весь вопрос в концентрации…

Коллоидное серебро – это полная жопа, ужас и кошмар, потенциальная смерть, таящаяся в любой чашке чистой воды… Если живому человеку это грозит отравлением, а также изменением пигмента кожи при систематическом употреблении, то мертвец гарантированно сдохнет в кратчайшие сроки.

Я нашёл в бункере шестнадцать флаконов с назальным спреем из коллоидного серебра – так и не понял, что за дебил пытался так лечиться, (2) но это и не особо-то важно. Важно то, что смертельный яд для всякого немёртвого, даже для меня, хранится теперь в стальном сейфе в моей комнате, под охраной из двоих бойцов «Близзард».

Беру один флакон коллоидного серебра, до этого лежавший у меня в кармане, осторожно отвинчиваю пульверизатор, который следовало бы заменить пробкой, после чего набираю этого смертельно опасного дерьма в шприц.

– Ну-с, погнали-с… – размещаю я левую руку Бренна на прозекторском столе.

Для начала ввожу под кожу объём чуть больше сущей хуйни, чтоб проверить эффект. И эффект пошёл сразу, с дымком…

Выглядело это как подожжённый посередине лист бумаги, когда пламя постепенно расходится во все стороны. Кожа облупляется, мясо будто плавится, теряя в объёме и меняя агрегатное состояние в жидкость и газ. Жуткая хрень.

Процесс не желал останавливаться, всё глубже «прожигая» ткань. Он шёл, пока не достиг костей. Не круто. Совсем не круто.

– Много, значит… – произнёс я.

Переворачиваю руку и ввожу под кожу сущую хуйню. Тут эффект тоже проявился сразу, но в куда меньших масштабах и до костей не дошёл, полностью нейтрализовавшись в мясе. Значит, реакция идёт с образованием инертных соединений. А это значит, что это не антагонистичное говно, как борьба бобра с козлом, а объяснимая химическая реакция. Что-то есть такое в плоти мертвецов, чего точно нет в плоти живых и что очень активно взаимодействует с серебром…

Не обзавёлся ещё материально-технической базой для гистологических, биохимических и микробиологических исследований, но обязательно соберу полный набор в будущем.

– А если столько? – ввожу я на новый участок руки что-то сильно меньше сущей хуйни.

Опять реакция, но выражена гораздо слабее. Сейчас, постепенно, выйду к минимальной дозе, недостаточной для дезинтеграции тканей, но достаточной для мутагенного воздействия. На самом деле, дезинтеграция тканей – это херня. Самое худшее в серебре – токсическое воздействие на мозги мертвеца. Это единственная причина, по которой мои ебучие бывшие подопечные не стали травить меня презренным драгметаллом. Я и так кукухой съехал с тёрки, а если бы дело усугубилось серебром, то процесс бы заметно ускорился.

Все ведь знают, что безумие – это отсутствие сомнений. Отсутствие сомнений – это уверенность. Уверенный во всём лич – это гигантских габаритов жопа, со стремительностью метеорита приближающаяся к планете…

Если окажется, что я иду в верном направлении, то надо будет уточнить и задокументировать дозировки, разработать методику и начинать полномасштабные эксперименты.

– М-хм… – записываю в лабораторный журнал описание процессов дезинтеграции тканей испытательного образца.

Выставляю будильник, чтобы не уйти в исследовательскую фугу, после чего приступаю к работе, как в старые добрые. «Исследовательская фуга»? Так я называю новое для себя состояние, когда ты погружаешься в работу, немёртвый мозг полностью абстрагируется от всего, что не связано с занятием, даже от течения времени, смены дня и ночи, от всего. И, как я понял, это ещё одна особенность личей – способ максимальной концентрации для выполнения поставленных целей. Если всё продумать и подготовить план на десятилетия вперёд, можно так и остаться в своей уединённой башне в пустоши, пока цель не будет достигнута…

Сам не заметил, как зазвенел будильник.

Прихожу в себя в моменте, где ввожу коллоидное серебро в венечный отросток локтевой кости Бренна. На флипчарте, что висит на стене, полотно записей мелким шрифтом и с компактными иллюстрациями, на русском. Почерк мой, но чрезмерно аккуратный, что для меня не характерно.

Опускаю кость обратно на поднос, после чего вновь поднимаю и довершаю начатое. Надо закончить, а то…

Нет!

Решительно убираю шприц и кость, после чего снимаю с себя фартук и белый халат. Я и так, судя по записям, сделал очень много.

Открываю лабораторный журнал, после чего мой мозг начинает вспоминать. Все мыслимые манипуляции с печенью, почками и лёгкими, в контакте с доступными мутагенами, уже проведены, эмпирическая база собрана гигантская, а прошло всего двенадцать часов – это потрясающая продуктивность. Когда с этим было покончено, я вновь вернулся к серебру и старым конечностям Бренна, что позволило мне закрыть огромный пласт экспериментов и понять кучу вещей.

Настоящая наука – она ведь не о потрясающих открытиях божественным озарением, а о тупом переборе неправильных вариантов, в статистически маловероятном шансе найти даже не что-то стоящее, а просто невероятно неоднозначное направление к этому чему-то.

Если вчитаться в журнал и вспомнить, то выходит, что я уже нашёл оптимальную дозу серебра для инициации процесса мутации и даже установил, что именно даёт коллоидное серебро. Печень начинает процесс преобразования в непонятное дерьмо, свойства которого я уже установил: прилегающее к печени днище оцинкованной ёмкости заметно «поело», а в печени начали формироваться металлоподобные образования.

Как я понял, удалось нащупать мутацию, направленную для предотвращения связывания тканей с серебром, путём замещения вредного чем-то менее вредным. Коллоидное серебро склонно депонироваться в печени, но печени такой расклад не с руки, поэтому ускоренный мутагенез выработал такой экстравагантный способ избавления от угрозы депонирования серебра, заместив его цинком.

Какой в этом всём потенциал? Первое, что приходит в голову – создание устойчивых к серебру мертвецов. Забрать из рук врагов ультимативное оружие против всех немёртвых – это круто. Второе – это может быть необязательно цинк. Надо экспериментировать с другими металлами.

Минусом было то, что это занимает уйму времени, ведь за прошедшие с начала эксперимента часы формирование металлоподобных образований затронуло лишь что-то около 0,1% всей печени.

– Концентрацию мутагенного фактора наращивать нельзя, это предел, а это значит, что единственное решение – облегчить органу доступ к замещающему металлу… – произнёс я, почесал затылок и внёс свои мысли в дневничок экспериментатора. – Порошок? Жидкая форма?

Скорее всего, придётся юзать порошок, потому что, кроме ртути, я жидких металлов не знаю. Наверняка, есть какие-то сплавы, но их пойди ещё найди…

Процессы исследования невероятно увлекательны, когда тебя не отвлекает усталость, телесная слабость и ежедневные потребности. Только чистый разум, жаждущий открытий. Но на сегодня достаточно.

Мозг перегружен кучей информации, поэтому пора в спячку, чтобы «перезагрузиться».

Поднимаюсь в свою квартиру, запираю дверь на ключ, закрываюсь в комнате, выделенной под рекреацию, сажусь в единственное кресло в помещении. Тут нет окон, а все стены, потолки и полы покрыты шумоизоляцией, снятой со стен караоке-зала в коттедже нуворишей. Абсолютно тихо, прилично так темно и спокойно. Самое оно, чтобы лич уединился здесь и впал в спячку.

Ставлю будильник на шесть вечера завтрашнего дня, после чего отрубаюсь.

/где-то/

– А-а-ах! – вдохнул Сергей воздух.

Перед глазами дырявый деревянный потолок, воняет немытым телом, старым гноем, сырой древесиной, а также какими-то лекарствами.

Стены помещения из природного камня, сложены неказисто, с глинистым раствором. Выглядит удручающе, но здесь мир такой, что редко где люди озадачиваются строительством красивых жилищ.

У очага, расположенного под дырой в потолке, сидела какая-то женщина, чистящая картошку.

– Ты кто? – приложив усилие, спросил Сергей Стрельников.

– О, ты очнулся, – повернулась к нему женщина.

Последнее, что он помнит – его заметила группа мертвецов, уйти не удалось, поэтому пришлось драться за свою жизнь. И, судя по всему, он победил, раз всё ещё жив.

– Меня зовут Сергеем, – представился он. – Кто ты?

– Зови меня Марией, – ответила та. – Я нашла тебя в лесу, израненного. Ты полз к ручью и что-то бормотал в бреду.

Наверное, раны были не так опасны, раз он мог ползти…

– Не будь я витамантом, тебе бы точно пришёл конец, – продолжала Мария. – Зачем ты полез туда? Они, судя по всему, были сильнее.

Витамант – это очень серьёзно. Только вот их можно увидеть только при дворах королей, особо могущественных герцогов или при безумно богатых гильдиях. Просто так в лесу они не встречаются и уж точно не в неумело сляпанных лачугах.

– Не было другого выхода, – ответил Сергей. – Мои вещи…

– Я собрала всё, – кивнула витамантка. – Ты с Земли?

– Как ты это поняла? – спросил он.

– Татуировка странная, а ещё ты точно знаешь, как пользоваться пороховым оружием, – охотно поделилась своими наблюдениями Мария. – Ну и болтал ты на русском языке.

– Кто ты такая? – насторожился Сергей.

Годами он не видел ни одного соотечественника, а тут они встречаются сплошным шквалом…

– Давай, пожалуйста, сначала ты ответишь на мои вопросы, – криво усмехнулась Мария. – Если ты добрый человек, ты должен испытывать ко мне чувство благодарности.

Старый Сергей, гордый житель Владивостока, бандит, вымогатель и убийца, дал бы ей резкий укорот. Но новый Сергей, смиренный послушник из колонии Истинного креста, лишь склонил голову. Эта женщина права, он должен быть благодарен за спасение.

– Я благодарю тебя, Мария, – произнёс он. – Спрашивай всё, что хочешь.

– Куда ты направляешься и какие цели преследуешь? – спросила витамантка.

– Я хочу попасть на Стоянку, – ответил Стрельников. – Там обитают мои соотечественники, у которых я хочу узнать способ, как мне вернуться домой.

– Такого способа нет, – покачала головой Мария. – Наверное, неприятно слышать такое, но домой вернуться тебе уже не суждено.

– Мне это уже говорили, – вздохнул Сергей.

– Кто говорил? – заинтересовалась Мария.

– Иван Точилин и его банда наёмников, – ответил Сергей. – Мы пересекались сравнительно недавно.

– Знаю его, – улыбнулась Мария. – Ещё одна группа потерянных душ…

– Я, всё же, пойду на Стоянку, – решил Сергей.

– Сначала отработаешь собственное спасение, – покачала головой Мария. – Но для этого мне нужно знать, что ты умеешь и какими знаниями владеешь. Итак. Кто ты такой, Сергей и кем был в своём мире?

Примечания:

1 – Денатурация белка – лат. denaturatus – лишённый природных свойств – конкретно в приведённом примере Душной хочет избежать чрезмерного термического воздействия, чтобы не сварить орган и бульон из нигредо. А вообще, денатурация – это изменение внутренней структуры белков под воздействием температур, кислот, оснований или даже некоторых спиртов. Наглядный пример денатурации – жарка яичницы, что есть, в принципе, эталонный образец денатурации белка яйца, с потерей им нативных свойств и обретением свойств гастрономических.

2 – Коллоидное серебро – не доказано, что это говно способно как-то повлиять на болезнетворные организмы, уже засевшие в человеке. Мы конкретно знаем, что коллоидное серебро ядовито, способно накапливаться в органах человека. Чтобы был какой-то антимикробный эффект, необходима концентрация ионов серебра не менее 150 мкг/л, тогда как безопасная доза для человека – 50 мкг/л. Единственное, чего можно добиться с помощью употребления коллоидного серебра внутрь – аргироз, проявляющийся в виде синевато-серого цвета кожи, а также возможного риска насмерть заебать себе почки.