Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Покидали священный холм со смешанными чувствами, но говорить об этом никто не желал. Лишь Хенельга пыталась расспросить о том, что было в запретном месте. Вместо ответа она получила из рук Виала флягу с водой.

– Можешь выпить. Да не бойся ты так, местные наверняка подумают, что я тебе предлагаю вина.

– Но ведь эта вода не предназначена для женщин, – возразила Хенельга.

Виал пожал плечами и махнул рукой.

Все же любопытство победило. Хенельга обтерла горлышко фляги, сделала осторожный глоток. Подержав некоторое время воду во рту, она проглотила ее.

– Ну как? – спросил Эгрегий. – Благодать не снизошла?

– Горькая.

– Как и чувства наши, горестно видеть закат славного города, – сказал Виал.

Спутники посмотрели на торговца с удивлением, не ожидали от него эмоциональной реакции. Казалось бы, проблемы конкурента должны его радовать.

– Идемте, нам предстоит долгий спуск.

Виал зашагал по дороге. Вниз идти легче, хотя легко можно было оступиться и свалиться за край. Эти проклятые камни казались еще более скользкими, чем при подъеме.

Подарки Хенельга решила отдать уже в гостинице. Сейчас настроение у ее мужчин не подходящее, безделушки из священного места могут вызвать у них не радость, но грусть. А этого она не хотела. Все-таки первое ее большое путешествие, хотелось бы запомнить его радостным, полным приключений предприятием.

Только у подножия холма люди смогли вздохнуть с облегчением. Поглядев по сторонам, Виал заметил паломников, что тоже возвращались из храма. Вот на их лицах было совсем другое выражение. Словно они прикоснулись к самому дорогому, что было в их жизни. В таком состоянии они ни на что не обращали внимание. Иначе не миновать чужестранцам хорошей взбучки.

Внизу воздух был жарче, ветер гонял пыль, что сразу же прилипала к потной коже. Где находятся термы, Виал не знал, но до поры ни он, ни его спутники не нуждались в омовении.

Переговорив, все трое решили забраться в ближайшую таберну и, несмотря на цены, хорошенько надраться. После посещения храма только такое желание у них и возникло.

Потные, грязные, как и все паломники, гирцийцы не особенно выделялись из толпы чужестранцев. Их бородатые физиономии уже слились с окрестным пейзажем, а свободная одежда скрывала крепкие фигуры гирцийцев. Только Хенельга выделялась в троице, но мало ли зачем двое мужчин вели женщину на священный холм.

Первая попавшаяся таберна принадлежала жрецам, но зато тут подавали отменную жареную свинину и превосходное вино. Видать, с продуктами у святой когорты не возникало проблем. И пусть пришлось потратить несколько серебряных на плотный обед с возлияниями, трое путешественников отошли от стола на ватных ногах и с тяжелыми животами.

Подобное баловство подняло настроение. Пройдя по улице, отбиваясь от вопросов паломников, ищущих что-то в огромном городе, гирцийцы нашли тихое местечко, где решили передохнуть.

Солнце уже во всю жарило, городской люд заполонил все парки, тенистые места. Наступало время, предшествующее ужину, посещению терм и увеселительных учреждений.

В парке оставалось немного свободных мест, все лавки заняты, так что путешественники просто расположились под деревом. Словно учитель с двумя учениками. Рядом с ними находились виорентцы, что пережидали дневной зной под тенью. Люди играли в кости, обменивались сплетнями да и просто напивались.

– Такое дома не увидишь, – пьяно сказал Виал.

– Словно им заняться нечем, – Эгрегий покачал головой.

Но в его голосе не было осуждения. Возможно, зависть.

– Так вы успокоились? Что там было?

Виал обрисовал увиденное в таких подробностях, словно составлял отчет в коллегии: сколько деревьев, камней, какие травы вокруг растут, как много воды вытекает из источника, количество паломников и отсутствие стражи.

– И это все? – удивилась Хенельга. – Я полагала, что там… всякое происходит.

– Как у вас? – Виал ухмыльнулся. – Такого не встретишь в цивилизованных землях.

– Наш славный храм мне милее, – заметил Эгрегий.

Все трое синхронно кивнули. Они не знали молитв, которые полагалось произнести в таком случае. Поэтому каждый про себя обратился к Мефону.

– Из-за вас я размяк, ударился в религию, – проворчал Виал позже.

– Разве это плохо? Или у тебя привычка всегда полагаться на себя.

– Даже с Хозяином вод мне приходится полагаться на себя. А эти молитвы, не знаю, скорее за наш город, за мое отечество. Вам это сложнее понять.

– Я такой же гирциец, как и ты, – сказал Эгрегий.

– Воспитание, привычки, связи – да. Но кровь то тебя тянет дальше. Или я не прав?

– О нет! – воскликнула Хенельга.

Мужчины прервали свой разговор и с испугом посмотрели на спутницу.

– Я забыла оставить это в храме нимф.

Покопавшись в сумке, она достала керамическую лодочку. Здесь внизу, вдали от храма изделие выглядело более тусклым, а формы его были грубее, чем показалось. Может быть, всему виной освещение. В палатках торговцев наверху от ветра слезились глаза, а тень от навеса мешала рассмотреть предмет.

– Не беда, – Виал решил успокоить спутницу. – Довези лучше до дома и посвяти в наш храм. А если тебе так не терпится, то вокруг полно святилищ, что с радостью примут твой дар.

– Уверен? Для Хозяина я выбрала несколько предметов. Вот они, – Хенельга выложила рог и рыбку, – думала подарить эти предметы морю.

– Хорошая мысль. А лодочка пусть доберется до Циралиса, как и мы вместе с ней.

– Для вас у меня тоже есть подарки.

Загадочно улыбнувшись, она протянула каждому подарок. Завернуть в красивую тряпицу времени не было, но у добрых лоточников наверху удалось купить отрез льняной ткани. Для девушки из варварского племени подобная ткань выглядела чем-то бесценным.

Эгрегию подарок понравился, ему не потребовалось изображать удивление и восторг. Браслет оказался чудесным изделием. Пусть это была простая проволока с напайками в виде волчьих голов, но даже в таком простом предмете чувствовался стиль виорентских мастеров.

Подарок отражал душу мужчины, а так же напоминал ему о том, что носили его соплеменники. Не зная этого, Хенельга смогла попасть в самое сердце.

Как реагировать на свой подарок, Виал не знал. Он разгадал замысел девушки, какие мысли она вложила в этот предмет. Потому он изобразил на лице удовлетворение и скромную радость. Сделать это не составило труда, благо опыт морских путешествий помогал.

Обгоревшая монета была подделкой, что не должно удивлять. И должна была напоминать данаям о городе, что находился за морем, богатом городе, торговом городе. Уничтожив его данаи смогли обогатиться. Вся их культура взращена на пепле погубленного города.

Так что эта монета должна напоминать данаям об их славном прошлом. О том, что они когда-то спалили опасного заморского соседа. И могут, при желании, повторить свой подвиг.

Но говорить об этом Виал не стал. Ведь смысл подарка совсем в другом.

Обнявшись, все трое поблагодарили друг друга за хорошую компанию и внимание.

– Но у нас для тебя ничего такого, – заговорил Эгрегий.

– Ерунда! – остановил его Виал, пряча монету. – Я знаю, чем порадовать твою спутницу.

Цена подарка всего три золотых, да и носить его можно только дома. Даже на улицах провинциального города на подобный наряд будут смотреть с осуждением, а в Виоренте женщину просто забросают камнями.

Виал понял, что поразившая Хенельгу льняная ткань, казалась ей самой тонкой и удивительной на свете. Шепнув Эгрегию на ухо, Виал предложил купить шелковую тунику. Их сбережений хватит на шелково-льняную одежду, окрашенную в синий цвет, но разве этого мало? Не в пурпур же им наряжаться.

Вот только, где раздобыть эту вещь. Найти бы ее не составило труда, но Виал знал, во что это им обойдется. А ведь должны быть магазинчики, где и цены не особенно высоки.

Все трое не желали возвращаться в гостиницу. Как бы Эгрегий не уговаривал Хенельгу, ей интересно было познакомиться с городом. Узкие улочки, но правильная планировка кварталов отличали Виорент от знакомого ей Циралиса.

Виал не мог придумать повод, чтобы отослать девушку. Все дела они запланировали на завтрашний день, а разделиться не получалось. Ведь подарок собирались они вдвоем сделать, а так бы получилось, что только Виал вернул долг.

Рынки торговца и его спутников не привлекали. К тому же большинство из них уже закрылись. В послеполуденные часы редкий лавочник оставался в своем закутке. Открытыми оставались только крупные магазины, где цены высоки.

Путешественники попытались пройти через узкие боковые улочки, но на них тут же насели попрошайки. Подобно комарам, они пытались выпить из чужестранцев кровь. Отбиваться от них пришлось долго, так что Виал зарекся искать магазины в таких злачных местах.

Виорент отличался не только количеством проживающих людей, но и множеством стоков, что стекали в море. Забавно осознавать, как люди почитают своего бога, покровителя морей и города. А что им еще делать, иначе город давно бы утонул в навозе и испражнениях.

Дальше от священного холма, среди многочисленных жилых кварталов, запахи были характерными. В Циралисе не так сильно воняет мочой, как в Виоренте. Вот еще одно отличие, характеризующее восточный город.

Городские рабы исправно убирали улицы, но за прошедший день грязь и нечистоты вновь заполняли канавы. Виорент утопал в навозе, хотя всадники встречались редко. Неужто горожане избавлялись от навоза днем, чтобы не платить какие-нибудь налоги. Или же это запах самих стен.

Разноплеменная толпа вытаптывала грязь, перемалывала ее в пыль. Тут и там раздавался кашель, люди чихали, надышавшись пыльного воздуха.

– Да, местечко похуже столицы, – проговорил Виал.

В Городе, столице Гирции, в летние месяцы окружающие болота начинают парить. Случаются вспышки малярии, у многих людей нарушается дыхание. Богатые горожане спешат покинуть душный, вонючий город, разбредаются по своим имениям на морском побережье. Бедняки вынуждены дышать этой гадостью и дохнут с завидной регулярностью.

Но это ни шло ни в какое сравнение с виорентским воздухом.

– Я измаялся, – признался Эгрегий.

Уже полдороги он зажимал нос платком. Да только это не шибко помогало. Хенельга выглядела бледнее обычного.

Еще эта толпа, что накатывала подобно волнам, разбиваясь о троицу чужестранцев.

– Еще остались желающие поглазеть на город? – спросил Виал.

– Это ты нас потащил по улицам, – ответила Хенельга. – Бани мы не сыскали.

– Тогда возвращайтесь в гостиницу, потребуйте горячей воды и тряпки.

Виал подмигнул Эгрегию, что должно было обозначать – «все устрою». Парень не скрывал облегчения, кивнул и взял под руку Хенельгу. Иначе толпа бы разнесла их двоих по разные стороны улицы.

Вызвавшись помочь друзьям, Виал так и не придумал, где взять тряпки для подарка. Но в одиночестве он хотел остаться еще потому, что собирался послушать местные сплетни.

А для этих целей нет лучшего места, чем таберна, где подают подогретое вино.

В жаркий день подобный напиток может показаться неуместным, но на самом деле горячее вино со специями отлично утоляет жажду и быстрее ударяет в голову. Даже разбавленное в четыре раза оно способно свалить с ног любого быка, не говоря уже о гирцийском осле.

В крупном городе и питейных полно. Виал не особенно выбирал, забежал в первую попавшуюся, где собирались, судя по внешнему виду, разнорабочие. Для мастеровых этот люд слишком беден, а для рабов – слишком заносчив. Чужестранца не прогнали, но и не проявили особого радушия.

Виал сделал вид, что не знает языка данаев, на пальцах объяснил, чего желает. Ему бросили на прилавок глиняную тарелку с жаренными овощами и поставили кувшин с дымящимся вином.

Харчевник явно забавлялся, угостив чужестранца таким кипятком. Виал расположился в темном углу, долго дул в кружку, но та не желала остужаться. Пришлось пить прямо так. Даже понять, насколько крепко вино, не удалось. В пот бросило не от божественной силы Лиэя в вине, не от жгучих пряностей, а от температуры напитка. Гостю могли налить обычной воды, он бы все равно не заметил разницы.

Посетители вернулись к своим разговорам, вдоволь наглядевшись на мучения чужестранца. Виал намеренно общался с харчевником на гирцийском, вдруг кто поймет, откуда прибыл чужак.

Возможно, эта тактика принесла плоды.

Собравшийся здесь люд, не был богатым, но за свое положение намеревался драться. А вид чужестранца из Гирции, напомнил им о шаткости подобного состояния. Разговоры переключились на внешнеполитические темы. Дома Виал не особенно интересовался тем, что происходит в столичной курии, о чем толкуют в комициях.

В Виоренте же всякий мог рассуждать о политике так, словно в его роду были по меньшей мере консуляры. А у самых вонючих и нищих – так точно триумфаторы.

По началу люди обсуждали все недостатки гирцийцев. Подобные россказни Виал уже слышал, так что ничего нового тут не произнесли. Эти завуалированные оскорбления произрастали из страхов. Но в разговорах теперь не было пренебрежительно презрения. Возникли нотки злорадства.

Виал отлично чувствовал настроение толпы. Ему как навклеру жизненно необходимо это умение.

Мешало только плохое знание языка. К тому же местные гавкали на таком жутком диалекте. Явно среди этих разнорабочих мало потомственных виорентцев. Скорее всего, отпущенники, да горожане в первом поколении.

Вот еще причина их гонора. Ведь больше им гордиться нечем.

Виал прихлебывал вино, хрустел плохо прожаренными овощами и слушал. Он уловил упоминания о кораблях, работе в порту. Не в этом, куда прибывают все суда заморские. Еще раньше Виала удивило отсутствие триер в гавани, но тогда торговец решил, что они находились в патруле.

По договору Виорент не имел права содержать флот больше, чем в два десятка триер.

А если вспомнить, что кузницы, оружейные работают весь световой день. И не видно, чтобы их изделия вывозились в порт, где они будут погружены на суда и отправятся на чужие рынки.

Город запасал оружие, город спрятал флот. У бедных горожан наконец-то появилась работа. Виоренту требовались руки, любые руки, а не только мастеровые. И не похоже, что на холме решили воздвигнуть новый храм…

Из размышлений Виала вырвал шум, пронесшийся по толпе выпивох.

Оторвав взгляд от кружки, Виал взглянул в сторону входа. Там на пороге стоял человек из Кемила, еще менее желанный гость, чем гирциец.

Западного варвара, как называют гирцийцев, эта голытьба не рискнула выкинуть за порог. Ведь за его плечами стоит Государство, кто знает, сколько этих гирцийцев в городе, как они вооружены и любят ли драку. А все гирцийцы любят драться, они лучшие воины, когда собираются толпой.

Кемилец выглядел подходящей жертвой, которую не только можно поколотить и выбросить за порог, но и унизить.

– Мустиф! – Виал поднялся и махнул рукой.

Смуглый человек, не успевший заметить, что стал центром всеобщего внимания, взглянул на торговца и округлил глаза.

«Слишком молод, глуп и неопытен» – подумал Виал.

Он продолжал махать рукой, украдкой поглядывая на оседающих рабочих. Те буквально растекались по своим местам, вжимали головы в плечи и тихонько ворчали. Не заметив этих перемен, парень направился к Виалу. Повезло же ему, что он забрел в ту же таберну, что и пассажир его судна. Удачливости парня можно позавидовать, если бы он еще избавился от глупости, то стал бы отличным моряком.

Виал почувствовал укол совести, ведь из-за его действий этот парень никогда не наберется опыта, а его удачливость просто пойдет ко дну. Лично к кемилцу Виал не испытывал никакой враждебности, ведь в те далекие времена его еще на свете даже не было.

– Доброго дня, господин Виал, – подойдя, Мустиф церемонно поклонился.

Не только внешний вид, но и повадки выдавали в нем кемилца. Только представитель восточного народа будет ползать на брюхе перед вышестоящим.

– Садись, – Виал махнул рукой, – сейчас принесу тебе вина.

– Я не смею просить вас…

– Оставь!

Выпросив у харчевника еще две кружки и закуску, Виал вернулся к столу. К счастью, парню теперь ничего не угрожало. Наверняка местные решили, что этих «западных варваров» тут не меньше сотни.

Угостив раба вином, Виал принялся расспрашивать его. С того дня, как они прибыли в Виорент, не удавалось пересечься с Арсом и кем-нибудь из его команды. Не сказать, что Виал этого хотел…

– Мой господин пожелал уладить некие дела в восточной части города. Мне не позволено появляться там, – чавкая, объяснил Мустиф.

Виал задумался, припомнил план города. В восточной части города, обращенной в сторону канала, лучшем районе Виорента, торговец никогда не бывал. Чужестранцам, особенно низкого рождения путь туда закрыт. Простой гражданин Виорента будет чувствовать себя неловко среди особняков знати.

Его добрый друг вот так запросто нагрянул в закрытый район, встречался с кем-то из местной знати. Вот это интересно!

Расспрашивать раба о господине не имело смысла. Даже знай Мустиф о цели визита, к кому направился господин, все равно бы не сказал. Это не раб-гирциец, который за медную монету заложит хозяина. У кемилцев в крови раболепие.

Нет, из парня моряк не выйдет, слишком уж он рыхлый, зато как домашний слуга был бы идеален.

Сменив тему, Виал решил спросить, что Мустиф тут делает, посещал ли он священный холм и тому подобное.

Разговор занял много времени, уже посетители потянулись прочь из таберны. Пропало у них желание болтать; очевидно, решили, что рано еще махать кулаками, ведь до драки дело может дойти уже сейчас.

Мустиф бывал в Виоренте, и не раз. Всегда с командой Триптолемида, и всегда его господин отправлял раба развлекаться, снабжая щедрой суммой. Только Мустиф не смел тратить хозяйские деньги, покупал всякую мелочевку и ел дешевую, привычную для раба ячменную кашу, а вино пил самое кислое.

– Тебе бы виликом в деревню, – посмеялся Виал. – Поместье под твоим управлением процветало бы!

Если бы парень нашел в себе силы, чтобы отвешивать подзатыльники другим рабам.

А так он оказался вполне сносным человеком, для раба из Кемаля. Виалу никогда не нравились тамошние крестьяне. Нет, как люди они отличные, но их раболепие…

Уже хозяин гремел посудой, одергивал и задергивал занавесь на кухню. Его рабы громко переговаривались, складывали помытую посуду, все указывало на то, что пора бы нежеланным гостям убраться.

Виал поднялся, купил небольшой кувшин вина, отбил горлышко, разбавил водой. Захватив Мустифа с собой, торговец пошел с ним на рынок.

– Так, говоришь, знаешь достойного ткача? – уточнил Виал.

– Если тебе необходимо приобрести тиринский шелк, то я приведу тебя к мастеру.

– Вот и замечательно, угощайся.

Виал передал кувшин спутнику.

Вечерело, становилось прохладней, как ни кутайся в шерстяные плащи. Так что вино сейчас зайдет в самый раз. Заедать этот легкий напиток не требовалось, к тому же после нескольких часов в таберне, гости успели набить требуху.

Пошли они не туда, куда предполагал Виал. Не на общественный рынок, расположенный ближе к порту. Мустиф направился в западную часть города, почти к его границам. Там располагались кожевенные мастерские, ткачи здесь не селились, насколько знал Виал. Но торговец не усомнился в намерениях проводника. Если его и намеревались завести в ловушку, то враги пожалеют об этом.

В крови играло вино, даже отсутствие оружия не смутило Виала. У него был только небольшой нож, который на проходе не удостоили вниманием. Подобные игрушки тут носит каждый.

Район кожевников удалось почувствовать раньше, чем увидеть. Производство это весьма неприятно, потому селились рядом с мастерскими только рабы и самая беднота. Лучшего места, чтобы расправиться с чужестранцем, не сыскать. От тела легко потом избавиться, закопав его в отходах производства: этот выщелоченный жир, гнилые куски мяса, спутанные волосы, снятые со шкур. В подобной параше никто не станет копаться, чтобы найти труп.

Опять же, толпа рабов и опустившихся вокруг. Они слепы, глухи, не потребуют денег за молчание.

Виала это нисколько не беспокоило. В родном городе он обходил подобные кварталы стороной, хотя знал людей, что владеют жизнями всех тех, кто там проживал. Рисковать не хотел. Но подкрепленный вином, торговец позабыл об осторожности.

Захоти Мустиф выслужиться перед хозяином, он мог бы легко это сделать. Да только не зря Виал вспоминал про раболепность кемилцев. Подобные мысли даже не пришли в голову парню.

Он на самом деле привел торговца в лавку, где торговали шелками.

Виал удивился от такого поворота, не сразу поверил в истинность происходящего.

– Похоже, я выпил лишнего, – заключил Виал, делая заключительный глоток из кувшина, после чего разбил керамику о стену дома.

Дом, к которому они пришли, не походил на магазинчик или лавку. Не было вывесок, не висел на перекладинах готовый товар. Просто глухая обгаженная стена, массивная дверь.

Дверь осталась незапертой, несмотря на поздний час. Двое прошли в узкий коридор, что выводил во внутренний двор. Виал сначала удивился, увидев подобное. Не мог предположить, что кто-то живет в просторном особняке прямо посреди квартала кожевников.

Двор оказался не жилым, его использовали для просушки покрашенных тканей. К стенам были прислонены сушащиеся кожи, растянутые на перекладинах.

– Мастерская красильщика, – понял Виал.

– Господин Турег занимается этим ремеслом вот уже десять лет. Мой хозяин ведет с ним некоторые дела.

Мустиф указал на лестницу, что вела на второй этаж. Похоже, что хозяин всего этого жил прямо тут. Вот невероятный человек, жить посреди красильни, в квартале кожевников.

Пришлось пройти по лабиринту, лавируя между стен из свешивающихся тканей. Цветов в местной красильне знали всего три – белый, зеленый и синий. Местные красители, как предположил Виал. Зеленый и синий добываются из сока какого-то растения – нечто подобное растет в Гирции. Виал только не мог припомнить какого. А уж белый цвет производится проще, с помощью вываривания в щелоке.

– Почему никого нет вокруг? – спросил Виал.

– Работники ушли домой.

– А этот Турег не боится, что его ограбят?

– Кто же? Тут все его знают, любят и уважают. Чужаков бояться надо.

Виал кивнул, зачастую так и есть. И грабят местные только чужаков.

– А ты здесь чужак?

– Меня знают в лицо, – Мустиф улыбнулся и кивнул.

Он понял, куда клонит торговец.

По старой лестнице они забрались на второй этаж. Вход в жилой дом тоже был не заперт, но Мустиф постучался для приличия и дождался, когда их пригласят. Хозяин дома встретил их возле жаровни, где сидел в плетенном кресле, закутавшись в шерстяной плащ. Синего цвета, как отметил Виал.

Из-под плаща торчали босые тощие ноги. Сандалий им не требовалось, кожа уже так огрубела, что Турег мог бы ходить по битым черепкам. Краска въелась в кожу, делая ее пегой.

– Хайре, – из-под плаща выскользнула тонкая рука и махнула вошедшим.

Голос у старика был сильным, но чувствовалось, что дыхание жизни покидает тело.

– Господин Турег, – Мустиф склонился и указал на пришедшего с ним торговца, – позвольте представить мастера Косса Виала из Циралиса.

– Мастерство в чем?

– В торговом ремесле.

– А твой хозяин знает, что ты водишь чужаков ко мне? А вы, – Турег обратился к Виалу, – простите, но я давно заключил сделку с хозяином этого неблагодарного, как у вас говорят, феллатора? Того, кто…

– Оставьте, – Виал махнул рукой, пытаясь совладать с речью данаев. – Я только купить один отрез ткани. На тунику, для подарок. Или друг, Триптолемид, забрать все, вплоть до лоскутка.

Турег легко перешел на гирцийский:

– Эх, если бы я бы не кутался в худой плащ и не дышал бы этим дымом.

– Тогда не наговаривайте на этого раба, парень просто помог мне. А вы неплохо владеете гирцийским. Бывали у нас?

– Снабжал флот. Парусина.

Казалось, Турег не очень хотел говорить на эту тему. И неудивительно, упоминать в Виоренте о том, что ты помогал врагам – рискованно. Будут плевать в след, друзья отвернутся, а враги поспешат прибрать к рукам твою собственность. Так, впрочем, происходит не только в Виоренте.

– А теперь родной город с вами заключил контракт?

Виал не мог упустить возможность кое-что вызнать. Старик, не подумавши, ляпнул:

– Слава Энносигею, что в его водах теперь много кораблей. А им требуется много парусины, морякам нужны туники. А где их взять, а все здесь! И синие крылья понесутся по синим водам, что принадлежат Царю!

– Рад за вас, – Виал кивнул, решил сменить тему, чтобы не вызывать подозрений: – А разве выгодно самим окрашивать, не проще ли заказывать готовые изделия у тиринцев?

– Шелков покупаю и достаточно! Пусть свой пурпур сами носят!

Старик распетушился и принялся поносить конкурентов.

Гостям он не предложил ни угощения, ни выпивки, так что вошедшие остались стоять. Виала это нисколько не беспокоило, тем более глупый красильщик оказался болтлив.

Говоря о происках тиринцев, Турег поднялся и направился к сундукам, что стояли вдоль стен его комнаты. Никакой другой мебели тут не было, сундуки позволяли хоть чуток сохранить свежесть тканей. Иначе они бы насквозь провоняли золой, мочой и тленом, как такое добро продавать?

– Эти хитрые коротышки, – говорил Турег, хотя сам ростом не вышел, – намеревались посадить своих людей на наши суда! Ты представь, парень. На славных виорентских триремах будут какие-то обабившиеся тиринцы. Даже представить страшно. Потом выскребай их волосы со скамей, да не очистишь никак.

– Да, волосы у них жесткие, что проволока.

– О том и говорю!..

Найдя подходящий отрез, Турег раскатал ткань на полу. Пришлось Виалу на корточках изучать ткань. Абы какой товар он не собирался брать. Разглядывая ткань, он мог вдоволь наслушаться блеяния старика.

Если отбросить оскорбления, то выходило, что Виорент закупил около полусотни судов в восточных городах. Контракт предполагал, что опытные мореходы с востока пригонят суда в залив, будут обслуживать их в течение года.

Контракт был разорван, как только суда прибыли в залив.

Гребцов и навклеров выгнали из города, теперь они скитались где-то за каналом в поисках работы. Иначе не вернуться им домой. Морякам даже не позволили связаться с родными, попросить заем у тех тиринцев, что проживают в Виоренте.

Виал понимал, зачем это было сделано: чтобы сохранить все в секрете. Вскоре тиринцы доберутся до дома, о вероломстве заказчиков узнают все города. А так же о том, что было куплено полсотни боевых судов.

К тому времени эта информация не будет угрожать городу – но это заключение сделал уже сам Виал. Турег не понимал, зачем город наращивает силы. Он редко выходил из своего гнезда с тканями, а заказ на несколько талантов тканей был для него спасением от нищеты.

В корабельных мастерских из этих тканей сошьют паруса на две сотни судов. Обеспечат команды гребцов туниками. Минуя тиринцев, с которыми отношения теперь натянутые.

Именно две сотни, с меньшими силами бессмысленно выводить боевые суда в море. Две сотни судов уже могут поколебать могущество Государства, загнать западных варваров в границы их полуострова.

Без флота не удастся перебросить сюда легионы. Есть путь по суше, но он займет год, если не больше. И пройти придется по землям враждебным гирцийцам, через варварские царства и огромные государства востока. С которыми и так отношения натянутые. Весь регион вспыхнет, поддержав Виорент пусть не открыто, но и молчаливой поддержки будет достаточно.

– Беру! – заключил Виал, сматывая ткань.

Осталось только поторговаться о цене. Ни Мустиф, ни Турег не заметили перемен в настроении гирцийского торговца. Виал не зря славился, как мастер своего дела.

Сбросив сумму до приемлемого размера, Виал отсчитал монеты и покинул мастерскую.

Некоторое время он молчал, затем спросил у Мустифа:

– Тебе есть, куда пойти?

– Конечно, хозяин снимает для команды несколько комнат в «Цепном псе».

– Для полусотни человек да пара комнат? – Виал покачал головой.

– Они просторны. Крыша над головой после открытого моря нам за радость.

– А рабу разместиться есть где?

Мустиф кивнул, но не очень уверенно. По правде сказать, парню поспать толком не удавалось. Почти всю ночь приходилось сидеть, поджав ноги. Свободные гребцы размещались лежа, а для рабов уже места не оставалось.

Кроме Мустифа на судне было еще три раба. Их хозяин привык путешествовать с комфортом и не желал расставаться со своим имуществом. Ведь в случае гибели в море, кто-то должен сопровождать его в бездну.

– Идем к нам, у нас хватит места еще на одного, – предложил Виал.

Это было неожиданно даже для него самого. Раб опешил, начал отказываться, аргументируя тем, что не сможет объяснить, где пропадал всю ночь. Виал успокоил его тем, что хозяин сам дал денег, чтобы раб смог развлечься. Так пусть хотя бы отдохнет хорошо, если не желает тратить деньги.

– А своим скажешь, что просидел всю ночь в лупанаре. К тому же, до вашей гостиницы путь неблизкий. В темноте сам знаешь, нам вдвоем проще дойти, на двоих не станут бросаться тени.

Еще это будет оплатой за помощь. Не только в покупке ткани.

По темным улицам, лишь при свете звезд они вдвоем добрались до гостиницы. Дверь осталась открытой, в помещении находились люди, занятые кубками с вином. Запах кислятины разлился по всей комнате, дым от очага растекался по балкам низкого потолка. Словно в бездну прибыли двое смертных.