Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 255 (всего у книги 353 страниц)

Гори ты, сука, огнём!

– Дай мне сраную аптечку! – приказал я Сухому, стоящему чуть в стороне.

Немёртвый передал мне небольшой пенал, из которого я вытащил шприц-тюбик с тримеперидином и вколол себе в правое бедро. Головная боль начала нарастать, потому что я охренительно взбудоражен новостям!

Скоррапченная некроэнергия – это, как я уже давно знаю, хреновая вещь, которой лучше не касаться. Только вот беда в том, что инструкция ритуала по уничтожению вендиго ничего такого не говорила о риске для исполнителей! Там буквально ничего не написано о возможных побочных эффектах, ведь я перечитывал эту хрень раз двенадцать и хоть сейчас могу озвучить дословно!

Но корить можно только себя. На тот момент я не владел информацией о последствиях, знал, но не до конца давал себе отчёт в том, что Судьба может поймать меня абсолютно где угодно, как угодно и когда угодно. Она может сложить последовательность событий так, что на дом, в сортир которого я сел как следует посрать, свалится долбаный метеорит! Прямо в меня!

Только вот есть один охренительный нюанс!

От Эстрид я узнал, что характеристика «Удача» – это нечто, напрямую связанное с Судьбой.

У мертвецов нет «Удачи».

Какая, нахрен, «Удача», если ты уже умер?

Во-о-о-от!

Мои подопечные, которые сейчас со мной, совершенно инертны, когда спрашиваешь их о Судьбе. Им наплевать на Судьбу, потому что их госпожа – Смерть.

А я у Смерти на чём-то вроде аутсорса. Вроде как работаю на неё, у нас есть договор, но почти никакой ответственности я перед ней не несу, а она передо мной. Свободные, ну, или полусвободные отношения, почти ни к чему не обязывающие.

И я тут подумал вот о чём…

А не пора ли войти в штат?

//Фема Фракия, среди плодородных, но непаханых полей, 20 сентября 2021 года//

– Включите долбаный генератор! – приказал я. – Батареи заряжать надо, мать вашу!

– Сию секунду, господин! – ответил Нудной.

– Ты тоже в заговоре, сучонок?! – недобрым взглядом посмотрел я на него.

– Никак нет, господин! – выкрикнул тот.

– Врёшь ведь, сука! – не поверил я ему. – Вы все повязаны! Все!

Волобуев лежал на разделочном столе, а я ковырялся у него в черепе. Вчера я не стал поднимать истерию по поводу бунта в нашем дружном коллективе, но всё равно был крайне зол. У меня в крови уже четыре дозы тримеперидина, позволяющего мне чувствовать себя приемлемо и разводить хоть какую-то активность.

Да я был недоволен этим ушлёпком, так самозабвенно пожертвовавшим собой ради свободы товарищей по несчастью, но это не значит, что я позволю ему отъехать просто так. Ещё поработает, паскуда!

Врубили переносной генератор, после чего подключили к нему подвесную лампу, осветившую своим электрическим светом операционное поле.

– Вижу, клепать-колотить, как это работает! – воскликнул я, вытащив пятисантиметровый фрагмент кровеносного сосуда.

В отличие от нормальных, нормальных в понимании «нормальных для немёртвого», сосудов, этот имел чёрный цвет, пропускал жидкость в семи местах, что аномально дофига для пятисантиметрового отрезка. Когда речь о живом человеке, перфорации сами по себе не возникают, а служат следствием вмешательств извне. А тут прямо дырки, будто прожигали лазером…

Ничего лучше, чем замена скоррапченных сосудов на здоровые, я не придумал.

Донорского материала не было, поэтому мы пустили в расход лесного кабанчика, отловленного в роще неподалёку. Кабанчика пришлось ждать, его ведь не так просто отловить, но времени зря я не терял и исследовал черепную коробку Гены с любопытством опытного потрошителя.

И тут я заметил одну интересную особенность…

Неизвестная напасть преобладает на сосудах, но не ограничивает себя ими. Это значит, что…

Ну, конечно же!

Альбедо имеет сродство с кровью, а коррапт-некроэнергия, как я теперь понимаю, поражает именно кровь. И перфорации – это следствие агрессивного действия скоррапченного альбедо на стенки сосудов. Это значит, что замена сосудов – это вообще не решение. Они прохудились там, где слабо, но источник воздействия от замены сосудов никуда не денется.

– Кто хочет стать донором альбедо? – повернулся я к присутствующим немёртвым. – А, неважно! Ты, Аль Бано! Расчехляй левую руку! Скучной, Лебедякис – тащите сюда ящик с аспиратором! И удлинитель не забудьте!

Я посчитал этот момент отличным, чтобы закурить.

– Гнетая, вытащи у меня из кармана пачку сигарет и зажигалку, – приказал я немёртвой. – Теперь подкуривай.

Немёртвая раскурила сигарету, после чего вложила её мне в губы.

Потребовалось несколько минут на доставку, а затем ещё пять на установку аспиратора.

Пришлось снимать перчатки и лично втыкать иглы-бабочки в дохлые вены Волобуева и чуть менее дохлые вены Аль Бано.

Включаю аппарат, альбедо Гены потекло в специальную банку, а альбедо Аль Бано в вены Волобуева. Процесс пошёл, как говорится…

Пока текло альбедо, влез в череп пациента и установил там подходящей длины кровеносный сосуд кабанчика. Не знаю точно, как эта часть называется у кабанов, но это и не важно. Сработал быстро: срастил всё и восстановил, как было.

Волобуев лежал безучастно, а я внимательно следил за перекачкой альбедо.

Если всё сработает, то альбедо восстановит повреждённые участки сосудов, медленно, но безальтернативно. То, что вытекло в полость между мозгом и костью, я уже вычерпал, а остальные органы как-нибудь сам пусть восстанавливает. Существовать это ему не помешает.

Полтора часа спустя всё было закончено. Половина альбедо Аль Бано была перенесена в Волобуева, а скоррапченная жидкость закупорена в стеклянной банке. Надо будет изучить её как следует, потому что очень интересно.

Из немёртвых Нудной и Волобуев находились наиболее близко к клетке с вендиго. Но ближе всех стоял я. Меня и херакнуло на все деньги – если не анальгетики, хренушки бы я на ногах сейчас стоял.

Переливание крови, значит… Понятия не имею, сколько уже перфораций в моих кровеносных сосудах, но я уже ходячий труп, потому что переливание крови не поможет. Успеют ли мои сосуды восстановиться за короткий срок? Может быть, а может и нет. А может пошёл на…

– Со мной всё в порядке? – внезапно спросил Волобуев.

– Да, – ответил я. – Но это не точно.

Так, мне нужна донорская кровь. Где можно получить достаточно донорской крови, чтобы сделать полное переливание крови?

Правильно! У меня же есть беженцы!

– Так, с людьми я работать не люблю… – пробормотал я себе под нос.

При неосторожных действиях можно занести им в кровь заразу, можно получить от них заразу или спалить вены, себе или им. Но было бы глупо, подохни я от какого-нибудь СПИДа…

Нет, есть «Тёмное спасение», которое, теоретически, отлично справится с такой ерундой. А вот со скоррапченной некроэнергией оно не справилось, поэтому я не был бы абсолютно уверен в этом. Посмотрим.

– Всех живых собрать у моего шатра, – приказал я.

Ночь, конечно, все спят, но жизнь дороже.

– Опера! – обратился я к беженцам из моего мира. – У кого какая группа крови?

– Вторая положительная, – ответил Иван Точилин.

Точилин, кстати, получил класс «Воин», а также начальные навыки «Сыск» – 94, «Стрельба (пистолет)» – 40, «Ближний бой» – 34 и, какого-то хрена, «Рыбак» – 12.

Но с группой крови – мимо.

– Вторая отрицательная, – ответила Валентина Горенко.

Эта получила класс «Авантюристка», а также начальные навыки «Сыск» – 55, «Кулинария» – 9, «Технология» – 1 и «Торговля» – 12.

Группа крови – мимо.

– Вторая положительная, – ответила Елизавета Машко.

Эта получила класс «Учёная», а также навыки «Анатомия» – 43, «Целительство» – 32, «Биомеханика» – 20 и «Искусство (рисование)».

– Третья положительная, – ответил Степан Савушкин.

Этот словил класс «Воин» и начальные навыки «Стрельба (пистолет)» – 49, «Сыск» – 44, а также «Ремесло» – 17.

– О, наш человек! – довольно заулыбался я.

Ему моя улыбка почему-то не понравилась.

– Четвёртая отрицательная, – сообщил Давыд Некипелов.

Этот схлопотал навык «Инквизитор» и получил навыки «Стрельба (пистолет)» – 14, «Сыск» – 23, некое «Истязательство» – 15, а также «Ближний бой» – 45. Самбист, говорит. А ещё, судя по всему, не брезговал пытать подозреваемых, но это не точно.

Группа крови – мимо.

– Я бы рекомендовал тебе стараться не терять кровь, – сказал я ему. – Потому что шанс найти донора «группа в группу» в этих краях стремится прямиком к нулю.

– Четвёртая положительная, – сообщил Леонид Маркедонов.

Лёня поймал себе класс «Наёмник», получив навыки «Стрельба (огнестрельное оружие)» – 17, «Сыск» – 47, «Ближний бой» – 26, а также «Альпинизм» – 4. На расспросы ответил, что когда-то отслужил контракт в бригаде СпН ВМФ. Это, кстати, объясняет, почему он получил «Стрельбу» на огнестрельное оружие в общем.

Но группа крови морпеха – в пролёте.

– Вторая отрицательная, – сказал Георгий Кровинов.

Самый старый из оперов, имел дохрена жизненного опыта и всю жизнь пропахал в уголовном сыске, но какого-то хрена получил класс «Охотник», а также навыки «Следопыт» – 12, «Сыск» – 58, «Стрельба (пистолет)» – 12, «Стрельба (винтовка)» – 41, «Охота» – 24. Видимо, хобби по убийству диких зверей, неспособных выстрелить в ответ, превалировало над непосредственной деятельностью, поэтому дядечка стал именно «Охотником».

С кровью тоже мимо.

– И ни у кого первой положительной? – удивлённо спросил я.

Первая положительная – это, как раньше говорили, универсальный донор. Будь у меня четвёртая группа, я был бы универсальным реципиентом, с учётом резус-фактора, конечно же. Но современная медицина требует, чтобы переливания осуществлялись «группа в группу», потому что есть риски, что природа положит болт на этот весьма условный принцип универсальности.

В военное время или в экстренной ситуации, конечно же, этот риск считается приемлемым, но у меня как раз военное время и экстренная ситуация.

– Один всего? – разочарованно спросил я. – Нужны ещё.

– Чего ты хочешь? – спросил Точилин, бывший майор.

– Мне нужно избавиться от всей своей крови и перелить новую, – объяснил я. – Если сделать это, то есть шанс, что я не подохну.

– Шанс, что ты не подохнешь? – зацепилась Валентина Горенко, бывший старлей.

– Ага, – кивнул я. – Только шанс. Поэтому мне нужно срочное переливание. Савушкин, сколько готов пожертвовать крови и что хочешь взамен?

– А сколько безопасно? – сразу же спросил Савушкин. – И зачем что-то взамен?

– Про безопасность – это ты спросил у правильного человека, – усмехнулся я. – Я ведь не заинтересован выжать у тебя максимум, ради собственного выживания, ведь так? Если я скажу два литра – ты ведь сразу мне поверишь?

– Сам говоришь, что у тебя нет времени, а паясничаешь, – недовольно произнёс Степан Савушкин.

– Максимально безопасная – восемьсот миллилитров, – решил я, что да, не время для моих тупых приколов. – Дальше начинаются последствия для донора. Но этого мало. Нужны ещё. Скучной! Иди и притарань мне реактивы и доску! Они в ящике, помеченном буквой «Х», на третьей по счёту телеге!

Теперь надо удостовериться, что Савушкин ничего не напутал, а затем проверить кровь собравшейся здесь толпы местных.

Толпа решительно не понимает, что здесь происходит, потому что мы говорили на русском, а им в этом мире вообще никто не владеет.

Разве что, тот бандос, исчезнувший в портале под толчком, как его звали? Не помню уже. То ли Сергей, то ли Андрей…

Скучной принёс реактивы и я начал процесс изъятия крови из безымянных пальцев местных жителей. Платил по золотой монете, потому что безвозмездно они отдавать кровь некроманту не хотели. Даже Адрастос, старый пидор…

Типа, если я каким-то образом наложу на них смертельное некромантское проклятье, они скажут: зато у меня теперь есть монетка! Логика уровня бога логики.

Кто-то решительно отказывался давать кровь даже за деньги, например, как дети старика Адрастоса. Но мне оно и не надо, сейчас посмотрю, какая группа у Адрастоса и его жены. Если жена от него ничего не скрывает, а группы не подходящие, то и похрен.

– Дядь Адрастос, а я ведь могу проверить, точно ли детишки твои, – вкрадчиво сказал я старику. – Если группы крови не совпадут или окажутся не теми, то это будет значить, что…

– Я уверен в жене, – твёрдо заявил старик.

– Ну, как знаешь, – махнул я рукой.

Проверка выявила, что из всей этой сраной прорвы людей подходит только один дядька – Никанор, строитель по профессии. Но и этот неблагодарный хер отказался сдавать мне восемьсот миллилитров крови. Я даже не думал, что моя группа крови может быть настолько редкой!

– Мы можем заставить его, – предложил Волобуев.

– А ты какого хрена на мою сторону вдруг встал? – посмотрел я на него с подозрением. – Ещё вчера ты был готов сдохнуть, лишь бы я сдох!

– Служу своему господину, – ответил Волобуев.

– Пошёл нахуй, сраный предатель, – попросил я его.

– Зачем тогда ты помог мне, господин? – спросил Гена.

– Потому что ты мне ещё послужишь, – недобро усмехнулся я, а затем оглядел присутствующих немёртвых. – Вы все, сукины дети, лишили себя человеческого обращения с моей стороны! Вы теперь сраные вещи! Марионетки из коробки злобного Карабаса Барабаса! Если ценой за успех какого-либо мероприятия будут ваши жалкие нежизни, я без раздумий потрачу их!

Принуждать делиться кровью я не стал. У меня есть идейка получше.

Персы, блядь. Они ведь недалеко.

– Так! – почесал я подбородок. Побриться надо. – Иглесиас, ты становишься за старшего в лагере. В твоё подчинение переходят все, кроме стратига Комнина. Комнин, если хочет, может пиздовать хоть сейчас, но без огнестрельного оружия. Оружие реквизируется в пользу пострадавшей от вероломного предательства стороны – то есть меня.

Странно, что его не наказало каким-нибудь особо злым проклятьем. Ах, да, он же ничего не мог поделать и напрямую мне не вредил, ведь не знал наверняка, что я точно подохну, но очень на это надеялся. За надежды и ожидания не наказывают. Или наказывают?

– Дальше, – продолжил я. – Я беру с собой шестерых и Максимку. Мы едем в сторону персов и если быстро распинаемся, то вернёмся завтра к обеду. Если нет – ждать нас семь суток, никуда не уходить. Все живые, конечно же, могут уходит за милую душу, я вас не держу и никак не препятствую вашей смерти от когтей и членов оборотней, рыскающих в окрестностях! Первый квадроцикл – разгрузить прицеп и поставить Максимку! Генератор и аппарат для гемотрансфузии тоже! И удлинитель не забудьте! За работу!

Пока происходила подготовительная суета, херакнул в себя ещё один шприц-тюбик. Риск передоза крайне высок, но сейчас мне нужен максимум продуктивности и минимум головной боли.

Слегка шатало, видел вчера странные сны, а иногда, будто на периферии зрения, видел всякую несуществующую хрень – это побочка от промедола, который суть наркота, на которую можно подсесть. Но у меня ситуация, в которой до зависимости можно не дожить.

В будущем, если оно будет, я, конечно, могу убедить себя, что бодяжить наркоту – это отличная идея, поэтому без дозы не останусь, но лучше бы у меня были такие проблемы, а не нынешние. Зависимость есть шансы пережить, а вот дырявые в десятках мест кровеносные сосуды ещё никто не переживал. Впрочем, испорченная коррапт-некроэнергией кровь могла и не дырявить мне сосуды, в чём я почти уверен, а делает что-то похуже. Судя по тому, как сильно у меня болит голова, когда действие промедола ослабевает, повреждения тяжёлые. Ощущение, будто костлявая ножка Смерти уже перешагнула порог…

Лично сел за руль квадроцикла, хотя это, наверное, плохая идея.

Включил фары и рванул напрямик. То, что персы близко – я уверен. Выебанное персидское мясо, разбросанное по окрестностям, относительно свежо и не погрызено местными зверьками. Они реально очень близко.

– Смотрите в оба, ребята! – предупредил я немёртвых. – Видите оборотня – расстрелять суку!

Парни сидят в прицепе, в руках у них светодиодные фонари, поэтому обзор у нас на 360 градусов, не должны подпустить.

Да и оборотни никогда не сталкивались с квадроциклами, поэтому могут тупо не врубиться, что здесь происходит.

Часа через два, когда бензобак показал ноль, мы остановились на дозаправку. И тут, из-за того, что 40-сильный движок был заглушен, мы услышали панические крики где-то впереди.

Значит, оборотни сейчас заняты более увлекательным действом в лагере персов, что есть отличный шанс спереть человек десять-двадцать. Просто не может быть, чтобы статистика оказалась не на моей стороне.

Влил канистру бензы бак и мы поехали дальше, предварительно потушив фонари и фары.

Лагерь персов, укреплённый по всем местным туристическим стандартам, показался через пять минут.

Так получилось, что мы оказались в зоне тьмы, разлившейся вокруг хорошо освещённого кострами лагеря. Из тьмы на персов кидались оборотни, не убивающие, а утаскивающие бедных воинов прочь. Видимо, чтобы выебать и сожрать. Шерстяные пидарасы…

– Видите их? – тихо спросил я, указав на силуэты, обретающие на границе со светом. – Надо избавиться от этих тварей, а уже потом заняться их работой.

Оборотни, ебущие и жрущие людей, а также трупы, похищающие живых, чтобы выкачать из них кровь… Кто-то сказал Стефани Майер?

Интересно, а какие у оборотней группы крови?

– Водичку до крышки залили? – осведомился я, когда Максимка был поставлен на позицию.

– Да, господин, – ответил Игорь Николаев.

Под конец, когда счёт шёл на двухсотых, у меня совершенно исчерпалось воображение, поэтому я использовал имена и фамилии из состава русской богемы.

Кстати, русская богема не обижается, когда её называют богемой? А да похрен вообще.

– Ну, родимый, не подведи! – сказал я, взводя пулемёт. – Врёшь, не возьмёшь!!! Свет!

Фары квадроцикла АМ-1 были включены на дальний свет. Оборотней, до этого отлично скрывавшихся в темноте, в этот момент активно ебущих в жопу вопящего перса, стало видно отчётливо.

Раздалось приятное уху любого человека, любящего убивать, тарахтение старины Максимки.

Трассирующие были включены раз в четыре выстрела, поэтому я спокойно корректировал стрельбу, срезая оборотней как делать нехрен. Да, надо бы серебром, конечно, но даже обычных пуль достаточно, чтобы нанести несовместимые с активной жизнью повреждения, а потом доколоть сражённых супостатов посеребрёнными штыками.

Всего было восемь оборотней, разожравшихся, здоровенных, м-м-мать их брехливая сука! Спустя десяток секунд они лежали, истекая альбедо. Эх, жалко, блядь…

Поражённые произошедшим персы стояли за частоколом и хлопали глазами. Потом один из их командиров очухался и дал какие-то приказы на персидском языке. Слов не понял, но посыл отчётливый – зарезать оборотней.

Воины бросились через ограду и торопливо позакалывали поломанных оборотней копьями и мечами.

– Теперь настала их очередь… – произнёс я, оглядев напрягшийся лагерь персов. – Но будет глупо стрелять сразу… Игорь! Выруби фары, а то аккумулятор посадишь!

Я спрыгнул с прицепа и перехватил СВТ-40, прошедший со мной через ад ритуала по уничтожению вендиго.

– Кто из вас говорит на латыни?! – громко спросил я.

– С кем имею честь?! – с персидским акцентом спросил тот самый командир, использовавший удачный момент.

– Со стратигом Алексеем Душным имеешь честь! – ответил я ему. – А я с кем имею честь?!

– Вашт-салар Датис! – представился командир.

– Что из этого твоё имя?! – вопросил я. – А насрать! Где сатрап Ариамен и та сука, которая выпустила на меня оборотней?!

– Сатрап… – заговорил Вашт-салар Датис.

– Что здесь происходит?! Где оборотни?! – приехал на коне какой-то хер.

– Ты кто такой, мать твою?! – спросил я у этого хера. – Ты что, не видишь, что мы разговариваем?!

Тут Вашт-салар Датис упал на колени и ударился шлемом в утоптанную землю. Но раньше, чем он успел, попадали все ближайшие персидские воины. А-а-а, это какая-то особо важная шишка.

Приподняв голову, этот Вашт-салар начал что-то тихо докладывать херу на коне.

– Не слышу ответа! – напомнил я о своём существовании. – Мне нужен ваш начальник, с которым я хочу кое-что обсудить. Если мы придём к соглашению, никто из вас сегодня не умрёт!

Почти никто. А может и, действительно, никто.

– Я – сатрап Ариамен! – представился хер на коне. – А ты, как я понимаю, Алексей сатрап Душной!

– Стратиг Алексей Душной! – поправил я его. – Мне надо обсудить с тобой кое-что, сатрап Ариамен! Подъезжай поближе к ограде, мне надоело орать тебе! Парни, подкатите пулемёт поближе…

После заминки, сатрап решил, что из-за ограды со мной поговорить не зазорно, потому подъехал поближе, а я пошёл ему навстречу.

– Говорят, ты убил ликантропов, – сказал сатрап.

– Их украли у меня твои воины, – поморщился я. – Вы дадите мне телегу с лошадью, чтобы я забрал трупы оборотней. Это моё первое требование. Второе требование – мне нужна кровь некоторых твоих воинов. Третье требование – мне нужен тот сын трактирной шлюхи, который создал оборотней.

– Как ты убил их? – спросил сатрап.

– Это не должно тебя ебать, дорогой мой, – грубо ответил я ему. – Чтобы ты понимал…

Я сделал жест правой рукой.

Сидящий за пулемётом Игорь Николаев дал короткую очередь по земле перед оградой. Сатрап аж пригнулся от испуга, прижавшись к гриве лошади.

– Это сокрушительное оружие, которому плевать на доспехи, живучесть, личные качества и всё прочее, – объяснил я. – Если я захочу, могу забрать всё, что у тебя есть. Но я цивилизованный человек, делающий тебе одолжение. Поэтому будь добр, сука ты дерзкая, слезть со сраной лошади, когда разговариваешь со мной!

Сатрап явно не привык к такому обращению, поэтому начал злиться, что было видно по недоброму взгляду, которым он сверлил мне лицо. И сидит, сука, на лошади.

– Кто из этих воинов тебе нравится меньше всего? – обвёл я пальцем персидское воинство, после чего указал на случайного парня. – Вот этот сгодится?

Вскидываю винтовку и отстреливаю ему башку. Поражённый выдох. Персы явно в ахуе от сегодняшней ночки.

+90 единиц опыта

– Я могу убить тебя в любую секунду, сатрап, – произнёс я, когда тело убитого завалилось на спину. – И любого здесь. Я могу убить вас всех. Но я устал и болен, поэтому умоляю тебя, не заставляй меня делать лишнюю работу…

Сатрап, ошеломлённый происходящими событиями, спрыгнул с лошади и встал столбом.

За спиной раздалась серия винтовочных выстрелов, а затем болезненный рык. Я не стал оборачиваться, потому что знал, чем всё закончится. Ещё один выстрел, а затем характерные звуки, когда кого-то часто-часто протыкают штыками.

– Мне нужен тот ублюдок, который создал оборотней, – повторил я. – Пусть твои люди приволокут его сюда, живым и здоровым. И с личными вещами.

– Дастур, сделай, как он говорит, – приказал сатрап.

Мужик в позолоченных чешуйчатых доспехах, с цельнометаллическим шлемом-личиной, удалился к шатрам.

– М-м-м, голова болеть начинает… – тихо пробубнил я, после чего вынул из поясного кармана АИ-4. – Жизнь такое дерьмо, Ариамен… Вечно какие-то проблемы… Ну, ты знаешь это не хуже меня…

Вколов очередную дозу анальгетика, да-да, я называю наркоту анальгетиком, я выбросил шприц-тюбик и сфокусировал взгляд на сатрапе.

– Теперь мне нужно найти среди твоих воинов людей, у которых подходящая кровь, – сказал я. – Пусть человек сорок выйдут сюда, за ограду. Пока мы рядом, это снова безопасно. Поживее.

– Каких именно? – уточнил сатрап.

– Случайных, – пожал я плечами. – Я ведь не знаю наперёд, какая именно у них кровь.

Избранные персы начали выходить за ограду, испуганно озираясь и вглядываясь в ночную тьму. Оборотни приучили их, что за оградой их ждёт мучительная и унизительная смерть. Да и в черте ограды никаких гарантий…

– Руку оголи, – приказал я первому по очереди.

Приходилось мыть доску, записывать результаты и всё это прямо посреди ночи. Процедуры заняли час, но зато я получил целых шесть доноров! Можно начинать!

– Следите за суками, – приказал я немёртвым, когда развалился гемотрансфузионного аппарата. – Если начнут окружать или как-то иначе охуевать – в расход. Максимку берегите.

Кровь пошла прямотоком, моя сливалась прямо на землю, а персидская заливалась в меня. Неприятное чувство, конечно, ведь я с детства терпеть не могу переливание крови, но жизнь дороже.

Шли часы. Промедол уже не работал, поэтому жутко болела голова, но, кажется, постепенно боль становится слабее. Вряд ли, конечно, так на самом деле, ведь не исключено самовнушение, но посмотрим.

Мужичка, ответственного за всю херню, притащили к нам.

– Упаковать надёжно, положить в прицеп, – распорядился я. – Охранять тщательно, чтобы не убили и не выебали.

Сатрап наблюдал за происходящим из-за ограды, как и половина персидской армии, от которой осталось не так уж и много. Кто-то бежал, а кто-то стал жертвой оборотней. Я думаю, они валили целыми подразделениями, ведь оборотни точно не станут распыляться на мелочь – это интуитивно понятно.

Дисплей ФРГ-шного гемотрансфузионного аппарата показал, что из меня было вынуто пять литров триста грамм, а вложено пять четыреста. Лучше нихрена не стало, головка бо-бо.

Возможно, для меня уже всё кончено, но я, по крайней мере, попытался спастись, а не сидел и плакал под струёй душа, обняв свои волосатые коленки…

– Всё, пиздуйте отсюда, – сказал я персам, послужившим мне донорами. – Или что, чай с печенькой ждёте? Валите, сказал!

– Стратиг! – обратился ко мне Ариамен. – Что дальше?

– Счастливо оставаться! – ответил я. – Вы мне пока что не нужны, поэтому валите нахрен! Но я, будь на вашем месте, тщательно готовился! Потому что скоро вы мне понадобитесь! Я приду и пройду по вашим землям огнём и мечом! Сожгу все дома, а всех мирных жителей распну на крестах, вдоль дороги к Сузам! Готовься, сатрап! И жди!

Нихрена из этого я не собирался делать, разумеется. Но пусть срётся по ночам, ублюдок чёртов…

//Фема Фракия, среди плодородных, но непаханых полей, 21 сентября 2021 года//

Доехали уже ранним утром. Персов я тряс уже после полуночи, а сейчас полшестого. Нормально мы туда-сюда обернулись.

Лагерь охранялся бдительно, поэтому нас встречали.

Я уже был никакашкой, от дорожной тряски болела голова, а ещё одну дозу дури я вкалывать не рискнул. Нет, сука ты такая, Судьба, я сдохну не так! Я сыграю в ящик только на своих условиях!

Хреновых оборотней везли на деревянной телеге, которую привязали к нативному прицепу квадроцикла, из-за чего несколько раз роняли недостаточно хорошо закреплённых сутулых собак.

– С этих, – указал я на оборотней, – слить всё альбедо. Собрать всех солдат, буду проводить политбеседу.

Пока моё разросшееся воинство собиралось, я вытащил из прицепа зашуганного бесоёба, который устроил нам сладкую жизнь. Похож на индуса, может, действительно индус.

– Биба, тебя как звать? – спросил я у него, после того как стащил с прицепа.

– Господин, пощадите… – сразу взмолился индус.

– Неправильный ответ! – покачал я головой. – Ещё раз – тебя как зовут?

– Лакшаем, господин! – ответил индус.

– О, так ты действительно из Индии! – заулыбался я. – Итак, Лакшай! Как ты сделал оборотней?

– Не понимаю, господин… – опустил взгляд Лакшай.

– Ещё один неправильный ответ! – разочарованно воскликнул я. – Ты перестаёшь мне нравиться!

Из-за шума проснулись опера и другие живые обитатели лагеря. Точилин, вооружённый пистолетом-пулемётом, вышел из палатки и посмотрел на меня вопросительным взглядом.

– Допрос веду, идите спать, – махнул я рукой. – Не обращайте внимания.

Бывший майор кивнул, после чего указал остальным на палатку, где они все и исчезли.

– Так, давайте оттащим этого идиота чуть дальше, чтобы не травмировать психику наших живых друзей, – указал я на другой конец лагеря.

Немёртвые солдаты выстроились на эрзац-плаце, расположенном посреди лагеря, но теперь прошли вслед за мной и индусом, которого тащил за ворот Игорь Николаев.

– Как ты сделал оборотней? – повторил я вопрос.

– Я не понимаю, господин… – получил я тот же ответ.

– Так, парни… – резко развернулся я к солдатам. – Кто из вас… ну, это самое, а?

Непонимание.

– Имею в виду, кто из вас больше по мужикам, чем по бабам? – уточнил я формулировку. – Ну, типа, бабы не нравятся, зато нравятся мужики. В плане присунуть член, а не просто в общении.

Молчание. Теперь-то все поняли, но никто не хочет говорить.

– Здесь все свои! Никто не осудит, мы ведь солидарная община! – заверил я их. – Смелее! Камингаут в кругу друзей – он ведь психологически легче!

Не верю, что среди выборки из трёхсот пятидесяти мужиков не оказалось ни одного гомосека. Так не бывает!

Я обвёл всех своих подопечных подозрительным взглядом. И вычленил одного, который смотрел с сомнением.

– Ага! – ткнул я в него пальцем. – Иди сюда, голубчик!

Посмотрел стату – Рики Мартин. Ироничненько, м-мать его! Я прямо чувствовал что-то, когда давал ему такое имя – смазливеньким больно на личико мне показался…

– Так, вижу, что у тебя в сосудах нигредо… – неодобрительно произнёс я. – Ладно, это не проблема. Сухой, тащи всё, что сумел добыть из оборотней! И аспиратор сюда!

Избавившись от нигредо, залили в Мартина свежайший альбедо, сменивший ему цвет кожи с чёрного на сероватый.

– Видишь этого пидараса? – спросил я, указав на индуса. – Надо отодрать его в жопу.

Рики что-то сказал на своём, но я его не понял.

– Он говорит, что не может, – ответил за него Хулио Иглесиас.

– А кто может? Кто у нас некрохимероид? – спросил я. – Выйти из строя.

Вышли все новые некрохимероиды. Зачем я вообще это делаю? Ну, во-первых, это наглядно. Наглядно показывает, что будет с теми, кто наносит нам тяжёлые обиды. А во-вторых, я же прогрессивный человек XXI века, даю возможность кому-то из ребят не держать это в себе и принять себя таким, какой он есть, хе-хе-хе!

– Так, парни… – обвёл я всех их испытующим взглядом. – Кто-то из вас хочет отжарить эту паскуду прямо в жопу? Я знаю мало людей, которые этого действительно заслуживают, но этот – заслужил.

Не все некрохимероиды понимали латынь, поэтому некоторым пояснили товарищи.

– А, Рики, потом подойдёшь – пересадим тебе органы от оборотня, – сказал я Мартину.

– Ребят, его обязательно надо отжарить, – сказал я. – Представьте гипотетическую ситуацию, что если кто-то один не вызовется, я прикажу вам всех выебать эту скотину по два раза. Поочерёдно. Итак, решайте – пять минут на размышления.

– Господин, пощадите!!! – взмолился индус.

– Ладно, последний шанс, – смилостивился я. – Как ты делаешь оборотней?

Голова снова болит, блядь. Настроение стремительно портится. Кажется, жопа Лакшая сегодня всё-таки познает истинную, мужскую немёртвую любовь.

– Я не могу рассказать, господин! – воскликнул индус.

– Что ж, я хотел по-хорошему, – разочарованно вздохнул я, а затем развернулся к некрохимероидам. – Итак?

– Это сделает Криштиану Роналду, – сообщил Хулио.

– Во имя собратьев, а не по своему желанию, – предупредил меня Криштиану.