Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Немёртвые воины, возглавляемые Фенриром Пятнадцатым, уже давно отказались от мечей, полностью перейдя на земное огнестрельное оружие. И несмотря на то, что Эстрид практически лишена необходимости отправлять воинов на рискованные вылазки, стрелять им приходится очень часто. Неживые твари, оккупировавшие Землю, крайне агрессивны и сильны, поэтому упорно предпринимают попытки уничтожить островок жизни, вокруг которого сплотились выжившие бразильцы.

И эти выжившие были очень сильны. У всех у них был могущественный Дар, не такой, как в мире Трёх лун, а нечто потрясающее – они были способны создавать вещи будто бы из ниоткуда, становились радикально сильнее и быстрее, по мере наращивания стадий Дара, но при пересечении границы миров полностью утрачивали все свои сверхъестественные силы. Они превращались в обычных людей, в «нулёвок», которые были раньше так нужны Эстрид. Жаль, что её идея по усилению собственного могущества провалился…

Так всё бы и продолжалось, она бы грабила бразильские города и наживалась на конвертации земных ценностей в золото и серебро, если бы не произошёл очередной катаклизм, сильно сказавшийся на мире и всех его обитателях.

Резко потемнело и похолодало, а люди стали слабее, лишились фантастических возможностей. Неживые же тоже претерпели радикальные изменения – с них слетела вся белая броня, они стали меньше и слабее, но более умными и приспособленными к изменившейся обстановке. Они отрастили себе шерсть, стали сколачиваться в стаи и проявляли некоторую степень разумной деятельности. Но главное – они начали размножаться. Земля обречена, все это понимают, даже живые, поэтому высшая награда для живых бразильцев – попасть в мир Трёх лун…

И Эстрид щедро награждает наиболее ценных землян, способных приводить в порядок генераторы и иные машины. Так у неё появился «Cascavel Mk.VI» – почти что танк, хотя Эрнандо называет его боевой разведывательной машиной. Главное – он неуязвим для пуль и вооружён пушкой! Это танк!

Такую машину достаточно просто выкатить на поле боя и дать один выстрел рядом с противниками, после чего поле боя будет за ней. А ещё бронебойные снаряды его пушки способны пробивать крепостные стены, вгоняя осаждённых в ужас – даже убивать никого не надо.

– Я бы посоветовал тебе нанести превентивный удар, потому что если мы позволим им полностью собрать свои силы, то война будет идти иначе, – покачал головой Велизарий. – Можно избежать этого, если она начнётся на их территории.

– Рано, – не согласилась Эстрид. – Отправляй дронов, разведчиков – следи за каждым их шагом. Они подтягивают войска к нашим границам?

– Ещё нет, – ответил на это Велизарий. – Они будто подчёркивают, что не хотят с нами войны, с гарнизонов на наших границах снята большая часть войск. Но это может быть обманным манёвром.

– Пока я не удостоверюсь в их недружественных намерениях, никаких наступательных действий, – приказала Эстрид. – Сейчас война будет лишней.

Она не стала запрещать Точилину завоёвывать саксов – лишний транзитный узел, берущий налоги с купцов, а ещё их король был не очень дружественно настроен к Эстрид. И откровенно не хотелось влезать в войну после уже состоявшейся победы Ордена. Точилин был предупреждён, что остальных соседей трогать нельзя, поэтому в приграничных землях, наконец-то, установился долгожданный мир. Теперь же они хотят его нарушить… Или не хотят?

– Повелительница, – в тронный зал вошёл Фенрир Первый.

– Слушаю тебя, – разрешила ему начинать доклад Эстрид.

– Послы от франков прибыли в город, – сообщил немёртвый. – Они готовы к аудиенции сразу же после твоего разрешения.

– Разрешаю, – кивнула Эстрид. – Запускай.

Поклонившись, Фенрир Первый покинул тронный зал, чтобы вернуться спустя минуту, но уже в сопровождении послов.

– Здрасьте, – с улыбкой пошла к ней одна из доверенных людей Точилина, Елизавета Машко.

На ней нет латных доспехов, в коих она расхаживала во время мирных переговоров, но есть поддоспешник с вышитым на груди чёрным крестом с надетым на него терновым венцом. Штаны от спортивного комплекта, на ногах кроссовки фирмы «Mike», в изобилии доставляемые Эстрид из Бразилии, а на голове бейсболка с вышитым крестом и терновым венцом. Вероятно, это они надевают под доспех, ведь одежда для спорта отлично подходит и для боя…

– Здравствуй, – дежурно улыбнулась ей Эстрид. – С чем пришли?

– Пришли мы заявить о мирных намерениях, – изобразила поклон в пояс Елизавета. – Челом бьём, не начинайте против нас войну!

– Не кривляйся, пожалуйста, – попросила её Эстрид. – Если вы заявляете о мирных намерениях, то почему собираете войско?

– Давай я сначала дары тебе передам, а то Ванька прямо очень просил, – предложила эта учёная, открыв сундучок, что был в руках у хмурого воина. – Ему пришлось раскошелиться, но вот тебе талмуд по тёмной магии, а также целых пять накопителей некроэнергии. Изъяли у некроманта, что имел дурость забрести под Орлеан.

– Передай мою благодарность Иоанну, – медленно кивнула Эстрид. – И сразу же переходи к делу.

– Бизнес-леди, да? – усмехнулась Елизавета. – А дело следующее. На территории известной тебе Стоянки завёлся всамделишный лич, который известен тебе под именем Алексея Ивановича Душного, бывшего студента ТГМУ, бывшего некроманта и стратига фемы Фракия. Ныне он немёртв и очень деятелен.

– Что⁈ – воскликнула потерявшая самообладание Эстрид.

– Да мы сами тоже охуели, – заулыбалась Елизавета. – Савушкин вообще предложил всё бросать и сваливать за горизонт. Лич же. Кто знает, какие воспоминания о нас он сохранил?

На самом деле, полной неожиданностью это не было. Он должен был восстать, должен был стать личем, но сведения об этом не доходили буквально до сегодняшнего дня.

Информация об уничтожении Стоянки сатрапом Ариаменом до Серых земель доходила, но никто не сообщал, что на её месте появился Алексей. Эстрид бы совершенно не удивилась, если Ариамен захватил город, воспользовавшись случаем, то есть, атаковав тогда, когда земляне борются с личем, но тогда бы уже не шло никакой речи об Ариамене и его сатрапии. Если он до сих пор жив, это значит, что личу он не интересен. Но тогда что ему интересно?

Главная проблема – понять, что им движет. Если он хочет вернуться домой, то Эстрид бы о нём не услышала, он уже давно бы вернулся на Землю, точнее, в ледяное Ничто, коим сейчас является Земля, но раз он здесь…

– Вижу, ты начинаешь понимать, – покивала Елизавета. – Мы, как-то, упокоили одного лича, не успевшего набрать силу. Он пришёл в наши земли от вас. Просто брёл вперёд, не собирал немёртвое войско, никого не убивал. Он хотел найти короля франков, Людовика I, чтобы отомстить ему. Только вот король этот в «верхнем» мире, а не здесь. И умер давно этот король.

– Как вы с ним справились? – поинтересовалась Эстрид.

– Взорвали, – пожала плечами Елизавета. – Думаем, что он возродится в «верхнем» мире, потому что его, явно, закинули к нам именно оттуда. Ха-ха, миры совершенно разные, а проблемы те же.

Эстрид посетила бросающая в пот мысль, что это был лич по её душу. За то, что она сделала.

– Ты понимаешь, чем нам всем грозит активизация Душного? – спросила Елизавета.

– Понимаю, – вздохнула Эстрид. – И вы собираетесь идти в столь далёкое путешествие, чтобы остановить его? Надолго ли?

– Если выиграем этому миру хотя бы сотню лет… – произнесла Елизавета. – Это вам, любителям подзадержаться на этом свете, пятьдесят лет за год насыщенной жизни, а вот нам, любящим естественный порядок вещей, почти что жизнь.

– Я не собираюсь умирать, – ответила на это Эстрид. – Мне нельзя.

Рубеж, когда можно было восстать вурдалаком или стригоем, то есть неплохо убиваемым немёртвым существом, она уже, по ощущениям, давно пересекла, поэтому миру грозит ещё один лич.

– Знаю, – ответила Елизавета. – Но это только твоя вина.

– Тщательнее выбирай слава, не забывай, где ты находишься, – предупредила её Эстрид.

– Релакс, я без претензий! – подняла руки Елизавета. – Так ты всё поняла? На тебя мы переть даже не собираемся. Я слышала, что у тебя ещё и танк появился…

– Это все слышали, – улыбнулась Эстрид.

– Нам надо кончать с личем, поэтому, если тебя не затруднит, нам не помешает небольшая помощь… – Елизавета почесала нос и вопросительно уставилась на некромистресс.

– Хотите, чтобы я выслала армию вам на подмогу? – уточнила Эстрид.

– Да! – заулыбалась Елизавета. – Ну, там, десять-пятнадцать тысяч твоих дохляков – вот это бы нам очень не помешало!

– Вы знаете, какими силами располагает Лич? – поинтересовалась некромистресс.

– Только примерно, – ответила на это посланница. – Минимум пять тысяч тяжелобронированных немёртвых воинов, вооружённых мушкетами. Можно считать их элитой, потому что лич поднимает только убитых воинов. Ну, по слухам.

– А сколько у вас? – спросила Эстрид.

– Вы и так прекрасно знаете, – усмехнулась Елизавета. – О ваших шпионах мы прекрасно осведомлены и знаем, что они докладывают тебе и твоему начальнику тайной службы. У нас есть пятнадцать тысяч бойцов, из которых только восемь тысяч являются полноценными воинами-братьями, а остальные годятся только как вспомогательные войска. У нас есть восемь тысяч мушкетов, тысяча орудий и тысяча тяжёлых конников. Вдобавок, у нас есть тринадцать магов разных стихий, а также четыре опытных витаманта.

– О магах я не знала, – призналась Эстрид.

– Теперь ты понимаешь, что мы оголяем перед тобой жопу? – спросила Елизавета.

– Понимаю, – кивнула некромистресс и фактическая владычица Серых земель. – Нужно тысяч десять мертвецов?

– Больше – лучше, – улыбнулась Елизавета. – Твой бывший, судя по всему, очень неприятный парень. Он там развёл какую-то суету, захватил Никомедию – слышала о такой?

– Флавий Макроний? – поинтересовалась Эстрид.

– Да, – кивнула учёная. – Город захвачен – наши лазутчики докладывают, что это произошло буквально пять дней назад.

– Так быстро получаете сведения из таких далей? – слегка удивилась Эстрид.

– У нас есть свои способы, – ответила на это Елизавета. – Но это не особо важно, как мы получили эти сведения, важнее их содержание. Макроний захвачен, обращён в ходячего и даже думающего мертвеца, что не означает для жителей Фив ничего хорошего. Мы полагаем, что лич хочет обратить всех живых в мертвецов, которые будут покорно служить в его войске. Ты-то адекватная, живых не прессуешь, а вот лич…

– Мы не знаем, какая цель им движет, – пожала плечами Эстрид.

– Скорее всего, он хочет отомстить, – вздохнула Елизавета. – И мстят они обычно тем, с кем были знакомы до смерти… Короче, всё это будет очень опасно, поэтому нам нужны надёжные воины, как можно больше.

– Ты убедила меня, – произнесла Эстрид. – Я выйду с десятью тысячами воинов тяжёлой пехоты – встретимся на южных пределах земель саксов.

– И даже не будешь у нас ничего вымогать? – удивилась Елизавета.

– Я, пока что, приняла принципиальное решение, а вот договариваться о деталях буду не с тобой, а с Точилиным, – усмехнулась Эстрид.

– Тогда я свяжусь с ним и обговорю организацию встречи, – произнесла учёная.

– Надеюсь, ваши намерения серьёзны и вы готовы потерять половину своей армии, а то и всю…

/27 февраля 2028 года, фема Никомедия, г. Фивы/

– Всё в порядке? – поинтересовался я у нервного типа, сидящего в кресле-каталке.

– Д-д-д… – издал он некий звук.

– Он что, умственно отсталый? – перевёл я недоуменный взгляд на Карину.

– С ним всё хорошо, Алексей, – сообщила она мне. – Был парализован последние три года – САКнулся (1) в результате падения с высоты.

– И что, его уже поправило? – со скептическим выражением лица спросил я.

– «Тёмное спасение», вопреки моим сомнениям, работает и с САКом, – удивлённо констатировала Карина. – Ещё пять-шесть сеансов и он сможет жить полноценной жизнью. Раньше он не мог вставать, а теперь сидит и даже говорит.

– Что-то не очень похоже, что он говорит… – произнёс я задумчиво. – Ладно, хрен с ним. То есть поправится, значит… Это хорошо! Кто ещё есть?

Лужко сказал, что для моего имиджа будет лучше, если я буду присутствовать при исцелении больных и раздаче провизии – это очень простой и дешёвый способ заработать себе народную любовь. Только для достижения ощутимого эффекта надо потратить прямо очень много времени.

– Вон там пациент с опухолью головного мозга, – указала Карина на иссушенного тяжёлой болезнью юношу. – Дала ему двойную дозу, но сильно лучше не стало.

– Нужно больше времени, – пожал я плечами. – Володя, начинай запись!

Имиджмейкер вскинул камеру и начал запись.

– Доброго дня, дорогие мои сограждане! – заговорил я с максимально дружелюбной улыбкой. – Сейчас мы находимся в центральном пункте оказания бесплатной лекарской помощи! Вот этот человек, упавший с большой высоты и потерявший от этого способность к хождению, лежал дома и не имел никакой возможности жить полноценной жизнью! Но, как вы видите, он уже сидит и даже пытается говорить! Это ли не свидетельство действенности новых протоколов оказания лекарской помощи⁈ Если вы больны, лишены надежды на исцеление и не знаете, как быть дальше – приходите к нам! Мы поможем, сделаем всё, что в наших силах, но поставим вас на ноги! Я, Алексей Душной, говорю вам: «Мы лечим всё, кроме смерти, но даже со смертью есть кое-какие привлекательные опции!»

Уличные рекламные телевизоры уже установлены на форуме, на малых торговых рынках и у значимых фонтанов – горожане должны видеть меня каждый день, поэтому нужно создать достаточно контента, чтобы основательно выебать им всем мозги.

– Володя, идём дальше! – позвал я завершившего запись Лужко.

– А куда теперь? – спросил он.

– У нас съёмки в казарме стражи – надо показать людям, кто стережёт их покой! – ответил я.

Город тут, на самом деле, не особо-то большой. Всего сорок семь квадратных километров, опоясанных стеной. Но застройка тут очень плотная, с высотностью до пяти этажей. Дома, конечно, говно собачье, строили без соблюдения норм, но скоро мы перейдём к расселению этих горожан-крестьян по разворачиваемым на пригодных участках укреплённым поселениям. Но это будет потом, ведь нам ещё надо развернуть сеть фортов на манер душанбинских, чтобы установить тотальный контроль над занимаемой территорией и дать ей долгожданную безопасность…

Заходим в казарму, где ребята из «Кодзимы» принимают новобранцев, поднятых из убитых в ходе штурма гарнизонных воинов Макрония. Я решил, что негоже добру пропадать совсем зря, поэтому поднял их и отправил делать то, чем они занимались до этого. Только теперь они не берут взятки, не имеют домов и личной жизни, а также готовы буквально головы сложить во имя правопорядка. Местных это, пока что, напрягает, но мы с Лужко постепенно исправим ситуацию.

Главное преимущество мертвецов – почти полный иммунитет к коррупции. Это такое преимущество, достигаемое с помощью гиперконтроля создателя над созданиями. Прикажу, чтобы брали взятки – будут брать, скажу, чтобы взятки не брали – не будут брать ни за какие деньги!

Вообще, всё чаще прихожу к выводу, что мертвецы во многих аспектах гораздо удобнее живых… Единственное – самостоятельно творить и генерировать нечто новое они не будут и не могут, потому что им это не нужно, в силу обстоятельств существования.

– Джентльмены, доброго дня! – приветствовал я немёртвых.

Морхейм сейчас показывал строевые приёмы с мушкетом – новобранцы такие только видели, причём в не самых приятных для себя обстоятельствах. Теперь же они досконально изучат новое оружие, сначала как атрибут в строевой подготовке, а затем, когда привыкнут к обращению с ним, как инструмент войны.

– Вечного правления, повелитель! – слитно рявкнули немёртвые воины.

– Блин, такой отличный кадр мог получиться! – с сожалением воскликнул я.

– Я записывал, повелитель! – сообщил Лужко, держащий окуляр камеры у правого глаза.

– О, тогда отлично! – заулыбался я. – Обрежешь потом, чтобы сразу после приветствия началось моё общение. Ну, орлы, как ваша нежизнь⁈ Всё хорошо⁈

– Так точно, повелитель! – снова слитно рявкнули немёртвые.

– Возвращайтесь к отработке приёмов, – разрешил я Морхейму.

– Есть возвращаться к отработке приёмов, повелитель! – ответил тот.

– Как вы видите, уважаемые телезрители, подготовка у нас проводится с соблюдением самых передовых идей военного дела, – обернулся я к Лужко. – Наша армия могущественна, верна делу привнесения демократии в самые дикие края, а также многочисленна!

Подхожу к ближайшему окну, придаю своему лицу философско-грустное выражение лица и смотрю на мощёный плац, раскинувшийся перед казармой.

– Если ты владеешь воинскими навыками, не находишь себе места в мирной жизни, если твои близкие не понимают, каково это, вернуться домой и не понимать, как жить дальше… – изрёк я тихо, после чего резко развернулся к камере. – У нас есть великолепное решение! Живая ауксилия ждёт тебя в своих сплочённых рядах! Она предлагает тебе, да-да, именно тебе, не только гордость и почёт славного защитника нашего просвещённого государства, но ещё и щедрейшие льготы!

Я прошёл к заблаговременно распечатанному и повешенному на стену плакату.

– Первое! Высокая зарплата! – воскликнул я, ткнув в нужный пункт. – Весомые пять силикв в день для обычного солдата, то есть воина! Солидные пятнадцать силикв в день для сержанта, то есть десятника. Ошеломительные тридцать силикв для лейтенанта, то есть сотника! Невероятные шестьдесят силикв для капитана, то есть полутысячника! А также запредельные два солида для майора, то есть тысячника. Ну и невероятные четыре солида для полковника, то есть полководца!

Опускаю палец к следующему пункту.

– Четырёхразовое питание за счёт казны! – продолжил я преувеличенно восторженным тоном телепродавца. – Комфортное спальное место в отапливаемой казарме! Передовая медицинская помощь! Каждый год положен месячный отпуск! Обеспечение жён и детей солдат, то есть воинов, за счёт казны – пятьдесят силикв в месяц! По окончании двух пятилетних сроков службы солдату, то есть воину, становится доступен выход в почётную отставку и ежемесячная пенсия в один солид ежемесячно! Невероятно, правда⁈ Но я гарантирую вам, что так и будет!

Перевожу палец на следующий пункт.

– Рост в воинских званиях не ограничен сословными, национальными и цензовыми преградами! – воскликнул я. – Нам всё равно, кто твой отец, нам важен ТЫ! Твои воинские навыки, твои волевые качества и твоя способность обучаться чему-то новому!

Живые – так себе воины, работать с ними – изнурительный геморрой, но они мне нужны. Я решил, что будет гораздо продуктивнее готовить живых и уже на этой базе создавать немёртвых с более или менее прогнозируемыми характеристиками.

Ауксиларии будут задействованы в боях, они обязательно будут умирать, чем автоматически создадут мне немёртвый призывной резерв. С каждым из них будет заключён договор, что если он отъезжает к своим богам, то его бессмысленная оболочка переходит в собственность федерального правительства, то есть в мою собственность. «Тёмное спасение» не всесильно, врачи не вездесущи, но «Мёртвый стазис» теоретически возможно перенести в ритуал, а ритуал можно выгравировать на стальной доске. Шестопалов работает над вопросом, ему потребуется пара-тройка недель на тупой перебор вариаций ритуала, поэтому я сейчас смотрю не на годы вперёд, а на месяцы.

Живые учатся быстрее, им легче забить в рефлексы нужные навыки, они способны быстро получать новые навыки, поэтому лучше подходят для подготовки образцовых кандидатов в немёртвые солдаты. Это эффективно, а значит, так и будет.

Пристально смотрю в камеру.

– Демократию, настоящую, нашу, надо защищать, – произношу я твёрдым тоном. – К нам обязательно придут враги, чтобы отнять её. Чтобы вернуть стратигов, сатрапов, седоков на шею. Никто, кроме тебя, не защитит её. Записывайся в живую ауксилию в приёмном пункте, развёрнутом на форуме.

Владимир останавливает запись.

– Ну, как оно? – поинтересовался я.

– Великолепно, повелитель! – ответил тот. – Аж самому захотелось записаться добровольцем!

– Прекращай лизать мне жопу, а то я исполню твоё желание, – пригрозил я. – Идём дальше, нам нужно отснять километры материала…

/27 мая 2028 года, фема Никомедия, г. Фивы/

—… сальдо составляет девяносто четыре тысячи семьсот семь солидов дефицита, – закончил министр экономики, Пётр Игоревич Фролов.

Он бывший главный бухгалтер предприятия «Агропром», а ныне немёртвый сотрудник администрации лича.

Местные счетоводы не знают вообще нихрена о дебете и кредите, не в курсе, что такое сальдо, впрочем, как и я, поэтому пришлось брать в администрацию уже поднятых из мёртвых землян.

– А теперь по-человечески, – попросил я.

– Это значит, что у нас дефицит бюджета девяносто четыре тысячи семьсот семь солидов, – ответил министр.

– То есть надо где-то родить эту сумму? – уточнил я.

– Нет, – покачал головой Пётр Игоревич. – Вливание денег не решит проблему, а лишь отсрочит и усугубит последствия дефицита.

– Я же попросил по-человечески, – вздохнул я, доставая сигарету из пачки. – Что там не так с этим сальдо? В чём причина?

– Деньги уходят, но не возвращаются, – ответил министр. – Подозреваю, что население склонно делать накопления, потому что не верит в будущее нашего государства.

Ну, да. Платим золотом и серебром, за все виды услуг, которых нужно очень много, но, как выяснилось, граждане предпочитают закапывать полученное бабло в землю или прятать в тайники, а не тратить.

Тридцать семь тысяч жителей, блядь, и все, как один, запасливые бурундуки!

Даже я, с экономикой связанный практически никак, понимаю, что бабло должно перетекать из казны в карман, из кармана в другой карман, а из другого кармана в казну, чтобы снова перетечь в карман и так далее. Так живёт экономика, так развивается капитализм, который я хочу тут построить.

Феодальные отношения с местной спецификой меня категорически не устраивают, как и аграрный характер всех, без исключения, стран этого мира, поэтому я пытаюсь создать предпосылки для перехода в капитализм. Желательно, чтобы он не получился диким, как оно было в истории Земли, а имел человеческое лицо. Интенсивный рост промышленных мощностей я обеспечу, частную собственность на средства производства создам, превращение рабочей силы в товар осуществлю – все предпосылки для буржуазной революции находятся под моим прямым управлением. И вроде бы всё нормально, но вот тебе первая кочка, мать твою…

Несмотря на агрессивную пропаганду, отлично работающую на неискушённой аудитории, ходит устойчивый слушок, якобы это всё постанова, лич – злой хуй, замысливший поработить и истребить честных фиванцев, а также, до кучи, род людской, поэтому верить ему не надо.

Пусть болтают, суки, ведь передо мной статистика: в живую ауксилию записалось уже шесть с половиной тысяч взрослых и юных мужиков, желающих вкусно жрать и много зарабатывать. Им по боку слухи, поэтому они пришли в вербовочный пункт и отправились в тренировочный лагерь, где проходят первичную подготовку. Желудок решает, как ни крути, поэтому всегда ведёт туда, где платят больше.

– И что же делать? – спросил я.

– Похоже, что придётся форсировать проект «Полимер», – ответил Пётр Игоревич.

– Но ещё, как всегда, нихрена не готово, – вздохнул я.

– Нихрена не готово, – подтвердил министр экономики. – Но дефицит бюджета начнёт явственно сказываться уже в следующем месяце, что будет иметь неприятные последствия.

– Давай-ка какое-нибудь быстрое, но временное решение, – щёлкнул я пальцами. – Может, японские иены?

– Я изначально предлагал начать чеканить собственную монету, как это делают и… – заговорил главбух.

– Исключено, – прервал я его. – Будет та же проблема, что и с остальными местными монетами – кто-то захочет закопать их поглубже, на чёрный день. Бабло должно стоить чего-то не само по себе, а на основе доверия к государству.

– Да, это увеличит гибкость банковской системы, – согласился Пётр Игоревич. – Но банк…

– Что там с банком? – спросил я.

– Я начну работу над учреждением банка сразу же после того, как станет определена судьба наших денег, – ответил на это главбух. – Вы начинаете неправильно, никто не делает экономические реформы так быстро. Это уже вызывает недопонимание среди совета купцов…

Совет купцов – это новый консультативный орган, учреждённый мною с целью выработки настоящих бизнесменов. Чисто технически, купцы – это барыги, то есть перекупщики и спекулянты, которые не заслуживают столь значимого места в экономике истинного капитализма, какое имеют сейчас.

Спекуляция – это неотъемлемая часть рыночной экономики, её базис, без которого её тупо не будет, но истинный капитализм – это когда бизнесмен, используя сырьё и рабочих, производит продукт и выгодно его продаёт, в том числе и спекулятивными методами.

А купцы – это чистые барыги, зарабатывающие на разнице цен на товар в различных регионах и даже странах. Купил в Фивах за тысячу, продал в Орлеане за три тысячи, и вот на эти два процента потом живёт… Здесь нет никакого места для интенсификации производства, острой конкуренции, вынуждающей совершенствовать средства производства и расширять его, поэтому купцы должны исчезнуть как класс. Поэтому и создан совет купцов, целью которого и стоит помочь купцам перейти в класс промышленников.

– Они и не должны ничего понимать, они должны чувствовать, – усмехнулся я. – Настоящие бабки будут только у тех, кто сам производит товар. Многие согласились на мои условия?

– Единицы, – покачал головой министр. – Остальные хотят посмотреть, что у них получится.

Моя прогрессивная методика по созданию промышленников состоит в учреждении товариществ с ограниченной ответственностью, оснащение этих ТОО отечественной техникой, позволяющей производить продукт, снабжение этой техники компетентными немёртвыми работниками, а затем в запускании этих ТОО в свободное плавание. Под «отечественной техникой» я понимаю созданные в этом мире примитивные станки, пригодные для ремонта и модернизации силами местных мастеров. Весь японский хай-тек остаётся в Душанбе и постепенно выходит из участия в экономике, потому что с наличием такой техники, ни о каком развитии индустрий не может идти и речи. Пусть сами изобретают и рожают себе лучшее будущее, а я буду смотреть.

Все эти местные кустарные мастерские, цеха, артели и прочие атавизмы, обречены на погибель, а бывшие мастера, подмастерья и рядовые работники пойдут либо на заводы к новым бизнесменам, либо в живую ауксилию, либо в фермеры.

Массовое производство всегда уничтожает кустарей, если, конечно, речь не идёт о чём-то мегаредком или эксклюзивном. Впрочем, разница в объёмах капиталов нередко нивелирует это преимущество эксклюзивных кустарей, потому что кустарные производства всегда стоят дешевле фабрик.

– Пусть смотрят, – произнёс я задумчиво. – А я тоже посмотрю.

– Всё же, считаю, что необходимо начать чеканку монет, но не медных, серебряных и золотых, – заговорил Пётр Игоревич, – а стальных. Они не будут стоить нам почти ничего, стального лома поступает к нам очень много, зато местные такие монеты будут очень ценить.

Слышал я, что были попытки сделать железные монеты, которые стоили бы дороже золотых, даже знаю, что такие расчётные единицы существуют у местных персов и византийцев, но железо ржавеет и для обращения среди сотен тысяч рук лучше подходят серебро и золото, поэтому идея не стрельнула. Но мы-то не такие как все, мы-то совсем другие! Нам-то достаточно начать чеканку монет из легированной стали и это будет очень твёрдая валюта, не меняющая своих свойств в течение многих лет.

– Это отличная идея! – воскликнул я. – Даже удивительно, что я сам не догадался. Значит, легированная сталь, покрытая толстым слоем прозрачного пластика. Это защитит монеты от окружающей среды и от порчи злоумышленниками.

– Примерно это я и хотел предложить, – кивнул Пётр Игоревич. – Но есть риск, что эти монеты станут составной частью классических валют и их тоже начнут закапывать.

– Давай так, – упёр я руки в стол. – Выпускаем стальных монет в эквиваленте на сто восемьдесят тысяч солидов, причём желательно мелким номиналом, примерно в полсиликвы каждая, закидываем их на рынок, что даст нам дополнительное время, в течение которого мы решаем проблемы с «Полимером».

Я хочу запустить пластиковые деньги, чтобы не хрустящие зелёные бумажки захватили этот мир. Моя идея заключается в создании золотого резерва, который будет покоиться в грандиозном подземном хранилище, куда будут водиться регулярные экскурсии туристов и школьников, а каждая зелёная бумажка будет обеспечена золотом по номиналу. Бреттон-Вудская система и всё такое, если коротко. Бумажки будут печататься в Душанбе, для чего мои сталкеры на Земле ищут печатающие бабло станки, но всё никак не находят.

Если печатные станки найдены не будут, придётся применить редко встречающиеся ультрафиолетовые принтеры и чуть чаще встречающуюся полимерную бумагу. Пластиковые деньги, если не мять их и не истирать, обладают потрясающей долговечностью, уступая золоту лишь в перспективе пятисот лет – пластик разлагается столько только в условиях суровой окружающей среды, а если его беречь, то продержится даже дольше.

Нахерачим так зелёных бумажек с моим портретом, строго по количеству золота в хранилищах, а потом распространим их в народе, одновременно запустив производство портмоне и одежды с карманами.

– Соблазн запустить железные деньги будет очень велик, – покачал головой Пётр Игоревич. – Вы выпустите джинна из бутылки.

– Я себя контролирую, а без моей воли такой фигни не случится, – уверенно заявил я. – Я же тебе не наркот безвольный, а целый лич! Один раз, а больше ни-ни!

– Как скажете, – кивнул министр моей экономики.

– Всё, приём окончен, – встал я из-за стола. – Леви, дай мне два десятка бойцов, пойду в народ!

/27 мая 2028 года, фема Никомедия, г. Фивы/

—… а я ему говорю – ты с ними лучше не шути, – продолжал Георгий. – Он, может и немёртвый, но они очень хорошо соображают, понимают, когда над ними смеются.

– И что потом? – настороженно поинтересовался Лука.

– Этот неподвижный стражник перевёл взгляд на меня и улыбнулся, – ответил Георгий, после чего перекрестился, достал нательный крест и поцеловал его. – Я чуть в штаны не напрудил.

– М-да… – изрёк Лука. – А чего хотел-то он?

– Да если бы я знал, – пожал плечами Георгий. – Он после этого из города сбежал.

– Ты прав, шутки с ними лучше не… – заговорил Лука.

В этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась и через порог переступил тот, чьё лицо можно увидеть на каждом магическом артефакте, что днями и ночами показывают всякое. Лич, владыка этого города и окрестных земель.