Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Хенельга видела, что он просто притворяется. Бывший раб из Кемила знал много уловок, чтобы получать как можно меньше побоев. А вот Хенельга не приобрела этих знаний.

Что бы она не пыталась сделать, успеха это не имело. Ноги ей не связали только потому, что ей предстояло идти по улице. Никто ее не собирался нести, как царицу.

Ей накинули петлю на шею, веревкой притянули руки. Так она будет больше думать о том, чтобы не придушить саму себя, чем о бегстве. Мустиф плелся рядом, его быстро привели в чувство, вылив на голову ведро с помоями.

Прохожие глазели на странную процессию, некоторые даже пытались вмешаться – на словах. Бандиты не бросались на прохожих, без особой вежливости огрызались. Говорили они на языке данаев, что очевидно. Хенельга, чье внимание занимала только шея, не слышала ни вопросов, ни ответов. Зато Мустиф прислушивался к разговорам.

Их назвали преступниками, беглыми рабами, что покинули рабский поселок в Липсидрах, что на севере. Про это место Мустиф наслышан. Как и жители Тритогении. Так что судьба беглых рабов ни у кого не вызвала сожаления. Наоборот, вскоре их начали освистывать, закидывать гнилыми овощами.

А бандиты словно специально вели своих пленников по главным улицам.

Весть о том, что ведут беглых рабов, разлетелась по Парнесту. Вскоре поприветствовать пленников сбежался чуть ли не весь свободный люд. Никто не хотел пропустить послеполуденное развлечение.

Так просто пленники лишились не только свободы, но и возможности апеллировать к гражданам города, к толпе. Судьба чужестранцев их бы не особенно волновала, но все же это свободные люди. А беглые рабы – презреннейшие из созданий. Сбежав с рудников, они не просто нарушили закон, но покусились на благосостояние граждан Тритогении. Этого ни один горожанин не потерпит.

Серебро с рудников до сих пор обеспечивает горожан ежегодными подачками. Несколько монет, мешок зерна и амфора масла, а так же монетка для похода в театр – оплачивается трудом бесправных в Липсидрах.

Мустиф подивился, как хитро поступили люди, пленившие их.

У Виала и его спутников были кольца, указывающие на их статус свободных. У Хенельги и Мустифа ничего такого нет. Все-таки навклер был прав, искать справедливости у данаев не стоит. Они не станут слушать рабов, женщин, отпущенников и чужестранцев.

Пленников вели на север, но не в Тритогению. Для таких гостей в порту были прекрасные гостиницы. Расположенные в северной стене казармы стояли заброшенными. Разрушать их не стали, сохранили после войны. На гарнизон для северной стены не хватало денег, да и воевать на собственной территории Тритогения больше не собиралась.

Так что эти казармы теперь использовались как темницы. Туда бросали должников, для которых следующей ступенью станет рабство и путь на международные рынки. Преступников, ожидающих отсечения какой-нибудь конечности или иной казни. Не зря же в Парнесте столько калек. В темницы приглашались рабы перед их отправкой на север в горы, где они будут трудиться на благо всей общины.

Женщинам везло чуть больше, этот товар не тратили попусту. Ведь их всегда можно использовать по прямому, задуманному богами назначению. Впрочем, свои функции они могли исполнять даже лишившись какой-нибудь малозначительной конечности или обретя «украшение» в виде татуировки на лице. Все, лишь бы не сбежали.

Хенельгу и Мустифа разделили. Женщину бросили в одно помещение, а парня отправили в другое. Необычно то, что их держали не в общем загоне, а в отдельном стойле. Подобный комфорт пленникам обычно не положен.

Камеры были небольшими, едва можно развернуться. Зато никого рядом нет, кроме крыс и клопов.

Хенельгу освободили от пут, бросили на земляной пол и закрыли за ней дверь. Женщина долго не могла отдышаться, шея горела от объятий злой веревки, но в уме пульсировала мысль, что надо подняться. Надо искать выход.

Боль все равно останется, а сбежать надо. Прямо сейчас надо!

Хенельга поднялась на четвереньки, быстро ощупала себя. Кроме туники на ней ничего не осталось, ни пояса, ни сандалий, ни – было бы смешно, – ножей. Она даже не заметила, когда с нее сорвали все это.

Небольшая камера, земляной пол, темно. Никаких оконцев для пленников. Судя по запаху, раньше это был склад боеприпасов. Ужасно пахло земляным маслом. Потому помещение небольшое, каменные стены, без деревянных перекрытий; если зелье взорвется, так хоть не пострадают соседние комнаты.

Дверь новая, из непрочных досок. Судя по запаху – маслина. Не удивительно, это самое распространенное дерево в округе. Доски были усилены свинцовыми пластинами, тоже материал, которым богат полуостров.

Из щелей в двери пробивались робкие лучики света. Доносились звуки подземелья: капала вода, кричали люди, слышался смех и звон бронзовых доспехов. Как не похоже на все те звуки, что Хенельга слышала раньше. Особенно она не могла привыкнуть к звону бронзы.

Ее родичи носили костяные доспехи, что по прочности превосходили бронзу и даже железо, в которое облачаются воины Гирции. Бронза используется реже, она менее прочна, дорогая, зато более ремонтопригодная. Похоже, только по этой причине данаи ее предпочитают другим металлам.

Хенельга прижалась к доскам двери, попыталась просунуть палец в одну из щелей. Сделать этого не удалось. Хоть из маслины не получаются качественные доски, но эта дверь была надежной. К тому же за ней находился коридор, который наверняка сторожат воины.

Из всего произошедшего она могла сделать вывод, что их похитили не простые бандиты. Но на наемников эти люди тоже не походили. Наемники на службе города бледные, в странных одеждах: чем-то похожие на кожаные рубахи и штаны резчиков.

Кто же эти люди? Горожане? Но те палец о палец не ударят, чтобы предпринять что-то.

Больше всего похитители походили на пиратов. Первое впечатление не было обманчивым. Но эти люди явно служат городу, привели их не в порт, а в каземат.

По спине Хенельге пробежали мурашки.

Эти люди были работорговцами из рудников на севере. Не зря же они всю дорогу кричали, что эти двое беглецы.

Лучше всего ложь прятать за правдой. Так в нее быстрее поверят. Этим людям надо сохранить видимость законности, что они и сделали. Легитимизировали действия по отношению к свободным чужакам. Проклятье. Из этой петли не вырваться.

Хенельга вновь начала пробовать дверь на прочность. Постепенно удавалось расшатать крепления, дерево скрипело, свинцовые гвозди болтались в гнездах. Но сколько пройдет времени, прежде чем удастся проковырять отверстие.

Земляной пол утоптан, да не известно, как глубоко придется рыть. Хенельга попыталась, но только сорвала ногти.

Где-то рядом находились ее товарищи. Как бы не противно было, но женщина радовалась, что они рядом. Пусть не тут, не за стеной в соседней камере, но рядом.

Прислонившись к двери, Хенельга позвала Эгрегия, а затем Виала. Никто не отозвался. Она попытала счастье, позвав Мустифа. Сама не знала, зачем спрашивала этого предателя.

Если он и был рядом, то не ответил.

Хенельга злорадствовала, что предатель оказался в таких же условиях. Он явно не думал, что его бросят в каземат, а потом отправят в рудники. Как троицу других. В рудниках кемилский юноша приглянется многим. Что, впрочем, ему только на руку, не придется рыть тоннели и добывать руду.

Ничего изменить не удастся, если Виал сам не найдет брешь в броне врагов. Слабое место у них – жажда наживы, но гирцийцы сейчас не могли предложить ничего взамен.

Изворотливый Виал должен найти выход. Должен вытащить их.

Хенельга уселась в углу, постаралась занять удобную позу. Не хотела, чтобы тело одеревенело, потребуются все силы, когда появится шанс сбежать.

Земляной пол был холодным, вытягивал силы. Спутники женщины находились в таких же условиях, но никто из них не мог поделиться переживаниями. Одиночество пугало каждого из них, хотя никто не пытался признаться в этом.

Чужестранцев взяли по отдельности. Только с женщиной вышла накладка, но она сама явилась в ловушку.

Разместили их в одном месте, но в разных участках стены. Это должно сломить их, ведь предстояло еще поговорить о некоторых делах.

Виал очнулся в темной камере и не сразу понял, где он находится. Лицо было липким, нос пульсировал, но все зубы на месте. Хоть это радует. Не хотел он расставаться с этой своей особенностью.

Так глупо попался. Не верил, что в Тритогении им что-то угрожает, кроме ксенофобии местных. Оказалось не так, ситуация опаснее, чем он думал. В порту были тиринские корабли, но никаких судов с запада. Они и так редко захаживают в Парнест, предпочитая идти дальше на восток в Пифен.

Обследовав камеру, Виал убедился, что спутников нет рядом. Но он не сомневался, что их постигла подобная же судьба. В предвоенное время цена мелкой ошибки может обернуться крахом всего предприятия. Так что их взяли. Взяли всех, но по отдельности.

Данаи сработали превосходно. Виал даже не помнил, как столкнулся с врагами. Хороший удар по голове, и памяти как не бывало.

Последнее, что он помнил, как намеревался посетить таберну.

Видать посетил, раз голова страшно болит.

Виал надеялся только на то, что никто из его спутников серьезно не пострадал. Эгрегий и Хенельга наверняка будут отбиваться, возможно, им удастся сбежать. Если они не будут геройствовать, то спасутся. Виал сомневался, что его товарищи проявят осторожность и покинут город.

Так что они где-то здесь, рядом.

Прошло много времени, прежде чем к нему явились. В коридоре раздались шаги, сквозь щели в двери Виал увидел неуверенный огонек лампы. К двери подошли, отворили тяжелый засов.

На пороге остановились двое. Казалось бы ерунда, можно попытать счастье. Но эти были вооружены, крупны, словно варвары северяне. Дубинки они держали в руках, красноречиво показывая, что готовы пустить их в ход.

Эти ублюдки улыбались, предвкушая развлечение.

Виал плохо их видел, но понимал, что это не данаи. Слишком бледная кожа, высокий рост и крепкие мускулы. Данаи тоже хорошие воины, но в организованном строю, в индивидуальном порядке они уступают этим великанам. Толи из Коматии, толи из Венавии – это навклер не мог сказать. Из одежды на них набедренные повязки.

Простой наряд не случаен. Так и кровью не заляпаешься, и ежели понадобится, можно не только мускулами мучить пленника.

Воинам предстояло обрабатывать постояльца камеры, а собственно задавать вопросы должен был мужичок за ними. Выглядит как зеленщик, но Виал повидал много, понял, что это важный человек.

Не сенатор, не магистрат, но кто-то влиятельный. Настолько важный человек, что ему не нужна выборная должность, а значит, все проблемы связанные с этим.

Виал попытался припомнить, кто в городе может обладать таким влиянием. Вряд ли это какой-то богач, тот по определению вынужден быть публичной фигурой. Виал не разбирался в политики Тритогении, но некоторые предположения мог сделать.

В руках мужчины была масляная лампа. Совсем простая, без изысков. Туника на нем тоже обычная, серого, естественного цвета. Края ее потемнели от сажи, местами видны были темные пятна – толи чернила, толи засохшая кровь, а может, просто вино.

– Хайре! – поприветствовал мужчина.

Называть себя он не собирался.

– Ну, привет, – на гирцийском ответил Виал.

Скрывать происхождение не имело смысла. Мужчина дальше говорил на родном этому чужестранцу языке. Речь его была не идеальной, но понятной.

– Мне нужно знать, кто ты, откуда.

– Торговец из Циралиса, Косс Виал, – ответил он. – Нанятое мной судно потерпело крушение возле одного острова в Сикании. Спаслись на лодке, добрались до ваших земель.

Врать не имело смысла. Пока спрашивающий не начнет задавать особые вопросы.

– Торговец, а почему не обратился за помощью к согражданам?

– Как обращусь? Меня в кварталы наверху не пустят. А коллег здесь нет, наш город не ведет дел с Тритогенией.

– Зачем же вы рыскали среди тиринцев?

Двое бойцов явно скучали. Они ведь пришли сюда не слушать треп двух южан, а поработать кулаками. Но Виал не сомневался, что их услуги будут востребованы. Просто оттягивал этот момент. Даже скажи он правду, всю правду, все равно его будут пытать. Для проверки.

Данай задавал вопросы, а Виал отвечал. Порой вопросы повторялись, но в иной форме. Все для проверки достоверности. Виал это понимал. Понимал он и то, что это только для разогрева.

Вскоре начали мелькать другие вопросы. Совсем незначительные, заданные в тот момент, когда пленник не замечал их. Виал был настороже, но все же не мог не проколоться. Он торговец, а не шпион.

Понял он и еще одну свою ошибку – не начал качать права, как сделал всякий бы гирциец. Да, за это он получил бы по роже, но так поступил бы любой гражданин.

Виал забыл об этом, чем только подтвердил подозрения даная.

Проклятье! А ведь от допроса зависит не только его жизнь, но и жизнь товарищей. Их тоже будут допрашивать. Виал только надеялся, что дальше рукоприкладства дело не дойдет.

Данай начал задавать более конкретные вопросы: знает ли чужак магистрата, что проживает в Тритогении; какие у них отношения; не искал ли он встречи с ним; что за письмо отправил из храма – и так далее.

Письмо они наверняка изъяли и изучили. Вроде бы там нет ничего конкретного, но… эти люди знали контекст. Виал подставил себя и товарищей. Не надо было торопиться. Сначала следовало покинуть город. Вообще, не стоило в него заходить.

Теперь ответы не нравились дознавателю, отчего на теле пленника начали появляться синяки. По лицу его не били, серьезных увечий не делали. Вдруг после допроса потребуется представить его в относительно здоровом виде. Убить или покалечить всегда успеют.

Варвары знали свое дело, были мастерами в кулачном бою. Виал пытался сопротивляться, пока еще были силы. Но все, что он мог добиться – пара несерьезных синяков. Здоровяки даже не обиделись на пленника. Им наоборот понравилось, что допрашиваемый показал норов.

Не интересно бить бессловесную тварь.

Допрос продолжался долго. Масло в лампе успело выгореть. Данай все это время задавал вопросы, слушал ответы и наслаждался музыкой унижения чужестранца. Редко в этих темницах оказывается гирциец. Такой удачей нельзя не воспользоваться. Наверняка у дознавателя погиб родственник во время осады. Не от оружия, так от голода или чумы, которую тоже приписали злокозненности гирцийцев.

Несмотря на это, данай никогда не переходил на личности.

Под конец варвары собирались освежить пленника, помочившись на него, но передумали. Оглушенный пленник все равно не заметит ничего, а ведь потом его тащить из камеры.

Дверь закрылась, оставив навклера в темноте и кровавом бреду.

Виал не знал, рассказал ли все, что было у него на душе или смог утаить часть правды. Это теперь не имело смысла. Его убьют просто из предосторожности, чтобы не раскрывать замысла городов Поллиэтии.

Виал почувствовал, что его тащат по коридору. Босые ноги волочились по земляному полу, ледяной ветер облегчал боль. Грудь, живот, спина пострадали сильнее всего. Лицу досталось меньше.

Голова навклера болталась, упав на грудь. Виал делал вид, что не пришел в себя. Приоткрыв глаза, он оценил обстановку.

Одежды на нем не было, снаряжения тем более; раны болят, но ничего смертельного. Тащат его те два друга, что приходили… днем ранее? На груди и руках одного варвара были следы от когтей и укусов, словно на него напала львица. Несмотря на раны, варвар спокойно тащил навклера по коридору.

Сколько времени прошло, навклер не представлял. Зная данаев, мог предположить, что пара дней точно. Во рту было сухо, страшно хотелось пить.

Значит, все это время о нем не заботились. Может быть, надеялись, что сдохнет. Но раз пережил допрос и пытку жаждой, то отправится дальше. Виал знал, куда тритогенцы отправляют неугодных.

В шахтах сгинула не одна тысяча пленников. Там не найдут уже чужака, случайно оказавшегося в этих землях. Если только кто-либо из спутников не приведет помощь из родного города. Только силами коллегии могут вырвать из плена гражданина.

Данаи будут отрицать, что у них в плену гражданин Гирции. Им не поверят, но доказательств не найдут. А раз нет законного основания, то и спасти гражданина не удастся. Но оставался мизерный шанс, что доказательства найдутся. Тогда высохшего, израненного телесно и душевно гражданина вернут на родину.

Только потому чужестранца не убьют.

К тому же, зачем уничтожать мускулы, что будут добывать серебро в рудниках. Это непрактично. Шахты необходимо пополнять живой силой ежедневно. А цены на рабов растут, ладены поставляют товар нерегулярно.

Земляной пол кончился, пленника понесли по деревянной лестнице. Ступени больно били по голеням, оставляя глубокие ссадины. Виал их не поджимал, терпел боль, притворялся оглушенным.

Пленника из каземата вынесли через дверку для вылазок. Их по периметру стен множество, расположены они в укромных местах. Даже обнаруженные эти калитки едва ли помогут осаждающим.

Дверка располагалась на уровне трех футов от земли. Сейчас к ней была приставлена лестница, чтобы работникам темницы можно было перемещать товар из города.

Земля у основания башни просела, была чуть светлее обычной. Здесь проходил ров, ныне засыпанный.

Виал приподнял голову, чтобы оглядеться. Ночь, возможно, шестой час. Если так, то до рассвета оставалось пять часов.

Впереди была старая колея, на которой стояла четырехколесная телега. Глухой фургон, небольшое зарешеченное оконце. Возле телеги стояли варвары рипены, служащие охраной в рудниках.

Дальше на север на фоне звездного неба поднимались горы. К западу от них должна идти дорога в сторону диолка, к виорентскому заливу. Это был бы путь к спасению, но на всем протяжении дороги располагается множество патрульных станций. Разъезды конных варваров стерегут дороги к перешейку.

Не только от беглых рабов, но и от чужестранцев, что попытаются пройти на земли Тритогении, через перешеек.

Подобная же система существует в Виоренте. Зеркально отражает ситуацию по левую сторону от канала.

Виал помнил крепости, что защищают мосты. Разъезды по диолку.

Даже сумей он выбраться из фургона, то не доберется до канала. И на той стороне ему не будет спасения. Без предметов, что подтвердят его статус гражданина, он всего лишь беглый раб.

Один из варваров взвалил пленника на плечо и спустился с этой ношей по лестнице. Виал только охнул. Легко, словно мешок с зерном почти не держась руками варвар сбежал по стоящей под наклоном шаткой лесенке.

Его товарищ следовал за ним. Они не хотели, чтобы пленник сбежал сейчас. Иначе можно поплатиться кошельком, а то и жизнью.

Все так же с ношей на плече здоровый варвар добрался до телеги и сбросил тело на землю. Виал вскрикнул, его раны вновь заныли.

Все, работа была сделана. Варвар-северянин ни словом не обмолвился с варварами лучниками. Возможно, они даже не знали языка цивилизованных людей.

Виал попал в руки к кочевникам рипенам, состоящим на службе у данаев. Эти наемники охраняют порядок в городе, так же стерегут границы государства. Охраняют они и рабов. Не зная языка, с ними не удастся договориться. Хорошая предосторожность.

Варвары носили войлочные шапки, плотные кафтаны и главное – штаны. В отличие от тех здоровяков, хотя бы похожих на людей, кочевники выглядели вообще чужеродно.

Но они отличные воины, отменные стрелки. Их кривые луки бьют без промаха. По крайнем мере, так утверждают наемники.

Пленника подняли, поднесли лампу к его лицу, чтобы удостоверить личность. Затем открыли дверь в фургоне и втолкнули пленника внутрь. Виал упал на жесткий настил, пробороздил лицом по вонючим доскам. Занос не получил, в этом фургоне перевезли не одну сотню пленников.

Тут уже находилось трое. Виал узнал товарищей. За спиной громыхнула дверь, лязгнул засов. В фургоне стало темно. Но за мгновение до того Виал успел разглядеть товарищей.

Выглядели они ужасно, как и сам навклер.

Лицо Эгрегия было бледнее обычного, с него словно слез загар, заработанный за время путешествия. Лицо разбито, но без серьезных повреждений. Никаких переломов или рассечений. Видать его пытали так же, как самого Виала. Избили, допросили и бросили. Поступили с ними милосердно.

Варвары только разогревались, оттягивали удовольствие, предвкушали особое угощение.

Хенельге и Мустифу не повезло. Участь их была страшнее. Парень так вообще лежал без сознания. Его спина превратилась в сплошной синяк, кровь из разорванного зада все еще сочилась.

Одежда могла бы скрыть такие следы, хотя бы умолчать о страшном насилии. В своих пытках варвары зашли далеко. Они не отказали себе в удовольствии надругаться над пленниками.