Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 353 страниц)

Глава двенадцатая. Вергельд

// Фема Фракия, г. Адрианополь, дом Душного, 30 июня 2021 года //

Дом выглядел… паршиво. Камни полностью обрушили крышу, поэтому второго этажа у нас практически нет. Жаль ноутбук, оставшийся в спальне… Хотя нет, он был в подвале, у генератора. А, тогда всё нормально – всё остальное на первом этаже, в крепких ящиках, поэтому не должно было пострадать.

Но дом-то, сука, жалко! Мы вложили в него бабки, а теперь надо вкладывать снова, чтобы починить крышу и привести в порядок убранство. Некоторые окна разбиты, а стекло ведь очень дорогая штука!

– Есть кто живой?! – крикнул я, подходя поближе.

– Я здесь, – выглянула из окна Эстрид. – Это были персидские маги?

– Они самые, – улыбнулся я. – Эй, Кастор, Емельян, собирайте вещички – ваш господин отзывает вас насовсем!

– Да, мастер, – вышел Кастор из дома. – Емельяна ранило камнем…

– Я же сказал сидеть внутри! – раздражённо произнёс я. – Надеюсь, он не при смерти?

– Правую руку выбило, но госпожа Эстрид вылечила его, – ответил Кастор. – Значит, наша работа закончена?

– Да, – подтвердил я. – Жаль, что толку это не дало, но мы попытались. И жаль Торгнира, хороший был парень.

– Царствие ему небесное, – перекрестился Кастор.

– Ага, – кивнул я.

Инструкторы собрали свои вещи и покинули руины моего дома.

– Скучной, доклад о состоянии остальных ребят! – приказал я.

Из дома вышел немёртвый. Носил он чёрные брюки и серую рубашку, принадлежавшие Бегемотику, а также ботинки Барана. Заключённые носили серые робы, все, за исключением Девы, одежда которой нам была не нужна.

– Все целы, господин, – ответил тот. – Повреждений ни у кого нет, и мы готовы служить вам.

– Это отлично, – улыбнулся я. – Начинайте приводить дом в порядок. Эстрид, Комнин недоволен тем, что его человек погиб. Он требует компенсацию в виде десяти немёртвых. И ещё он недоволен тем, что мы, по его мнению, слишком медленно поднимаем мертвецов.

– Это вергельд,[106]106
  Вергельд – от древнегерманского Wёr «человек» + Gёlt «цена» – материальная компенсация за убийство свободного человека. Придумали это для того, чтобы устранить обычай кровной мести. Кровная месть была присуща практически всем этносам, на определённых этапах культурного развития, но время шло, цивилизованность росла и от кровной мести, постепенно, отказывались. В основном потому, что убийство виновника порождает ещё кучу кровников, которые прикончат убийцу и создадут ещё один прецедент – эта фигня может происходить столетиями. Более того, происходила. На Руси вергельд называли вирой, причём вира некоторое время существовала параллельно с кровной местью, но потом, в XI веке, последнюю запретил Триумвират Ярославичей, то есть сыновья князя Ярослава Мудрого. В контексте произведения стратиг требует не вергельд, а банальную компенсацию за потерянного зависимого человека, но Эстрид использовала знакомое себе понятие.


[Закрыть] – пожала плечами Эстрид. – Он в своём праве требовать компенсацию. Но про поднятие мертвецов – мы ведь и так делаем больше, чем должны.

– Надо что-то придумать, – произнёс я. – Есть одна идея, но обсуждать её нужно не на улице.

– Пойдём в подвал, – позвала меня Эстрид.

В подвале я включил лампочку. Заключённые висят на дыбах, потому что ночью Волобуев зафиксировал слишком высокую активность рук Барана. Вероятно, бедолага очень хочет выбраться из заточения и всё ещё не сдаётся.

– Идея? – спросила Эстрид, опираясь на прозекторский стол.

– Мой мир, – ответил я. – Можно поискать способ ускорения подъёма мертвецов именно там. Мой кулон – это зримое свидетельство того, что всё у нас было не так просто. Методики некромантии могли сохраниться в каких-нибудь древних манускриптах или что-то вроде того, не знаю. Мы должны попробовать. В худшем случае, лишусь куклы и потрачу время зря. Но, параллельно, я буду добывать полезные нам ресурсы. Формалина у нас не так много, как кажется, поэтому семь-восемь бочек не будут лишними… А ещё я не понимаю, что такое горячее золото – можно найти людей, которые понимают в вопросе.

– Можно попробовать, – согласилась Эстрид. – Но кто будет платить вергельд всё это время, пока ты шастаешь по родному миру?

– М-да… – задумался я. – Что ты хочешь взамен своего времени?

– Твоё время, – усмехнулась некромантка. – Мне нужно будет два дня твоего времени на то, что я хочу, за каждый день, который я потрачу на выплату твоего вергельда.

Хочет задействовать меня на каких-то своих проектах?

– Ничего аморального и противозаконного? – уточнил я.

– Всё в рамках закона, – заверила меня Эстрид, загадочно улыбаясь.

– По рукам, – ответил я.

– Начинай активировать ритуальный круг, – сказала она. – Как только привезут мертвецов, я начну работу.

//Российская Федерация, г. Владивосток, 30 июня 2021 года//

– … никогда не бываешь дома, говорит, постоянно на работе торчишь, говорит… – услышал я обрывок реплики.

Говорил низкий мужской голос, чем-то отдалённо похожий на голос актёра дубляжа Андрея Ярославцева. В своё время, в детстве, я увлекался этой гаррипоттеровщиной, поэтому знаю, что за актёр озвучивал Дамблдора. В детдомовской библиотеке было аж две книги про охуевшего очкарика-который-выжил, правда, только первая и третья. А вот просмотры фильмов по книгам вызвали взрыв в моём малолетнем мозгу… Реально, голос очень похож. Только вот это сейчас неважно. Важно другое – где я?

– А ты что? – спросил другой голос, женский.

Этот голос напоминал архетипичную продавщицу из ближайшего супермаркета. И интонации соответствующие: таким голосом можно говорить «Галя, у нас отмена!»

– А что я? – спросил мужской голос. – Права она.

– Выгнала, значит? – спросила «Сонька-пересменщица».

– Не, детей забрала и к матери своей, – со вздохом сожаления ответил мужской голос.

– Ну и бог с ней, с Любой, – легкомысленно произнесла женщина. – Обдумает всё и вернётся.

– Думаю, хахаль у неё есть, – с ожесточением произнёс невидимый мне мужчина.

А я так увлёкся слушаньем этой, явно приватной, беседы, что даже не рассмотрел, где нахожусь. Итак…

– Если бы был, ты бы всё равно не понял, – уверенно заявила женщина.

Нахожусь я, судя по всему, в хранилище вещдоков. В тот день, когда долбокультистов накрывали спецназом, мы с Эстрид не прятали куклы, а занимались подготовкой горячей встречи гостей. Потом стало поздно, так как куклы уже стали уликами на месте преступления. Милиция, кто бы что ни говорил о её компетенции, таинственное исчезновение двух улик с места преступления не пропустит, поэтому сдёргивать мы не решились. Одно дело, когда можно попасться на глаза случайным прохожим, но совсем другое, когда тебя целенаправленно ищут. Да и жизнь ментам осложнять не хотелось – ребята же на работе и за пропажу улик кому-то бы прилетело.

Сейчас же…

– Почему это не понял бы? – недоуменно спросил мужской голос. – Я опер – у меня работа – подмечать детали и видеть общую картину.

– Если тебя баба хочет обмануть, ты хоть десять раз опером будь, – усмехнулась женщина.

– А ты-то что об этом знаешь? – раздосадованно спросил мужчина, который опер, «подмечающий детали и видящий общую картину». – Сама замужем не была и мужу не изменяла.

Я уверен, что куклы были обнюханы экспертами-криминалистами: сняли отпечатки и всесторонне изучили. Ничего, разумеется, не нашли, после чего присовокупили к делу, поместив в хранилище вещдоков. И вот отсюда мне надо как-то свалить. Причём не просто свалить, не оборачиваясь на взрыв, а тихо и незаметно. Как говорят некоторые геймеры – сработать по стелсу.

Спрыгивать с третьей полки стеллажа – это рискованно, так как шумно. Что есть вокруг? Пластиковые мешки, заскотчеванные картонные ящики, тряпичные мешки и так далее. Никогда до этого не бывал в подобных местах, поэтому даже ума не приложу, что здесь может храниться. В кино показывают изъятые наркотики, оружие и так далее, но это американские фильмы, у нас может быть иначе. Да и один хрен, я не собираюсь ничего отсюда красть.

Сижу я в коробке из-под бумаги А4, рядом сидит кукла Эстрид. Блин, по-хорошему, надо вытащить и её…

Оглядываюсь – вижу камеру. Сука! Судя по красному огоньку, камера вполне рабочая и тщательно фиксирует, как кукла крутит головой. Если оператор не спит, то у меня проблемы.

Зазвонил стационарный телефон.

– Капитан Савушкин у аппарата, – произнёс мужской голос. – Никак нет, не вскрывали, печать на месте. Есть. Сейчас проверю.

Замер, представляя, что я обычная бездушная кукла. Надо сидеть как-то более естественно… Нет, не надо. Просто не нужно двигаться и всё будет нормально.

Звякнули ключи, решетчатая дверь открылась. Щёлкнул переключатель и помещение залил электрический свет. В двери я увидел упитанного дядьку лет сорока с лишним, плешивого, обрюзгшего и с очень усталым взглядом. Он огляделся, к чему-то принюхался, после чего подошёл к моему стеллажу.

– И что здесь могло пошевелиться? – спросил он, глядя на меня. – Куклы, что ли? И почему ящик не запечатан? Валя!

– Чего? – заглянула в хранилище женщина лет тридцати.

– Почему не соблюдается регламент? – спросил капитан Савушкин.

– Это ты Некипелова с Маркедоновым спрашивай, – ответила Валентина. – Они постоянно обращаются к ящику с уликами и Потап заманался её переупаковывать.

– А-а-а, вот оно что… – неопределённым тоном протянул капитан Савушкин.

– Шеф в курсе, поэтому даже не начинай возбуждаться, – заулыбалась Валентина.

Как я понимаю, тут своя атмосфера, все друг друга читают как открытые книги, что обычное дело для коллектива, реально работающего свою работу. В морге, где я практиковал, спецы тоже всё друг о друге давно знали, поэтому в рабочем поле понимали друг друга как однояйцевые близнецы, только многояйцевые.

А есть шарашкины конторы, где случайные люди пытаются делать какую-то работу. Никто ничего не знает, слаженности нет, поэтому коллектив быстро превращается в проходной двор, ибо кадровая текучка ставит личные рекорды.

– Ну и висяк они себе, конечно, взяли… – произнёс капитан.

– Им дали, – поправила его Валентина.

– Да какая разница? Я бы его слил поскорее, потому что ловить там нечего, – махнул рукой капитан. – А эти куклы какое отношение к делу имеют?

– Обнаружены на месте преступления, – пожала плечами Валентина, после чего подошла ко мне.

Взяв меня в руки, она вгляделась в мои глаза.

– Как будто внимательно смотрит на меня… – произнесла она с тревогой. – Кто вообще такие детальные куклы делает? Жуть…

А я смотрел. Лицо этой женщины худое, усталое. Усталые карие глаза смотрят с небольшой тревожностью, нос прямой, без горбинки, скулы острые – либо плохо питается, либо стрессовое похудение, что тоже бывает. Ростом не выше метра шестидесяти семи, вес около пятидесяти килограмм. Груди почти нет, примерно 0,5 размер, зато есть чёткая талия. Не знаю, как можно работать в милиции с такими характеристиками.

– Психопаты проклятые… – процедил капитан с искренней ненавистью. – И ходят где-то сейчас, продолжают похищать и убивать…

– Вот поэтому Некипелов с Маркедоновым и роют землю носом, – сказала Валентина. – Но больше всех не повезло Вагнеру.

– Ага, – согласился капитан.

Непонятно нихрена, но это их тусовка, поэтому мне и не должно быть понятно.

– Возвращай куклу и опечатывай дверь, – капитан направился к выходу. – Я пойду чайку поставлю.

Валентина положила меня в коробку, точно как сидел до этого, и тоже пошла к выходу. Закрывая дверь, она вновь посмотрела на меня:

– Стёп, а почему этих кукол не исключили?

– А с чего их исключать? – спросил капитан Степан Савушкин. – Маркедонов как-то говорил, что куклы могли быть частью этого ебанутого маньякского культа, поэтому их и приобщили к делу.

Ну, этот Маркедонов был чертовски прав, я вам скажу!

Только один хрен, выпустите меня! Я хочу на свободу!

Закрыли ни за что, служители репрессивного госаппарата! Свободу куклам!

Сука, я в истерике! Хранилище вещдоков – это даже хуже «Полярной совы»![107]107
  «Полярная сова» – это Федеральное казённое учреждение «Исправительная колония № 18 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ямало-Ненецкому автономному округу» – колония особого режима для пожизненно осуждённых, расположенная на Полярном Урале. Там и так жить несладко, пусть и природа красивая, а сидеть там в особом режиме – это вообще полная жопа, судя по всему. Из «Полярной совы» освобождали только один раз, в 2016 году, впервые за всю её историю. И как показала практика, зря освободили, потому что освобождённый в 2019 году снова взялся за старое и снова сел, но уже на пять лет, так как не смог довершить начатое до конца.


[Закрыть] Круглосуточное видеонаблюдение – раз. Не то что передвигаться, даже шевелиться нельзя – два. Кормёжка не предусмотрена – три. Условий для существования нет – четыре! Даже теоретический выход на свободу не предусмотрен – пять!

Вероятно, сегодня выйти из хранилища не удастся, поэтому следует прекратить сидеть зря. Нужны альтернативы.

// Фема Фракия, г. Адрианополь, дом Душного, 30 июня 2021 года //

В мрачном настроении, я зашёл в гостиницу, где уже навели кое-какой порядок. Скучной налил мне растворимый кофе, который я начал мрачно пить.

– Есть успехи? – спросила Эстрид.

Она поднялась из подвала, услышав, что я заговорил со Скучным.

– Провал полный… – произнёс я недовольно, отставляя белую кофейную кружку с надписью «BIG BOSS». – Наши куклы закрыты в хранилище вещдоков – это такое место, где хранят вещи, найденные на месте преступления. Но это не особо важно. Важно то, что я не могу выйти из этого хранилища, не вызвав негативной реакции милиции, которая это хранилище охраняет. Я просто сидел в коробке, а меня чуть не вычислили…

– Это плохо, но не смертельно, – сказала Эстрид.

– Придётся искать новую куклу, все эти сложные ритуалы… – поморщился я. – У нас нет на это времени.

– Тогда действуй как я, – предложила Эстрид. – Все люди чего-то хотят. Я бы подговорила стражей, предложив им что-нибудь взамен.

– И рисковать раскрытием?! – выпучил я глаза.

– Что ты потеряешь от раскрытия? – снисходительно улыбнувшись, спросила Эстрид. – Куклу? Ты и так её потерял, раз из хранилища нет выхода. Когда ты уйдёшь из куклы, если не удастся договориться, стражники устанут доказывать то, что они видели.

– Нет, так-то ты права, но… – я всерьёз задумался.

А ведь действительно! Глубоко насрать, что они подумают, если мы не договоримся! Мы же не в Гарри Поттере каком-то, а я не Альбус, мать его в сраку, Дамблдор, чтобы беспокоиться о Статуте секретности! Решено!

– Всё, я понял, как буду действовать! – вскочил я с лавки. – А, нет, только кофе допью!

Сев обратно, я продолжил пить кофе, но уже не так мрачно, как раньше.

Я обдумывал перспективы, открывающиеся в случае успеха налаживания контакта именно с сотрудниками милиции. Я им много что могу дать, а они, взамен, могут дать гораздо больше, чем даже долбокультисты в лучшие свои дни. Например, я могу очень высоко поднять какого-нибудь оперативника или следователя. Раскрываемость рецидивов можно повысить до 100 % с помощью простого заклинания отслеживания. Хрен кто когда-либо догадается, так как физических доказательств слежки не будет – никаких тебе жучков, аппаратуры, всё предельно честно и без обмана.

А ещё можно выйти на след работодателя Сергея, ну, того бандоса, который начал догонять меня во дворе. Накрыть его беспредел с расчленением людей в микроавтобусах – это вопрос чести. Будет приятно узнать, что паскуда заплатила за свои грехи, а ещё приятнее будет помочь в этом. Не то, чтобы я был гуманистом, который за всё хорошее и против всего плохого, но такие вещи с живыми людьми делать нельзя. Можно будет поискать ещё чего-нибудь полезного в арсенале Эстрид, глядишь, генералом милиции станет этот Савушкин, а Валентина его замом. По-настоящему эффективных ментов, при условии чёткого ощущения ими всей извилистости линии партии, начальство любит и старается продвинуть поближе, чтобы, когда очень надо, такие менты были под рукой.

Если нормально объяснить, куда всё уходит через портал, эти двое смогут безбоязненно передавать мне оружие и боеприпасы. Огнестрел – это имба, что ощутили на себе персидские колдунища! Если завезти сюда хотя бы пару сотен АК с десятками тысяч патронов, я тут такого наворочу! Захвачу, нахрен, весь известный мир! Менты – это реальный козырь. Вот так, после беседы с Эстрид, неразрешимая проблема, теоретически, стала выглядеть как невероятная возможность…

Но сильно фантазировать пока рано. Надо подготовиться к беседе с самыми недоверчивыми людьми на планете Земля – с операми.

Тут вдруг раздался неопределённый хрип и звук щелчка по древесине. Я посмотрел на соседний стол.

А там сидели Волобуев, Лебедякис, Пападимос и Папандреу. Последние двое вдумчиво играли в шашки, покряхтывая от умственного напряжения, а Волобуев с Лебедякисом внимательно следили за ходом этого молчаливого противостояния интеллектов. Беглый осмотр поля показал, что уверенно побеждает Пападимос, но это совсем неудивительно. Пусть у шашек простые правила, но опыт решает.

В разбитое окно заглянул Ворлунд.

– Когда? – спросил он.

– Доигрывают, – сообщил Лебедякис нейтральным тоном.

– Скажешь? – попросил Ворлунд.

– Скажу, – ответил Лебедякис.

Для кого-то это будет удивительным: Ворлунд говорил на русском, а Лебедякис на латыни, что совершенно не мешало им друг друга понимать. Мертвецы всегда друг друга понимают.

– Господин, можем ли мы сделать копию поля на другом столе? – спросил вдруг Волобуев.

– Можете, – разрешил я. – Сможете вырезать и покрасить шашки?

– Да, господин, – ответил Лебедякис.

– Тогда приступайте, если нет других дел, – сказал я им.

Эстрид смотрела на происходящее с недоуменным выражением лица.

– Алексей, это не есть обычное поведение мертвецов, – сказала она. – Они не должны так себя вести.

– В этом-то и цель – чтобы они вели себя нестандартно, соображали и развивались, – ответил я ей. – Умные мертвецы – это хорошие мертвецы.

– Это может быть опасно, – неодобрительно произнесла Эстрид.

– Мы только выиграем от роста их интеллекта, – заверил я её. – Я не хочу всё время следить за ними и тонуть в микроменеджменте.

– «Микро» что? – не поняла термин некромантка.

– Ну, когда надо постоянно обо всём хлопотать и детально отслеживать выполнение собственных приказов, – объяснил я. – Вот сама подумай: если я дам им приказ о постройке дома – они справятся?

– Нет, – уверенно ответила Эстрид. – Слишком много второстепенных… А-а-а, теперь я понимаю. Высокий «Интеллект» позволит им выполнять более объёмные задачи, так?

– Я так полагаю, – кивнул я. – Ладно, пора мне обратно в родной мир…

Зайдя в ритуальную подсобку, то есть некогда склад барахла, в котором я начертал ритуальный круг, я начал активацию рун, чтобы ментально воссоединиться со своей куклой. Поехали…

//Российская Федерация, г. Владивосток, 30 июня 2021 года//

Увидев расположенные напротив стеллажи с уликами, я удостоверился, что условия всё те же. В соседней комнате беседовали два знакомых голоса – капитан Савушкин и Валентина. Говорят не очень громко, поэтому суть разговора непонятна. Но главное – их двое, без посторонних.

– Э-э-э-й, начальник! – заорал я.

Возникла пауза.

– Из КПЗ? – спросила вдруг Валентина.

– Какая КПЗ?! В вещдоках я! – ответил я ей. – Заходите, поговорим!

Раздались легко узнаваемые щелчки по кнопкам стационарного телефона.

– Капитан Савушкин, – представился кэп. – Вскрываем хранилище вещдоков из-за доносящегося шума. Какой шум? Не могу знать. Говорит кто-то. Я в своём уме, товарищ майор. Но мы со старшим лейтенантом Горенко отчётливо слышали чей-то голос. Есть.

Раздались шаги, а затем звякнули ключи. Решетчатая дверь вновь открылась и я увидел сначала капитана Савушкина, а затем и старшего лейтенанта Горенко.

– Кто здесь, – положил руку на кобуру капитан.

– Я здесь, – произношу это и двигаю правой рукой. – Кукла.

Капитан проявил скепсис, поэтому огляделся, видимо, в поисках очень злого шутника.

– Серьёзно тебе говорю, – сказал я. – Только виду не подавайте, а то ваш босс, что сидит за камерой, может раздуть из этого нежелательный нам всем конфликт.

– Стёп, надо доложить… – произнесла Валентина.

Степан же подошёл к стеллажу и вытащил меня из коробки.

– Здоров! – улыбнулся я.

– Ох, ёб… – уронил он меня.

– Ау! – шарахнулся я об пол. – Поаккуратнее!

– Что ты такое? – спросил капитан, мельком глянув на камеру.

– Это охренительно долгий разговор, который лучше провести без посторонних ушей, – сказал я.

На фоне зазвонил телефон. Савушкин достал пистолет и демонстративно взвёл его.

– Валя, ответь, я слежу за этой хуйнёй, – приказал кэп.

– Сам ты хуйня, Степан, – огрызнулся я. – Но мы всё ещё можем договориться о взаимовыгодном сотрудничестве.

– Старший лейтенант Горенко на связи, – донеслось из кабинета. – Не могу объяснить, товарищ майор. Так точно, ожидаем.

– Я спросил тебя: что ты такое? – повторил вопрос кэп, наводя на меня пистолет.

– Зови меня Алексеем, – представился я. – Можно просто Лёхой, конечно, но лучше Алексеем. А что я такое – это долгая история.

– Как ты здесь оказался? Почему ты… говоришь? Что здесь вообще происходит? – начал давить на меня кэп. – Это розыгрыш какой-то? Пахом, ты шутишь, сука?! Нихрена не смешно, Пахом! Дежурный уже идёт сюда! Ты доигрался!

– Степан… Степан… – вклинился я в его разоблачительный спич. – Степан… Спокойно… Это не розыгрыш и никакого Пахома я не знаю. Ты просто выслушай меня и прекрати орать.

Хлопнула дверь.

– Что за бардак?! – заорал кто-то начальственным голосом.

Тот самый «товарищ майор», как я понимаю.

– Не хотел бы впутывать сюда ещё и ваше начальство, но, раз такое дело, то придётся… – вздохнул я.

Я медленно встал и пошёл к выходу, положив руки на затылок.

Капитан попятился назад, не сводя с меня прицела пистолета Макарова.

– Не могу знать, товарищ майор! – ответил он через плечо. – Нештатная ситуация!

– Ребят, вы же не имеете права стрелять в сдающегося подозреваемого, ведь так? – спросил я, переступив через порог. – Я сдаюсь и готов к сотрудничеству!

Глава тринадцатая. Межмировые контакты низшего уровня

//Российская Федерация, г. Владивосток, 30 июня 2021 года//

– Вы же видите то же, что и я? – ошеломлённо спросил майор.

Вот этот был очень нетипичным милицейским майором: вопреки моим ожиданиям, это был высокий, примерно метр девяносто, подтянутый и крепкий мужчина лет тридцати пяти. Брюнет, глаза серые, морда лица волевая, с квадратной челюстью и орлиным носом. По национальности, скорее всего, русский, но это не точно. Вообще, я так и не научился отличать русских от белорусов и украинцев, до того как они заговорят, разумеется. И то, попадаются образчики, которые владеют только русским языком и хрен их потом отличишь… Да и неважно это.

– Вы видите, что кукла сложила руки на затылке и говорит, что сдаётся и готова к сотрудничеству? – уточнила старлей Горенко.

– Я тоже это вижу, – сказал капитан Савушкин. – Коллективная галлюцинация?

– Эй, я же вот он, здесь стою! – недовольно произнёс я. – Наручников подходящего размера у вас, как я понимаю, нет, поэтому давайте просто доверимся друг другу, окей?

– Ты кто? – спросил майор.

– Алексеем меня зовите, – представился я. – Можно Лёхой, но нежелательно. А к вам как обращаться?

– Майор Точилин, – ответил мне майор.

– Вань, ты серьёзно сейчас разговариваешь с галлюцинацией? – недоуменно спросил Савушкин.

– Сам ты галлюцинация! Я настоящий! – вновь огрызнулся я на него. – Если не веришь, наклонись поближе, я тебе с ноги по лицу дам!

Это нормально, что они в ахуе. Я бы тоже пребывал в ахуе, встреть что-то такое в своей прошлой жизни. Но моя новая жизнь сместила ахуевый порог существенно выше и говорящая кукла у меня не вызвала бы сейчас и тени удивления.

– Товарищи, – заговорил я после провисания ошеломлённой паузы. – У меня есть к вам деловое предложение! Настолько выгодное, что я сейчас страдаю от собственной щедрости, на которую пойду, если мы договоримся!

– Как ты здесь оказался? – спросил майор.

– Притащили меня сюда, – пожал я плечами. – Закрыли в камере, вместо нар – коробка, вместо баланды – воздух. Ни за что закрыли! В идеале, вам следует меня отпустить, так как обвинения мне не предъявлено! Я знаю свои права!

– Прекрати паясничать, – потребовал майор. – Это точно не розыгрыш?

– Если бы это был розыгрыш, я бы всё равно не сказал, – поморщил я физиономию. – Но, ребята, у вас есть уникальная возможность помочь мне, а взамен получить помощь от меня!

Менты молчали, смотря на меня с одинаковой реакцией – состоянием ахуя.

– Ну так что? – спросил я.

– Почему мы должны тебе верить? – спросил капитан Савушкин.

Отряхиваю пыль со своих крошечных штанов и прохожу пару десятков сантиметров до стола, к ножке которого прислоняюсь.

– Не должны, – сложил я руки на груди. – Но жизнь иногда складывается так, что нужно принимать определённые решения, чтобы двигаться дальше. Вот это как раз тот самый случай.

– Что ты можешь нам предложить? – спросил, окончательно взявший себя в руки, майор. – Если это не розыгрыш, конечно.

По глазам вижу, что он уже всё правильно понял. Не станет никто делать такой дорогостоящий розыгрыш с применением настолько высоких технологий. Я вообще сомневаюсь, что есть сейчас такие технологии, что способны заставить куклу так органично двигаться. А даже если такие есть, то никто не станет использовать их для непонятного развода майора, капитана и старлея из далеко не первого по важности РОВД или как там их ещё называют.

♫Isn’t it lovely, all alone♫

♫Heart made of glass, my mind of stone♫

♫Tear me to pieces, skin to bone♫

♫Hello, welcome home♫

– Что за нахрен? – посмотрел я на источник мелодии.

Старлей Горенко вытащила из кармана джинсов нокиановский смартфон с красным чехлом. Смартфон переливался вспышками камеры, дополнительно сигнализируя о входящем звонке.

– Выключи, – приказал ей кэп.

– Это мама звонит, – покачала головой старлей и отошла.

– А, то есть это нормально и обыденно, что я тут перед вами распинаюсь? – спросил я, выпучив кукольные глаза. – Ребят, посерьёзнее, пожалуйста.

Горенко тихо переговаривалась с матерью, а мы с майором и кэпом напряжённо переглядывались.

– Ты не ответил, – сказал майор Иван Точилин.

– Что я могу? – я приложил ручонку к маленькому подбородку и хмыкнул задумчиво. – Вообще, очень много вещей. Например, могу сделать так, что вы будете знать всё о перемещениях и действиях конкретных людей. Довольно простой ритуал, тяп-ляп, вуаля – вы знаете, что делает и говорит какой-нибудь криминальный босс. Спалить или понять этого он не сможет, поэтому у него возникнет острая паранойя, когда его секретные делишки будут сливаться одно за другим…

– Похоже на бред, – покачал головой майор.

– А я не похож на бред? – покрутился я, разведя руки в стороны. – Ребят, вы знаете, где я был найден и в какой ситуации?

Менты задумались.

– Ты как-то связан с этими маньяками? – спросил капитан Савушкин.

– Бинго! – подпрыгнул я. – Одна моя знакомая нашла в вашем мире группу идиотов, которые хотели власти и могущества, она дала им эту власть и могущество, но они использовали их так тупо, что ваши ребята сели им на хвост. Пришлось разбираться самому, поэтому этих идиотов вы больше не увидите…

– Если ты так говоришь, то можешь помочь нам раскрыть дело о маньяках, – вернулась Валентина.

– Вы их никогда не найдёте, – покачал я головой. – Их больше нет в вашем мире. И тел жертв вы тоже не найдёте, они в другом мире.

– Как нам понять, что ты нас не паришь? – спросила Горенко.

– Легко… – вздохнул я. – Заклинание «Тяжкий надзор» – это энергозатратно, но вполне реализуемо. С его помощью вы сможете следить за кем угодно. Я почувствовал, что у вас в хранилище есть орудия убийства…

– Да как вы можете верить ему?! – воскликнул капитан Савушкин. – Видно же, что это развод! Это ФСБ или кто-то вроде них, только они могут…

– Погоди, – прервал его майор.

Да, майор Точилин уже сложил у себя в голове своё представление о происходящем. Они никак не могли объяснить таинственное исчезновение маньяков, а Баран говорил, что он установил зрительный контакт с одним из спецназовцев, аккурат во время перехода через портал. Спецназовец точно видел, как Баран исчезает в полу. Это точно зафиксировали в рапортах или куда они записывают происходящее, но тоже не смогли объяснить. Галлюцинация – только так спецназовец мог обосновать произошедшее, чтобы впредь не задавать себе вопросов, на которые нет ответа…

– Значит, ты забрал маньяков к себе? – спросил майор. – Что с ними стало?

– Подвесил на дыбу, – честно ответил я. – Пришлось немножко попытать их, чтобы выяснить всю подноготную, но зато я точно знаю список их жертв. Могу перечислить с фамилиями, родом деятельности и так далее. Но обосновывать источник этой информации – это ваша работа.

– Что стало с жертвами? – начал опрос майор. – Зачем маньяки это делали? Сколько было маньяков? Кто-то остался в городе?

Скрывать я ничего не стал, предположив, что уж опера-то точно быстро поймут, если я буду их парить. Выложить всю правду, пусть и неприглядную – лучший сценарий. Тем более, что я от этого вообще ничего не теряю. Захотят сотрудничать – будем сотрудничать, не захотят – найду новую куклу. Потеряю кучу времени и сил, но зато налажу контакт с кем-то ещё.

Кэп Савушкин, в ходе моего длительного монолога, достал блокнот и начал писать. К нему присоединилась и Горенко, а Точилин просто слушал внимательно и задавал уточняющие вопросы.

О себе не рассказывал, так как не хотелось вдаваться в подробности собственной биографии, но общую концепцию судьбоносного переплёта описал. И про долбокультистов тоже.

– То есть они точно ушли к тебе всем составом? – ещё раз спросил майор Точилин.

– Я угрожал прищемить Бегемотику яйца пассатижами, выясняя все детали, – устало прикрыл я кукольные глаза. – К тому же, поначалу они не скрывали от меня подробностей, так как считали, что я их большой друг.

– А нам ты друг? – спросила старлей Горенко.

– Нет, не друг, – честно ответил я. – Но нам и причин сраться нет, как я посмотрю. Я предлагаю вам взаимовыгодное партнёрство, по принципу «я вам, а вы мне». Дружба в такое партнёрство не входит.

– Почему именно мы? – спросил кэп Савушкин.

– Потому что моя кукла была заперта в вашем хранилище, – ответил я. – Сбежать не удастся, потому что у вас майору больше делать нехрен, кроме как пасти камеры и фиксировать любые изменения. Я просто башкой покрутил, а он сразу позвонил вам. Я думал поначалу, что надо бросать куклу и создавать другую… но потом мне пришла в голову мысль: а что я, нахрен, теряю? Получится снюхаться с вами – всем будет хорошо. Не получится – всегда успею подсесть в новую куклу.

Так я обозначил для них, что вариантов у меня дохрена и ультимативно диктовать условия, сверх достигнутого, будет путём в никуда. К тому самому разбитому корытцу.

– Ясно, – покивал майор и заходил по кабинету. – Но я не доверяю тебе.

– Это нормально, – ответил я. – Давайте разберёмся с «Тяжким надзором». Для этого нам нужны артефакты, несущие на себе достаточно некроэнергии.

– Что такое «некроэнергия»? – спросил майор.

Я уже вижу по его глазам, что он поверил. Вот уж не ожидал, что в такое окажутся способными поверить опера из милиции…

– Это энергия смерти, – начал я объяснение. – Всё, что я сейчас скажу, может показаться лютым бредом, поэтому скепсис оставьте на попозже.

Походив по кабинету, я поправил бабочку и встал посреди помещения.

– Кхм-кхм. Вот вы все излучаете энергию жизни – это нормальное ваше состояние, – заговорил я. – Но стоит вам умереть, как ваша энергия жизни начнёт преобразовываться в некроэнергию. Фигурально выражаясь, это сродни гниению. Но если классическое гниение предполагает окончательное исчезновение, то некроэнергия остаётся надолго. Например, на орудии убийства, а также в теле жертвы. Поэтому на кладбищах и в моргах всегда очень высокий некроэнергетический фон, который можно использовать в различных целях.

– Действительно, звучит как бред, – согласилась старлей Горенко.

– Но, чтобы доказать, что я не какой-то хер с горы, я вам продемонстрирую мощь некроэнергии… – улыбнулся я. – Достаньте мне, пожалуйста, пару-тройку орудий убийства из вещдоков. Мы их вернём, и они не изменятся в свойствах после того, что мы с вами сделаем.