Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Вернуться в район проливов Эгрегий и Хенельга могли тем же путем. Несколько месяцев в дороге, постоянный риск. Быколюди, данаи, жажда и голод, просто усталость. Попутно можно поднять Степь, чтобы варвары хлынули через Горло, сметя на своем пути Каллиполь и разграбив Саганис.

Вернувшийся Виал оценил бы старания товарищей. Похвалил бы за инициативность. Ведь прийти на все готовое намного лучше? К тому же Виал обещался вернуться в следующем сезоне. Чуть меньше года, но это огромное время.

Так-то оно так. К сожалению, жизнь не располагает. Объединить варваров? Для этого надо обладать одним из трех «ресурсов», как назвал бы эти элементы Виал.

Ни времени, ни влияния, ни тем более – армии, у путешественников не было.

Потому они просто решили вернуться к проливам. Проделывать весь путь обратно – глупо.

Уйдя от развалин Скирты, путники расположились в пещере в ближайших холмах. Все холмы были изрыты подобными «лакунами», словно то были рукотворные строения. Каменные хижины, которые не подвержены ни времени, ни огню. А разыскать подобные укрытия не под силу варварам.

– Нам нужна лодка, – греясь у костра, сказал Эгрегий.

– Согласна, но где ее раздобыть? Данаи не заходят в эти воды.

– Теперь не заходят, да, – Эгрегий бросил в огонь ветку.

Искры полетели во все стороны. Эгрегий наблюдал за ними, а потом сказал:

– Лодка есть у варваров.

– Людоеды? Это безумие.

– Риск оправдан.

– Ты только хочешь так думать. У нас не получится отбить лодку у быколюдей.

– Получится.

Эгрегий отвернулся к стене, делая вид, что укладывается спать. Хенельга поняла, что от друга теперь ничего не добиться. Возможно, утром он поменяет решение.

Словно не вспоминая о ночном разговоре, они собрались утром и направились на запад. Той же дорогой, по которой пришли в эти гиблые земли. И вся прибыль уместилась в кожаном мешочке на поясе Эгрегия. Память и ненависть. Словно этого он мало накопил.

Возможно, стоило подумать о положительных результатов похода. Но как бы Хенельга не ломала голову, она не видела ничего хорошо в случившемся. Они только потеряли время, а обрели печаль. Поход явно не удался. Виалу стоило настоять и запретить Эгрегию уходить.

Только тут у Хенельги возникла мысль, что Виал намеренно не противился решению друга. Пусть столкнется с прошлым, чтобы оно наконец-то отпустило его. Возможно, навклер предполагал такой исход. Ведь в любой войне убивают мужчин, немощных, а женщин и детей продают в рабство. Иначе как Эгрегий оказался в Гирции?

Судя по времени, прошедшем с гибели Скирты, Эгрегий как раз мог застать набег. Не помнит о нем, так потому что не хочет? Или все было проще, на что тоже мог указать Виал – лишний ребенок был продан, если не брошен на улице.

Виал поступил жестоко, хотя не замарал рук.

Хенельга помотала головой. Эти мысли могли не соответствовать действительности. Она может переоценивать старшего товарища. Тот, конечно, многоопытный и славен хитростью, но ни одному человек не под силу рассчитать происходящее так далеко.

– Ты сомневаешься? – спросил Эгрегий. – Я не отступлюсь. Нам нужна лодка, а ближайшая у быколюдей.

– Это безрассудно. И смертельно опасно.

– Мне не страшна смерть. Ведь я уже мертв.

– Глупости! Ты дышишь и ходишь.

– Но мертва душа, – Эгрегий поднял руку, – послушай. Я не собираюсь оставаться здесь. Я ищу битвы, чтобы, как сказали бы умные люди, из пламени выковать новую цель! Или типа того. Не знаю.

– Я понимаю.

– Смерть мне не страшна. Встречи с ней я не ищу.

– Так может, не стоит рисковать.

– Уйдя по суше, я бы поступил, как прошлый я. Хватит бежать! К тому же, варвары наверняка уже ищут нас. Они будут преследовать нас.

– Возможно.

– Так бы поступил любой чужак. А эта земля – моя! Так же как и их, наверное, – Эгрегий задумался на мгновение. – Не знаю, как объяснить. Короче, явная опасность лучше, чем неявная. К ней мы можем подготовиться. Понимаешь?

Хенельга кивнула.

– Я не держу тебя. Не прогоняю! Но не держу. Ты можешь уйти, если так желаешь. Только я считаю, что это опасней. Уходи на восток тогда, там какие-то варварские царства. Уж лучше, чем людоеды.

– Я остаюсь.

Эгрегий вздохнул с облегчением. Он знал, что подруга его не бросит, но все же до конца не был уверен в этом.

Пройдя на запад, они не обнаружили варваров, что швартовались тут несколько дней назад. Ни судна, ни следов на гальке – ничего. Словно быколюди были призраками и испарились, как только пристали к берегу. По поверьям колонистов, быколюди на самом деле были призраками. Туманы, частые здесь осенью, становились прикрытием для набегов дикарей.

Но все же, они люди. И умирают как люди. А туман может как помочь им, так и навредить.

Спустившись ближе к берегу, путники шли под прикрытием тяжелых, словно осязаемых облаков. Видно было не больше чем на два шага вперед. Звуки искажались, ударяли по людям со всех сторон. Глухие стоны и щелчки могли принадлежать варварам, что общались между собой на диковинном языке.

Лишь к полудню бриз немного разрывал плотную вуаль. К тому времени одежду пропитывала тяжелая влага, приходилось скидывать с себя туники. И не так холодно, и легче идти.

Эгрегий опасался внезапного нападения, потому предпочитал подставить лицо холодному ветру. Мокрая шерстяная одежда сковывала бы движения. От сырости веревки самодельной пращи потеряли эластичность и растянулись. Ложе для снаряда едва удерживало камень.

– А ведь я ее освоил в Гирции, – сказал Эгрегий.

– Твои родичи не пользовались?

– Не… полагали такое оружие варварским. Копье и меч – вот достойно воина.

Хотя аборигены вынуждали все чаще применять в бою луки или дротики. Тяжеловооруженный воин защищен от метательных снарядов, но преследовать стремительных кочевников он не может. Потому доспехи колонистов облегчались, а на смену длинным копьям приходили дротики или луки.

Зато кочевники не владели осадным искусством. Бронза и сталь побеждали, когда облаченные в доспехи колонисты поднимались на стены.

Здесь же, на открытой местности необходима подвижность.

– Чем вооружены варвары? – спросила Хенельга. – Не припомнишь?

– Эти? Да кто чем. С ними ведь не торгуют, чуть ли не копья с костяными наконечниками.

Кому принадлежали те кости, угадать не сложно.

– Вряд ли их доспехи из кожи и кости будут подобны вашим, – Эгрегий улыбнулся, вспомнив броню резчиков.

– Здесь не водятся чудовища?

– Не припомню, да были какие-то большие рыбины. Кожа жесткая, ножи затачивать можно, но броню? Нет, не делали.

Вокруг предостаточно материалов, чтобы осваивать их. Пусть медь и олово импортировалось, зато с железом было проще. А на севере от Скирты, припомнил Эгрегий, добывали соль – вот главное богатство полиса.

Было, одернул себя Эгрегий.

Пробираясь сквозь туман, они достигли закрытых со всех сторон лагун. Скалы вновь доминировали в пейзаже, на западе поднимались горы. Резкий обрыв напомнил о неприветливости этой земли. Зато в лежащих внизу лагунах могли скрываться быколюди.

Поднять свои лодки так высоко наверх они бы не смогли.

Следов их присутствия будто бы и нет. Приглядевшись, Эгрегий заметил, что и птицы не гнездятся на склонах. А ведь склон похож на срез сыра, полно укрытий для гнезд.

– Похоже, тут охотятся.

На соседних склонах птицы встречались.

Эгрегий указал подруге на этот факт. Галечный пляж, тихая вода внизу. Там ведь полно живности: крабов или креветок, мелкой рыбешки. Все это должно привлекать птиц.

– Как спустимся? – спросила Хенельга.

Оглядевшись, Эгрегий нашел крутой спуск. Это была лестница, лишь выглядевшая как естественное творение природы. Люди обработали ступеньки, укрепили отверстия в стенах.

Внизу на гальке засыхали водоросли, на юг от лагуны хмурилось небо, готовясь нанести удар берегу полуострова. Волны размывали мыс, обрушивая тяжеловесные камни. Образовывались завалы из песчаника, среди камней находили укрытия морские гады.

Место было бы идеальным для жизни – обеспечивало едой колонистов и безопасными укрытиями. Если бы не было варваров, окружающих со всех сторон. И ладно бы кочевники, с ними еще можно договориться. Эгрегий помнил, что Скирта платила дань, но кочевники торговали с полисом, использовали его порт для общения с данаями. Кожа, оружие, соленая рыба и люди – эти товары всегда привлекали в Скирту торговцев.

Привлекали, да.

Появление чужаков не осталось незамеченным. Эгрегий угадал, найдя стоянку варваров. Те скрывались в лагуне, закрытой с трех сторон обрушившимися камнями. От непогоды дикарей защищал козырек мыса, выступающий в море чуть ли не на десяток футов. Козырек грозил обрушиться, но варваров не беспокоило это.

Из-за камней повалили бородатые воины. Без одежды, если не считать набедренников, и без кожи. Издалека они походили на освежеванные трупы. В руках копья, топорики и простые плетенные щиты.

– Вот и поиграем!

Эгрегия не мог смутить вид освежеванных воинов, над камнями появился их вождь в кожаном плаще. Словно он содрал со своих воинов кожу и украсил себя.

– Не верь глазам, это краска!

Хенельга моргнула, перехватила копье и встала в стороне от друга. Тот пока бил варваров камнями. Благо под ногами хватало подготовленных морем снарядов. Разноцветные окатыши обладали отличной аэродинамикой. Не каждая отлитая из свинца пуля так точно бьет. А уж удар – трещали кости и разбивались снаряды.

Сначала Эгрегий сбил двух бойцов, те уже не поднялись, потом еще трех. Варвары смекнули, что их вид не напугал чужаков. А уж оружие в руках этого…

Они отступили за камни, нырнул туда и вожак стаи.

– Теперь не высунутся, попробуют сбежать.

Эгрегий обмотал пращу вокруг бедер и перехватил удобней копье.

Из укрытия на них обрушился град камней, варвары бросали их вслепую, не рискуя высунуться.

– Давай туда, а я слева зайду! – крикнул Эгрегий, когда они добрались до большого камня.

За укрытием слышалась возня варваров.

Вблизи можно было разглядеть сраженных воинов. Они оказались мелкими, хотя и жилистыми. Кожа на месте, как и говорил Эгрегий. Лишь алая и белая краска из какого-то местного пигмента подчеркивала рельеф их мышц. Издалека это создавало нужный образ.

Хенельга оббежала камень справа, а Эгрегий слева. Тут же перед женщиной возник бородатый варвар, в глазах которого читался ужас. На мгновение женщина замешкалась, удивленная страхом, прочтенным в глазах дикаря. И это людоед, именем которого пугают?

Опомниться варвар не успел, он только прикрылся щитом. Хенельга нанесла удар, метя в живот. Прутья не смогли защитить от удара копья. Лезвие прошло сквозь щит, пронзило живот. Варвар закричал и рухнул назад, увлекая за собой противницу.

Хенельга издала яростный клич, сильнее сжимая древко и надавливая всем весом до тех пор, пока лезвие не вышло из спины противника.

Видевшие все это быколюди замерли в ужасе. Легенды о женщинах воительницах известны им. Среди кочевых племен встречались воительницы. Они обычно защищали имущество, когда мужчины уходили в поход. И вот одна из них оказалась здесь, на берегу.

Варвары бросили весла и выпрыгнули из лодки с другой стороны. Пусть между ними и воительницей из легенд окажется судно.

С другой стороны Эгрегий расправился с двумя противниками. Это было легко, потому что они не были вооружены, только кидались камнями, отвлекая чужаков.

На судне остался вожак, кричавший что-то в след убегающим бойцам. Те уже не вернуться и все придется делать самому. Вожак сплюнул и выпрыгнул на берег.

– Неплохая броня, – хмыкнул Эгрегий. – Годный трофей.

Воин носил кожаный нагрудник, усиленный на груди пластинками железа. Чтобы чешуя не ржавела, он покрыл ее алой краской. Живот защищал пояс из кожаных полос, усиленных костяными бляшками. Руки и ноги неприкрыты. В руках топорик с железным бойком, пострадавшим от времени и частой заточки. Зато щит у него хорош – явная переделка щита гоплита. Скорее статусная вещь, чем полезная в бою один на один.

Лучшей защитой воина была вонь – вуаль смрада окружала его, заставляя глаза слезиться. Вонял его плащ и кожаная шапка, на которой болтались косточки, какие-то перья и шкурки животных. Все плохой выделки, гниет во влажном воздухе.

Вожак явно больше опасался Хенельги и бросился на нее, ударяя обухом топора о щит. На оковке щита даже выработка появилась.

Гром ударов слышали убежавшие, а вой вожака наверняка заглушал шепот моря. Быколюди ждали исхода боя. Если вожак завалит чужаков, то те вернутся на пиршество.

Хенельга ответила своим боевым кличем и вырвала копье из живота дикаря. Щит сорвать так быстро не получилось, он болтался на древке, закрывая обзор. Женщина зажала древко подмышкой, а свободной рукой взялась за край щита. Приняв на щит удар топора, Хенельга лезвием копья чиркнула по руке варвара.

Они оказались так близко друг к другу, что смогли рассмотреть лица. Мгновение они изучали друг друга. Лицо вождя было украшено шрамами, скорее нанесенными во время ритуала, чем в бою. Был он не выше своих воинов и уступал ростом даже женщине из резчиков, а уж тощий и высокий Эгрегий мог плюнуть ему на плешь. Лишь плечи и ноги воина были поразительными. Он выглядел крепче худых чужестранцев.

Только выглядел.

Ярость на лице варвара сменилась удивлением, а затем он открыл рот, пытаясь что-то сказать.

Хенельга придерживала его щитом и копьем, чтобы тот не ранил ее, пока умирал.

На губах варвара пузырилась кровь, а за спиной стоял Эгрегий.

– Вот мы и обзавелись лодкой.

Он выдернул копье, из раны хлынула темная кровь. Как и полагал Эгрегий, спину воина не защищал металл. Дикари не умели обрабатывать железо, лишь пользовались трофейным. Потому вожак пользовался таким снаряжением: пластинки с доспехов кочевников, щит колонистов, топор, которым пользовались еще отец и дед.

– Как легко все выдалось, – отметила Хенельга.

Она тяжело дышала, а мышцы скрутило спазмом.

– Всего лишь воспользовались его слабостями, – Эгрегий засмеялся.

– Да. Но остановить эту тушу…

Отсмеявшись, Эгрегий сказал, что не станет брать себе трофеев с этой твари. С них достаточно и лодки.

Они поспешили загрузиться в лодку и шестами вывели ее из лабиринта камней. Лодка постоянно чиркала дном о камни, ударялась бортами. Судно было длинным, не походило на те, что используют цивилизованные люди.

Узкий профиль, расширенный к середине. Снаружи борта защищала кожа. Вряд ли, человеческая – это непрактично даже для дикарей. От штормовых волн судно можно защитить, надстроив борта. Зато в спокойную погоду лодка сидела низко и едва ли была видна со стороны.

Идеальный корабль для пиратов. Даже удивительно, насколько он совершенен. Особенно в сравнении с примитивными орудиями варваров.

Для двоих тут достаточно места. Открытое море поглотило припасы, оставленные варварами: мясо непонятного происхождения; напитки из местных трав и трофейное оружие. Копья с костяными наконечниками – бесполезная штуковина. Простые луки, бьющие едва ли на пять десятков шагов. И топоры с каменными лезвиями. Даже стамески и буравчики были изготовлены из камня.

И как всем этим пользоваться?

Оружие выглядело таким допотопным, что к нему прикасаться противно. Грязные символы украшали древки и лезвия. Наверняка обращения к покровителям, кровавым хозяевам племени.

– Мефон, не гневайся за эти дары, но они взяты в бою и дикарей. Кровью отняты и тебе дарованы! – обратилась Хенельга к морю. – Помоги усмирить дух этого судна и направь наш гнев на врагов.

– Проложи нам путь к вероломным данаям! – закричал Эгрегий. – Их тела, их кровь тебе!

На судне не было мачты. Варвары на веслах пересекали Негостеприимное море.

Благо течение, вызванное заинтересовавшимся Мефоном, направило странников на юг.

На западе виднелся обрыв, за спиной в море рушились древние скалы и погибали руины Скирты. Зато на юге удастся обрести будущее, бросить семена на берегах, обильно удобренных кровью. Туда-то и устремились путешественники, оставив горечи и печали на дне памяти, скрыв их мутными водами забот.

Течение сыграло злую шутку с путниками. Эгрегий ругался, но что толку плевать в море. Скорее уж это приведет к еще худшим событиям.

Вместо того, чтобы идти на юг, лодку сносило все дальше на запад. Вот уже были видны пологие берега, не имеющие имени. В периплах нет обозначений поселений, что построены поблизости, не упоминаются народы, с которыми можно торговать. Нет вообще ничего.

Эти безымянные земли Эгрегий и Хенельга прошли пешком почти вечность тому назад. Путь занял много дней, растянулся в месяцы. По воле волн они вернулись туда всего за два дня.

Не пришлось даже удить рыбу в океане, пользуясь странными крючками варваров.

Эти изделия были вырезаны из кости, походили больше на украшения, служащие фибулами на плащах быколюдей. Или же их втыкали себе под кожу.

Течение вынесло путников к берегу, где лежали три рыбачьи лодки. Самих рыбаков не было по близости.

– Лучше нам пристать в стороне, – сказал Эгрегий, берясь за весла.

Прошлые дни он бессмысленно вспенивал воду, пытаясь заставить лодку идти на юг. Добился только боли в мышцах. Работа на веслах укрепляет, но после необходим отдых.

– Действительно, – согласилась Хенельга, – не стоит пугать местных.

– Пугать, может, стоит. Добровольно они не накормят.

– Поглядим.

Отойдя южнее, они спрятали лодку за камнями.

Суденышко быколюдей оказалось прочнее, чем от него ожидаешь. Тем удивительнее, что варвары использовали примитивные инструменты и оружие. Хотя в лодке, если отодрать кожаную защиту, нельзя найти ни одного гвоздя. Но даже с учетом этого, судно превосходило по мореходности все виденные ранее. Уж не сравнить с лодочкой Виала, которую он строил прошлым летом.

Перебравшись через камни, чужестранцы взобрались наверх по крутому склону. Это не те скалы, украшающие полуостров на севере. Просто крутой склон, с намытым берегом внизу. Небольшой ручеек проточил в меловом теле холма узкий овраг, заросший колючками.

Чужаки скрылись за кустарниками, оглядывая местность.

От берега тропинка вела к трем хижинам. Раз лодки на берегу, предположила Хенельга, то хозяева дома.

– Отдыхают?

– Ночной лов, я слышала, такое местные применяют.

– Но женщины не спят, – Эгрегий задумчиво потеребил бороду.

– Если не участвовали с ними в охоте.

– Они не резчики.

Хенельга кивнула, соглашаясь. Значит, половина семьи отдыхает, а половина занята трудом – обрабатывают рыбу, готовят.

– Значит, наша цель – там, – Эгрегий указал на ближайшее строение.

Сарай, склад, хранилище. С виду обычный саманный домик, как и жилой. Отличался только тем, что не имел дымового окошка. Его не отапливали, а значит, там не жили и не содержали скотину.

– Я пойду, – Хенельга встала, опираясь на копье.

Эгрегий попытался ее остановить, но спасовал, задавленный ее возражениями.

– Я лучше бью копьем. Ты лучше бьешь пращой. Тебя сложнее заметить из укрытия. Еще?

– Да. Ты невозможна!

– Я знаю.

И она отправилась на добычу.

Кроме съестных припасов, требовался кой-какой инструмент. Те ужасные штуки, что использовали быколюди, просто не годились для ремонта. Нужно железо! А так же парусина. Эгрегий полагал, что парус им требуется. Как-нибудь удастся установить его в лодке. Пусть они не обладают навыками Виала, но простую мачту могут выточить и установить.

Хенельга только попросила, чтобы Эгрегий не убивал без необходимости. Это ведь не данаи, а бедные поселенцы. Их и так придется оставить без припасов и инструментов, не стоит заставлять проливать слезы.

Сарай закрывался плетеной дверью. Внутри он оказался двухуровневым. Хенельга не сразу сообразила, подумала, что тут хранится только инструмент и запасные части для лодок. Лишь наткнувшись на странный прут, поняла, в чем хитрость.

Прут был два фута длиной, заканчивался крюком. Держать прут предполагалось за кольцо, сбоку была припаяна опорная рукоятка. На багор для лова не похоже, хотя есть и сходство.

Приятно держать в руках настоящее железо, а не жуткую поделку дикарей.

Люк в полу находился в дальней части круглого строения. Закрыт был деревянной крышкой и завален сверху парусиной. Эту парусину Хенельга перетащила ближе ко входу, чтобы не копаться, если придется быстро уходить.

Под строением был вырыт глубокий колодец, в котором хранились амфоры. Непривычно видеть обычные амфоры в варварском доме. Но чего удивляться, если в паре дней пути полис. Наверняка рыбаки торгуют с данаями, а тару либо купили, либо утащили со свалки.

Крюк и требовался, чтобы подцеплять амфоры за ручки и вытягивать их на поверхность. Угадать содержимое не представлялось возможным. Обычная, транспортная тара. Там могли быть и вино, и масло, и зерно, да что угодно! Даже галька или песок.

На удачу Хенельга вытянула ближайшую амфору, стараясь, чтобы остальные на разбились. Оставлять поселенцев без припасов она не хотела. Грабеж иноплеменников – дело уважаемое, но убивать невинных не угодное богам дело.

В амфоре что-то булькало. Она была залеплена глиняной пробкой, которую Хенельга не хотела срывать. Надеялась, что это вино, но и масло пойдет – даже без зерна это будет отличным пополнением запасов.

Клейма на ручках не могли ничего значить. Если сосуды повторно используют, то содержимое может отличаться от знака. К тому же, в этих символах мог разобраться только Виал.

Хенельга вздохнула, понимая, что помощь старшего товарища сейчас бы не помешала. А потом она хлопнула себя по лбу и вернулась к люку. Еще в первое мгновение ей бросился в глаза блеск – некоторые амфоры были обвязаны свинцовыми пластинами.

Вынув именно такую амфору, Хенельга убедилась, что внутри пересыпается нечто сухое. Наверняка зерно. Вряд ли пшеница, но и ячмень пойдет. Или что местные употребляют в пищу?

Таких амфор требовалось две.

Закрыв люк, Хенельга прикинула, как все это дотащить обратно. Щит быколюдей придется бросить, иначе просто рук не хватит, а копье можно подвязать за спиной. В случае чего, можно и амфорой прикрыться от удара.

Три сосуда и небольшая скатка парусины – вес огромный. Хенельга уже хотела позвать Эгрегия, чтобы помог дотащить, но тот сам напомнил о себе. В стену с глухим стуком ударил камень, чуть погодя до ушей донесся свист пращи – еще один камень ударил в стену.

Явно не случайный бросок.

Хенельга перехватила копье и выглянула наружу. В огородике у жилого дома стояла женщина из местных. Наряд ее был странным на взгляд Хенельги, отличался от того, что она видела в Гирции и тем более в Поллиэтии.

Больше всего наряд женщины напоминал тот, к которому привыкла сама Хенельга – свободная туника, штаны и широкий пояс. Могла бы сойти за жительницу Побережья, если бы не темный цвет кожи. Словно обгорела на солнце.

Женщина с сомнением смотрела на дверь сарая. Та была закрыта, но что-то смущало женщину.

Чужаков она пока не замечала, но колебалась между решением позвать мужчин на помощь и самой посмотреть, что происходит. Хенельга избавила ее от этого выбора, взяв копье, она вышла наружу.

– Зла не причиню, – сказала она на языке данаев. – Но не уходи и не кричи.

Женщина не поменялась в лице, словно изваяние глядела на чужестранку. Внешность и наряд этой грабительницы выглядел необычно, хотя женщина не подавала виду.

– Я только пополняла припасы для себя и товарищей.

Быстрый взгляд в сторону, но женщина не могла заметить Эгрегия.

– Я возьму припасы, и мы уйдем. Оставим на берегу, что нам не требуется. Как оплату.

Возможно, это вполне устраивало женщину. Выбора у нее все равно нет, а проверить утверждение чужестранки она не могла. Потому просто кивнула.

Хенельга закрепила копье за спиной, на мгновение скрылась в сарае, где подхватила вещи и бросилась к оврагу. Эгрегий встал в полный рост, держа пращу на вытянутой руке, снаряд находился в петельке. Просто демонстрация. И этого хватило.

Вернувшись к лодке, они быстро загрузились, побросали на берег приготовленные заранее вещицы и скрылись. Погони за ними не устраивали, рыбаки без необходимости не рискуют. Море и так каждодневно испытывает их.

– Думаешь, им хватит этих щитов и луков? – спросила Хенельга.

– Оружие всегда в цене.

Хенельга кивнула. Ни она, ни Эгрегий не любили стрелять из луков. Не потому что брезговали, как данаи. У каждого было излюбленное оружие. Вот с копьями они бы точно не расстались. Даже меч не настолько ценное приобретение.

Они перевели дух. Это небольшое приключение заставило сердце биться быстрее, чем недавняя схватка с быколюдьми.

– Уйдем южнее, там подыщем рощицу. Я все ж планирую мачту установить. Молодец, что взяла парусину.

– Если не парус, так на одежду используем.

– Это точно.

Расковыряв пробки, Хенельга убедилась, что в чиненных амфорах было зерно. Продолговатая зерновка, сжатая с боков, серого цвета. Хенельга с сомнением глядела на зерно в амфоре, но Эгрегий сказал, что в Гирции подобное выращивают. Обычно в предгорьях на корм скоту.

– А людям в неурожайный год пойдет. Мы же сойдем за голодных? – он улыбнулся.

– Отощали жуть, все мышцы читаются. Как пособие лекарям.

В третьем амфоре было масло. Не лучшего качества, больше годящееся для питания ламп, чем людей. Многие хозяева дают подобное масло рабам.

– Мой хозяин до такого не унижался. Считал, что экономить на такой мелочи, абсурдно!

– Он добрый.

– Скорее практичный. Хотя Виал мог бы сказать, что его теории не очень.

– Но ведь действовало? Вы не сбегали.

– Но крали, как и все. Ладно, что было, то уж не изменить.

Масло все же было удачным приобретением. А лучшего тут не раздобыть. Удивительно уже то, что оно сыскалось у варваров. Это импортный товар, даже в Саганисе нельзя найти маслин.

Хенельга спросила, чем же питались в Скирте. Именно таким маслом, что неудивительно, или покупали варварское, которое делают из молока. На вкус и запах оно еще хуже, но можно привыкнуть.

Данаи подобное масло считают отвратительным. В Гирции к нему относятся спокойнее. Наверное по той причине, что в этой стране больше скота, а значит, больше молока и продуктов из него.