Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Таможенник – человек в белой хламиде, с завитой бородой и черными как смоль волосами принялся выбивать монеты из прошедших людей. На сам город никто из них не мог посмотреть – за первой стеной, располагался частокол. Он окружал ворота, защищал горожан на случай прорыва.

Молодой магистрат с презрительным выражением лица обошел всех десятерых, разделил на группы. Кроме Виала, тут было трое местных крестьян, что торговали в порту, рыбаки, возвращающиеся домой, двое приезжих. Местных обслужили сразу, не особенно донимали, взяли пошлину в несколько медяков и отпустили.

С чужестранцами возились дольше. Виалу пришлось ждать, пока таможенник разберется с ними, запустит очередной десяток. Только тогда путешественники воссоединились.

Болтать они не стали – Виал предупредил, что местные магистраты те еще. На все их издевки, отвратительные замечания надо отвечать односложными «да», «нет» или, если ты очень смелый, «не знаю». К счастью, руками трогать этот ублюдок никого не будет. Магистрату запрещено касаться людей, ведь ему могут передать в руки взятку, а это уже грозит ему суровым наказанием. Даже чужестранец может обвинить магистрата в получении взятки, и ему поверят.

Вот чиновник и наслаждается своей властью только на словах. Поживиться на этой должности он никак не может. Все средства собираются в казну города, на благо общины, а не для благополучия одного человека. Служба таможенным магистратом – первая ступенька общественной карьеры, местный курсус хонорум, как говорят гирцийцы.

Потому служат тут в основном богатые, молодые люди. И это накладывает на их поведение отпечаток. Безнаказанность, вседозволенность, спесивость.

Аристократии в Виоренте нет, но есть уважаемые граждане, чей денежный ценз позволяет им воротить нос от грязной публики, вроде той, что прибывает с кораблями.

К троице из Гирции отношение того хуже. Местная элита не забыла итоги осады, помнила о статусе протектората, а значит, отрывалась на простых гражданах из Гирции, которые и войну ту могли не помнить. Виал вот не помнил, да и его родители не участвовали.

Все равно, гирцийцами занялись в последнюю очередь. Таможенник решил пропустить еще два десятка, прежде чем обратил внимание на заморских гостей.

Это время Виал со спутниками пытались держаться, не выказывать слабости, раздражения. Выглядеть так, как надлежит гирцийцам. Хотя для Эгрегия и Хенельги честь Гирции была не так важна, как для Виала. Глядя на старшего товарища, его молодые спутники тоже держали спины прямо, а на лицах сохраняли надменные выражения.

Особенно старалась Хенельга. Виал попросил ее, чтобы позлить таможенника.

Чужестранцев оттеснили к гоплитам вплотную. Они стояли, чувствуя дыхание воинов, приправленное чесноком, медом и вином. Вблизи воины выглядели не так внушительно, как со стороны. Так что таможенный магистрат совершил ошибку.

Ростом местные ниже гирцийцев, шлемы у них без плюмажей, а суровые бородатые лица на самом деле принадлежали молодым людям. Да сильным, да опытным и искушенным в военном деле, но все же мальчишкам. Как бы они не задирали нос, но все же у них не было за плечами опыта, которым обладал Виал.

А еще они обильно потели. Красивая, мощная броня и шлемы создают нужный вид воинам, но невозможно в ней стоять целый день на солнцепеке. Потому отряды сменяются каждые два часа. Этому отряду еще придется потомиться на солнце.

Виал чувствовал себя намного лучше. На солнце, конечно, некомфортно, но он был в легкой тунике, а голову прикрывала шляпа. Спутники тоже были легко одеты.

Зато от воинов уже тянуло смрадным душком, перебивая даже запах чеснока. Лица их осунулись, волосы и одежда мокрые от пота.

– Глупо нас держать, – сказал Эгрегий, взглядом указав на гоплитов.

– Глупость проистекает из спесивости и малого опыта, – ответил Виал. – Все это присуще магистрату.

Таможенник не мог понять, о чем говорят чужаки, но прикрикнул на них, чтобы замолчали. Виал только презрительно фыркнул.

– Не хочешь слышать речь Гирции, так не мешай нашему пути, – ответил он на языке данаев.

За этим высказыванием последовали обвинения в плохом знании языка, различных прегрешениях перед народом Виорента и лично магистратом. Виал даже не все понимал, скучающе глядел на распетушившегося таможенника. Выговорившись, магистрат вдруг улыбнулся и добавил на родном языке:

– Скоро вы ухмыляться перестанете!

Его лицо исказила злобная гримаса. Он и до того не был эталоном красоты, о которой мечтают все эфебы, а теперь вообще превратился в озлобленное тощее чудовище.

Виал нахмурился. Слова магистрата показались ему… пугающими. Не похоже, что он угрожал лично им. Скорее обращался к ним как к гирцийцам. Уж это торговец с запада смог понять.

Спутники Виала не заметили ничего. Виал взглянул на них, но не увидел на их лицах озабоченности. Может быть, глупый магистрат просто болтает то, что у него на уме. Если в его кочане возможно нечто, называемое умом.

А вдруг, это не пустые слова?

Не пропустить чужаков магистрат не мог. Довольный произведенным эффектом он занялся чужестранцами. Все это время он всячески старался создать им небольшие проблемы. Пошлины в любом случае придется оплачивать большие. Виал не сдерживался и всячески показывал свое презрение к таможеннику. Даже зевал иногда.

Перебранка не осталась незамеченной. Со стен на чужаков взирали лучники и копейщики, но вмешиваться они не стали. В такой толчее скорее своих поранят, чем чужака. За спиной Виала гоплиты зашевелились, придвинулись, но это выглядело скорее жалко, нежели пугающе.

Спустив пар, магистрат принялся за троицу чужеземцев, забыв о тех людях, что недавно досматривал.

Под горячую руку никто лезть не хотел, так что возражений не последовало.

Пришлось назваться, причем Хенельга сама называла себя и указала на свой статус свободного гражданина Циралиса. Полноправного гражданина, что было не совсем правдой, но Виал заранее объяснил спутнице, как себя вести.

Для глупцов с востока она подопечная Виала, здесь в Виоренте, она юридически подконтрольна старшему товарищу. Но тот и сам не имеет права выступать в местных судах, заключать контракты с Виорентом и многое другое. Статус свободного гражданина Государства здесь пустой звук, доказывать его не придется.

Единственная польза от упоминания о собственной свободе, было то, что магистрат разозлился. Чего, собственно, Виал и добивался. У местных какие-то проблемы случаются, когда приходится из неполноправного человека делать полноправного.

Таможенник намеренно разговаривал только с Виалом, а тот не отвечал на вопросы, что адресовались его спутникам. Пусть сам с ними возится, забыв о том, что должен делать.

План удался, прошло как по задумке. Благо, что Виал смог взять себя в руки и скрыть озабоченность.

Разругавшись, таможенник отошел к своему столу, принялся писать на табличках. И он составил три таблички, а не одну или даже две. Все-таки признал статус чужестранки, как полноправного человека. О пошлинах он сделал запись в своих документах, чтобы другой магистрат не мог снизить пошлины по своему усмотрению.

Отвлекшись на эту мелочь, казалось бы, таможенник забыл о том, что Виал тащит с собой большой груз серебра и ваучеров. Пошлина на трех человек и так получалась большая. Получив возможность вытрясти из чужаков максимум, магистрат забыл о других возможностях насолить им.

Отдав таблички, таможенник указал на проход в стене. Не дал времени ознакомиться с заметками и удалился. Двое гоплитов, следуя указаниям магистрата, проводили чужестранцев ко входу в город.

За воротами располагалась небольшая конторка в огороженном пространстве. Туда все чужестранцы ныряли, чтобы заплатить пошлины. Местные расплачивались проще – кидали монеты на стол магистрата, что пропускал их в город.

В небольшой конторке едва могли разместиться трое человек. Приезжие торговцы вынуждены оставлять товары во дворе, где их досматривали, а в случае чего, могли просто изъять.

Большую часть комнаты занимал массивный стол из дуба, словно магистрат за ним был архонтом города, а не таможенником. Три стеллажа ломились от свитков, табличек, имелись даже документы на бронзовых пластинах. Наверняка там содержались договоры, оговаривающие беспошлинный ввоз для некоторых гостей города.

Виалу с товарищами на такое рассчитывать не приходилось. Ему придется заплатить все, что потребуется.

Стол магистрата был пуст, если не считать чернильницы и пера.

Представившись, чужестранцы по очереди выложили перед магистратом таблички. Таможенник был старше того паренька, что встречал гостей на входе. А раз старше, то и сдержанней, хотя и по его лицу можно было заметить презрение к гирцийцам. Изучить документы Виал не успел, но полагал, что это не особенно требуется. Таможенник долго разглядывал документы, не задавал вопросов. Это обычная игра, нужная, чтобы вывести из равновесия чужаков.

Виал знал ее суть, так что без особого интереса глазел на стену за спиной таможенника.

Наконец, магистрат оторвался от табличек и назвал сумму, которую каждый должен заплатить. Виал подготовил спутников, выделив им из общего котла часть средств. Он не собирался ограничивать их в перемещениях и развлечениях, ведь собственный опыт всегда лучший. Конечно, в этой конторке придется оставить много серебра.

Виал заплатил за себя, отошел в сторону. Следом расплатился Эгрегий. Магистрат удивленно посмотрел на старшего из чужестранцев, а Виал теперь глядел в окно, чтобы скрыть непрошенную ухмылку.

К столу подошла Хенельга и отсчитала нужное количество монет: одну, две, три и так до пятнадцати серебряных монет. Женщину оценили как мужчину, редкое событие в этом городе.

Протянув руку, Хенельга стала дожидаться, пока магистрат примет монеты у нее. А тот глядел на руку женщины так, словно перед ним оказалась змея.

– Я могу идти? – спросила Хенельга, но руку не убирала.

Серебро блестело на ее ладошке, манило жадного таможенника. Ведь не взявши пошлину, он вынужден будет восполнить недостачу из своего кармана. Скрыть это не удастся.

Нехотя магистрат протянул руку, надеясь, что это быстро закончится. Но Хенельга вошла во вкус, не собиралась так легко расставаться с ним. Раз местные затеяли нудную игру в бюрократию, так и она ответит им.

По монетке женщина начала перекладывать пошлину в ладонь магистрата. Каждая монета заставляла его морщиться, но руку он не отнимал. Терпел до конца. Зато чужаки уже откровенно потешались над ним.

Приняв пошлину, магистрат как можно быстрее сделал отметки в табличках и выпроводил чужаков вон.

Осталось пройти только одного таможенника, который скорее обеспечивал безопасность города от чужестранцев. На выходе путешественники отдали свои таблички, получили деревяшки с печатями на воске – этот документ давал право находиться им до месяца в поселении.

Так же им поставили печати на оружии. За это тоже пришлось заплатить, но такие смешные деньги, что Виал даже не обратил внимания.

Уже после полудня путешественники ступили в город Виорент. За ними закрылась калитка, отсекая выход.

– Наконец-то! – вздохнул Эгрегий. – Но, хочу заметить, ты отлично придумал.

– Стоило ли того? – спросила Хенельга. – Пятнадцать серебряных. Полновесных монет.

– А ты заметила, что монеты из твоих рук он не стал проверять. Так сгреб в сундучок и отпустил нас!

Они делились впечатлениями, а Виал глядел по сторонам. Им пришлось отступить в сторону, чтобы не мешать людям, выходящим из калитки. Местных обслуживали намного быстрее, ведь они граждане города. Виал подумывал подделать буллы, что носят местные, но помнил, что наказание за подобное – смерть. Кроме буллы, есть иные способы подтвердить личность гостей города.

Проще уж проникнуть сюда тайными методами.

Вокруг расположился рынок, где всем гостям предлагали поесть, выпить, купить культовые предметы и различные ремесленные изделия. Всякая мелочевка, что может пригодится путникам: застежки, браслеты, плащи, закрытая и открытая обувь, даже пуговицы, что используют северяне.

– Давайте хоть перекусим? – предложил Виал.

– Я за! – В один голос ответили спутники.

Тяжело дался этот проход в город. Виал похвалил товарищей за выдержку.

Теперь молодые товарищи могут сравнить как легко живется в Циралисе, по сравнению с этим безумным городком.

Кроме рынка на небольшой площади чужестранцы ничего сначала не видели. Тенты всевозможных лавок и таберн закрывали небо. Да и что тут смотреть? Черепичные крыши ближайших домов. Высотой они были в четыре этажа, практически закрывали небо. Отовсюду пахло дымом, заглушая другие запахи. И это лучше, чем вонь большого города. Далеко на юге возвышался холм Акровиорента, но за чередой домов его почти не видно.

Несмотря на жаркий день почти в каждой лавке находились жаровни, на них жарилась всевозможная снедь. Ведь местные знали, что гости после долгого ожидания на таможне хотят пить и жрать. Цены тут, конечно, завышены, но гости обычно не спорили и не искали дешевых мест.

Пить приходилось больше, чем хотелось. Многочисленные жаровни высушивали путников.

Так Виал со спутниками расположились под навесом лавки, где жарили морских гадов. Креветок, моллюсков и осьминогов нанизали на шпажки, смачивали местным соусом, основа которого были мед и вино. Гарум здесь почти не употребляли.

Даже пережаренные, твердые моллюски показались очень аппетитными. А разбавленное на три четверти вино сразу же ударило в голову. Виной всему усталость.

Уйдя с рынка, путешественники заплутали в хаосе улиц. И хотя город недавно отстраивался, производилась перепланировка, жители уже успели так изменить пространство вокруг, что невозможно ориентироваться.

Запруженные людьми улицы раздражали. Приходилось держаться друг за друга и беречь кошельки и личные вещи. Виал еще перевесил оружие, чтобы никто случайно или намеренно не сорвал печать с него.

По дороге им пришлось пропустить несколько религиозных процессий. В большом городе множество храмов, каждый из которых пытается привлечь прихожан. Так что не стоит удивляться, когда по одной улице проходят две процессии.

– А если они передерутся? – спросил Эгрегий, улучив спокойную минуту.

– Было бы забавно поглядеть, – ответил Виал.

В благочестие жрецов он не верил, в особенности, местных жрецов. В торгово-ремесленном городе и храмы соответствующие, одни из важнейших принадлежат богам торговли, что еще покровительствуют плутам.

Это как бы намекает на то, что торговцы не очень далеко ушли от воров.

– В былые времена наше племя промышляло похищением людей. Пока торговля не стала выгодней, чем банальный грабеж, – объяснил Виал.

Пропуская процессию, они расположились под навесом лавки, где торговали безделушками из дерева. Хенельга перебирала товары, но не увидела ничего уникального. Мастерство резьбы ее соплеменников никто не смог превзойти.

– Потому ты занимаешься…

– И этим тоже! – перебил Виал Эгрегия. – Но лучше не упоминать об этом. Я уже слишком стар, чтобы висеть у дороги на кресте.

– Здесь такое наказание полагается за промысел?

Виал кивнул. В Гирции наказание чуть мягче, просто обезглавят, а тело сбросят в яму.

Никто не говорил, что пиратство легкое ремесло. Об этом могут порассказать народы, что издревле занимаются морским промыслом.

Путешественники пошли дальше, пытаясь пробраться вглубь города. Виал знал, куда идет, но не посвятил спутников в свои планы. Они могли только гадать о замыслах торговца. Но тут все проще: он только искал гостиницу, где цены и кушанья его вполне удовлетворят.

Виал не собирался совершать ошибку, которую допустил в прошлый раз. Лучше найти место для ночлега в безопасном месте, где и до рынка будет недалеко.

Рынок рабов располагался в западной части города, далеко от порта. Странное расположение, казалось бы, но тут же находились казармы наемников и эшафот. Что должно было отвратить рабов от желания поднять бунт.

Кварталы не из богатых, проживающие в нем люди не отличались радушием. Виал и не собирался набиваться в гости в жилища местных. Домишки жались друг к дружке, а комнатки в них больше походили на склепы, где только переночевать можно. Вся жизнь проходила на улице. Редкий горожанин готовил, ел, общался и даже трахался в своем доме.

Такая открытость несколько смущала провинциалов, волей судьбы оказавшихся в большом городе. Виал знал, что столица Гирции, даже больше Виорента, а значит и жизнь там другая. Чуднее, чем тут, удивительней, чем в муниципиях.

Народу меньше не стало, улицы сузились, крыши домов вознеслись выше к небесам, что только лучше. Стало прохладней, от влажных стен попахивало, но не мочой. Теперь даже вершину Акровиорента нельзя увидеть. Небольшой уголок неба едва просвечивался сквозь каменные заросли. Веревки с тряпьем как ползучие растения обвивали дома. Порой казалось, что стены удерживаются на этих растяжках.

С крыш осыпалась черепица, довольно часто падая вокруг. Эгрегий припомнил, как они оказались в древних развалинах, прошлым летом, как падали камни вокруг. Затопленные руины рушились на глазах, унося с собой все тайны. Удивительно, как легко Виал уничтожил все это наследие.

А ведь там дома были намного выше виорентских.

И при всем при этом на узких улочках умудрялись устраивать попойки местные. У некоторых кабаков у входа стояли лавки со столиками, на них сидели праздные горожане, голодными глазами провожающие чужаков.

Порой к чужестранцам обращались с вопросами, но никто не знал гирцийского. Виал отвечал на нем, хотя понимал, что от него хотят эта беднота. Больше всего было гадателей, знахарей и колдунов, обещающих все земные и небесные богатства. Не добившись от гирцийцев ничего они тут же переключались на других прохожих.

Эти люди всевозможных полов и возрастов носили цветные тряпки, словно проститутки. Но ремесло их было не так осуждаемо в обществе. Хотя лично Виал предпочел бы общаться с падшими женщинами, чем с колдунами.

Между собой чужестранцы могли общаться без боязни. В этом районе никто их не понимал.

– Надоели! – воскликнул Эгрегий, отгоняя очередного гадателя.

– Сколько бездельников здесь. Представь подобное в Циралисе, – ответил Виал.

– Их бы побили камнями да загнали на поля.

– Разве удержат поля подобных людей? Только цепи и кандалы.

– Что хотят эти яркие люди? – спросила Хенельга.

Только она не понимала, чем занимаются донимающие их кровопийцы. В среде резчиков гадатели не были шарлатанами и бездельниками, это были, а точнее, был – уважаемый член общества. Один такой на все племя. Толпа же гадателей поразила Хенельгу.

– Они все могут предсказывать будущее? – поразилась она.

– Да, только разное будущее, – хихикнул Виал. – И по большей части свое. Они знают, что могут обогатиться, делая свои предсказания.

– Как боги не покарали их за подобное! Нечестивцы.

– Даже у плутов есть покровители. Здесь они сильнее, чем в море. Питаются страстями смертных, я полагаю.

– Не могу представить бога, что защищает этих обманщиков. Не может такого быть, среди них должны быть настоящие гадатели.

– В твоей логике есть изъян. Зачем, тогда богам, например, комары?

– Чтобы донимать людей? Испытывать их?

– Вот и эти прохвосты существуют для того.

Хенельга покачала головой, не особенно веря словам товарища. А Виал не настаивал: будучи сам плутом, он знал, как объяснить свое существование. Пусть спутники сами дойдут до подобной мысли или сменят род занятий.

Гадатели всех мастей были не самыми худшими людьми, что встречались путникам. Хуже были горожане, что явно не ремеслом занимались. Да и торговали они больше краденым, отнятым. Этот род людей Виал узнавал сразу, сам ведь вырос среди таких. Эгрегий тоже сразу замечал волчьи глаза, что устремляли взоры на них.

Только Хенельга не замечала подобного, она выросла в обществе, где вражда всегда открыта, откровенна. Люди не пытаются словами отнять чужое.

К счастью, только словами эти бандиты и ограничивались. Виал делал вид, что не понимает оскорблений, направленных в их сторону. А перейти границу никто не решался, видя, что чужаки вооружены и опасно спокойны.

– Слишком много, – сквозь зубы сказал Эгрегий.

– Не беспокойся, эти собачонки нам не угрожают.

– А судя по их тону – очень угрожают.

– Псины лают, да не кусают.

– Так и хочется их пнуть, чтобы отогнать.

Виал заметил, что лучше не переходить черту. Сейчас эти стайки разобщены и не угрожают трем путникам, но стоит задеть одну стаю, так все сбегутся на драку. Почуют запах крови. Уже потом, эти своры начнут делить добычу, но проигравшим от этого будет не легче.

– Но, если кто нападет, так пускай в ход все. Не жалей ублюдков.

– С радостью!

– Разве нельзя миром разойтись? – спросила Хенельга.

– Слышала бы ты, что они говорят о тебе, так переменила мнение.

– Сам говоришь: собаки лают.

Виал пожал плечами.

Они почти добрались. Этот неспокойный район, граничивший с рынком рабов и казармами, выходил на небольшую площадь, где был фонтан. Виал помнил, что фонтан никогда не работал.

Похоже, что у горожан появились деньги на ремонт. Теперь в квадратную чашу сливалась вода, возле фонтана собрались горожане. Почти не было женщин, местные не поощряют появление женщин на улице без сопровождения мужа, отца, брата, на худой конец – юного сына.

– Площадь Немого фонтана, – представил Виал. – Теперь фонтан научился говорить.

Вода лилась из чаши, что держала испещренная выщерблинами скульптура. Никто не знал, кто это был, полагали, что дух фонтана. Он молчал столетие, а тут вновь заговорил, когда починили водопровод. Скульптура из песчаника покрылась зеленоватым налетом, напоминающим шерсть, но больше ничуть не преобразилась.

Кроме этого вокруг не было ничего примечательного. Одна гостиница на восточной стороне площади, да несколько лавчонок с безделушками. Остальные дома были жилыми. Даже публичного дома нет, а зачем его устраивать, если рядом рынок рабов, где можно арендовать живой товар.

Гостиница не имела названия, но была опрятным заведением. Виал тут бывал пару раз, в свои более удачные посещения Виорента. Потому это место ему запомнилось. Так же поблизости располагалась лавка менялы, где можно было заверить договоры на покупку и транспортировку рабов. Тоже немаловажный фактор.

Входной двери не было, гостиница работала и днем и ночью. Местные приходили сюда, чтобы выпить вина и перекусить.

Зайдя внутрь, путники почувствовали запах дыма, еды и кислого вина. Низкий потолок был черен от сажи, некоторые балки повреждены огнем. Видать, недавно гостиница горела. Неудивительно.

Здесь кухня располагалась в другом помещении. Чтобы не беспокоить посетителей видом и запахом готовящейся еды. Виал полагал, что это сделано для других целей – чтобы покупатель не видел, из чего сделана снедь.

В мясном блюде курятину могут заменить голубем, а свинину человечиной, в ход пойдут собаки, кошки и любая другая живность. На что хватит фантазии и удачливости хозяина любой гостиницы.

Но конкретно в этом месте подавали вполне недурную снедь. Виал тут ни разу не травился, а это уже хороший знак. И местные не боялись покупать готовую еду.

Лавки и столы были сколоты из необработанных досок. Делать качественную мебель не имело смысла – или сломают, или сгорит. Лавки местами уже были вытерты многочисленными задницами посетителей. О столешницу можно занозиться. Зато эти массивные предметы не так легко утащить или поднять, чтобы разбить о голову собеседника.

Потому-то дверь не ставили на входе. Чтобы в случае пожара всегда можно было покинуть зал, а украсть мебель не так-то просто.

Есть полагалось из своей посуды, но за медяк можно воспользоваться посудой с кухни. Залог потом никто не вернет.

Расположившись в середине зала, путешественники смогли перевести дух. Кроме них тут было всего трое человек, и создавалось ощущение, что вокруг никого. Не сравнить с безумными улочками там, за дверным проемом.

– Ну, как впечатления? – с ехидной ухмылкой спросил Виал.

– Отвратительно! – сразу же ответил Эгрегий. – Беспокойно и беспорядочно все.

– Слишком много людей. Муравейник, – добавила Хенельга.

Эгрегий кивнул.

– Вы еще не были в Городе, в нашей столице.

– А ты бывал?

– Нет, но наслышан.

– Так чего судишь, может быть, это прекраснейшее место на земле.

Виал пожал плечами, сказал, что не уверен в этом. Богатый – да, известный – да, влиятельный – да, но лучший? Вот это вряд ли. Даже горожане отзываются о своем доме с презрением, мечтают переехать в сельскую местность, жить как предки.

– Но ведь не переехали? – вставил Эгрегий.

– Сложно отказаться от всех развлечений, что предлагает столица.

Даже Циралис не променяют на загородную виллу.

Беседу прервал раб, появившийся как из-под земли. В руках у него был поднос с напитками и закуской. Виал замечал, что в Поллиэтии рабы стараются быть как можно незаметнее. Не попадаться на глаза хозяевам, их гостям. Даже на рынке встретить одинокого раба сложно, только в сопровождении хозяина.

Другое дело в Гирции, там никто не боится отпускать раба в город с деньгами. Его не обворуют, он не сбежит. По большей части все так и обстоит.

– Чего тебе? – не слишком радушно спросил Виал.

– От моего господина добрым гостям подарок!

И раб принялся выставлять на столе кружки с разбавленным вином. Всего два сосуда и кое-какая закуска на глиняной тарелке.

– А женщине? – спросил Эгрегий. – Она не гость твоего господина?

Раб отступил на шаг, прикрылся подносом. Он не знал, что сказать, возразить гостям не мог, но и обращаться с вопросами к хозяину тоже страшился. Ситуация тупиковая.

Виал махнул рукой, отпуская раба. Тот с радостью скрылся, провалился как сквозь землю.

– Не стоило это спускать с рук, – возразил Эгрегий.

– Оставь, местные традиции необходимо уважать, – со вздохом сказала Хенельга.

– К тому же, эту бурду я не советую пить.

Виал отодвинул от себя кружку, доверху наполненную ярко-красной жидкостью. От напитка пахло медом, вином и травами. Казалось бы, традиционный местный напиток.

– А в чем дело? – удивился Эгрегий, поднесший кружку ко рту.

– Да бывали случаи, что гостям подмешивают в вино дурманы.

– Да? Откуда тебе это известно.

– Хочешь проверить? Тогда для начала отдай деньги. Я их сберегу.

– Похоже, я понял, почему о городе у тебя остались плохие воспоминания.

Виал поморщился, но стерпел и не ответил.

Закуску гости расхватали и быстро уговорили: вяленная рыбка, сушеные водоросли и черствый хлеб, очень соленый. Виал отправился договариваться о постое и ужине. Питье путешественники решили покупать сами в других местах, к тому же во дворе был фонтан, где можно пополнить запасы.

Долгий день наконец-то подошел к концу. Добравшись до своих кроватей, путешественники поняли, как устали.