Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Гирцийцы отдыхали, ожидая начала штурма или нападения данаев. Обстановка в лагере оставалась спокойной, никакой суеты. Построения, наряды, патрули и отряды фуражиров. На малых судах ладены выходили в море, проверяли сети. Гирцийцы потрошили рыбу, вялили или коптили ее. Воинов с запада удивила местная рыба, жирная и вкусная.

Ничто не предвещало, что день будет отличным от предыдущих.

Раненные поправлялись, возвращались в строй. Умерло еще несколько человек, которых отнесли на холм и принялись заготавливать хворост для костра. Похороны собирались устроить в ближайшие дни.

Навклер просочился в лагерь. Все посты и караулы оказались бессильны против его ловкости, помноженной на многолетний опыт. Виал вернулся в лагерь, радуясь тому, что видел. Его люди не тратили времени попусту. Возвели укрепления, заготавливали рыбу. Протекающий тут ручей почти иссяк. За водой приходилось подниматься в горы или на корабле искать источники.

Возвращаясь в лагерь, Виал заметил, как на южном побережье суетятся люди. За событиями на севере поглядывали варвары. Пока они не вмешивались, их лодки не уходили далеко от лагеря.

Ночь подсвечивали огни десятка костров на южной стороне.

Пока Виал решил не трогать синдов. Просьба о поддержке – не помощи! – будет воспринята варварами как слабость. Зато к победителю они сами приползут с просьбой о дружбе.

Прежде чем окунаться в организационные вопросы, Виал решил навестить раненных. Он понимал, что за прошедшие дни, отряд потерял много людей. Даже из Саганиса он видел дым, поднимающийся над степью.

Раненные оценят внимание командира. Поможет это здоровым, поддержит их дух.

Между кораблями закрепили тент, под которым располагались кровати для раненных. Грубо сколоченные кровати застелены лапником, люди укрыты плащами и парусиной. Вокруг поставили жаровни. Ветер стих. Высокие корабельные борта защищали выздоравливающих.

Виал окинул взглядом кровати, прикинул общее число потерь – все укладывалось в расчеты. Имей он под рукой только пиратов, потери были бы больше.

Некоторые люди спали, другие переговаривались. Человек пять уже вставали на ноги. Виал подошел к группе людей, спросил об их состоянии, прикоснулся к раненным. Только сейчас появление навклера заметили. Под тентом сначала стихли голоса. Навтесы робко отвечали навклеру на вопросы. Словно стыдились того, что с ними случилось.

Постепенно нарастал гомон. Все, кто не спал, шли к навклеру. На Виала посыпались вопросы, от которых он уклонялся. Чего занимать умы людей своими замыслами. Выздоровлению это не поможет.

Гомон заметили. Лекари сбежались проверить, что происходит. Они боялись, что раненные утащили с корабля вино и теперь предавались излишествам. Каждому и так выдавали чашку неразбавленного вина, когда остальные навтесы пили воду, подкисленную уксусом.

Причины шума оказались неожиданными. Лекари держались в стороне, борясь с желанием разнести эту весть по всему лагерю или присоединиться к гомонящей толпе.

Столпотворение привлекало людей. Все больше и больше. Караульные оставались на постах, но от них не укрылось происходящее. Борясь с желанием все бросить, они обратили взгляды в лагерь, забыв об угрозах извне.

Подошли друзья Виала, привлеченные общим шумом.

За спинами людей они не могли разглядеть, что там происходит.

– Праздник у них? – спросила Хенельга.

– Да какой сейчас праздник?! Не понимаю ничего.

– Может, Саганис сдался или тут корабли. Не знаю, что еще случилось.

Заработав локтями, Эгрегий принялся пробиваться вглубь толпы. Он начал понимать, что могло случиться. Только одно. Точнее, один человек.

Парня удивило, что торговец, навклер, одним своим появлением воодушевил толпу. Подобного Эгрегий не видел ни в Циралисе, где у Виала полно знакомых, ни в море.

Эти месяцы навклер потратил с умом, подготовив людей.

Пробившись в первые ряды, Эгрегий увидел, как навклер раздает прикосновения и раненым, и здоровым. Люди тянулись к нему. В глазах их читалось странное возбуждение.

– Он их Хозяину посвятил? – спросила Хенельга, ткнувшись в спину друга.

Ее слова Эгрегий едва расслышал за общим гомоном. Он понял вопрос. Ответа на него не дал.

Покровителю под силу изменить людей.

Пожимая руки, обнимаясь и разговаривая с товарищами, Виал дошел до Эгрегия. Заметил у него за спиной Хенельгу. В глазах навклера не было ни удивления, ни радости. Он кивнул, сказал:

– Вы здесь. Хорошо.

Эгрегий не нашелся, что сказать. Такого он не ожидал услышать. Но в словах навклера не было ни надменности, ни холодности. Он констатировал факт. Подчеркивал очевидное.

Чему теперь удивляться?

Виал продолжил «общение», пока не успокоил подчиненных. Вернуть их на посты удалось не сразу, обещание праздничного пира люди встретили без интереса. Не этого они хотели. Не о животах они думали, а о душах.

Ладены наблюдали со стороны. Они поражались тому фанатизму, что проявляли гирцийцы. За те месяцы, что они провели вместе, ладены хорошо узнали Косса Виала, но все равно поражались тому почтению, что оказывали подчиненные командиру.

– В древние времена царям воздавали подобные почести, – сказал спутник Китора.

Вождь ладенов кивнул, понимая, о чем речь.

Не власть они видели, а нечто большее, стоящее над человеком.

– Долго это не продлится, волна осядет, – сказал Китор.

– Потому, все решится в ближайшие дни.

Соратники синхронно кивнули.

Возбуждение в лагере гирцийцев еще долго не стихало. Дисциплинированные люди забыли об обязанностях, выполняли их вяло. Тела, лишенные воли, а не люди.

Пришлось ладенам взять на себя обязанности по патрулированию стен. Их радовала возможность размяться.

Друзья Виала решили, что безопасней будет рядом с Китором. Там они остались, дожидаясь, пока навклер не закончит мессианский обход.

– Никогда такого не видел, – признался Эгрегий.

– Не найдется счастливец из ныне живущих, кого коснулась божественная длань, – процитировал Китор.

Он лично занялся готовкой, зная, что это потребуется в ближайшее время. Хенельга хотела ему помочь, но ладенский вождь отказался. Пусть они друзья брата, все же – чужаки.

– Что с ними произошло? – указал Эгрегий на соседний лагерь. – Я с ними прожил всю жизнь, такого не видывал…

– Я наблюдал за мистериями скопцов, что почитают матерь богов. Сегодня мы стали свидетелями божественного вмешательства.

– Это знак! – сказала Хенельга.

Она не могла остаться в стороне, принесла дров для костра. Китор кивнул ей, благодаря или соглашаясь.

– Мы принесли достаточно жертв древнему богу, – продолжал Китор, – кровь, плоть, металлы и древо.

Говоря страшные слова, он спокойно размешивал кашу. Будто не о божественном промысле говорил, а сообщал, чем отужинал вчера.

– Грязь и тлен не нужны древнему. Он заметил нас. Проявил волю свою.

– Хоть не серным дождем с неба, – попытался пошутить Эгрегий.

– Запалим Саганис, небо заволокут темные тучи. Дожди из пепла прольются на землю.

Эгрегий поежился. Совсем забыл, что они тут не ради развлечения. Они пришли убивать, грабить. Отберут у слабых зерно и вино, а так же землю, на которой все это выращено.

– Помнишь ту канализацию? – спросил Эгрегий у Хенельги.

– Кровь даная струилась по склонам, стекая в море. А сам он превратился в холодный камень.

– Именно.

– Данаи сами построили стоки для собственной крови.

Китор слушал их, начиная понимать. Он не испытывал к данаям ненависти. Считал их докучливыми, воришками, что хитроумием отобрали у его народа землю. Нашлись те, кто собирался отобрать ворованное. Какая ирония. Печалило Китора, что не его народ сделает это.

Ладенам суждено оставаться на вторых ролях.

Уж лучше прослыть братом победителя, чем рабом побежденного.

Проведению было угодно, чтобы ветер разметал свинцовые тучи. В просветы выглянуло солнце, заливая яркими лучами холодный берег. Тепла солнце не давало, не успеет прогреть землю. Люди восприняли это явление, как знак богов.

В ярком свете весь мир преобразился. Заблестели волны в проливе, свет отражался от замерших луж. Даже грязь, окружающая ров и стены, выглядела привлекательней. Южный берег оставался во тьме, будто варвары еще не открылись для благодати понимания.

Вряд ли то дело рук Мефона, бога древнего, чье царство это вечная тьма и холод глубин.

В лагере гирцийцев стали готовить огромные костры. Припасы выгрузили. По приказу Виала пайки увеличили. Это указывало на штурм. Долгий, муторный. На голодный желудок воюют только те, кто не умеет готовиться к схватке.

Народ в лагере чуть оживился. Гирцийцы долго находились на скудном пайке, а тут наконец-то праздник. Все понимали, что за этим последует. Но столь обильный дождь из знамений – разве это повод беспокоиться?

Ни смерти, ни жизни они не страшились.

Ладены правильно почувствовали момент. Подобное состояние долго не продлится.

Виал, отвязавшись от подчиненных, направился к лагерю брата. Поприветствовал всех кивком, сразу перешел к делу:

– Завтра выводим корабли.

– Отведай каши, брат.

Виал плюхнулся возле костра. Чуть ли не в огонь сел. Китор едва успел придержать котелок, чтобы не опрокинулся. Вблизи друзья смогли рассмотреть, что на лице навклера появились глубокие ссадины. Его залысины увеличились, прибавилось седых волос. Зубы – гордость онагра, – на месте. Эгрегий удивился бы, если лишись друг любимой драгоценности.

– Мои суда пойдут на восток, обойдут порт и зайдут к городу со стороны залива, – Виал принялся чертить на песке схему.

На протянутую миску с ладенской кашей он не обратил внимания.

– Ты со своими людьми останешься на берегу. Минимум команды на кораблях. Встанете напротив входа в порт. Пешим маршем пройдете степь, держась этого холма с наблюдательным постом. Зайдете с севера, где главный тракт.

Китор глядел на схему, припоминая то, что ему рассказывала Хенельга.

– С юга есть проход, – встряла Хенельга, – я могу показать его…

– Нет. Известен. Приняты меры. Вы пойдете со мной, – он взглянул на друзей, – если сможете.

– Можем! – воскликнул Эгрегий, вскакивая.

Пошатнулся от резкого движения. Хенельга его придержала.

– Ничего, махать мечом от вас не требуется. Лук и праща – достаточно.

– Орудия на корабли погрузишь? – спросил Китор.

– Бесполезно. Решил – ставь на свои, обстреливай башни порта.

– Подготовка к штурму, разумно. Залив менее защищен, да?

Виал кивнул.

– Стены самые меньшие, я полагаю. Однако штурмовать в этом месте, не безумие?

– Нет ничего невозможного для фанатиков. Уж поверь, я знаю, что говорю.

Китор обменялся взглядом с братом. Перевел взгляд на миску.

– Поешь, раз собираешься весь день биться лбом о стены.

– Мы прорвемся! – Хенельга сразу поверила в план навклера. – Я кое-что узнала про полис, послушай…

– Мне известно, что ты там появлялась. Не единожды.

– Ты осуждаешь?

– Мог бы. Ты тот камешек, начавший лавину.

Виал рассказал, чему стал свидетелем. Раскрылась тайна того, как он проник в Саганис.

Все просто. Данаи искали лазутчиков, они нашли одного. Как предполагал навклер – убивать его не стали. Пленного привели в город, бросили в темницу. Пытки сначала не поражали воображения, развивались по нарастающей.

Виал дождался момента, чтобы сбежать. То ли Мефон, то ли иные боги помогли.

Смерть гражданина – теперь уже очевидный факт. Затем еще смерти свободных. Поджог. Грабеж. Разбой на дорогах. Проклятые степняки подбираются к полису, уже внутрь проникают. Большинство рабов из местных. Либо взятые за долги, либо пленные. Купленных рабов почти нет в Саганисе.

Гнев данаев обрушился на рабов. Начались убийства, самосуд. Хенельга, слушая описание о зверствах в Саганисе, вздрогнула. Немногих она знала, но именно ее товарищей могли приколотить к столбу на агоре, четвертовать или изжарить на костре… Рабы некоторое время отсиживались, надеясь, что кровавая вакханалия закончится. Безумие продолжалось. Бесправным пришлось объединяться. У них нет шансов против организованных милитов.

– Мы упустили хороший момент, – сказал Китор.

Он мыслил так же рационально, как навклер. Жестокая логика сделала их братьями, а не общая кровь или вера в Мефона. Эгрегий переводил взгляд с ладена на гирцийца и не знал: восхищаться или ужасаться. Взглянув на Хенельгу, он понял, что правильно. Его женщина не могла ошибаться. Сожаления и угрызения совести скрылись под каменной маской.

– Бунт нам бы не помог. Они бы только сплотились перед общей угрозой, – покачал головой Виал. – Зато теперь.

– Обескровлены.

– Именно! Вот наш шанс.

– Все же, замечу, мизерный.

– Мне удалось узнать, – снова встряла Хенельга, – про их оборону. Я знаю, где казармы, где люди и оружие.

На этот раз Виал позволил ей договорить. Не потому что ему требовались эти сведения. Не хотел унижать ее и обесценивать подвиг. Пусть говорит. Виал кивал, слушая все, что Хенельга узнала в Саганисе.

– А вот тут подробнее, – перебил он ее.

Речь зашла об богатых семьях полиса. Магистраты, землевладельцы, торговцы.

Китор сомневался, что эти люди переживут предстоящий штурм. Обычно захватчики не церемонятся с побежденными.

– Кто-то выживет. Данаи охотней подчинятся нам, если, скажем, агораном поклонится победителю.

– Разумно.

Опять эта холодная, жестокая логика. Рождена она Бездной холодной или взращена на холмах Гирции. Народ этой страны никогда не считал себя знатоками моря. Виал всякий раз указывал на этот факт, хотя слыл умелым кормчим.

– Потому твои люди начнут штурм, с севера, когда мы выманим на северо-восточную стену защитников.

– Третий отряд защитников будет ждать штурма с моря. Вижу. Понимаю.

– Удар по слабым местам. Тактика двух направлений.

– Мы ею воспользуемся, – согласился Китор. – Иначе, чем ожидают данаи. Мои суда. Я рискую кораблями. Данаи могут опустить цепь, выйти в море.

– Придется твоим людям принять бой, – Виал пожал плечами. – Или отступить.

Не бежать, а отступить, чтобы перегруппироваться. Ладену подобные хитрости незнакомы. Китор поморщился, но кивнул.

Объяснять дальше не требовалось. Ладены не зря прославились как великие воины. В истории их народа давно не случалось кровавого штурма. Пришло время сочинить новую песню.

На производство осадных орудий нет времени. Корабельные кошки, веревочные лестницы – весь их арсенал. Через ров придется пробиваться, забросав его фашинами. Китор не сомневался, что ему удастся привести людей под стены незамеченными.

Лишь бы Мефон был благосклонен к ним: задумка Виала должна сработать.

В любом случае, древний бог утолит жажду.

– Тот залив, твои суда пройдут?

– Насчет этого не беспокойся.

– У нас нет времени, чтобы изготовить плоты, лодки…

– Не беспокойся. Это моя забота.

Как тут не беспокоиться. Ведь от успеха гирцийцев зависит успех ладенов. Пусть три сотни воинов – сила, против тысячи милитов им не выстоять. Тем более милитов, что защищают дом.

Китор сомневался, что сможет воодушевить своих настолько, что они поверят в божественное проведение. Эх, века плена, позорного мира лишили их воинской гордости. Осталась лишь удаль.

– Встретимся под стенами акрополя, в этом месте, – Виал указал на плане точку.

Хенельга взглянула туда. Схемы, что чертили цивилизованные все еще оставались непонятными для нее. Но если тут залив, а тут северные ворота, акрополь и порт…

– Там рынок, где я торговала. Рядом большие особняки.

– Опасное место, – понял Китор.

Каждый дом, каждая стена – препятствие. Нельзя, чтобы штурм захлебнулся. У коалиции ладенов и гирцийцев недостаточно сил.

– Теперь это тюрьма для тех, кого сочли врагами. Особняки превратились в эргастулы.

– Бунт, – Китор приподнял брови.

– Да, жажда крови и легкой наживы охватит всех. Даже забитого раба.

Остались мелкие детали, что еще следовало обсудить. Впрочем, каждый начальник будет разрабатывать свой план. Виал понимал, как важна автономия и инициатива. Потому оставил северное направление союзникам.

Эгрегий не вмешивался в эти сложные беседы. Больше обмирая от ужаса, осознавая какие чудовища его окружают. Он стал частью этого мира не по своей воле, ему это даже нравилось.

Задумка друга, как решил Эгрегий, может иметь двойное дно. Договоры прочны до сражения. А после боя, что произойдет потом? Вот об этом лучше не говорить. Даже не спрашивать друга. Прошлый опыт многому научил Эгрегия.

Тем ужаснее, что он ничуть не обвинял Виала за его хитроумие и жестокость.

Перед началом операции Виал дал людям два дня отдыха. Команды фуражиров и навпегосы исполняли его поручения. На корабли грузили отшлифованные брусья и стройматериалы.

– Ты готовишься к долгой осаде, – прокомментировал Китор.

– Предпочитаю иметь все под рукой.

Виал не хотел говорить об этом. Его вексилум не укомплектован баллистиариями. Навпегосы могли разобраться с тросами, полотнищами, но построить и обслуживать метательную машины им не под силу. Эта проблема не волновала Виала.

Осадные машины не эффективны, если под рукой нет десяти, а лучше сотни тысяч воинов. С теми силами, что Виал привел в пролив, глупостью станет попытка взять город измором.

Только штурм может привести их к победе.

Или позору.

В любом случае, навклер из Циралиса прославится на века.

Виал покачал головой, отгоняя дурные мысли. Сомнения всегда одолевают, когда предстоит сложное предприятие. Сколько умных, сильных, нахрапистых, беспринципных или добродетельных людей добилось успеха? История помнит сотни имен. Только аэды забыли рассказать о неудачниках.

Молиться Удаче бесполезно. Ветреная особа. Виал не собирался заниматься подобными глупостями. Он уединился на берегу, где совершил обряды во славу Мефона. Не просил, не требовал, просто почтил бога.

Друзья ждали в стороне, но даже им он не мог рассказать о замысле.

Не потому что скрывал правду – горькую, жестокую, а по причине, что любой план всегда летит в Бездну. Стоит сделать шаг по этому пути, как вмешаются могущественные силы. Даже легкий дождь может испортить весь замысел.

– Кстати, дождь будет, – проговорил Виал, взглянув на небо.

Придется людям поработать больше, чем планировалось. От дождя корабли отяжелеют. На воде это не так критично, но при входе в залив…

– Отдохнем, потом ложимся спать, – сказал Виал друзьям.

– Как тут отдыхать, – фыркнул Эгрегий. – И спать еще.

– Уж постарайся. Зевать во время боя не следует.

– Враги узрят мое презрение!

Виал пожал плечами. Сам по опыту знал, что перед боем отдохнуть не удастся. Отдых необходим для штурмовых команд. Подчиненные понимали, что все эти приготовления значили. Им тоже не уснуть этой ночью. Тем злее будут.

– Не думаешь, Китору с другой стороны повести отряд? – спросила Хенельга снова.

Виал посмотрел на нее, покачал головой.

– Но почему? Это безумие лезть через те районы. Там, там, – она всплеснула руками.

В воспоминаниях возникли огромные особняки. Десятки рабов, их охраняют наемники из фризийцев. Ладены попадут в самое пекло.

Как тут объяснить. Виал поджал губы. От плана нельзя отклоняться. Пусть поверит в эти слова.

День прошел в бестолковом безделье. Проверяя по десять раз суда, закрепленный груз, Виал обходил лагерь. Воины и навтесы занимались играми, разговорами. По шуму и голосам Виал понимал, что люди напряжены.

Ночь прошла, сопровождаемая ворчанием, шорохами, переговорами во мраке. Трещал огонь, пожирающий сосновые дрова. В воздух поднимались огненные светлячки, подсвечивающие на мгновение лица. Искры отражались в глазах людей. Затем все затихало. Люди опять шуршали, ворочались, вставали, чтобы сходить по нужде в десятый, сотый раз.

Сам навклер расположился на кормовой пристройке командного корабля. Он приказал заготовить десятки знамен, которые украсят стены Саганиса. Хенельге и навтесам пришлось потрудиться, сооружая из парусины полотнища.

Данаи могут не знать, что за птица рухнула на них с небес, но символ они поймут – стены в руках врагов. Порой этого достаточно.

Кроме знамен на суда погрузили два десятка брусьев, вырубленных из поваленных стволов. Обструганные, обтесанные они походили на салазки. Да ими были. Гирцийцы понимали, что это за приспособления, а ладены – делали вид, что это заготовки для осадных машин.

Китор со своими людьми проверяли лембы. Ночь перед сражением ладены провели в подготовке. Пели церемониальные песни на языке предков, стригли ногти, умащивали кожу и собирали волосы в косички. Смерть они предпочитают встречать во всей красе. Ведь это высший акт жертвенности – бросить себя на алтарь войны.

Глядя на их приготовления, Виал испытывал угрызения совести. Совсем чуть-чуть.

С рассветом разделились: суда вышли в море, пеший отряд ладенов ушел на север.

Ладенские корабли несли на себе запас оружия и брони, взятый у данаев. При необходимости Виал мог воспользоваться этим запасом, чтобы перевооружить своих людей. Вряд ли это потребуется. Для второго штурма у него не хватит сил.

– После этой битвы, – сказал он товарищам, – мне следует присвоить имя Молниеносный!

– Чего же не император? – спросил Телез. – Ребята так рады будут.

– Все шутишь, придется им другого так называть.