Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 353 страниц)

Мы нашли в Асахикаве производство юбилейных медалей, брелоков, значков и прочей символической бижутерии. Переделать это во что-то полезное не получилось, поэтому я решил, что можно заработать денег на сложных украшениях, то есть на их массовом производстве.

Местные не знают значения этих медалек и прочего, поэтому покупают их как всамделишные украшения из необычных материалов. Томпак, чистая медь, алюминий, железо – мы экспериментируем со всем, но особым спросом пользуются железные брелоки, потому что сталь – это жестокий дефицит. Не для нас, но для всех остальных.

Вдобавок к производству, мы ещё и осторожно распродаём оригинальные безделушки с разграбленных складов. Оттого мне до сих пор забавно разглядывать прохожих в Фивах…

А шапка Бориса сейчас чем-то напоминает головной убор хиппи: тут и значки с аниме-девочками, и брелоки с военным японским флагом, и несколько пластиковых брелоков с хеллоу-китти, но кульминацией этого набора служил большой значок с персонажем из «Невероятных приключений Джоджо». Не смотрел, осуждаю, но персонажа узнал – накачанный, подчёркнуто брутальный, тип в полупокерской кепке, которая на такой здоровенной раме не выглядит полупокерской. Должна, но не выглядит. Не знаю, как его зовут, но это и не особо важно. Важнее то, что Борис довольно улыбнулся, заметив моё пристальное внимание к его головному убору.

– Ты успешно прошёл сложнейший отбор, – сообщил я ему. – Ты доказал, что являешься достойным. Отныне ты имеешь право жить в Душанбе, в квартале для элиты. Тебе в услужение выдаётся двадцать немёртвых слуг, которые будут помогать тебе вести дела и обеспечат тебя и твоих близких свободой от домашних хлопот.

– Это величайшая честь для меня, повелитель, – Борис с готовностью рухнул на колени.

– Его зовут Альфредом, отныне он твой дворецкий, – представил я подошедшего к нам мертвеца, облачённого в чёрную ливрею, кюлоты и жилет. – Он будет старшим над слугами и управленцами.

– Моя искренняя благодарность тебе, повелитель… – Борис раболепно пополз ко мне и начал целовать мои «Доттерпиллеры».

Он боится меня, это видно невооружённым взглядом, поэтому всеми силами пытается минимизировать риски. И лучшей тактикой он счёл всеми силами продемонстрировать мне рабскую преданность.

– Прекрати, – приказал я. – Ты свободный человек, первый промышленник, выбившийся в люди, потенциальный начинатель рода блистательных предпринимателей, поэтому я не хочу видеть в тебе проявлений раболепства. Гордись тем, чего ты достиг и никогда больше не склоняй головы. В обществе живых выше тебя только я и больше никто.

Борис, осмысливший услышанное, поднялся на ноги, отряхнулся от пыли и, не выдержав, вновь поклонился мне в пояс.

– А это твои дети? – посмотрел я на его сыновей.

– Ладислав, Клонимир, Милован и Ростих, – представил он своих сыновей по старшинству.

– М-хм, – хмыкнул я, после чего указал взглядом на молодых девушек и девочек. – А эти?

– Бабы же, – развёл руками Борис. – Не стоит обращать на них внимания.

– Ладно, – не стал я спорить. – Садитесь в машину.

– Куда, повелитель? – не понял Борис.

– Вон туда, – указал я на Крузак, двери которого уже были раскрыты услужливым Альфредом.

Не знаю, кем он был до своей смерти, но его труп был истыкан стрелами и копьями. То есть не труп – он был ещё жив, когда провалился в портал. В руках его было оружие, а тело залито чужой кровью. Чешуйчатые доспехи были измяты, шлем пробит арбалетным болтом, ну и левая нога оказалась сломанной.

Умер он буквально на руках одного из бойцов Кумбасара, патрулировавших в тот день окрестности форта Е-3. На новоприбывшего покойника оперативно наложили «Мёртвый стазис» из ритуальной пластинки, после чего неспешно доставили в Душанбе.

Говорит, что был воином, и это было правдой, но больше о себе он ничего не сообщил. Я не стал настаивать, оценил его высокие навыки не только в воинском искусстве, но ещё и в торговле с тактикой. Я вновь пристально посмотрел на него и усилием воли открыл характеристики.

Этот очень ценный сотрудник был получен мною три недели назад, но руки дошли до него только пять дней назад.

И нарекал я его с чётким осознанием его дальнейшей деятельности. За промышленниками нужен пригляд, желательно глазами, которые разбираются в том, что видят. Альфред умеет читать и писать на латыни, владеет торговлей и даже логистикой, поэтому ему нетрудно будет разобраться в том, что творит Борис. Надо будет – прикроет в сложные моменты, надо будет – доложит мне обо всяких нехороших махинациях. Удобно и практично.

Тем временем, Борис очень осторожно сел на заднее сидение Крузака и прислушался к своим ощущениям. За ним последовали два старших сына, а для остальных у нас есть японский минивэн на восемь посадочных мест.

Сажусь за руль и завожу этого монстра внедорожного сегмента. Пассажиры напряглись и занервничали.

– Спокойно, – повернулся я к ним. – Сейчас домчим до вашего нового дома, с ветерком.

Элитный квартал располагался сразу за президентским дворцом – пришлось убирать оттуда складские здания и разбивать там небольшой парк, чтобы придать новому кварталу божеский вид. Получилось отлично, поэтому строители могут по праву гордиться своим трудом.

– Двадцать четыре палаты, настоящий дворец, – произнёс я, заезжая на внутреннюю территорию особняка. – В шаговой доступности находится парк, недалеко мой дворец, скоро рядом появится первый магазин элитных товаров, а ещё, в перспективе, недалеко возникнет развлекательная зона с казино и парком аттракционов. Но шагом вы больше перемещаться не будете – я выделяю тебе, Борис, личный автомобиль. Не этот, разумеется, а другой, в чём-то даже лучший. Выходим.

Я припарковал машину у гаража, в котором ждал своего часа электромобиль Ниссан Лиф – экологически чистое решение, которое здорово сэкономит нам горючее.

– Это будет принадлежать мне? – перевёл на меня охуевший взгляд Борис.

– Насколько я знаю, ты очень старался, чтобы стать первым, – улыбнулся я ему. – Ты показал, что лучше остальных понял, как правильно делать деньги на новых промышленных идеях, поэтому лучшему – лучшее.

– Я не знаю слов, чтобы выразить всю благодар… – заговорил промышленник.

– Тогда лучше не говори, – остановил я его. – Водить машину будет Альфред, он сам во всём разбирается и доставит тебя или твоих близких в желаемое место.

– А в Фивы я съездить смогу? – сразу спросил Борис.

– Не можешь, а должен, – улыбнулся я. – Покажи остальным, что значит быть лучшим промышленником. А теперь – в твой дом.

Я вошёл первым и сразу же щёлкнул выключателем, зажёгшим большую хрустальную люстру, освещающую двухэтажной высоты холл, из которого можно сразу же подняться в гостиную, расположенную на втором этаже, воспользовавшись для этого двумя винтовыми лестницами.

– Отныне ты живёшь здесь, – сообщил я Борису. – Сам разберёшься, что где лежит – Альфред поможет тебе в этом. А теперь – в твой новый кабинет. Альфред, позаботься о семье уважаемого промышленника. Покажи им всё, помоги выбрать спальные покои – ты знаешь, что делать.

– Да, повелитель, – ответил Альфред.

Пока дворецкий уводил жену и детей промышленника, поднявшегося на массовом производстве бронзовой посуды и бронзового оружия, мы с ним поднялись на второй этаж, в гостиную, а оттуда уже в его личный кабинет.

Сажусь в большое кожаное кресло за широким письменным столом и указываю Борису на стул для визитёров.

– А теперь к твоим задачам, – произнёс я, закуривая сигарету. – Ты должен продолжать наращивать производство, делай, что считаешь нужным и полезным. Скоро торговля прекратится, потому что нас уже давно запланировали сковырнуть религиозные деятели из земель франков – Орден тернового венца. Для этого они сформировали нечестивый союз с презренной некроманткой, Эстрид Бранддоттер, из чего понятно, что настроены они серьёзно. Ну, знаешь, большой сатана и меньший сатана… (1)

– Большой сатана… – быстро перекрестившись, изрёк Борис.

– Да, они видят во мне большого сатану, – кивнул я. – А Эстрид выступает в роли меньшего сатаны. Думаю, если они как-то справятся со мной, то следующей под нож пойдёт Эстрид, причём сразу же. Но это я отвлёкся. Твоя задача, во время простоя торговли, продолжать производство товаров широкого потребления и, пользуясь ситуацией, проводить диверсификацию.

– Что проводить, повелитель? – недоуменно вопросил Борис.

– Пробовать производить что-то ещё, – ответил я. – В настоящий момент несколько групп моих воинов движутся на север, запад и юг – они сделают там кое-что и для тебя откроется несколько рынков сбыта, не зависящих от открытости границ. Это зависит от успеха предприятий моих воинов, но будь уверен, что рынки сбыта, рано или поздно, появятся. Скорее рано, чем поздно. Термин «рынок сбыта» тебе объяснять?

– Нет, повелитель, я знаю, что это, – покачал головой Борис. – То есть мне просто продолжать делать то, что я делаю?

– Именно, – улыбнулся я. – Ты станешь самым большим и толстым промышленником Душанбе, потому что добрался досюда первым. А я буду внимательно следить за тем, чтобы ты своевременно и в достатке получал еду…

Примечания:

1 – Большой сатана и меньший сатана – буквально демонизирующий эпитет, применявшийся аятоллой Хомейни в отношении США и СССР соответственно. Титула большого сатаны США удостоились, наряду с Великобританией, за частые вмешательства во внутренние дела Ирана. СССР аятолла называл меньшим сатаной за его атеистическую идеологию. С меньшим сатаной Иран даже допускал иметь какие-то дела, особенно на заре исламской революции, а вот большой сатана находился и до сих пор находится вне пространства доступной дипломатии. Любопытно, что иранские коммунисты (Народная партия Ирана, называемая «Туде») сильно помогли шиитским исламистам в организации революции, так как сочли их меньшим сатаной, чем шах. Но они, наверное, были очень удивлены, когда после торжества исламской революции их начали развешивать за шеи на кранах и катать по всему Тегерану, вместе с функционерами и представителями свергнутого режима. Самых важных членов иранской «Туде» заставили выступать по телевизору с восхвалением ислама и критикой марксизма-ленинизма. А всё потому, что сатана – он всегда сатана, меньший он или больший. Это учит нас тому, что какие-то серьёзные дела надо иметь только с теми лицами или группами лиц, которые полностью разделяют твои убеждения и взгляды, иначе высока вероятность повторения истории иранских коммунистов. Или же нужно иметь за пазухой увесистую дубинку, которая самой возможностью её применения способна отвратить этих временных попутчиков от недостаточно тщательно взвешенных и обдуманных действий. Конформизм и компромиссы уместны в общении между обычными людьми, которые ограничены в своих возможностях уголовным и гражданским кодексами, а в политике они не работают.

Глава вторая
Ответ праведников

/6 сентября 2028 года, Праведная республика, окрестности форта А-5/

– Говоришь, дубасят из пушек? – спросил я Леви.

– Да, повелитель, – ответил он.

– Я же просил – господин праведный президент… – поморщился я.

– Так точно, господин праведный президент, – поправился Леви.

– Выкатывайте наши орудия, боекомплект – осколочно-фугасные, – приказал я. – Надо наказать этих охуевших, решивших, что им можно всё…

Осаждающие форт А-5 члены Ордена тернового венца прикатили, наконец-то, свои примитивные орудия, стреляющие бронзовыми ядрами, после чего немедленно начали обстрел.

Уже сам факт, что они притащили их спустя два дня после начала осады, должен мне что-то сказать. Но что?

Наверное, это всё делается с низким уровнем логистической организации. Возможно, у них не хватает лошадок, чтобы тащить орудия одновременно с войском, а возможно, они просто распиздяи.

В оба этих варианта я верю не особо, ведь точно знаю, что с баблом у Ордена всё великолепно, из чего можно сделать вывод, что они просто не могут испытывать недостаток лошадей.

До моего появления в этом мире у местных главным фактором победы в войне было наличие всадников, поэтому лошадок тут ценили и берегли. Их много в таких зажиточных местах, как королевство франков.

Но в чём же дело? Я чувствую, что тут какой-то подвох.

– Короче, запускайте дрона, – решил я. – С большой высоты прочесать все окрестности. Я чуть ли не жопой чую, что тут есть какая-то подстава…

Через три минуты квадрокоптер зажужжал своими маленькими моторчиками и взмыл к небесам. Очень быстро он исчез в них, оставив после себя только воспоминания о забавном жужжании.

Я решил разбавить ожидание чтением книги.

Это первое в этом мире печатное издание «Как наладить порядок в делах», авторства Дэвида Алланда. Полностью на народной латыни, чтобы могли прочитать почти все, адаптированное под реалии этого мира.

У местных есть серьёзные проблемы с управлением личным временем, читай, с тайм-менеджментом. Большая часть горожан Фив работала по режиму: солнце светит – идёт рабочий день, солнце зашло – рабочий день закончился. Воскресенье – время церковной службы, а после неё ещё светит солнце, значит, идёт рабочий день, до самого заката.

Что там в промежутке, какое время обеда, праздники, нерабочие дни, рабочие дни – в этом разбираться необязательно, ведь есть дедами установленные правила.

Городские часы интересуют только промышленников, домашние часы – это товар с самым низким спросом, потому что люди не особо понимают, нахрена считать время и вообще заморачиваться по такой ерунде.

Снизу внедрять рациональную организацию труда бесполезно, поэтому я начал сверху.

Читать умеют аристократы, скатившиеся ныне до ничто, а также всякие купцы и некоторые ремесленники. Вот когда Дэвид Алланд полноценно дойдёт до их ума через книгу, прогресс в этом направлении начнёт свою неумолимую поступь.

Сначала через рабочих на заводах, затем через их семьи, а потом всем станет нормально и обыденно, что час дня – это обед, а шесть вечера – это пора домой.

Кое-что из книги было выкинуто, как неспособное найти понимание у аудитории, но основную массу приёмов и методик я в этой книге сохранил, чтобы вникали и проникались.

Главное, чему учит эта книжка – умение правильно формулировать себе задачи и хорошо контролировать их исполнение.

В общем, удочки и руководства по рыболовству я раздал, а вот как они поступят с ними дальше…

– Господин президент, я вижу стоящие за холмом отряды противника, – сообщил немёртвый оператор дрона, кажется, Сердар Гёкхан, из отряда Кумбасара.

– А сухопутная разведка что делала всё это время? – спросил я у Леви.

– Я отправлял два отряда конных разведчиков, но их блокировали стрелками, – ответил тот. – Решил, что лучше не рисковать воинами и дождаться разведки с воздуха.

– Ладно, – изрёк я. – Сердар, считай численность, количество офицеров, оснащение, перерисовывай штандарты – мы должны знать о противнике всё.

– Есть, повелитель, – козырнул тот и уткнулся в экран планшета.

– Леви, на всякий случай, установи заграждение вокруг лагеря, а также вызови ещё тысячу бойцов, – приказал я. – Если окажется, что они хотят взять форт, это будет означать для нас первое генеральное сражение.

Робот Захар, орудующий на Земле, уже предоставил нам подводную базу, которую мы используем в качестве хаба. Платформа-порученец, постоянно присутствующая на этой базе, сообщила, что база находится в пяти тысячах метрах под водой, где-то в Тихом океане. Ещё эта платформа сказала, что выхода отсюда нет, как и входа, потому что заварили все люки и можно не переживать о возможном появлении незваных гостей.

Да я и сам особо не верил в вероятность нахождения подводной базы там, куда не доходят лучи Солнца. Статистически маловероятно, короче.

Оператору потребовалось три часа, с перерывом на подзарядку дрона, чтобы подсчитать точную численность сил противника.

Выходило, что Орден прислал под стены форта А-5 суммарно восемь тысяч пехоты и тысячу кавалерии. Примерно у половины пехотинцев было огнестрельное оружие, а кавалерия полностью снаряжена короткоствольными мушкетами.

Броня у всех воинов бронзовая, изготовленная качественно и с соблюдением единообразия. Оружие тоже приведено к единообразию, что подразумевает одинаковую подготовку воинов. То есть уже не воинов, а солдат. Это регулярная армия, а не интернациональная сборная по литрболу…

– Артиллерию – в боевую готовность, – приказал я. – Дрон заряжен?

– Да, повелитель, – ответил Сердар Гёкхан. – Девяносто восемь процентов заряда.

– Корректируй огонь, – велел я ему. – Леви, строй войско. Я к артиллеристам.

Моё казнозарядное орудие, собственной конструкции, уже освоено в производстве, ведь ничего радикально сложного в нём нет, но выделать успели только двенадцать единиц, а ещё две с половиной тысячи снарядов. Ну, снаряд, конечно, это сильное слово, если применять его к этому творению…

На самом деле, это бронзовая болванка или бомба, к которой ещё с завода присоединён бумажный картуз. Мы оборачиваем их в полиэтилен, для лучшей сохранности, поэтому стороннему наблюдателю может показаться, что эти артиллерийские боеприпасы были произведены розничной торговой сетью «7-Eleven»…

Поднимаюсь на холм, где установлено шесть орудий, расчёты которых уже зарядили осколочно-фугасные снаряды. Эх, жаль, что не успели наладить производство артиллерийских гильз – так бы мне удалось наладить нормальную обтюрацию и сэкономить кучу металла с затвором. Но уже, как оказалось, нет времени, поэтому я отменил разработку гильз и приказал производству боеприпасов полностью переключаться на картузы.

А вообще, картузы – это ещё и удобство ведения огня. Каждый картуз – это пять бумажных пакетиков с порохом, но, при надобности, его можно разобрать и убавить заряд. Например, такое может понадобиться для стрельбы по-гаубичному – я предусмотрел в конструкции своей пушки подъём орудия до семидесяти градусов.

– К стрельбе готовы, господин праведный президент! – доложил Брайан Раффел.

Этот немёртвый примечателен тем, что очень хорош в математике и является одним из немногих мертвецов, имеющих склонность к артиллерийскому делу. Я выделил его ещё на стадии тестирования способностей, а когда он их с блеском прошёл, его судьба в моей армии была предрешена.

– Так, Сардар, делаем пристрелочный, – обратился я к оператору дрона. – Смотри внимательно.

– Есть, господин праведный президент! – отрапортовал тот.

– Огонь! – скомандовал я.

Наши осколочно-фугасные снаряды не были снабжены трассерами, потому что я решил, что втыкать в днище снаряда ещё и стаканчик с пиротехникой – это ненужное усложнение производства. У нас есть дроны, поэтому похер, как именно летит снаряд, ведь мы всегда можем посмотреть на результат.

Снаряды разорвались где-то за большим холмом.

– Недолёт триста метров, – сообщил Сардар.

Раффел внёс корректировки в прицел.

– Огонь! – приказал я, когда всё было готово.

– Перелёт пятьдесят метров, – отреагировал оператор дрона. – Есть потери от осколков.

Вновь была внесена корректировка, после чего я повторил свой приказ.

– Прямое попадание в центр лагеря, – доложил Сардар. – Противник начинает выводить войска.

– М-хм, – хмыкнул я задумчиво. – Приготовьте мои доспехи.

Мне тут недавно изготовили броню, достойную праведного президента.

Это некое подобие максимилиановского доспеха, изготовленного путём вытачивания деталей на станке с ЧПУ, и последующей сварки в среде аргона. Чтобы сварные швы не стали уязвимым местом, на них наварили дополнительные пластины, там, где это было возможно.

Вес для меня не проблема, поэтому броня вышла весом в сорок девять с половиной килограмм, с толщиной кирасы в десять миллиметров.

Она неудобна, ограничивает движения, но зато, теоретически, способна выдержать попадание мелкого ядра.

Я очень не хочу откладывать исполнение своих амбициозных планов на неопределённый срок, поэтому собираюсь воевать только в таком виде и ни в каком ином. Враги знают, как надолго вывести меня из игры, поэтому безопасность – превыше всего!

Венчает этот комплект брони шлем в стиле Саурона. Мастера придавали ему черты знаменитого оригинала по кадрам из «Властелина Колец», но это только форма, а по содержанию он представлял собой весьма функциональную и тяжёлую штуку, способную выдержать попадание из АК-74, что достигнуто с помощью установки подкладки в виде двадцати шести слоёв кевлара.

Поддоспешник, к слову, тоже имеет многослойный кевларовый компонент, поэтому то, перед чем спасует сталь, будет удержано кевларом.

Бобби Котик лично приволок мои доспехи, после чего я передал командование батареей Брайану, а сам занялся облачением в несокрушимую броню.

Пушки стреляли почти непрерывно, поражая личный состав противника, собирающийся дать нам полевое сражение.

Не знаю, кто командует орденцами, но почти чувствую его боль, возникающую в области ануса. Бой ещё не начался, а он уже несёт ощутимые потери.

– Тебе не скрыться… Я вижу тебя, – пробасил я, затянув ремень шлема. – В пустоте нет жизни – только смерть…

– Что, повелитель? – услужливо поинтересовался Котик.

– Ничего, – покачал я головой и посмотрел в сторону уже построившихся войск.

Всё-таки, это нечестное преимущество – технологии Земли.

У меня каждый воин носит стальные латные доспехи, у каждого стандартизированное капсюльное ружьё, а у противника лишь жалкие огрызки архаичных технологий, которые он оказался способен воссоздать…

– Достаточно! – приказал я Брайану, когда вражеские войска начали сближение с нами. – Поберегите снаряды.

Сближался противник рассыпным строем, с дистанцией между бойцами не менее полутора метров, поэтому наши недостаточно мощные осколочно-фугасные боеприпасы были малоэффективны. Враг предвидел интенсивные артобстрелы, а это значит, что он предполагал наличие у меня мощной артиллерии.

Две армии, одна на восемь тысяч, а другая на две тысячи триста солдат, выстроились на предельной дистанции стрельбы. Я решил, что артиллерия начнёт стрельбу чуть позже, когда начнётся основная перестрелка, поэтому повисла тишина.

– Леви, твой выход, – сказал я моему основному полководцу.

– Вперёд! – скомандовал тот.

Стройные ряды немёртвых, покрытых бронёй цвета фиолетовый металлик, тронулись шагом. Дистанция пятьсот метров – можно стрелять, но не нужно, потому что по-настоящему эффективными наши ружья станут только метрах на двухстах. Пусть мои солдаты и немёртвые, но Смерть не лишила их возможности промахнуться.

Враг пустил кавалерию по флангам, чтобы обстрелять моих солдат и создать нешуточную фланговую опасность, что может вынудить Леви выделить дополнительные отряды из резерва.

Но хрен с ними, с кавалеристами. Как только сунутся поближе, получат сокрушительный залп из сотен ружей.

Наконец, дистанция в двести пятьдесят метров – немёртвые солдаты уже приготовились дать синхронный залп.

– На месте – стой! – приказал Леви. – Левый и правый фланг – каре (1) и примкнуть штыки!

Троекратный ружейный грохот огласил окрестности, а перед боевыми порядками возникла слабая дымовая завеса.

Они не отвлекались ни на что, не чесались и не дышали, что могло бы оказать влияние на одновременность залпа – они слишком мертвы для этого.

Сокрушительный шквал скосил солидное количество вражеских солдат, первые два ряда рухнули, как подкошенные, а затем первый ряд моих солдат перезарядил ружья, и снова шарахнул залпом, после него второй, а затем третий.

Дым заволок пространство перед боевыми порядками, но моих ребят это не остановило.

Скорострельность наших ружей составляет около четырёх-пяти выстрелов в минуту, что феноменально для местных, только-только осваивающих первые мушкеты, но этот мир всегда был несправедлив, поэтому горе им, но не нам…

– Ветер, сука… – поморщился я, глядя на то, как мои солдаты исчезают в созданном ими облаке дыма.

– Робинсон, огонь по кавалерии на левом фланге! – приказал Леви.

Перевожу взгляд на левый фланг и вижу, что эти ушлёпки решились на атаку.

– Артиллерия, осколочными – по кавалерии! – приказал немёртвый полководец.

Вражеские кавалеристы разрядили свои мушкеты, слегка проредив каре, после чего ринулись в атаку.

Практически сразу же в резко уплотнившийся для мощного удара строй врезались осколочно-фугасные снаряды, нанёсшие ему тяжелейший урон. Десятки умерли в секунду, а сотни получили ранения.

«Прошлое закончилось», – констатировал я. – «И почти всё из него негодно в наступившем будущем».

Тем не менее, несмотря на ошеломительные потери, вражеская пехота продолжила наступление и сократила дистанцию до ближнего боя. Они стреляли редко, спонтанно, но я вижу в этом какой-то замысел вражеского командования.

И это оказалось истиной. Когда дистанция до моих солдат сократилась до десятков метров, вражеская пехота разом разрядила в них мушкеты.

«Блестящая задумка», – подумал я. – «Они ведь уже знают, через лазутчиков и торговцев, что броня моих солдат пуленепробиваема, поэтому единственный шанс – это выстрелы в упор».

А после, практически сразу, началась схватка врукопашную.

Их всё ещё больше, чем нас, но мы лучше…

– Так, Котик, подай мою булаву, – велел я. – Надо размяться…

Принимаю из рук немёртвого оперативно поданную стальную булаву, весящую ровно десять килограмм, после чего неспешно иду к месту основного действа. Вслед за мной идёт отряд прикрытия, вооружённый мечами и земными пистолетами Зиг Зауэр Р220, необходимыми только на самый крайний случай.

Чтобы добраться до врага, мне пришлось обходить своё войско с левого фланга, где вражеская кавалерия уже понесла тяжелейшие потери и спешно отступила. Пули всё ещё летели ей вслед, но всадников осталось так мало, что это было малоэффективно.

Среди облаков дыма я заметил сотни лошадиных и человеческих трупов – каре практически невозможно пробить ударом в одну из сторон.

– Повелитель с нами!!! – прокричал один из лейтенантов, командовавших на левом фланге. – В бою нас ждёт успех!!!

Я прошёл мимо, сдержанно кивая воинам, не задействованным сейчас в бою.

В щели между каре и фронтальным строем было небольшое пространство, в которое никто из врагов не хотел попасть – вот по нему я и прошёл.

– Умрите, язычники!!! – выкрикнул я, нанося вертикальный удар по левому плечу вражеского воина, попытавшегося проткнуть мне живот штыком.

Раздался хруст, после чего противник рухнул безвольной куклой.

Да, булавы делают лёгкими, потому что даже двухсотграммовое навершие легко проломит череп и близко познакомится с внутренним миром жертвы, но надо оставить это для людей…

… но я-то не человек.

Десятикилограммовая цельнометаллическая булава – это для меня не самый тяжёлый вес. Навершие её весит шесть килограмм, а остальное рукоять. Само навершие исполнено в форме четырёх оскаленных волчьих пастей, из которых торчит по три острых шипа, имеющих длину три с половиной сантиметра. Чтобы это имело больше практичности, закалённые шипы были расположены под небольшим углом – благодаря этому, при желании, врага можно цеплять и тянуть.

Левой рукой выпускаю «Иглу Смерти» в пехотинца, с яростным воплем выстрелившего в меня, а правой ломаю колено стоящему ко мне боком бойцу, пытающемуся наколоть одного из моих солдат на штык.

– Этого утащить! – приказал я одному из членов свиты.

Надо брать побольше пленных, чтобы было, кем восполнить дефицит оборотней и немёртвых солдат. Мои бойцы получили инструкции перед боем, поэтому стараются протыкать врагам руки и ноги, чтобы после ближнего боя осталось побольше раненых.

Это ведь не только практическое пополнение рядов, но ещё и психологическое давление – очень страшно воевать против врага, который может завербовать твой труп на свою службу.

Хватаю бессмысленно царапнувшего по мне штыком солдата за глотку, пуская ему кровь острыми когтями бронированной перчатки, после чего приподнимаю над землёй и бросаю в его соратников.

Мне не нравится перспектива часами толкаться в толпе, поэтому я начинаю размахивать булавой, нанося мощные удары по туловищам и конечностям всех встреченных врагов.

Мои действия сразу же начали намечать перелом и дезорганизацию в рядах противника, чем тут же воспользовалась моя свита, держащаяся по флангам.

Павших под наши ноги врагов они вырубали и, по возможности, оттаскивали подальше, где ими займутся санитары, а также не давали врагам даже гипотетической возможности зайти мне со спины. Это было не нужно, конечно, но минимальные правила безопасности я предпочитаю соблюдать…

– Остановить их! – вдруг увидел я непотребство.

Орденцы, прекрасно знающие, с кем имеют дело, вытаскивают раненых и сразу же добивают их, прокалывая черепа и перерезая позвонки. Я могу восстановить всё, кроме позвоночника и мозга, поэтому ценность таких трупов для меня гораздо ниже. Это не новые солдаты, а лишь компоненты для улучшения имеющихся.

Не желая допускать такую напрасную трату ресурсов, лично прорываюсь сквозь построение орденцев и сходу ломаю грудную клетку одному из их «санитаров», уже занёсшему мизеркордию над очередным раненым.

Странно, но они даже не пытаются спастись, не рассчитывают, что выживут – их послали на смерть и они это знают.

Ещё более странно, что тут нет никаких магов. Разведка донесла до меня, что у Ордена есть много магов, возможно, они самый сильный игрок в глобальной политике, потому что им служат десятки магов-наёмников, а также некоторое количество пробудившихся из собственных послушников. Это проверка моих возможностей?

Скорее всего, это долбанная проверка, поэтому надо пройти её с блеском, чтобы ужаснулись и обосрались!

Раскидываю «Иглы Смерти» и за полминуты уничтожаю всех «санитаров», а также несколько орденцев, отвлёкшихся от общей свалки.

– Вы знаете, что делать с ранеными, – сказал я Котику.

Тот послушно кивнул.

Вся свита, за исключением двух десятков солдат, удерживающих орденцев, пытающихся вырваться из внезапно возникшей ловушки, занялась перетаскиванием ещё живых тел. Я же направился в общую свалку, чтобы разбить боевой порядок врага и ускорить его поражение.

Леви, тем временем, задействовал резерв: всадники на немёртвых лошадях обогнули область боестолкновения и помчались к осадному лагерю. Надо было выбить им артиллерию, которая уже конкретно потрепала стены форта и нанесла некоторые потери защитникам.

– Что ты скажешь своему богу, когда встретишься с ним? – схватил я очередного орденца за шею и поднёс поближе к себе.

– Иди в Бездну, нежить… – прохрипел тот.

– Мы вернёмся к этому разговору, – усмехнулся я и подкинул его в воздух.

Удар булавы в грудь, точно выверенный, не сломал ему грудную клетку, но остановил сердце. Отмахнувшись от метнувшегося ко мне с яростным криком юнца, накладываю на голову мёртвого наглеца «Мёртвый стазис».