Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Занявшись обтесыванием киля, Виал словно позабыл о разговоре с Хенельгой. Ему даже притворяться особо не требовалось. Работа занимала все время. Вместе с товарищами, навклер разыскал напиленные чурбачки, установил их возле лагеря. Туда же притащили бревно, установили на чурбачки.

Виал снял с бревна кору, взял уголек и принялся размечать очертания киля. Впервые Эгрегий увидел, что Виал работает по схеме. Хотя рисунок на круглом бревне едва читался. Виал исчиркал все бревно, прежде чем начал его обтесывать.

Раскалывать бревно Виал не стал. Стесывая кору, удалось придать бревну форму бруска. Длина его была излишней, так что Виал опилил до нужного размера, но не полностью. Брус получился прямым, без изгибов в сторону носа и кормы.

– Ты собираешься его гнуть? – спросил Эгрегий.

– Треснет.

– Тогда чего же?

Виал махнул рукой. Болтать у него не было ни сил не желания. К сожалению, отослать Эгрегия он не мог. Помощь парня требовалась. Хенельга и Мустиф ушли в чащу, чтобы собрать смолы. Дегтя на первое время команда натопила, можно сделать перерыв, а вот смолы требовалось еще много.

Концам бруса Виал придал острую форму, направив ее вверх. На запасах, отрезанных ранее, Виал сделал аналогичные скосы, только направив их вниз.

Смолой замазал эти места, усилил пенькой, а потом совместно с Эгрегием приложил штевни. Балки получились соединенными внахлест, словно дерево так выросло само собой. Лишь места пропила выдавали, что это дело рук человека.

Чтобы брусья держались, пришлось ставить подпорки. После Виал проделал отверстия в киле и вбил в них нагели. Делал он гвозди из березы, забивая глубоко в место соединения, а потом подрезал нагели и расклинивал их.

– Просто и изящно! – восхитился Эгрегий. – А держать будет?

– Будет, уж поверь. Не первый раз. Завтра отправимся за орехом.

– Так плодов нет еще.

– Пойдет на штевни. Но раз ты заикнулся о еде…

Спустив совместными усилиями бревно в лагерь, Виал тем же вечером принялся за его разделку. Словно тушку пойманного зверя. Разделив на четыре неравные части, Виал разбил чурбаки топором и принялся вытесывать полукруглые ребра будущего судна.

Работал он и после захода солнца, при свете звезд. Товарищи предлагали ему помощь, но каждый раз получали отказ. Такую работу Виал не мог им доверить.

Пока помощь Эгрегия не требовалась, Виал отправил его на мыс, чтобы искал добычу.

– Без мяса не возвращайся, – напутствовал его Виал.

– Дня два то мне хватит, не больше.

– Да, да, а потом пойдем тебя искать, чтобы самого сожрать. Мясо! Нам нужно мясо!

Виал указал на себя и спутников, заметно отощавших. Рыба и подножный корм опротивели всем. Появлялись первые следы недомоганий, характерных для плохого рациона. Протянут еще месяц, но будут каждый день терять силы.

Спуску товарищам Виал не давал, пока Эгрегий пропадал в холмах, разыскивая добычу, в лагере шла работа.

Вываривался деготь, запасы которого вскоре не умещались в приготовленные кувшины. Смола и пакля были разложены на берегу, придавлены камнями. Ветер и солнце высушивали их. Виал отбирал подходящий моток, смачивал его в смоле и лепил на те места бруса, которые собирался соединять.

Киль окреп, теперь мог держаться без подпорок. На пробу Виал попытался выломать его – бояться слома не надо, ведь в море судну предстоит пережить большие трудности. Брус даже не трещал, ни в продольном, ни в поперечном направлении. Места соединения, заметные по слоям смолы и гвоздей, тоже выдержали.

– Словно так и вырос, – удивился Мустиф.

Раба никогда не допускали в мастерские, чтобы не подсматривал за священнодействием плотников. При создании судов даже самый наглый мастер соблюдает положенные ритуалы.

Вот и Виал, каждый день начинал с обращения к Мефону, что удивило, но порадовало Хенельгу. Навклер никогда не отличался особой религиозностью, даже возлияния делал через раз. Считал эту практику неуместной, если приходилось выливать воду в пути. Торговцу проще потом внести пожертвование в храм, да посущественней, чем тревожить божество по мелочам.

Но теперь Виал при каждом приеме пищи совершал возлияния в честь Мефона, Циралиса и предков. Воды у него было в избытке, так что мог себе позволить.

Отослав Эгрегия, Виалу приходилось одному заниматься обшивкой. Вытесанные заранее ребра уже были установлены и надежно держали. Со стороны они выглядели неровными, скошенными в некоторых местах. Виал это сделал намеренно, ведь обшивку собирался делать внахлест. Тогда ступеньки на шпангоутах будут дополнительно придавать судну прочность.

Мокнувшие все эти дни доски достаточно пропитались. С помощью оставшихся товарищей Виал принес две длинные доски в лагерь и принялся прилаживать их на место – от носа до кормы. Доски были относительно прямыми, естественно они не прилегали к килю ровно.

Виала это не остановило. Вбив в землю колья, он положил доску между ними и начал гнуть. Делал все на глаз, без каких-либо чертежей или расчетов. Доска согнулась, даже не треснула. Виал повторил этот же прием с другим концом доски.

Глядевшие на это Мустиф и Хенельга разразились криками. Зрелище было поразительным и неожиданным для них.

– Благодарю, – Виал кивнул, – но у вас тоже есть дело. Пенька, канаты, мох!

Сейчас посторонние больше раздражали, чем помогали. Потому Виал отослал их, хотя запасов материалов уже было в избытке. Разве что канатов никогда не будет много. Не зная, что за растение они используют, Виал не мог поручиться в его прочности.

Хотя бы с лубом и мхом все понятно.

Первые доски пришлось оставить на день, чтобы они подсохли и сохранили форму. Вырубая эти доски, Виал старался, чтобы годовые кольца на торце располагались поперечно, чтобы при усушке меньше всего появлялось трещин. Совсем этого не избежать, наверняка часть материала будет утрачена.

Доски подсохли, чуть выгнулись, потеряв ровную форму. Главное они были скошены в нужном направлении. Виал вместе с товарищами приладил одну доску на место, чтобы сравнить. Остались зазоры, которые навклер убрал, состругав лишний материал или просто законопатив.

Первый ряд набора был готов. Виал так же укрепил его на смоляном клею и расклинил нагелями. Доска прилегала к шпангоутам не полностью, но это можно исправить с помощью тех же гвоздей.

– С первым рядом всегда сложнее, – говорил Виал.

Учить тут никого не требовалось, все равно повторить опыт навклера никто не сможет. Ему просто хотелось выговориться.

– Доска длиннее всего, более требовательна. Гнешь и прилаживаешь по месту. Много времени занимает.

Так и было, Хенельга сама за всем этим наблюдала. Мустиф был отправлен в лес, чтобы следить за дегтеваркой.

– А в мастерской за какой срок вы собираете корабль? – спросила женщина.

– Смотря как считать. Если от дерева, что растет на холме.

– Запас наверняка есть. Вот с него.

– День.

– День?! Невероятно. Это невозможно.

Виал улыбнулся. Не объяснять же, что в мастерской работает больше людей, судно собирают иначе – от обшивки к ребрам, применяя шаблон. На складах в порту хранятся заготовки судов, которые при необходимости собирают. Умелым плотникам даже пометки не нужны на дереве, они каждую деталь знают.

В мастерских верского флота эта система развита даже лучше. Виал о ней знал понаслышке, рассказывали коллеги, что ушли в военный флот. Моряки даже грести учатся сначала на суше, сидя в тренажере над бассейном.

– Разве у вас не похоже? – спросил Виал.

– Мы больше из кости да кожи изготавливаем суда.

Виал кивнул, припомнил огромные лодки, с которых резчики охотятся на морских чудовищ. Эти лодки казались странными, хрупкими, но это только на взгляд гирцийца. У северных варваров суда похожи: низкая осадка, длинный киль, широкий мидель. Изготавливали их иначе: из дерева, но кожу тоже использовали.

Хенельга немногое знала о строительстве судов. Хоть она имела право носить копье, а значит, охотится с судна, до строительства ее не допускали. Корабельщики резчиков люди избранные, практически жрецы. К ним особое отношение, что, впрочем, встречается у всех народов, даже у цивилизованных.

К возвращению Эгрегия, Виал успел набросить второй ряд досок. Судно теперь выглядело не просто как выброшенная на берег рыба, а как живое существо, постепенно обрастающее мясом.

Так что добыча товарища оказалась как нельзя кстати. Требовалось отметить успешное дело. Все-таки они прошли половину пути, в прямом и переносном смысле.

Эгрегий послушал совета навклера, поднялся на мыс и нашел кабаньи следы. К счастью, это был одинокий зверь, а не матка с поросятами. Против семьи он бы не сдюжил. И спрятаться от них негде, вокруг мало деревьев, да эти твари способны свалить дерево.

Вариантов охоты было несколько: пойти по следам, надеясь выследить кабана; и остаться здесь. Желуди наверняка привлекут животное, тащить его отсюда намного проще. Но сколько придется ждать? Следы были свежие, им дня три от силы, были и более старые следы – почти стертые. Выходило так, что кабан приходил под дуб каждые десять дней.

Теперь одного из этих дубов нет, Виал его срубил. На земле остались хорошо читаемые следы, как дерево разделывали и тащили вниз. Виал – прекрасный человек, даже топлива оставил для случайного прохожего.

Запах человека наверняка отпугнет животное. Рядом полис, в его округе фермы. Кабан знает, что за зверь обитает на его территории.

Потому Эгрегий решил идти по следам. Активная охота ему нравилась больше, чем пассивная. Для того, чтобы сидеть в засаде, у него никогда не хватало терпения.

За кабаном пришлось пройти много миль. Вернуться на запад, где заросли густые, а пищи для животного больше. Кабан сторонился тропы, потому чужестранцы не заметили ни следов, ни самого животного. Теперь Эгрегий зашел с северо-востока.

По пути на восток люди видели желтые цветы, что покрывали прилегающие к лесу склоны. Теперь время этих цветов прошло, на их месте росли синие и фиолетовые. Но и им боги уготовили короткий срок.

Эгрегий знал, припоминал из детства, что степные травы быстро сменяют друг друга. Пользуются теплом и достаточной влажностью почвы, прежде чем уступают колючкам, приспособленным к летнему зною.

С собой у него было копье, праща и камни. Другого брать не стал, хотя Виал предлагал топор. Это оружие больше годится для общения с людьми, чем для охоты, к тому же, Виалу самому плотницкий топор нужен.

Достаточно будет копья и пращи.

Звериную тропу Эгрегий нашел легко. Не особенно удивился, что кабан проложил дорогу через заросли к ручью. Ветки на его пути были обломаны на уровне пояса, а выше остались целыми. Ни один охотник этим путем не ходил. Это и радовало, и усложняло работу.

Эгрегию приходилось продирать через заросли, ломая ветви и обрывая стебли вьюнов. Абсолютно бесшумно он пройти не мог. Птицы прекращали петь, когда человек оказывался рядом. Наверняка другие животные реагировали аналогичным образом.

Следы на земле указывали, что зверь здесь был вчера. О размерах и возрасте Эгрегий мог только гадать. Он не был опытным охотником, хотя в бытность пастухом работал с пращой. На крупную дичь ходить ему не доводилось.

Товарищам Эгрегий не сказал, что это его первый раз. Иначе Виал напросился бы идти с ним. Или Хенельга, но от подруги в этой работе больше пользы. Она хоть охотилась, не на наземную дичь, но на чудовищ гораздо более крупных.

Пока животное не выдавало своего присутствия. Лишь поломанный кустарник, да сорванная кора на деревьях говорили, что оно часто появляется здесь. У самого ручья Эгрегий нашел еще десяток следов животных поменьше. Были тут и змеиные следы, в кустарнике прятались шумные куропатки, за которыми так и хотелось погнаться.

Если основная добыча уйдет, так хоть птиц набить удастся.

В лесу Эгрегий узнавал приметы из своего детства. И растения, и животные, и насекомые. Даже пауков узнавал. Многие из последних были опасны для людей. Не один десяток овец и коз теряется за сезон. Достается и людям, хоть яд этих пауков не так опасен для них.

Поздней весной, пользуясь теплом зацветали полевые растения. От акации по лесу разливался медовый аромат, тяжелые пчелы с шумом носились вокруг. В крупные цветочные бутоны забирались мохнатые жуки, образуя страшную толпу. Бутон от этого веса пригибался, а внутри у него жужжание напоминало об улье.

Забравшись на раздвоенное дерево, Эгрегий разместился в промежутке между ветвями и принялся ждать. Несколько мгновений хватило, чтобы лес успокоился. В траве бегали черные птицы с желтыми клювами, забирались под колючий кустарник. По стволу ползали крупные муравьи, тут же набросившиеся на человека.

Дерево Эгрегий менять не стал, вскоре привык к легким муравьиным укусам. Расположившись достаточно высоко от земли, человек мог чувствовать себя в безопасности. Та дичь, на которую он охотится, могла сама стать охотником. Человеческое мясо кабана не заинтересует, но его клыки способны распороть брюхо или бедро.

Мелких ран Эгрегий не боялся, но даже товарищи не спасут его от серьезных ранений. В окрестностях полно лечебных растений. Эгрегий узнавал некоторые из них, но не мог точно сказать, как их использовать. Только знакомые по Гирции растения мог бы без боязни использовать.

Так что лучше не доводить до подобного.

Эгрегий подвязал копье за сук так, чтобы случайно его не свалить, сам узел был легким – одним из тех, показанных ему Виалом.

На копье Эгрегий ставку не делал. Самодельный из ржавой стамески он едва ли годился для охоты. Его обратный конец был заострен и обуглен в огне, вряд ли пробьет жесткую кабанью шкуру.

Вот праща – оружие подходящее. Удастся оглушить, а потом и убить зверя. Не с первого камня, так со второго. В туеске у Эгрегия их было штук двадцать, не песчаник, а обточенные морской водой твердые камни.

В лагере Эгрегий испытал их на прочность и остался доволен. А форма у них практически идеальная, как у свинцовых пуль. Остается только дождаться зверя и попасть ему в лоб. Что будет сложно сделать, стоя на шаткой ветке.

Идти в лоб против опасного зверя Эгрегий не собирался. И это дерево он выбрал не случайно. Не только опора на нем хорошая, но и корневая система. Если не удастся вырубить кабана, тот начнет подкапывать дерево, стараясь свалить его и своего обидчика.

Поблизости не было других укрытий, кроме колючих кустарников. Они не станут препятствием для кабана. Ближайшие деревья в трех футах, Эгрегий надеялся, что успеет забраться на них.

Не хотел он возвращаться с пустыми руками. Даже куропатки не удовлетворят Эгрегия и товарищей. На этом мясе они проживут пару дней, а в долгую дорогу требовались припасы.

Был еще один вариант, где добыть мяса. Виал его предложил в самом начале, но упомянул, что это на крайний случай. Если до такого дойдет, то припасы они будут запасать, когда лодка будет готова.

Этот вариант – украсть овцу или козу из стада.

Тогда придется всей команде садиться в лодку и уходить на запад. Только там Эгрегий сможет покинуть Виала. Риск этого предприятия слишком велик, хотя Виал говорил, что в дальнейшем посетит с дружеским визитом несколько поселений данаев. По пути домой. Не из мести, хотя и не без этого, а чтобы пополнить запасы.

После полудня лес ожил. Под деревьями и днем было не слишком жарко, а перед закатом птицы, звери оглушали окрестности своими голосами. Больше всего старались черные птицы, что огромными стаями усаживались на ближайших деревьях, устраивали базар.

За птичьим гомоном едва удавалось что-то расслышать.

Спугнуть птиц не составляло труда, но они возвращались на место. Не слишком их беспокоило присутствие человека, которому еще необходимо беречь снаряды.

Никаких хищников Эгрегий не заметил. Он помнил, что в окрестностях водятся довольно крупные кошачьи. Не слишком опасные для человека, к тому же они выходят на охоту в сумерки. Опасней всего были шакалы.

Шакалов Эгрегий опасался больше всего. Этих псовых наверняка привлечет запах убитого кабана или раненного человека. Тут уж как пойдет. Отбиться от стаи завывающих хищников будет сложно. Особенно ночью. Человека они видят прекрасно.

Эгрегий еще не знал, как поступит в случае успеха: переночует на дереве или рискнет пройти по открытой местности. Решить он не успел: появился тот, кого он ждал весь день.

Кабан оказался молодым зверем, не слишком крупным и исхудавшим за зиму. Щетина его была черной, ровным слоем покрывающая горбатую спину. Из-за молодости животное наверняка не слишком опытное, а значит, менее опасное.

Но и охотник такой же. Так сказал бы Виал.

Эгрегий усмехнулся. В отличие от кабана, охотник может использовать не только свою силу.

Кабан учуял человека, хотя ветер был от него. Эгрегий не учитывал направление ветра, просто так получилось. На тропе осталось много следов человека. Эти следы привлекли внимание кабана. Он оставался под ветвями кустарника, высунув только щетинистый пятачок.

Слишком далеко, закрыт ветками – Эгрегию пришлось повременить с пращой. Камень скорее испугает зверя, а не разъярит, тот уйдет, и охотник останется ни с чем.

Эгрегий старался не шевелиться, что едва ли удавалось. Все мышцы напряглись, лицо раскраснелось, руки – и то начали трястись. Не от страха, но от предвкушения. Это не похоже на горячку боя, где вскипающая кровь наоборот дарует рукам твердость.

Сейчас же Эгрегий ощущал дурацкий азарт, желание спрыгнуть с дерева, вооружившись копьем. В охоте подобный азарт вреден, приведет лишь к потерям. Эгрегию удалось перебороть порыв, помогло и то, что простой узел копья не поддавался трясущимся пальцам.

Выдохнув, Эгрегий попытался отбросить эмоции. Сейчас не время поддаваться им, иначе камень не только не оглушит кабана, но вообще не попадет в него.

А кабан как нарочно не покидал укрытия. Только громко втягивал воздух да похрюкивал. Даже с расстояния в десяток футов эти звуки были оглушающими. Затихли гомонящие птицы, на ближайшее дерево уселись сороки, словно надеющиеся урвать кусок.

Терпение и сдержанность, о чем не раз напоминал Виал – только они могут помочь. Кабану ведь тоже приходится бороться со своими страстями. У него в душе, в его звериной душе, горят те же чувства: страх, любопытство, азарт.

Раньше, Эгрегий наверняка бы проиграл в этом деле. Год и больше с Виалом научили его многому. Даже удивительно, где уроки навклера пригодились. Только сейчас не время вспоминать о нем, да сомневаться в своих решениях.

Лучшее, что мог сделать Эгрегий сейчас, так это добыть большой кусок мяса. Тем он отплатит за учебу, за дружбу и помощь, так он извинится. Хотя это Виалу следовало бы извиниться.

И пусть месть Арсу не помешала Виалу выполнить обещание, все же он не собирался отправляться на север. У него оказались дела поважнее. Как и этот кабан, которому любопытство мешает принять верное решение.

Эгрегий мысленно посмеялся. Не собирался сравнивать кабана с Виалом, но все равно так получилось. Больно они похожи, хотя знакомые навклера утверждают, что он больше похож на дикого осла.

Кем бы ни был навклер, а кабан – не он. Ни фигурально, ни фактически. Это просто животное, за которым сюда пришел Эгрегий. И он не собирался подводить под охоту глупые мотивы.

Кабан вдоволь надышался и вылез из кустов. Он выглядел обеспокоенным, но уверенно шел к водопою. Все еще двигал пятачком, трогая воздух. Свежих следов чужака не обнаружил, потому спокойно согнулся над водой.

Оставаясь неподвижно, Эгрегий рисковал тем, что его мышцы подведут в важный момент. Подвигаться, чтобы размяться он тоже не мог. Только сейчас он понял, что свист пращи скорее напугает животное, чем поможет его добыть.

Пришлось брать камень в руку и так его бросать в животное. Не почувствовав боли оно скорее придет в ярость, не убежит.

Так и получилось. Животное завизжало, отпрыгнуло от воды и принялось вертеться из стороны в сторону, громко хрюкая. Ветер был с его стороны, так что чужака он не мог заметить. А вот свист раскручиваемой пращи – мог. Кабан бросился к дереву и принялся подкапывать его.

Тут уж от камней толку не было. Эгрегий не мог запустить снаряд так круто вниз, зато у него было копье и беззащитная шея кабана. Когда зверь вновь начал подрывать корни, человек просто бросил в него оружие.

Наконечник пробурил кожу, глубокого погрузился в мясо. Убить с первого удара не удалось. Эгрегий крепче схватился за дерево.

Рев кабана спугнул сорок и ворон. В лесу теперь, кроме шепота ветра, слышен был только стон умирающего животного. Кабан отполз от дерева и направился в кусты. Под защитой острых ветвей он намеревался переждать боль. Древко мешало ему, цеплялось за низкие ветви, расширяя рану, пока не вывалилось.

Эгрегий выдохнул, утер пот со лба. Вроде бы ему ничего не угрожало, но сердце громко бухало в груди. Он перевел дух, только потом отправился по кровавому следу. Далеко кабан отползти не мог.

Чтобы дотащить тушу до лагеря, Эгрегий собрал простые волокуши из трех ветвей. Разделывать кабана не стал, боясь как бы запах крови не привлек степных хищников. Они все равно придут, но хоть не так рано.

Эгрегий успел добраться до мыса, где Виал ранее валил деревья для киля. Дальше идти опасно. Пришлось ночевать в лесу, забравшись на высокое дерево. Кабана Эгрегий поднял за задние ноги на высокую ветвь. Примерно на два фута.

Этого казалось хватит, чтобы защититься от чужаков.

Ночью вокруг раздавался плач, от которого по спине бежали мурашки. Спать на дереве Эгрегий не рисковал, боялся свалиться, хотя порой на него накатывала дремота. Когда пришли шакалы, уже было не до сна.

Эти твари бродили где-то на краю видимости. Редко Эгрегий замечал тени, мелькающие в звездном свете. Без костра, один Эгрегий чувствовал себя особенно беззащитно. Возможно, Виал прав, стоит повременить с походом на север.

Дома будет еще больше угроз. Не от людей, но от природы. Как бы Эгрегий не бахвалился, что знает эти места, в памяти осталось мало. Он был тогда ребенком, которого одного не отправляли на охоту. Следы читать не умеет, растений не знает, местность едва знакома. Он такой же чужак, как и данаи, запершиеся в своих городах.

Проклятые шакалы подбирались все ближе, по кругу оббегая дерево с человеком и его добычей. Их, конечно, привлекло свежее мясо, что висело слишком высоко на дереве. Чуяли они и охотника, но пока не воспринимали его как угрозу.