Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Лодку, на которой прибыли в пролив, Эгрегий спрятал в укромном месте на берегу в двух милях от Саганиса. За прошедшее время с судном ничего не произошло. Лодка все так же спала в воде, чью поверхность сковал лед. Изморозь покрывала кожаные борта, весла отяжелели от влаги. Никаких повреждений.

По крайней мере, так решил Эгрегий. Хенельга осмотрела лодку, но мало что могла добавить. Ей недоставало опыта, чтобы увидеть проблемные места в лодке.

– Погода как улучшилась! – удивился Эгрегий, выводя судно из укрытия.

– Мефон благоволит нам, открывает дорогу на юг.

– Я тоже так подумал. Уже пару дней, как нет этого проклятого ветра. Вечно от него страдаем. И зимой, и летом, до костей пробирает…

Лишь свинцовые тучи, закрывшие небеса никуда не делись. Охватывая небосвод от края до края, тучи намеревались обрушиться на землю. В них не было ни движения, ни намека на дождь.

Словно насекомые, застрявшие в мраморе, люди переживали затишье.

Хенельга разговаривала с другом негромко, не потому что опасалась врагов. Сжимающее со всех сторон напряжение вынуждало. Не хотелось разрушать покой мира.

– Уверен, что справишься с лодкой? – в очередной раз спросила Хенельга.

– А чего тут? Мы прошли на ней вдоль берегов. Сколько? Десятки миль! А тут до соседнего берега. Перескочим, будем уже там.

Нагрузив лодку, Эгрегий вывел ее на мелководье. Киль шаркал по гальке, борта черпали воду, но лодка держалась. Пригласив подругу, Эгрегий забрался следом.

Из предосторожности он не стал облачаться в броню. Оружие держал под рукой.

– К тому же, Виал вообще не пользовался ничем, – Эгрегий оттолкнулся веслом, выводя лодку на глубокую воду.

Затем он взялся за весла и принялся грести в сторону противоположного берега.

Пока все хорошо. Прибрежное течение норовило загнать чужаков обратно, закручивало лодку, попавшую в водовороты. Эгрегию пришлось признать, что управлять судном не так просто, как казалось. Приняв помощь Хенельги, они смогли выправить курс. Зафиксировали рулевое весло, управляли положением лодки с помощью весел.

Застоявшийся воздух отяжелел от влаги. Ледяной холод проникал в легкие, быстро выстужал тела. Долго в проливе людям не продержаться. Им приходилось грести изо всех сил.

Лодку сорвало сильным течением и понесло на запад. Как бы ни сопротивлялись люди, с течением не поспоришь. Тут уже не шла речь о том, чтобы добраться до южного берега, хотя бы до какого-нибудь берега. Течение несло лодку, окатывая ледяными брызгами сидящих в ней людей. На дне уже плескалась вода, вычерпать ее не было ни сил, ни времени.

Пролив отличается опасными течениями, путники не учли этого. Уйдя из-под защиты прибрежных скал, они очутились в пустом пространстве студеной воды. Признаков быстрого течения они не увидели, потому совершили ошибку.

Весла выгибались, валки вырывало из рук. Сильная волна грозила сломать скулу кожаной лодке, переломить ее хребет. Течение забавлялось с людьми. Крепеж рулевого весла разболтался. Его вскоре вырвало и унесло. Никто не бросился спасать кормило.

Путники понимали, что единственный шанс на спасение – грести к берегу. Не важно к какому. Данайский берег находился ближе всего. Направились к нему. Течение уносило лодку все дальше, а теперь еще старалось перевернуть ее. Удары волн все тяжелее обрушивались на скулу, пока где-то там, в теле лодки не раздался сухой треск.

Судно потеряло ход, начало крениться. Черпнув воды, оно еще сильнее накренилось.

– Бросай весла и на борт! – крикнула Хенельга.

Она сразу сообразила, что делать.

Люди переместились на корму и правый борт, чтобы приподнялся нос лодки. Так она меньше черпала воду. Удалось встать по течению. Лодку мотало из стороны в сторону, словно щепку, попавшую в весенний поток.

– Не шевелись, брось все, – Хенельга крепко вцепилась в борт.

– Оружие!

– В бездну.

Самим бы спастись, про себя добавила она.

Удар волны бросил лодку к берегу, но до него оставалось еще сотни футов. Люди оказались в воде, ледяные объятия сомкнулись на горле. Морская вода выталкивает пловца на поверхность, но здесь этого не произошло.

Воды в проливе не держали пловца. Эгрегий успел это осознать мельком. Принял как факт и усиленно заработал руками и ногами, чтобы удержаться. Хенельга оказалась не такой расторопной. Обманчивая вода перехитрила ее. Мгновения хватило, чтобы женщина нахлебалась воды. Хенельга выплыла, едва спаслась от темных объятий.

Удерживаясь на плову, тонущие едва ли приближались к берегу. Течение само отбрасывало их под спасительное прикрытие скал.

Отнесло их далеко от того места, где они рискнули выйти в море. Берег бросился навстречу, приняв тонущих, суля надежную опору и тепло.

Откашливаясь, Эгрегий помог подняться Хенельге, потащил ее от ударяющих под ноги волн. Море, насмехаясь, окатывало их, говорило, что еще не время людям спуститься вниз. Выплюнув их как невкусную закуску, море отступило, насмешливо шипя.

Галька выскальзывала из-под ног. Люди брели прочь, щурясь, пытаясь разглядеть какое-нибудь укрытие. Море в насмешку выбросило их на пустынном пляже, полного топляка, сухих водорослей и камней.

Эгрегий направился к выброшенным на берег бревнам, чтобы из них устроить костер.

– Не загорится, – тяжело дыша, сказала Хенельга.

Она потянула друга прочь, ведя под прикрытие скал.

Ветер и осадки обнажили белесые камни, похожие на осколки костей. Земляной плоти не сохранилось, трава едва цеплялась за берег. И все же это трава. Сухая.

Люди добрели до холмика, упали на твердую почву, стараясь восстановить дыхание. Борясь со слабостью, желанием вздремнуть, Хенельга поднялась и помогла Эгрегию.

На родине у Хенельги тоже случаются морозы. Ночи в пустоши холодные, даже вода замерзает порой. Людям хватит меньшего, чтобы замерзнуть насмерть.

Они нарвали травы, но огниво утонуло. Эгрегий принялся палочками разводить костер. Добился только, что на ладонях образовались мозоли, зато согрелся. Хенельга в это время обходила берег, принесла еще больше травы.

Забравшись в траву, люди прижались друг к другу, стараясь согреться.

– Был бы ветер, уже б померли, – стуча зубами, сказал Эгрегий.

– Будет нам урок.

– Да кто ж знал! Мы шли тут. Лодку провели. Виал сам чего лучше?

– Опыт. Ты забыл, что у него опыт.

– А мы чего? Сами ведь глядели, что он творит.

– Он многое не делает, потому что и так знает! Уймись! – не выдержала Хенельга.

Злилась она больше на себя, потому что допустила это. Лишь в насмешку Мефон сохранил им жизнь, преподал урок. Разве не понятно, что именно здесь, на этом берегу им следует выполнить свой долг, а не искать славы на юге.

Люди по глупости решили перечить богу, бросились опрометью в море, которое не знают. За свою ошибку они заплатили – много вещей, оружие и броню забрал Мефон.

– Мы обязаны ему жизнью за жизнь, – прошептала Хенельга.

Эгрегий сделал вид, что не услышал. Он все понял, боялся говорить.

Тяжелый удар, что понесли друзья, мог стоить им жизни. Лишившись припасов и оружия, они остались голыми против мира. Иные люди погибли бы в таких условиях.

Солома служила одеждой, каменные отщепы и ветки – оружием. Только так удалось протянуть, вернуться на место, где оставили припасы. Эгрегию повезло. В небольшой лодке не хватило места для трофеев.

К счастью, за эти дни никто не нашел их склад припасов. Ни зверь, ни человек. Лишь холод поселился в гроте.

– Да, это нам урок, – заметил Эгрегий после отдыха.

Одежды в гроте осталось немного. Ткань отсырела и покрылась корочкой льда. Пришлось разводить костер, рискуя выдать себя.

– Брось, – махнула рукой Хенельга, – теперь уже не стоит об этом думать. Лучше решать, что делать дальше.

– Как будто у нас много вариантов.

– Пойдем к Саганису. Нам необходимо пополнить припасы.

Для разбойников на дорогах мало дичи. Тихие дни прошли, вновь с севера задули ветра, что сдвинули с небосвода свинцовую тяжесть туч. Свет солнца заставлял думать о скором наступлении весны, внушая обманчивые надежды, что холода не вернутся.

Эгрегий проверил расставленные недавно силки, но те оставались пусты. Ни одно живое существо не рискнуло выйти из укрытия. Такую глупость могут совершить только люди.

Иссякли запасы мяса. Зерно и вино забрал Мефон.

Хенельга предлагала разумный план. В Саганисе удастся поживиться.

– Короче, мы стали простыми ворами, – вздохнул Эгрегий.

Подруга пожала плечами. Разве сила не дает им моральное право поживиться. Если данаи окажутся сильнее, то смогут их убить и сохранят имущество.

С вершины мыса, рядом с руинами башни, расположенный вдалеке город выглядел умершим. Солнечный свет впитывался серым камнем стен. Воздух ощущался пустым, запах поселения сносило в море.

Справа шумели тяжелые воды, рушащиеся из Негостеприимного моря. Глядя на них, просто не верилось, что их можно пересечь.

– Думаешь, он рискнет сюда сунуться? – спросил Эгрегий.

– Он обещал. А раз обещал…

– Тогда пойдем, чего стоять на ветру. Мечтаю о шерстяной тряпке да пожрать горячего.

Проникнуть в поселение решили через водоток, которым пользовалась Хенельга. Прутья решетки не стали препятствием для отощавших иноземцев. Эгрегий с завистью смотрел на подругу, которая смогла восстановиться, пока жила в полисе.

Ей бы хватило сил протянуть до весны. Эгрегий чувствовал, как его покидают силы.

С рассветом они добрались до канализационного слива. Почти ничего не поменялось – намерзли сосульки, образовав ледовую горку темного цвета. Обледеневшие камни служили плохой опорой, подниматься наверх пришлось со всем вниманием и осмотрительностью.

Сухая, прошлогодняя трава ломалась от любого прикосновения. Шум разносился по всей округе. Если на парапете, расположенном в десяти футах от них, окажется патруль, то они заметят чужаков.

На стенах никого. Воины не покидали сторожку, укрываясь от пронизывающего ветра. Окружив жаровни, данаи пережидали, когда придут сменщики. В такое время ни один здравомыслящий человек не решится пробраться в Саганис.

Прутья решетки обжигали холодом. Металл покрывала белая изморозь, ледяные иголки нарастали на поверхности. Зато из самого канала тянуло теплом, уютом. По сравнению с жутким холодом снаружи, лишенным каких-либо запахов, вонь человеческого поселения теперь не такая уж неприятная.

Кроме запахов канализации из канала тянуло тленом. Сток отнес к решетке труп. Тело Аристогитона родственники так и не отыскали. Телом заинтересовались иные существа, обглодавшие лицо мертвеца, выпотрошив его и выев внутренности.

– Жуткая картина, – сказал Эгрегий, а затем испуганно взглянул на подругу.

Та покачала головой и отвернулась. Какие бы чувства она не испытывала, сочла нужным их скрыть. Среди резчиков не принято проявлять яркие эмоции, почитается сдержанность. Тем они отличаются от говорливых данаев, тиринцев да гирцийцев тоже.

Тело выглядело так, словно его разорвал на части монстр. Никто не подумает, что сделала рабыня. Эгрегий решил, что данаи просто не поверят, что рабыня посмела убить господина. Да еще притащила его тело сюда.

На это у рабыни не хватит ни сил, ни смелости.

Эгрегий сплюнул, выругался.

– Оставим тут лишнее? – спросил он у Хенельги.

У стока поток медленный, копья и дротики не унесет. Кроме крыс сюда никто не сунется до прихода весны. Хенельга кивнула, хотя доверять мертвецу оружие опасалась.

Постепенно останки Аристогитона уйдут в царство Мефона. Поток отрывает частицы гниющей плоти. Жрущие Аристогитона крысы испражняются сюда же.

– Лучше столкнуть его дальше, – подумав, сказала Хенельга.

Эгрегий взглянул на труп. Да, он разбух, но плоть не промерзла, уже стала мягкой от воздействия канализации. Протолкнуть через прутья не составит труда.

Это заняло больше времени, чем они думали, зато избавились от следов преступления. Хенельга боялась, что рабов в семье Аристогитона обвинят в исчезновении хозяина.

На прутьях остались обрывки плоти, слизь и гной. Само тело рухнуло с высоты, развалившись на части. Дожди смоют тело в море, где проклятый дух уже не сбежит из царства Хозяина пустоты.

– Как скоро его объявят мертвым? – спросил Эгрегий, обтирая руки.

– Может, уже?

Законами и традициями данаев ей не знакомы. И вообще, глупый вопрос.

– Идем, скоро как раз закат. Провозились тут.

Эгрегий кивнул.

Разгоняя крыс, они поднялись по каналу. Хенельга вспоминала тот путь, что прошла. Добрались до слива, через который она забиралась, дождались ночи. Знакомый ей район. Примеченные домовладения станут их сегодняшней добычей.

– Как поступим? Каков план? – спросил Эгрегий.

Копья решили взять с собой, но в самом доме работать ножами. Убивать по необходимости. Нужно взять как можно больше продуктов и вещей, ведь повторно здесь уже не удастся пройти. Данаи догадаются, откуда пришли разбойники.

С заходом солнца чужаки вышли на улицу. Саганис сковал ночной холод, улицы обезлюдели. Ледяные духи носились по каменной мостовой, обжигая дыханием чужаков.

Прошли вглубь района, Хенельга легко ориентировалась в ночном мраке, словно прожила здесь не одно поколение. Неожиданный навык для варвара с задворков Обитаемых земель. Эгрегий не спрашивал, откуда у подруги такие навыки. Да вряд ли она знает ответ.

Дом, что выбрала Хенельга, принадлежал семье менялы. Не самого богатого. Она видела этого мужчину на рынке. Меняла не имел собственного места на площади. А это значило, что и рабов у него немного. Чем меньше крови, тем меньше шума.

Решили, как разберутся с данаями, сожгут дом.

– Если повезет, весь город сожрет пламя, – хмыкнул Эгрегий.

– Не думаю.

Дома располагались на большом расстоянии друг от друга, имели черепичные крыши. Застройка подчинялась четкой планировке, нет того хаоса, что Хенельга видела в Циралисе. Гирцийский город не раз страдал от пожаров, перестраивался. Люди старались выровнять улицы, но все равно строили абы как.

Саганис возводился по правилам градостроительства. Ведь это колония.

Дверь на замке, высокий забор сверху усыпан битыми черепками. Защита от воров надежная, хотя в колонии маргиналы встречаются реже.

Эгрегий знал, что надо делать. Ножом раскопав пяту, в которую опиралась направляющая ось двери, он попытался приподнять створку. Мешала верхняя перекладина.

– Чего-то не идет, – отдышавшись, сказал Эгрегий.

– Поищем другой путь.

– Нет времени, будем действовать грубо.

Решили просто выломать замок. Ножом да копьем кое-как получилось. Ветер сметал шум, укрыл грабителей. Хозяева не могли ничего услышать, ведь находились в доме, закрыв ставни и заткнув щели тканью.

По крайней мере, грабители надеялись на это.

– А есть в Гирции покровитель воров? – спросила Хенельга, когда они вошли во двор.

– Есть, но уже поздно его звать.

Копья оставили на входе, дверцу прикрыли. Вряд ли кто заметит, что замок выломан, но чего рисковать.

Решили осмотреться, а потом собрать добычу. Под осмотром подразумевалось, что надо разобраться с хозяевами.

Спальни располагались на втором этаже. Супруги ночевали в одной комнате, чтобы экономить на топливе.

– Нам повезло, – сказала Хенельга, заглядывая в спальню.

Обычно супруги ночевали раздельно. Сложно выносить присутствие чуждого существа рядом с собой. Мужи данаев вообще мало времени проводят дома.

В свете тлеющих углей четко выделялось ложе, на котором спали хозяева. Под одним одеялом, на соломенном тюфяке. От жара и дыма в комнате слезились глаза, спящие оглушительно храпели.

Сизый дым оседал копотью на стропилах, выискивая выход наружу через многочисленные щели.

– Пытать будем? – спросил вдруг Эгрегий.

Все равно же будить, не принято убивать спящих. А так можно выпытать, где спрятано добро.

Хенельга покачала головой, скорее удивляясь жестокости друга.

И зачем им монеты, что прикопали хозяева в саду? В степи на них ничего не купишь, а времени эта возня отнимет много.

Хозяева испугаться не успели, проснувшись, они тут же лишились жизни. Вскрик, за которым последовал удар в горло. Затем хрипы.

В спальне не нашлось ничего ценного. Зато в соседней комнате, где переодевалась хозяйка, находились сундуки с вещами. Ювелирные украшения – браслеты, серьги, кольца, перекочевали в поясные сумки. А вот духи и пудра бесполезны. Пусть эта добыча достается пламени.

Пробравшись на кухню, грабители обнаружили там спящих рабов. Растолкав их, заставили покинуть помещение, а потом забрали еду и вино. Несколько угольев из жаровни наверху, растревоженный очаг внизу – дом вскоре занялся пламенем. Рабов уже след простыл, наверняка побежали сообщать о случившемся.

Завернув добычу в скатки ткани, чужаки сбежали из дома. Как и предполагали, пламя не дотянулось до соседей. Ветер поднимал алые перья, разнося их по окрестностям. Пока не видно, чтобы огонь укоренился на новом месте.

На пожар уже сбегались соседи, вооруженные баграми и топорами. Проскользнуть мимо взбудораженной толпы не составило труда. Зарево пожара осталось позади. Тьма вновь хлынула на улицу. Вдалеке ревел огонь, звучали удары топорами и крики людей.

Саганис просыпался.

Ужас пожара распространялся по районам быстрее самого пламени. Ведь нет ничего страшнее для города, чем огонь. На бегущих прочь от огня не обращали внимания. Даже копья в их руках никого не смутили.

В канализации чужаки перевели дух.

– Нам повезло, – тяжело дыша, сказал Эгрегий.

– Да. Другого раза не будет.

– Я старался взять все самое необходимое.

Хенельга кивнула, сама помогала грабить. Сначала не хотела брать дорогие побрякушки, но Эгрегий убедил, что изделия из драгоценного металла ценятся у варваров. В Саганис они уже не смогут забраться, придется иметь дело со степняками.

– Пойдем, лучше не задерживаться, – поднялась Хенельга.

Она помогла Эгрегию взвалить на плечи поклажу. Хенельга шла позади, прикрывая тыла. Данаи еще не успели сообразить, что произошло. Суматоха скрыла грабителей не хуже, чем ночь.

Чтобы протиснуться через решетки, пришлось разбирать мешки. Некоторые кувшины оказались слишком крупными.

– Выпить или бросить?

Хенельга пожала плечами. Напиваться сейчас не следовало бы, но не бросать же вино! На пару они осушили полкувшина, а остальное вылили наружу, словно подношение удаче.

Спускались особенно осторожно. Хотя вниз идти легче – держались за веревку, прихваченную в доме. Даже еда не так важна, как инструменты. Еда кончится, а веревки и ножи позволят протянуть некоторое время.

– Куда отправимся? – спросил Эгрегий, когда они спустились.

– Как можно дальше!

Снаружи Саганис все еще выглядел спящим. Не чувствовался запах пожара, не слышно шума толпы. Обманчивое впечатление, ведь пройдет не так много времени, как порядок наведут и установят, что произошло.

Чужаки понимали, что времени у них до рассвета. Не останавливались всю ночь, несмотря на риск.

Уже к утру им удалось добраться до развалин башни на мысу. Не лучшее место для отдыха, но Эгрегий сказал, что тут безопасно.

– Думаешь, придется сражаться? – спросила Хенельга. – Не лучше ли дальше пойти?

– У них кони. А тут укрытие, – он обвел рукой мыс, – отдохнув, мы будем лучше держаться.

И про себя добавил, что в случае крайней необходимости, смогут спуститься по склону до берега. Хотя перегнувшись через край, Эгрегий засомневался. Настолько опасной их ситуация вряд ли будет.

Натаскав из ближайшей рощи дров, они разожгли костер. Наконец-то поели и отогрелись. Новая одежда – без запаха и не просоленная, создавала иллюзию покоя, безопасности.

Завернувшись в плащи, эти двое некоторое время молчали, наслаждаясь мгновениями покоя. Оба понимали, что в ближайшие дни их ждут тяжелые испытания. Суровый ветер так и норовил выбить людей из башни. Остатки стен едва ли защищали от порывов. Зато ветер уносил прочь дым, скрывая лагерь.

И погода, и люди для них враги. Уйти из земель Саганиса теперь не удастся.

– На север нам не пройти. Эти зимы, – Эгрегий покачал головой, – все замирает.

– Может, охотники бродят?

– Да они-то бродят, но нам с них какая польза.

– Продать золото, купить мяса.

– Если только так. Лучше не рассчитывать.

Он подумал, что большей удачей будет, если людей они не встретят. Данаи обозлены за пожар и убийства, наверняка припомнят исчезновение Аристогитона. А степняки страдают от голода, нужды.

Заночевать решили здесь, прижавшись к подветренной стене. Костер разводить не стали, дрова мгновенно прогорали, а угли выдувало из укрытия.

Согревались только теплом собственных тел, чего явно не хватало. Еще засветло поднялись и побрели на запад, бросив последний взгляд в сторону Саганиса. Все так же тихо, безжизненно. Обманчивое впечатление.

– Разъездов не видать, – сказала Хенельга.

Эгрегий почувствовал, что в ее замечании больше надежды, чем радости. Оба понимали, что данаи не оставят их в покое.

Теперь всякий чужак, обнаруженный в окрестностях полиса, считается врагом. Его схватят. Если не убьют, так примутся допрашивать, пытать.

– Тебе хоть грозит только удушение, – посмеялась Хенельга, – а меня должны распять, как беглого раба.

– Не выйдет, – цыкнул языком Эгрегий. – Мы же разбойники, а тех на столбы прибивают.

– Действительно?

– Почему Виал об этом часто упоминал. Пираты, разбойники…

– Вместе будет веселее.

– Это точно!

Страх отступил, сменившись мрачной веселостью. Ведь именно ради грабежа и насилия они вдвоем вернулись в Саганис. Так чего бояться наказания? Это законный риск.

– Награда за риск будет соответствующая, – прошептала Хенельга.

Эгрегий не стал переспрашивать, поняв ход мыслей подруги.

Все теми же тропами они ушли на запад, провели ночь в летнике, где оставили часть припасов. Пусть этим домиком пользовались данаи, а не пастухи, все же не принято оставлять путников без припасов. В дороге все равны, боги обязывают относиться к странникам с уважением и заботиться о них.

Только дикари, вроде быколюдей, забыли законы гостеприимства.

Эгрегий решил, что лучше уйти под прикрытие леса. Там будет и топливо, и укрытие. И конные воины данаев не смогут их преследовать, окружить, убить. Лучники тоже не так эффективны.

На этот раз Хенельга согласилась с другом сразу. Эти земли он знал лучше, а опыт пастуха все же полезнее, чем те знания, которыми обладала женщина из резчиков. Зимой окрестности уже не напоминала ей о родных берегах. Тут царство холода. Открытые просторы угнетают. Под холодным взглядом неба неуютно. Солнце не может прогреть воздух, скатываясь за горизонт.

Подобные неудобства наверняка испытывали данаи. Пусть не одно поколение сменилось, все же эти земли не стали родными для колонистов. Потому так мало следов оставили колонисты. Нет святилищ, дорог.

Размежеванные участки к северу от Саганиса по большей части заброшены. Данаи предпочитают торговать, а не цепляться за чужую землю. Степняки отбили у них желание заниматься полями.

– Интересно, а гирцийцам удастся договориться с варварами? – задал Эгрегий риторический вопрос.

Во время привалов путники могли занять себя бесполезными мечтами.

Но как бы гирцийцы смогли преобразовать окрестности? В воображении парня рисовались картины: десяток дорог отходит от Саганиса, связывая полис с мелкими крепостями на границе. Поля очистят от камня, из которого устроят плантажные стены, на которых летом будет зреть виноград. На зиму виноград придется обрезать и прикапывать…

Гирцийцы распределят земли среди ветеранов и всех желающих, осесть здесь. Несколько наделов достанутся компаньонам из торгового союза Циралиса. Их троих будет связывать еще и земля…

– Ради этого стоит побороться, – сказал Эгрегий своей женщине.

– Не хватает только одного.

– Чего же?

– Старый навклер по-твоему один будет тут жить?

– А… ну, да…

О женщинах Виал никогда не говорил, казалось, его это вообще не интересует.

– Ему уместнее построить на своем участке храм. Как жрец, он путь свой закончит не как мы.

Эгрегий кивнул.

Чтобы эта фантазия стала реальностью, необходимо много работать. Прячась от данаев, не добиться желаемого. Данаи сами не хотели, чтобы враги от них прятались.

Патрули в Саганисе усилили по приказу архонтов. Все мужское население облачилось в доспехи. Кто и зачем совершил страшное преступление, данаев не интересовало. Рабы рассказали о чужаках. Пытки, которым подвергли рабов, только подтвердили их слова.

Кто-то должен заплатить за убийство граждан.

Во все стороны разъехались отряды. И конные, и пешие обыскивали окрестные леса, спускались в балки, где, пробираясь через сорную траву, искали чужаков. Данаям удалось найти следы. Данаи могут объединиться и действовать быстро, когда это необходимо.

Зимние осадки и ветер безуспешно пытались спрятать чужаков. Саганисцы знали все места, где враги могли скрыться. Не первое десятилетие данаям приходилось иметь дело со степняками. От аборигенов колонисты переняли повадки, обучились жизни во враждебной, непривычной среде.

Пусть эти земли так и не стали родными, все же эти земли принадлежат Саганису.

На берегу, где высадились предки, данаи обнаружили странные следы. Их назначение они прочесть не смогли, но важнее другое – кострище. Старое и новое. Поняв, что враги перемещались, воины обыскивали окрестности.

Сбежать не удастся. На открытой местности чужака видно издалека. Иноземцы лишились преимущества. Сознавая это, Эгрегий и Хенельга выбрали место, где смогли спрятаться.

Охотясь и постоянно перемещаясь по лесу, они ожидали, когда явятся данаи. Вопрос о бегстве не рассматривался, лучше уж принять бой в выгодных условиях. Ночевали в разных местах, перемещаясь по лесу, чтобы не задерживаться на одном месте. Оказавшись у кромки леса, они проверяли, где находятся враги.

Хенельга никого не замечала. Хотя друг порой указывал, где преследователи. На что Эгрегий ориентировался, женщина понять не могла. То ли на пыльный след, то ли на проплешину в травяном море.

Чаща, где они укрывались, располагалась на возвышенности, откуда открывался отличный вид и на пролив, и на степь к востоку. Потому заметить приближение конных не составило труда.

– Завтра уже будут здесь, – сказал Эгрегий.

– Что делать будем?

Они устроились на каменистом склоне, покрытым ковром из опавших листьев. Ветру не удавалось смести этот ковер, размоченный зимними дождями. Зато прошедшие тут люди или звери оставляли прекрасно читаемые следы.

Эгрегий это понимал, потому предложил напасть первыми. Эта тактика выручала их все время, так почему должна подвести в этот раз.

– Убьем их, придут другие, – заметила Хенельга.

– Я знаю. Зато их станет меньше.

– Со всего района сюда сбегутся.

Она вздохнула, жалея, что не удалось договориться с кочевниками.

Не зная, сколько врагов скрывается в лесу, данаи бросят сюда все силы. Город останется беззащитным.

А еще лучше сюда пять тысяч гирцийцев, те легко могли расколоть Саганис.

– Будем сражаться, отходить выше по склону, – Эгрегий указал на северо-запад. – Там найдем укрытие, будем держаться.