Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Это обязательно испортит отношения, особенно если Паисий захочет, чтобы его «инвестиции» начали давать «дивиденды». Нельзя создавать таких вот напряжений на денежной почве, особенно сейчас, поэтому особо прибыльные инновации нужно разрабатывать и реализовывать только на личные средства, например, вот на такой солидный куш. Делиться-то всё равно придётся, Паисий, скорее всего, будет ждать этого, но есть разница между предъявлением требования на часть дохода и добровольным выделением части этого дохода.

Деньги за пробитие ворот и создание плацдарма за ними уже переданы Точилину и он поместил золотые монеты в отрядную казну, вновь созданную в связи с новым походом.

Новобранцы показали себя не очень, но хотя бы не передохли поголовно: потеряли они лишь семерых, которым не повезло словить стрелы при проходе к вратам. Раненых было всего тридцать два новобранца из сотни – Точилин решил, что сам поход будет неплохой наукой для воинов, поэтому взял даже пока ещё некондиционных воинов. В принципе, уже чувствовалось, что будущие воины-монахи уже не совсем те, что раньше – пообтёрлись в походном быту, кое-кто даже успел убить своего первого врага, всё польза…

В качестве дополнительного бонуса к доходу с осадного мероприятия послужили трофеи: разыгранные жребием десять комплектов неплохих чешуйчатых доспехов и десять мечей, а также вот эти вот…

– Что делать будем с ними? – с озорной ухмылкой спросил Савушкин.

– Сдадим Паисию, наверное, – пожал плечами Точилин. – В женский монастырь пусть отправляет или на своё усмотрение.

– Но ты посмотри, какие красивые и сочные… – произнесла Валентина.

Точилин пропустил тот момент, когда наклонности Горенко и Машко стали общеизвестным и приемлемым фактом. Местные относятся к такому «прогрессу» резко отрицательно, но шлюх в борделях ничем не удивить, поэтому только слухи ходили, но никто их отряду ничего не предъявлял.

– Эй, здесь такое не любят, – осёк её Иван. – Мы – Орден Тернового Венца, воины-монахи, поэтому никаких насильственных действий и прочих извращений!

– Но король же чётко сказал – эти теперь ваши, это его дар, – вступил в диспут Некипелов. – Давайте оставим их у нас в монастыре, будут по хозяйству помогать и вообще…

– Разложение дисциплины, – покачал головой Точилин. – Рядовые братья будут думать не о том, что плохо скажется на боевой подготовке.

Аргументация так себе, но превращать монастырь в бордель ему бы очень не хотелось.

– А чего их в монастыре держать? – спросила Валентина. – Давайте купим какое-нибудь имение неподалёку, сами переедем туда, с этими шоколадками, а в монастырь будем ходить как на работу.

– У тебя денег много откуда-то взялось? – поинтересовался Точилин. – Я вас понимаю, хотите устроить себе комфортное существование, но мы всё ещё очень бедны.

– Босс, это всё понятно, но если отдадим этих красоток сейчас, потом таких больше не будет, – резонно возразил Степан Савушкин. – Это элитные бабы самого губернатора! Обойди весь город таких не найдёшь! Надо брать, а с жильём чуть позже решим! Пару-тройку месяцев бойцы потерпят, а там мы уже придумаем чего-нибудь, ну?

Точилин задумался. Вообще-то это ни на грамм не этично, но остальные уже глубоко погрузились в реалии этого мира и их происходящее совсем не смущает. Да и сам Иван тоже особого внутреннего протеста не чувствует, потому что в глубине души понимает, что ничего хорошего с этими женщинами уже не произойдёт, независимо от его решений. Худший вариант – их отдадут солдатне, лучший – просто оставят на произвол судьбы в разграбленном городе.

Вот такая сделка с совестью Точилина устроила: Орден – это лучший исход для этих женщин из губернаторского гарема.

– Ладно, забираем их, – произнёс он. – Но чтобы без разврата и аморалки, напоминаю, что мы всё ещё в походе.

/9 марта 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/

– Пора, ребята, отправляться в иной мир и начинать его исследование, – произнёс я, проходя вдоль строя воинов. – Настал тот час, когда вы, наконец-то, начнёте приносить настоящую пользу! Там будет опасно, не скрываю этого, там у врагов может быть огнестрел, причём не всякое говно, как у нас, а по-взрослому, с автоматическим режимом стрельбы. Но наша задача, на первую вылазку – разведать окрестности, определить примерную опасность гипотетических сил противника…

Наружу решил взять с собой отряды «Активижн» и «Близзард», как наиболее подготовленных бойцов. Экипировал их лучшими пластинчатыми доспехами, вооружил мушкетами, а также самым острым холодняком из доступного. Этого может оказаться недостаточно, но на то мы и разведка, что можем быстро отступить, если случится какое-то непредвиденное дерьмо.

– Повелитель, раскопали саркофаг! – вбежал в ритуальный зал Хидео Кодзима.

– Ох, а я уже и подзабыл… – вздохнул я, после чего оглядел готовые к отправке отряды. – Всем оставаться на своих местах, я скоро.

Быстрым шагом двигаюсь к ранее заваленному залу собраний, вижу по пути, как немёртвые работяги вытаскивают крупные и средние камни, ранее являвшиеся потолком.

Смартфон мой, к слову, нашли за время моего путешествия к Сузам, но этот кусок пластика не выдержал удара пятидесятикилограммового куска бетона, поэтому восстанавливать там уже нечего.

Вхожу в свою опочивальню.

– Знаешь, чего общего у лича и белорусского картофеля? – спросил я у Кодзимы.

– Нет, повелитель, – ответил тот после недолгой паузы.

– Оба в склепе, – усмехнулся я.

Видно, что не понял нихрена, но и не мог понять. А кому я ещё этот прикол расскажу? Тащить сюда немёртвых коллаборационистов? И отвлекать их тем самым от плодотворного труда на благо моё? Ну уж нет!

Саркофаг, со знаменитой дырой, которую я мог пробить «Иглой Смерти», а не куском кандалов, но не сделал этого, ибо плохо соображал, лежал на своём месте, сверкая в свете LED-фонарика. Алтарь был переломлен пополам, но зато картина уцелела.

– Картину в мой кабинет, повесить рядом с Дзержинским, – распорядился я. – Саркофаг распилить на металлолом, пусть Кумбасар озадачится.

– Принято, повелитель, – поклонился немёртвый Кодзима.

Что ж, пора идти в родной мир, пробовать открыть гермодверь и вываливать на открытую местность, резвиться.

/9 марта 2027 года, Российская Федерация, о. Сахалин/

Проверяю свой SIG Sauer, помещаю его в нагрудную кобуру новенькой разгрузки и дёргаю за рычаг, подающий питание на механизм гермодвери.

– Всем быть готовыми, – произнёс я, наблюдая, как гермодверь со скрипом расходится в стороны. – Ко всему, блядь!

Но к тому, что случилось дальше оказался не готов даже я.

– А где, мать вашу, ослепительный солнечный свет и сигнал «Радио Анклава»?! – возмущённо воскликнул я.

Вместо дикой пустоши в стиле Фоллыча нас встретил тёмный ангар, где стояли закрытые прорезиненным брезентом силуэты грузовиков.

– Оцепить периметр, стрелять во всё, что хочет вас убить! – приказал я, выхватывая пистолет из кобуры.

Тут что-то холодно, прямо нормально так холодно.

Немёртвые воины рассредоточились по ангару, я же прошёл к ближайшему грузовику и сдёрнул с него брезент.

– Опа-на, да это же КамАЗ! – воскликнул я в притворном удивлении.

А что, сука, ещё можно ожидать? Ладно бы под Сан-Паулу Кирич бункер выкопал, ну или под Нью-Йорком или Штутгартом, тогда бы я слегка удивился КамАЗу, но мы на Сахалине, а тут есть вероятность встретить либо КамАЗ, либо какую-нибудь японскую колымагу… Но Кирич – он ведь, сука, патриот, поэтому только отечественная техника, только хардкор.

– Но куда они отсюда ехать собирались? – задал я важный вопрос. – Леви, доклад!

Немёртвый подошёл ко мне, три метра отчеканил строевым шагом и вытянулся по стойке «смирно»:

– Противника не обнаружено, открытых выходов из здания нет, зона условно безопасна, повелитель!

Это я, пока пребывал в состоянии аффекта, развёл в среде подчинённых форменную военщину, точнее то, что смог вспомнить с занятий на военной кафедре. Но уже давно попросил их не пытаться маршировать и докладывать по форме. Видимо, немёртвые ошибочно посчитали, что мне снова свинтило крышечку и я опять «вернулся». Наверное, всему виной рубленные фразы-приказы.

– Ясно, – кивнул я. – Ворота видишь? Строй своих воинов в оборонительный порядок напротив.

– Есть! – козырнул Леви.

Обследую грузовик и не вижу признаков того, почему бы ему не взять и поехать. Забираюсь в кабину и жопой натыкаюсь на валяющиеся на сиденье ключи.

Вставляю ключ в замок зажигания и удостоверяюсь, что аккумулятор давно уже разряжен. Да и нафига мне вообще грузовик сейчас? Сахалин, насколько я знаю, не такой уж и большой остров… или большой? Для начала нужно разобраться с окрестностями, а с грузовиком разберёмся потом.

– «Близзард». Соберите и сложите брезенты, – приказал я. – Тоже ценный товар, если подумать.

Золотишко мне нужно. Очень много золотишка.

Не для того, чтобы чахнуть над ним как Кощей какой-нибудь, а для дела.

Я не солгал Ариамену: действительно буду развивать город, привлекать как можно больше людей, может, школы открою и больницы, а всё ради промышленной базы, которая поможет мне отвоевать этот мир. Ресурсы отсюда – вооружённые воины сюда. Пядь за пядью, так и отвоюем. Времени у меня дохрена.

Подхожу к воротам и медленно сдвигаю засов, а затем также медленно приоткрываю одну из створок, после чего аккуратно выглядываю наружу.

В физиономию пахнуло холодом, причём лютым. И до этого было холодно, но теперь даже я, надёжно и безвременно почивший в небытие индивид, почувствовал, как кости пробирает до самого костного мозга.

Снаружи была настоящая арктическая зима, но погода стояла спокойная, без ветра и снегопада. Просто выход находился на заснеженном холме, а впереди было поле, где гигантские валы снега, словно застывшие морские волны, нависали друг над другом и создавали несколько угнетающую атмосферу.

Из снежных валов торчали насквозь промороженные деревья, похороненные в снегу и льду.

– М-да… – произнёс я, оглядевшись по сторонам. – Возвращаемся на базу, тут мы далеко не пройдём.

Да, мы дохлые, нам плевать на погоду и всё такое, но даже нас можно заморозить и тогда всё, конец. Знаю точно, что нигредо можно заморозить при минус 100 градусах, проверял, а вот альбедо начнёт кристаллизоваться уже при минус семидесяти.

Тут точно случилась какая-то климатическая жопа, хотя не должна была, потому что, мать его, миру угрожал апокалипсис другого рода, ну, эти заражённые педерасты, жрущие людей и себе подобных, а не ебучий Фростпанк!

Моя личная недоработка – забрали все вещи в иной мир. Обратно их вернуть можно, они пропитаны местной некроэнергией до предела, но как-то не хочется тратить не бесконечную некроэнергию на устранение собственных просчётов.

– Обыскать кузова, – приказал я, указав на грузовики. – Искать что-то похожее на тёплую одежду и ткани.

Сам я тоже запрыгнул в ближайший КамАЗ и начал вскрывать ящики.

Большей частью они были пустыми, но иногда находились всякие бесполезные сейчас прибамбасы: полиэтиленовые обёртки, пустые мешки, тросы, обёрточные ленты и прочее.

В кабине самого крайнего и самого вшатанного грузовика обнаружился покрытый маслом и грязью ватный бушлат, а под сиденьем его нашлись форменные ватные штаны, но они были чистыми и выглядели так, будто на них даже мухи не сидели.

– Вот это уже интересно! – воскликнул я, прикинув штаны к своему поясу. – Особо тщательно обыскивайте кабины!

Двадцать минут мы обыскивали эти десять грузовиков, но больше не нашли ничего полезного.

– Ладно, – внутренне принимаю волевое решение. – Остаётесь все здесь. Нужно будет перетащить все ящики и их содержимое в ритуальный зал. Передадите на ту сторону, а потом запросите оттуда очень тёплую одежду. Я пока погуляю там, вернусь скоро.

– Будет сделано, повелитель, – заверил меня Аллен Адам, лидер отряда «Близзард».

Надеваю бушлат и запрыгиваю в ватные штаны. Должно помочь, хоть немного. Но если лича можно прикончить каким-то там аномальным холодом – в жопу такого лича.

Выхожу наружу и чувствую, как уши сразу немеют, но, вроде бы, несмертельно.

Выхожу на площадку перед входом в бункер и оглядываюсь по сторонам. Над бункером гора, состоящая из снега хрен его знает насколько, но, как мне кажется, это сейчас самая высокая точка.

С прыжка хватаюсь за дверной косяк, затем в рывке цепляюсь за горизонтальную балку из стали и запрыгиваю на крышу ангара, после чего иду по покрытому коркой льда бетону.

Надо сказать, что мои опасения насчёт рыхлости снега не оправдались, поэтому я начал упорный подъём по горе и где-то за семь-восемь минут добрался до самой вершины. А там…

Весь остров я не увидел, но вид открылся охренительный: к юго-востоку вижу очертания зданий, едва выглядывающих из-под снега, от зданий на север движется дорога, полностью заметённая и отличимая лишь по выглядывающим из снега указателям и знакам. Ледяной апокалипсис, сука… Но почему?

Я думал, что стоит мне только выйти из бункера, как большая часть вопросов прояснится сама собой, но вот я вышел и вопросов стало только больше.

Жил я где-то в этих краях, потому что Сахалин относительно рядом с Владивостоком. Что-то около тысячи километров отсюда до Владика. Ладно, не совсем рядом, но климатическая зона почти такая же, а ещё Сахалин – это остров. И не должны снежные завалы в марте выглядеть так, будто они никуда не собираются! И уж точно они не должны быть такими высокими!

Никаких признаков жизни, никаких признаков осознанной деятельности, только выглядывающие из-под снега следы оставленного позади прошлого.

– Да, по-видимому, тут всё кончено, – заключил я и начал спуск с горы. – Надо найти вещички потеплее и двигаться в город, там точно остались какие-то ценности.

/город-государство Таеран/

– Связать их, – распорядилась Эстрид. – Приготовить к казни.

– Но… госпожа! Мы клянёмся вам в верности! – панически зачастил бургомистр.

Свита его загомонила, все очень сильно хотят жить, но некромистресс плевать на их желания и надежды – старое правительство Таерана ей не нужно, точнее не нужно живым.

Немёртвые схватили попытавшихся сбежать из тронного зала вельмож, после чего начали крепить их к заблаговременно приготовленным колодкам.

Управлять большим городом очень тяжело, глуп тот, кто считает иначе, но у Эстрид был план, который позволит сделать переход власти наименее болезненным.

Вельможи умрут, приняв особый яд, разработанный самим Алексеем Душным, после чего каждый из них станет немёртвым. А затем они вернутся к выполнению своих обязанностей, чтобы город продолжил жить.

Старая городская армия уже поголовно мертва, но Эстрид успела поднять лишь четверть из них. Эта четверть тоже уже вернулась к своим обязанностям, неся дозор на стенах.

Пробоину, сделанную тротилом и удобрениями, усердно заделывают живые горожане, насильственно согнанные для строительства – стена нужна и для их безопасности в том числе, поэтому платить им Эстрид не собирается. И так она слишком много работала, слишком много потратила и слишком многого лишила себя…

Теперь, когда город фактически взят, в её душе образовалось сосущее чувство пустоты, как оно обычно и бывает, когда достигнешь чего-то, к чему шёл очень долго и упорно. А что делать потом?

Она думала об этом, часами и днями. И у неё есть план, который она продолжает последовательно выполнять, пусть он и не приносит теперь ожидаемых ощущений триумфа и удовлетворения.

Фенрир, самый умный её мертвец, с загадочной полуулыбкой подошёл к первому из пока ещё живых вельмож, раскрыл ему рот и влил яд чайной ложечкой.

Алексей говорил, что руны на ложечке – это никакие не руны, а обозначение цены. Он сказал, что это «советские приборы», а тогда в его стране был какой-то «другой строй», в котором мастера на своих изделиях ставили ценники.

«Напрочь убивает возможность торговли», – подумала Эстрид. – «Как можно нажиться на продаже ложки, если её истинная цена выгравирована прямо на ней?»

Словно заботливый родитель, Фенрир аккуратно приоткрывал рты и вкладывал в них ложку, внимательно следя за тем, чтобы каждый вельможа проглотил «лекарство».

Когда он заканчивал, первые его жертвы уже начали корчиться в муках. Эстрид констатировала смерть, после чего накладывала на голову каждого новоиспечённого мертвеца «Мёртвый стазис» – основное рабочее заклинание некроманта, который хочет получить высококачественных мертвецов.

Проблема с альбедо стояла остро, но Эстрид решила её иным способом. Если Алексей очень хотел получить рецепт, то Эстрид пошла другим путём.

Её открытие заключалась в том, что можно усовершенствовать нигредо ещё больше. Алексей не захотел углубляться и раскрывать весь потенциал нигредо, желая сразу перейти на следующий этап качества, а Эстрид, вынужденная мириться с невозможностью получения альбедо, пошла путём исследований всех свойств первого вещества.

И оказалось, что формальдегид – это не единственное вещество, способное качественно улучшить нигредо.

В сочетании со спиртом и нафталином можно получить состав в два раза эффективнее, чем стабилизированный нигредо, а это уже неплохо. Далеко от альбедо, но лучше, чем ничего.

Эксперименты показали, что полученный состав, названный Эстрид нафтонигредо, хорошо взаимодействует с олифой, но в мертвецов результат этого взаимодействия вводить нельзя, потому что наблюдается падение характеристик.

Зато можно и нужно вводить этот состав, названный Эстрид олифонигредо, мертвецам внутримышечно, что обеспечивает отличную сохранность тканей. Если добавить к этому составу ртуть, то можно добиться нового окраса кожи мертвецов. Эстетически Эстрид было всё равно, какого цвета будут её мертвецы, но иной пигмент позволяет легко обнаруживать пропущенные места. Ну и, она признавала, металлический серый цвет кожи выглядит чуть лучше, чем антрацитово-чёрный.

Можно также добавить в олифонигредо медь или свинец, но в первом случае достигается желтоватый оттенок кожи, а во втором красноватый. Эстрид эти цвета не особо нравились, поэтому она остановилась на ртути.

Альбедо, судя по всему, недостижим, но Эстрид ищет его, пусть и безуспешно. Она привыкла работать с тем, что есть, поэтому не сильно расстроится, если так и не найдёт рецепта «Проклятья альбедо».

Если они когда-нибудь встретятся с Алексеем, если он всё ещё жив, то ей будет чем его удивить.

«Не встретимся уже», – с искренним сожалением подумала некромистресс. – «Возможно, он нашёл себе новую женщину, а может и мёртв уже. А если он мёртв…»

– Госпожа, людей собрали на площади, – сообщил Ёрмунганд.

Этот чуть тупее Фенрира, но его «Интеллекта», равного пяти единицам, вполне хватает для выполнения несложных поручений. Фенрир и Ёрмунганд – из поколения мертвецов, которых она поднимала с помощью альбедо, когда он ещё был, поэтому подобные мертвецы ценны. Есть ещё Гарм, Нидхёгг, а также Хольда – лучшие её воины и порученцы. Остальные мертвецы не имели имён, ибо были хуже, напрямую к ним Эстрид обращалась редко, практически никогда, поэтому смысла их как-то именовать попросту не было. А ещё они очень часто умирают, а на их место становились новые.

Эстрид встала с трона бургомистра и поднялась по каменной лестнице на балкон второго этажа.

На дворцовой площади, в центре которой стояла статуя отцам-основателям города, собрались все, без исключения, свободные жители. Рабам и чужеземцам Эстрид сюда являться запретила, потому что то, что она скажет, к ним отношения не имеет.

Эстрид стояла на балконе и внимательно рассматривала ожидающую её речи толпу.

– Свободные горожане Таерана! – заговорила она. – С момента моего воцарения у вас начинается новая жизнь! Жизнь, свободная от тирании бургомистров, страстно цеплявшихся за старый уклад! Отныне мы будем жить иначе! Обязательно лучше, потому что некоторые старые запреты потеряют силу, появятся новые права для свободных людей, но и новые обязанности! Я обещаю вам, что город Таеран вернёт своё былое величие, вновь станет влиятельнейшим городом-государством в Серых землях!

Люди не отреагировали бурными аплодисментами и восторженными выкриками, как того могла ожидать юная и несколько наивная Эстрид. Но она уже давно не юная и не наивная, поэтому лишь нахмурила брови и продолжила:

– На вельможных должностях остаются те же люди, охранять город будут те же воины, но чуть позже будет учреждён добровольческий отряд строительства. Обещаю ежемесячную оплату в один солид, но также обещаю очень много работы. Работать будет тяжело, спрашивать будут строго, но это отличный способ заработать денег.

– А чего строить-то будут?! – раздался выкрик из толпы.

– Новую стену, водопровод, новые казармы для воинов, – сообщила Эстрид. – Затем дороги. Работы будет много, но платить я буду щедро.

Денег у неё теперь много: вельможам теперь можно не платить баснословные жалования, сократив их до минимума, а на высвобожденные средства начать грандиозную стройку водопровода к горам, что в пяти милях от города. Это будет долго и дорого, но Эстрид нужно было чем-то занять горожан, а когда пройдёт нужное время она заменит живых строителей на немёртвых.

Кое-что об экономике она усвоила из бесед с Алексеем, поэтому понимала, что деньги – это не самоцель. Они становятся практически полностью бесполезными, когда покоятся в крепких сундуках, но становятся сверхценными и сверхэффективным сразу же, как попадают в торговый оборот. Простая мысль, которую интуитивно понимают все купчишки, но не всегда понимают правители.

И деньгами, каким бы противоестественным ни казалось это действо самой Эстрид, она будет «сорить»: щедрое финансирование массовых строек, строительство школ, высокие жалования живым мастерам, массовый закуп рабов в соседних городах, финансирование мастерских нового типа – всё это однозначно укрепит мощь Таерана и позволит доминировать во всех Серых землях. А потом, когда она закрепится в городе и регионе, начнутся поиски древних артефактов в вампирских поместьях и более древних строениях. Там, куда ещё не заходили живые.

Это будет опасно, смертельно для многих, но Эстрид готова на такие жертвы. Сколько бы ни погибло её немёртвых воинов, во сколько жертв среди гражданских это всё не вылилось, личное могущество превыше всего.

– Первое, что мы построим – большие казармы для растущего воинства Таерана, – Эстрид окинула взглядом напрягшуюся толпу. – Через четыре-пять лет мы закончим акведук, который будет доставлять свежайшую воду прямо в город, а затем, через пять-шесть лет после этого, закончим новую стену, которая существенно расширит безопасную территорию и позволит нам расширить засеваемые поля.

В Серых землях невозможно вести земледелие, серый песок не даёт растениям ничего. Поэтому из далёких земель в Таеран везут драгоценный чернозём, за которым потом тщательно ухаживают хлеборобы. Часть еды для горожан даёт охота, часть еды земледелие, но основную массу пищи город закупает в южных городах, приграничных с Серыми землями.

У Эстрид был план по решению проблемы с земледелием. На Земле полно плодородной почвы, поэтому необходимо наладить поставки почвы, что позволит повысить автономность и избавить город от необходимости не только закупать зерно, но и отправлять отряды на охоту за тварями, обитающими в песках.

Но чтобы получить плодородную почву, нужно решить проблемы с куклой.

«Видимо, придётся вкладывать некроэнергию в куклу», – подумала Эстрид отстранённо. – «Иначе я с теми тварями не совладаю…»

Прогнозы у неё, в целом по ситуации, были оптимистичными, она, наконец-то, исполнила свою заветную мечту и отомстила за предков. А теперь началось время «после отмщения».

/10 марта 2027 года, Российская Федерация, о. Сахалин, г. Южно-Сахалинск/

Мои ребята были обряжены в импортные ватные штаны от известной канадской фирмы и пуховики от неё же – Кирич не экономил, поэтому приобрёл пуховики ценой где-то в районе двухсот тысяч рублей за штуку, а это лухури каких поискать…

Перетащили обратно комплекты тёплой одежды, начиная от зимних ботинок, заканчивая перчатками. Под пуховичками броня, поэтому ребята иногда позвякивают, когда перелезают через сугробы, но не мёрзнут, а это главное.

Температура на улице, как оказалось, что-то около 65 градусов Цельсия, что охренительно аномально даже для нашего в целом неблагоприятного Приморского края. Что-то хреновое случилось, но непонятно, что именно.

– Повелитель, здесь всегда были снег и лёд? – спросил Леви, замотавший себе лицо шерстяным шарфом.

– Не всегда, – покачал я головой. – Раньше тут снег бывал только зимой и весной, но точно не в таких количествах.

– Но что же произошло? – спросил Леви слегка озадаченно.

Комета херакнула? Может, ядерная война всех против всех? А может, Земля сдвинулась с орбиты и чуть отдалилась от Солнца?

– Белый Хлад, наверное, – произнёс я и пожал плечами. – Не знаю, если честно.

Леви покивал многозначительно и пошёл помогать остальным немёртвым.

Теорий я могу накидать хоть десяток, но ни одна из них не приблизит меня к истине, потому что я слишком мало знаю. Белый Хлад – это теория не хуже и не лучше, чем остальные. Чтобы лучше разобраться, надо как-то искать живых, беседовать и прояснять.

Добираемся до города и занимаем оборону на перекрёстке перед въездом в частный сектор.

Тут домов неопределённо много, но сейчас видно только крыши, остальное плотно так замело снегом.

– Вон туда, там кто-то зажиточный жил! – указал я на торчащую из снега крышу двухэтажного коттеджа.

Слава всем богам, что мне не надо дышать, а то точно в такой холодине кишки бы простудил.

Ребята вооружены лопатами, мы ведь знали, на что шли, поэтому быстро вгрызлись в снег и начали выкапывать предполагаемый вход.

Минут десять морозили яйца на ветру, а потом всей гурьбой пошли по тоннелю в дом.

Дверь оказалась не заперта, потому что кто-то расхерачил дверной замок выстрелом из дробовика, поэтому мы свободно вошли в прихожую и сразу же обнаружили ценности – на полу лежали высохший человеческий костяк и поюзанный в смертоубийствах топор.

На костяке была металлическая броня, защищающая предплечья и ноги по бёдра. А в руке костяк до сих пор держал рукоять плотницкого топора.

– Броню изъять, топор и ружьё забрать, – приказал я, заходя дальше.

Бедолага, погибший неопределённо долгое время назад, забыл, что главная фишка доспехов – это шлем. Бить будут по голове, потому что это наиболее уязвимая часть тела человека, в случае успешных попаданий практически гарантирующая победу в схватке. Нет прочного шлема – нехрен делать на поле боя.

Двигаюсь дальше, перехожу из прихожей в гостиную. Тут книжный шкаф справа от двери, ЖК-телевизор, DVD-проигрыватель, покрытый пылью задолго до того, как наступил Апокалипсис, охренительного качества здоровенный ковёр, который надо просто выбить и можно стелить в мой кабинет – меня уже радует то, что я тут вижу!

Противников не обнаружено, следы мародёрства есть, но искали, явно, еду и оружие, потому что бытовуха и мебель остались нетронутыми. Зато оружейный шкаф разбит и мародёры прошлого оставили мне лишь чехлы от двух ружей.

– Расширяйте выход из дома, – приказал я Леви. – Тут есть чем поживиться! Шкаф из толстой броневой стали – забираем! «Близзард», тащите инструменты! Пошевеливайтесь!

В детской комнате находился неплохой стационарный компьютер, его я отсоединил от питания и сложил в клетчатую сумку, обложив заранее запасённым пенопластом. Мудрый вождь предвидел, что в набеге встретится хрупкая техника…

– Кто здесь жил, повелитель? – спросил заглянувший в детскую Аллен Адам.

– Какие-то богатенькие, – пожал я плечами. – То, что вы тут видите – так далеко не в каждом местном доме. У людей, живших тут, действительно было много денег. Мне такой уровень и не снился, когда я был жив.

Кровати, пусть и детские, мы тоже заберём! Вообще всё заберём, но надо сперва до конца определиться, стоит ли этот дом волокиты с начертанием ритуального круга.

На втором этаже обнаружилась мужская берлога, с барной стойкой, бильярдным столом, дартсом, мягкими диванами и жирной плазмой на полстены. В хозяйской спальне здоровенные шкафы с недешёвыми шмотками, скрытый сейф в шкафу, здоровенная кровать, а также ещё один телевизор и даже целёхонький ноутбук, который не заинтересовал мародёров.

Ещё я наткнулся на комнату с тренажёрами – целых пять кусков стали и чугуна, суммарно весящие хрен его знает сколько.

Да тут по всему дому даже пол из ценных пород дерева, поэтому его надо обязательно снять, как и занавески, плафоны, плинтусы…

Всё это точно будет накладно тащить куда-либо, а забрать надо. Решено.

Иду на кухню и ищу чего-нибудь рассыпчатого.

Но тут мародёры прошлого оторвались на все деньги: разбросали посуду, повырывали дверцы, а также забрали вообще всё, что хоть как-то похоже на еду. Видимо, с провизией тут сразу стало плохо…

Я вернулся в прихожую и обнаружил лоток для домашнего животного. Использовать песок с говном – это не лучшая идея, поэтому я полез в кладовку и обнаружил там мешок с относительно чистый песком.

Следующие полтора часа, пока мои мародёры будущего стаскивали в гостиную всё, что можно безболезненно передать в первую очередь, я чертил ритуальный круг.

– Погнали! – распорядился я, когда ритуальный круг загорелся правильным светом.

Пока немёртвые тягают грузы, я иду в подвал. Маловероятно, что там осталось что-то по-настоящему ценное, типа оружия или вроде того, но не всё ценно для мародёров-ретроградов, что ценно для мародёров-футуристов.

И в подвале я обнаружил портативный бензиновый генератор, сельскохозяйственные инструменты, болгарку, дрель, автомобильные инструменты, запчасти от какой-то импортной тачки, восемь шин разной степени затраханности, а также кучу металлолома, который будет очень ценен в ином мире. Кто бы сказал мне, студенту ТГМУ, что в ином мире мне пригодится металлолом – заржал бы как коняшка…

Немёртвые мародёры-футуристы работали сноровисто и без лишних движений. Когда я поднялся и дал приказ грабить подвал, они уже успели полностью растащить тренажёрку и уже аккуратно запихивали в большой портал бильярдный стол. Бильярд – это охуенная тема, это показатель статуса. Сам я играл в него пару-тройку раз, ибо не вкуриваю его фишку и прелесть, но дома у меня обязательно будет бильярдная комната.

Пошёл в гараж, чтобы посмотреть, на чём такие нувориши[192]192
  Нувориш – от фр. nouveau riche – «новый богач» – быстро обогатившийся человек из низшего сословия. Долгое время в истории человечества нормальным было, когда сиволапые крестьяне жили в бедности, а богатство – это признак аристократа или статистически незначительной прослойки купцов. Но купцы чётко отделяли себя от простолюдинов, поэтому имело место явление «купеческое сословие», поэтому купцов аристократия терпела, пусть и неохотно, не пуская их в свои круги. А потом начался каскад буржуазных революций, которые, с весьма переменным успехом, топили в крови увядающие феодалы. Но против прогресса не попрёшь, хоть феодальные аристократы отчаянно пытались, поэтому начали нарождаться люди, с которыми аристократишкам приходилось считаться – богатенькие Буратино из «низших» слоёв населения. Это был весьма прогрессивно, на тот момент, но потом и сам первоначальный капитал обзавёлся преемственностью и поколениями знаменитых предков, поэтому сейчас уже эти потомки древних нуворишей смотрят на простолюдинскую «чернь» презрительно выпятив губу. И если создаётся ощущение, что капитализм – это о равных возможностях и сбыче любых мечт, то надо понять, что ощущение это ложное. Капитализм не об этом. Отрезвить самых упёртых может исследование итальянских экономистов, которые с охуеванием для себя узнали, что во Флоренции богатейшие семьи являлись таковыми уже что-то около 600 лет. Охуели они из-за того, что изначально целью было создать общую базу налогоплательщиков с 1427 года, чтобы продемонстрировать тренды экономической мобильности сквозь века, типа, смотрите, как образовывались и исчезали бизнес-династии, капитализм, счастье, заебись, но исследование показало, что самые крупные налогоплательщики какими были в XV веке, такими, в основном, и остались. Такая же херня в Англии, где есть торговые династии, которые как образовались в период буржуазных реформ, так и остались в бизнесе. Стадия «дикого капитализма» – это такой кратковременный этап, когда самые ухватистые хапают по максимуму, можно сказать, что участвуют в раздаче карт на партию, а потом азартно играют, в игру «кто кого сожрёт». И если ты, уважаемый читатель, не успел после распада СССР по-крупному хапнуть бывшего социалистического имущества, то это значит, что не успел совсем. В развитых странах все уже знают своё место, знают, что выше определённого уровня уже не прыгнуть, потому что там давно сидят свои люди. Не верь, когда говорят обратное, капитал там точно традиционен и недоступен для основной массы населения, совсем как у нас. Исключения бывают, на прорывных инновациях кто-то выстреливает, но такие случаи исчезающе редки. Можно сказать, что один на десять миллионов или даже хуже. А у нас до сих пор питают иллюзии, что можно усердно поднимать свой бизнес и потом встать рядом с теми ребятами, которые в 90-е пиздили вагонами и составами. Они не работали усердно, они не созидали, не оставляли здоровье в своём бизнесе (ну, кроме тех, которых пристрелили в ходе «деловых переговоров»), поэтому рядом с ними никак не встать. Они уже тридцать с лихуем лет держат эти бабки и им надо ещё. А что ты можешь, уважаемый читатель? А нихуя, увы. Хотя нет, можешь верить в убаюкивающую сказку, что тебе вдруг повезёт и тебе разрешат встать с ними рядом, с твоим честно заработанным первоначальным капиталом, откладываемым с зарплаты последние 1 500 лет… Признайся – ты ведь лич?


[Закрыть] могут возить свои задницы…

ФРГшный квадратный внедорожник для бати – это обязательно, это само собой. Французская малолитражка премиум-класса для мати – это тоже само собой, это обязательно. Обе тачки в пыли, дверь внедорожника открыта, поэтому его салон тоже грязный.

Тут даже не знаю… Надо или разбирать на металлолом, или чертить очередной здоровенный ритуальный круг здесь и ещё один ритуальный круг в ином мире, чтобы точно влезло. Ладно, время есть, а колёса не помешают…