Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 353 страниц)

Глава двадцать пятая. Смерть на взлёте

//Фема Фракия, г. Адрианополь, дворец стратига, 20 июня 2021 года//

Мы сидели в кабинете Алексея Комнина. Присутствовал стратиг, его дочь, я, а также Эстрид… Не знаю, можно ли назвать присутствием наличие моих мертвецов. Ну, хрен с ним, будем считать, что Гена и компания тоже присутствовали.

– Нам нужно отдельное здание, – выдвинул я первое требование. – Желательно укреплённое, на всякий случай. Об охране мы сами позаботимся.

Стратиг же внимательно рассматривал по пояс обнажённое тело Пападимоса. Ну, тут смотреть нечего: я сработал с ним как надо – швы аккуратные, надёжные и никаких лишних отверстий нет. Грудь впалая, конечно, но в будущем я вмонтирую каждому мертвецу металлический каркас внутрь, а также набью чем-нибудь для устранения удалённой массы.

– Есть один дом близ восточной городской стены, на краю ремесленного квартала, – после паузы ответил Алексей. – Он принадлежал мандатору[86]86
  Мандатор – в переводе с латыни – «посланник». Это младший чиновник в византийской бюрократической машине, которого, как несложно догадаться, отправляют с различными посланиями. Мандаторы в некотором количестве могли пребывать в подчинении службы логофета стратиотиков, то есть армейского логофета. Логофеты отвечали за военную отчётность и выплату жалований офицерам и солдатам. То есть мандатор – это низший чиновник из разряда «принеси-подай, пошёл нахой, не мешай». О мандаторах мы знаем большей частью из трактата «О царском устройстве», каким-то чудом дошедшего до нас из тьмы веков. Следующий факт не имеет отношения к мандаторам, но любопытен с исторической точки зрения: в этом трактате был зафиксирован официальный приём во дворце базилевса княгини Ольги, названной в тексте, цитирую, «Эльга, архонтисса Росии».


[Закрыть] Антонию, но он нас безвременно покинул два месяца назад…

Понятия не имею, что такое мандатор, но, думаю, ничего хорошего.

– Это хороший дом, – произнесла Анна Комнина. – О двух этажах, с подземным ледником, а также варварскими термами.

– Но я не могу отдать вам этот дом просто так, – продолжил Алексей.

Савол правильно говорил – все в этом мире будут пытаться поиметь что-то с тебя или даже просто поиметь тебя, если будет выяснено, что с тебя больше нечего брать. Впрочем, как и у нас.

– Каковы будут условия? – спросил я.

– Мне нужна армия, – сообщил стратиг. – Вот такие же воины как этот.

Он указал на Пападимоса. Ну… Ожидаемо.

– Поднимать их не так просто, как кажется, – сказал я. – Это требует вложения ресурсов.

– Не волнует, – покачал головой Алексей. – Если хочешь этот дом – предоставь мне что-то взамен.

– А если я выплачу стоимость дома предоставив взамен что-нибудь другое? – спросил я. – Товары какие-нибудь, например?

– Анна, сколько стоит этот дом? – повернул Алексей голову к дочери.

– Двенадцать тысяч солидов, отец, – без промедления ответила Анна.

Ух-ху! А у них губа не дура… Не знаю, сколько точно стоит солид,[87]87
  Про покупательную способность солида. Я тут провёл некоторое время в расчётах и пришёл неутешительному выводу о том, что жить нам дорого, если сравнивать с древними римлянами, но не с византийцами. А теперь слушайте, что я насчитал. Один модий пшеницы – это 8,704 л зерна. По непроверенным данным из этого объёма можно выпечь двадцать булок хлеба весом около одного древнеримского фунта, то есть 327,45 грамм каждая. Умножив массу булки на двадцать, мы получим 6549 грамм хлеба. По ещё одним непроверенным данным, найденным мною на просторах интернета, в конце XI века зерно продавали по цене один солид за 12–18 модиев. Цены менялись от региона к региону и от года к году, поэтому такой сильный разброс. Солид – это высокопробная золотая монета массой 4,45 грамм. Теперь добавим приварок, то есть вспомогательные продукты – это счастье стоило ещё 6–7 солидов. Берём среднее арифметическое значение стоимости зерна, так как я в душе не подозреваю, сколько оно стоило точно, то есть 15 модиев и умножаем их на 6549 грамм, что даёт нам 98 кг хлеба. Так как в те времена человеки, по очередным непроверенным данным, ели в среднем по паре фунтов хлеба в день, даже при оценке выпуклым глазом выходит, что весь год на 98 кг хлеба человек не проживёт. Если действительно каждый день жрать по два фунта хлеба при таком раскладе, то на 365 дней нужно 239 кг хлеба. Причём не надо думать, что тогда реалии были хоть сколько-нибудь близки современности: «хочу, не хочу» не работает, так как надо весь день работать, причём не сидя на жопе в офисе, а тяжело и физически, что создаёт жестокий расход калорий, которые надо как-то возмещать. В итоге на год нужно 36 модиев только зерна. По моим прикидочным, плюс-минус лапоть, подсчётам, для годового питания обычного человека среднего достатка нужно было примерно 9-10 солидов в год. То есть монета дохрена дорогая, так как на 10 солидов можно было взять 982 кг зерна. Вот и выходит, что Алексей Комнин в прошлой главе отдал почти тонну зерна за одноразовую пластиковую зажигалку.


[Закрыть] но я не вчера родился и прекрасно осознаю, что золотые монеты никогда и нигде не стоили дёшево. Следовательно, двенадцать тысяч солидов – это целое состояние. Нет, естественное желание кинуть меня на бабки и загнать в кабалу я понимаю, но не принимаю.

– Готов взять его за пять тысяч солидов, – озвучил я своё предложение. – С выплатой поднятыми мертвецами.

– Элитный дом в хорошем районе – это не та вещь, за которую принято торговаться, – покачал головой Алексей.

– А не ты ли мне почти только что говорил, что этот дом у городской стены на окраине квартала ремесленников? – привёл я контраргумент.

– На окраине квартала ремесленников, да, – не стал спорить стратиг. – Но на границе с кварталом знати. Знаешь, я передумал… Четырнадцать тысяч солидов.

Вот сука…

– Хорошо… – обострять конфликт я не стал. – Тогда за сколько ты готов купить элитного воина-мертвеца?

– Пятьдесят солидов, – ответил Комнин.

– Маловато, – покачал я головой. – Пятьсот солидов.

– Да за пятьсот солидов я соберу половину нумерии![88]88
  Нумерия – отряд воинов византийской армии времён Юстиниана I, численностью 200–400 воинов. Будем считать, что в реалиях альтернативного будущего в нумерии было ровно 300 воинов. Авторский произвол, понимаю. Но что поделать?


[Закрыть] – воскликнул Алексей.

– Ну так собирай, – улыбнулся я. – Только эта твоя половина нумерии будет состоять из живых людей, которые боятся смерти и часто умирают по совершенно глупым причинам. Например, от заражения царапин или отравления некачественной водой. Их нужно кормить, поить, обеспечивать ночлегом. А ещё они иногда склонны предавать. Мои мертвецы не предают и не бегут. Ещё они не едят и не спят. И не умирают по глупым причинам. Но главное – им не нужна зарплата, устройство личной жизни и удовлетворение потребностей в повышении личного статуса.

– Отец, он говорит по существу, – посчитала нужным поддержать меня Анна Комнина.

Стратиг быстрым шагом заходил по кабинету. Он напряжённо размышлял, если верить выражению его лица. Затем он что-то для себя решил и остановился прямо передо мной. Недобро вперившись в мои глаза, он произнёс:

– Четыреста… Четыреста пятьдесят.

– Вот это хорошее предложение, – заулыбался я. – Ещё мне нужны трупы. Готов уступить десять солидов, если вы будете поставлять мне подходящие трупы.

– С трупами у нас никаких проблем нет, – сказал Алексей. – С небес они падают почти каждый день. Только они…

Стратиг вновь задумался.

– Чёрная гвардия… – попробовал он фразу на вкус. – Да, в этом что-то есть…

– «Только они» что? – переспросил я.

– На город падают только мавры, – ответила за стратига его дочь.

Мавры – это типа арабы?

– Арабы? – уточнил я.

– Нет, – покачала головой Анна. – Чёрные люди. Обычно высокие, крепкие, в дикарских одеяниях из шкур животных и все как один мёртвые.

Ну, мне без разницы. Анатомических отличий существенных нет, требуха точно такая же, как у белых, поэтому проблем с подъёмом быть не должно.

– Цвет кожи никак не помешает, – сказал я дочери стратига.

– Вот и разобрались, – произнёс Алексей. – Четыреста сорок солидов за поднятого воина-мертвеца, так?

– Тридцать четыре воина ты должен поставить в счёт погашения долга за дом, – быстро подсчитала Анна, написав несколько формул на пергаменте.

Нет, что-то не сходится…

– Тридцать три, – произвёл я подсчёт в уме.

Это вызвало всеобщее удивление. Даже Эстрид посмотрела на меня с недоуменным взглядом.

– Ты сейчас дерзишь мне? – нахмурился Алексей.

– Я разделил четырнадцать тысяч на четыреста двадцать и получил тридцать три целых три в периоде, – объяснил я.

Судя по тому, как переглянулись стратиг с дочерью, они поняли не всё.

– Ложь, – уверенно заявил стратиг. – Не люблю, когда мне лгут.

– Но почему? – спросил я. – И в чём ложь?

– Нельзя просто так взять и посчитать деление таких больших чисел, – ответил Алексей Комнин. – Даже моя дочь, гений математики, не может так быстро делить числа.

– Хорошо, – кивнул я. – Давайте проведём эксперимент. Называйте две любые цифры.

– Миллион триста пятьдесят тысяч делить на пятьсот, – с улыбкой превосходства озвучила цифры Анна.

Ну, держись…

– Две тысячи семьсот, – ответил я.

В школе и в институте я был очень хорош в математике. А увеличение характеристики «Мудрость» только усугубило положение вещей, и я теперь трачу на расчёты ещё меньше времени, чем раньше.

– Проверь, – велел стратиг дочери.

Потребовалось несколько минут, чтобы Анна провела расчёты на бумаге.

– Он прав, – с удивлением произнесла она.

– Ещё пример, – потребовал стратиг.

Анна называла случайные цифры, я делил их и всё повторялось снова. И так раз восемь.

– Достаточно, – раздражённо прервал нас Алексей. – Теперь я тебе верю.

– Но это ведь чудесно! – воскликнула Анна. – В чём секрет?

– Врождённые способности, – пожал я плечами.

Не буду же я ей говорить, что в моём мире математика проделала огромный путь и арифметика у нас – это нечто из рубрики «Детские приколы». Она про матан даже не слышала… А я на городской олимпиаде по матану на первых курсах университета выступал. Просрал, конечно, но там против меня настоящие глыбы выступали, так что даже не стыдно.

– Ладно, тридцать три, – вновь заговорил Алексей. – Бумаги о приобретении дома получите завтра, а пока идите и обживайтесь. Слуг можете купить на торговом посту, а лучше подойдите к управителю моего двора, эконому Акакию.

– Так и сделаем, – кивнул я. – Мы можем идти?

– Подожди, – остановил меня стратиг. – Когда ты сможешь выдать мне первого мертвеца?

– Недели три надо подождать, – ответил я. – Мне нужно подготовить место, оборудование и проверить пару вещей, прежде чем поднимать трупы приемлемого качества.

– Мне не нужны приемлемые трупы, – покачал головой Алексей. – За такие деньги мне нужны только лучшие!

Мне только и оставалось, что кивнуть.

//Фема Фракия, г. Адрианополь, дом Алексея Душного, 20 июня 2021 года//

– Н-да… – произнёс я.

Дом явно грабанули некие не очень педантичные домушники. Полы вскрывали, видимо, в поисках сокровищ, несколько окон выбито, простая деревянная мебель нетронута, но мягкую мебель вскрывали ножами. Но это был только первый этаж. На втором этаже картина примерно такая же, только там ещё кто-то насрал и нассал на кровать. А вот в подвале активно копали. Не знаю, какие цели преследовали копатели, но они на определённом этапе плюнули на это дело и оставили затею.

Квадратура… Думаю, Алексей меня всё-таки кинул. Ну не может дом, даже близко расположенный к элитному району, имея при этом общую площадь примерно тысячу пятьсот квадратных метров, стоить четырнадцать тысяч солидов!

Но ладно, это ерунда. У нас всё равно не было выбора. Переговоры с Комниным чем-то напомнили мне мою сделку с Беттис. Иллюзия выбора есть, но на самом деле стратиг всё равно получил бы то, что хотел: мы с Эстрид вроде как нарушили границы его территории, при этом были вооружены, опасны, ещё и презренные некроманты. Так что считаю итог наших переговоров удовлетворительным. Ведь всё могло пойти по иному сценарию, в котором было бы место противостоянию небольшой армии стратига и закономерной гибели бедного Алексея Душного и не менее бедной Эстрид Бранддоттер…

Надо прояснить момент с покупательной способностью солидов. Кое-что я уже узнал: десять солидов уже серьёзные бабки, а на пятьсот солидов можно снарядить некую половину нумерии. Завтра пошатаюсь по рынку и пробью цены. Греческого я не знаю, но тут очень многие владеют народной латынью. Так уж сложилось, что я владею и народной, и классической латынью, поэтому языкового барьера не предвижу.

– Зачем срать в кровать? – пробормотал я недоуменно.

Дом после смерти мандатора, вероятно, остался без охраны, ну или это его прислуга постаралась. Иначе не объяснить весь этот разгром.

– Лучше спать в одной комнате, – сообщила некромантка. – Так мы сэкономим на топливе.

– Как скажешь, – кивнул я равнодушно.

Меня компания Эстрид уже давно не стесняет. Мы спали на камнях и на песке, поэтому одна комната на двоих – это не самое худшее обстоятельство из тех, с которыми мы сталкивались.

Система отопления тут классическая, средневековая – камины почти в каждой комнате, причём все как один раздолбанные. Полагаю, неизвестные грабители искали тайники.

На первом этаже есть кухня, где сохранились некоторое убранство, а также осталась целая кухонная печь. Местная печь – это комбинация хлебопечи и мангала. Теплопровод у неё один, выходящий как на хлебную часть, так и на мангал для мяса.

Надо учиться готовить, ну или купить специально обученных рабов, как советовал комниновский эконом Акакий.

Рабовладение…

Отношение у меня к нему, как у любого нормального человека, резко отрицательное, разумеется, поэтому я даже не рассматриваю такую возможность. Лучше нанять вольных людей, посадить их на зарплату и не париться насчёт содержания. Найм сотрудников тем и хорош: как они будут выживать после получения зарплата – сугубо их личная проблема. А раб что? Место для сна ему организуй, условия создай, одежду купи, корми, пои, о здоровье заботься… Если бы я хотел себе такой геморрой, то завёл бы детей.

С другой стороны, можно купить рабов и фактически освободить их, в надежде на то, что они будут на тебя работать, но это форменный идиотизм. Проблему рабства это никак не решит, а став свободными, рабы точно не пожелают горбатиться на тебя. Они скорее свалят в те края, откуда их привезли. На первом же автобусе. Не на автобусе, конечно, но принцип понятен.

Короче, я решил! Пока поживём так, без рабов и слуг, а когда я тут всё починю, наймём пару поваров и горничных, чтобы готовили еду и драили все эти пространства.

Впереди куча работы, поэтому я не могу позволить себе тратить время на приготовление пищи и поддержание чистоты.

Если найду подходящие материалы на рынке, проведу радикальную отопительную реформу: КПД каминов слишком низкое, чтобы позволять себе такую роскошь почти в каждой комнате. Поэтому нужно переходить на что-то революционное и не имеющее аналогов в мире. Например, на бронзовые трубы. Пока ехали через главную площадь, я видел на прилавках настоящее изобилие медных и, подозреваю, бронзовых изделий.

Ещё Савол говорил мне, что железо на этой планете в перманентном и остром дефиците, но зато меди и олова хоть жопой ешь. И едят, как мы видим. Даже кровосиси активно использовали бронзу в своей промышленности. Правда, там была далеко не оловянная бронза, а что-то иное, более прочное. И про душнилий не следует забывать. Я так и не понял, что это за сплав и из чего он состоит, но топор из него очень хороший.

Когда я зарубил того парня, ставшего потом Пападимосом… М-да… Не хочу об этом вспоминать.

Надо обязательно посетить рынок и провести закуп разных полезностей. Запас еды сделать, может, по хозяйству что-то понадобится…

Мыло надо купить! Или узнать, есть ли вообще тут что-то похожее. Должно быть – это ведь византийцы, читай древние римляне, пережившие Рим и ставшие при этом греками. А я точно знаю, что древние римляне знали и использовали мыло.

– О чём думаешь? – спросила Эстрид.

– О мыле, – ответил я. – Ладно, пойдём во двор, надо внимательно осмотреть тут всё.

Двор дома был огорожен не слишком высокой стеной из обожжённого кирпича. Не годится. Нужно возвести минимум пятиметровой высоты каменную стену с площадками для стрелков и вышками на углах. Но для этого нужно завладеть парой участков вокруг. Бывший дом мандатора и «держал дистанцию» от окружающих домов, но у меня есть сомнения насчёт принадлежности окружающих пустырей к нашему участку. А ведь это можно проверить…

Я молча вернулся в дом и подошёл к журнальному столику у разодранного дивана в холле. Взяв со столика купчую на дом, я начал изучать детали.

Оказалось, что пустыри принадлежат дому, но мандатор сэкономил на ограде. Глупо, конечно. Лучше было не пожалеть денег и заиметь огромный участок частной территории. Впрочем, ограду всё равно сносить, поэтому нам это обстоятельство параллельно.

– Какие у тебя планы на этот дом? – спросила вошедшая в холл Эстрид.

– Нужно вернуть его в приличный вид, – начал я. – Одновременно с этим нужно заказать крепостную стену вокруг. В жизни всякое бывает. И это всякое лучше встречать за высокой стеной. Огородимся от города – повысим безопасность и секретность. Во дворе, где-то на месте садового домика, поставим длинный барак, где будем хранить готовую продукцию. То есть это будет фактически казарма для воинов-мертвецов. Ещё надо переоборудовать подвал под лабораторию. Но всё это упирается в одну банальную вещь – деньги.

– Денег у нас почти нет, – произнесла некромантка. – Мы даже просто ремонт дома на вырученные за артефакты средства не сделаем.

– Ты, конечно, хорошо придумала с продажей сухих пайков, – улыбнулся я.

– Ты ведь знаешь, что это было такое, да? – серьёзно спросила Эстрид.

– Речь о сухих пайках? – уточнил я, а после кивка продолжил. – Это индивидуальный рацион питания, если говорить канцелярским языком, предназначенный для питания одного человека в условиях невозможности приготовить горячую пищу. Там была тушёнка, паштет, галеты, овощной салат, чай, повидло, сахар, таблетка для дезинфекции питьевой воды и так далее. От чая я бы сейчас не отказался… И пусть большая часть названий тебе ни о чём не говорит, но это никакие не чудесные артефакты, а труд миллионов абсолютно немагических людей. То есть всё это сделали при помощи науки и техники. И вот тут расположен ключ к тому, чтобы профинансировать все наши затеи. Сегодня нужно выйти на связь с культистами.

– Я сама собиралась предложить, – удовлетворённо кивнула Эстрид.

– Кстати, а почему ты не затребовала у них сахар или крупы гораздо раньше? – задал я интересующий меня вопрос.

– У меня не было столько некроэнергии, чтобы осуществить переброску больших объёмов между мирами, – ответила некромантка. – Да и сам подумай – кому бы я продала всё это? Мертвецам в пустыне?

– Аргумент, – кивнул я. – Но зато теперь у нас есть и некроэнергия, и рынок сбыта, и возможности для проведения ритуалов. Думаю, если не случится какой-нибудь херни, то мы не только выживем, но даже заживём хорошо.

//Фема Фракия, г. Адрианополь, главная площадь, 20 июня 2021 года//

Судя по положению солнца, сейчас что-то около полудня. Эх, надо часы завести…

Главная площадь города была полна людей, переносных и стационарных лавок, клеток с животными и различных товаров. Одуряюще пахло свежеиспечённым хлебом, но стоило пройти чуть дальше и запахло говном. Возможно, свиным. Я парень городской, в деревне практически никогда не был, поэтому в сортах говна не разбираюсь. От одного ряда очень громко пахло душистыми травами – я в голове отметил для себя, что надо будет побеседовать с продавцом. Иногда эти деятели торгуют очень злыми травами, ну, типа аконита или белладонны. Экстракты из аконита – составная часть первого компонента для изготовления альбедо.

Если судить по лицам, то живут в Адрианополе преимущественно ромеи, армяне и славяне. Славян можно было легко отличить по характерной одежде: я такую видел по телевизору утром, когда вместо ожидаемых мультиков показывали «Играй гармонь, родимая». Жесточайшее разочарование детства, способное испортить весь день. Но хуже всего было «Слово пастыря». Именно эта передача и именно по этим причинам выпестовала во мне стойкую неприязнь к этим бизнесменам в рясах.

Систематически напарываясь на «Играй гармонь, родимая!» я запомнил её название, а иногда даже смотрел, так как надеялся на то, что мультики будут после. Увы, но практика показала, что эту программу, впрочем, как и «Слово пастыря», ставили ВМЕСТО мультфильмов в субботу утром. Из плюсов просмотра «передачи про гармошки» было только то, что я хотя бы имею представление о наших национальных костюмах. И вот сейчас я вижу на площади людей, которым не хватает только гармоней в руки для полного соответствия образу из детства.

Говорили эти люди на непонятном языке. Видимо, древнерусский или типа того.

– Кто это такие? – спросил я у некромантки, идущей рядом.

– Это венеды… – неуверенно ответила Эстрид. – Или анты. Или склавины. Не скажу наверняка, так как не разбираюсь в народах.

Так, вспоминаем школьные уроки по истории… Про венедов я точно слышал. Анты… Хрен его знает. Но склавины – это звучит практически так же, как славяне. Точно! Значит, это славяне. Но необязательно русские, так как славян на планете всегда было дохрена и больше. Поляки те же – славяне. Чехи, словаки, сербы, хорваты, боснийцы – это тоже славяне. Только вот культурно они так же далеки от меня как греки.

Родственные народы тут не найти, пора с этим смириться. Русских здесь, скорее всего, нет и не будет. Этногенез русского народа, впрочем, как и любого другого, предполагает уникальное стечение исторических обстоятельств. И открытие порталов, а также появление магии – это охренеть какой поворот исторического процесса. В том мире, откуда родом все эти люди, могло тупо не быть ключевых исторических личностей, например, тот же Рюрик мог не приехать на Русь. И вместо него славянские племена наняли совершенно левого индивида, который мог быть не так успешен. Или вот ещё сценарий: так как исламского халифата не состоялось, князь Владимир, который тоже легко мог не состояться, выбирал не из трёх религий, а из двух и выбрать, скажем, иудаизм, что радикально изменило бы весь этногенез. В общем, очень многое могло пойти совершенно не так в историческом процессе, поэтому русских тупо нет, как и десятков других народов, в изобилии возникших в моём родном мире.

Я здесь чужой и всегда таким буду. Потому что прибыл в этот мир один, а не в составе сотен случайных людей, по глупости или злобной прихоти Судьбы вошедших в порталы. И никто мне не поможет. Ни Эстрид, ни сваливший при первой же возможности Савол. Никто, кроме… мертвецов.

Мертвецы верны. Мертвецы не требуют ничего взамен. Мертвецы исполнительны. Мертвецы не ленивы и не безалаберны. Они – это единственные существа в моём окружении, на которых я действительно могу положиться. Никогда не буду забывать об этом.

Как там говорил Савол? Здесь все будут пытаться тебя поиметь. Все, кроме поднятых тобою мертвецов.

Тем временем я подошёл к лавке с интересующими меня товарами.

– Почём тут всё? – указал я на товар.

Тут были стеклянные колбы разных форм, пробирки, эксикаторы,[89]89
  Эксикатор – сосуд, в котором поддерживается определённая влажность. Как правило влажность в них близка к нулю или около того. Нужен эксикатор для медленного высушивания образцов или хранения веществ, насыщение водой которых нежелательно.


[Закрыть] весы и так далее. Лабораторное оборудование приемлемого качества встретишь нечасто, поэтому я был заинтересован в приобретении практически всего, что было у этого продавца. Но виду не подавал.

– Вот эти стекляшки за три милиарисия, – указал продавец на ряд с колбами.

Внешне этот чернобородый мужик лет сорока был похож то ли на грека, то ли на армянина, сложно сказать. Но на латыни говорил хорошо.

– А остальные? – спросил я.

– Вот эти стекляшки за два милиарисия, – назвал цену торговец за ряд с пробирками, а затем указал на эксикатор. – А вот эта банка – за две силиквы.

Милиарисий – серебряная монета массой 5,54 грамма, а силиква – серебряная монета массой 2,77 грамма. Милиарисий равен двум силиквам, что логично, а двадцать четыре милиарисия равны одному солиду. Геморройная система, если честно. Но это непривычно только мне, так как я родился и вырос в окружении десятичных систем, а у византийцев чёрт ногу сломит в их математике…

– А бронзовые изделия почём? – спросил я.

– Отдам скопом за один милиарисий, – ответил торговец без раздумий.

– Беру, – сказал я, доставая из кармана солид.

Заботящийся о клиентах продавец обернул каждое стеклянное изделие в ветошь, после чего я поместил всё в свой рюкзак. Лабораторное оборудование я беру на всякий случай, если долбокультисты налажают со списком.

Сдачу положил в нагрудный карман.

– Спасибо, – поблагодарил я торговца и пошёл дальше.

– Вон там торгуют едой, – указала Эстрид на следующий ряд.

Именно отсюда по всему рынку разносился приятный запах свежеиспечённого хлеба. Беглый осмотр показал, что хлеб преобладает в ассортименте, но также присутствует незначительно количество сыра, овощей и мяса. Мясо продавали исключительно вяленое и копчёное, что несколько удивляло. Неужели они так и не смогли наладить нормальное скотоводство?

Из обстоятельного разговора с экономом Акакием я узнал, что в порталы довольно часто проходят животные, дикие и домашние. Большая часть из них безнадёжно ломала конечности, особенно когда речь идёт о крупном рогатом скоте, но меньшая часть благополучно переживала перенос и интегрировалась в новую биосферу.

Попавшие в дикую природу коровы вновь сколотили стада и заселили леса. Так бы они и жили в лесах, постепенно превращаясь в своих диких предков… Только вот проблема была в том, что древние туры в мире, откуда прибывают люди и звери, никакие не древние, а самые что ни на есть современные. Они существенно крупнее, чем обычные быки, поэтому дикие стада, как правило, быстро меняют вожаков и подавляющее большинство коровьих стад почти ничем не напоминают одомашненных животных. Местные леса опасны не только из-за волков и медведей, но и из-за стад туров, которые могут счесть тебя опасным и смешать копытами с опавшей берёзовой листвой и сосновыми иголками.

Эконом Акакий рассказал, что у стратига Алексея есть любимое занятие: он часто выезжает в собственные леса и охотится на изгнанных из стад молодых быков. С полноценным стадом лучше общих дел не иметь, так как там есть очень крупный дон, а также семь-восемь его капо, которые очень хорошо координируют свои совместные действия и охотничья команда очень быстро превращается в объект охоты. И не поможет броня, не помогут луки и стрелы, бесполезны будут драгоценные в этом мире кони – быков надо валить наповал, иначе, даже смертельно раненный бык задавит тебя и растопчет в удобрения, вместе с бронёй, луком, стрелами и конём.

Тур – это здоровенная хреновина ростом в интервале 170–180 сантиметров и массой семьсот-восемьсот килограмм, с длинными и острыми рогами. Полегче носорога, конечно, но лобовой удар животного подобной массы не выдержит даже самый крепкий из людей.

Так что мне в каком-то смысле повезло, что Эстрид выдернула меня не посреди дикого леса, где я обязательно по глупости связался бы с турами. Ну или просто по незнанию подошёл бы к ним слишком близко.

– Вон тот хлеб лучше не брать, – показала взглядом Эстрид. – Я много слышала о ромейском хлебе и вон тот – низшего качества.

Я посмотрел на указанный некроманткой прилавок. Хлеб был круглым, как каравай, только без современных мне украшательств, а с крестообразным надрезом. Цвета он был серого, несколько нездорового, вдобавок местами подгорелый. Я бы и сам не стал покупать такой.

– Лучше купим вон тот, – указала Эстрид на соседнюю лавку.

Тут хлеб бы аналогичной формы, но цвет у него более хлебный, то есть с румяной коркой и вообще как-то ближе к моим представлениям о хлебе.

– Сколько? – спросил я.

– Один кератий за булку, – ответил продавец.

А это ещё что такое? Пока разберёшься в монетной системе византийцев можно голову сломать!

– Это половина милиарисия, – подсказала мне Эстрид.

– Дай шесть булок, – вытащил я из кармана три серебряные монеты.

Качественный хлеб стоит дорого, спешу заметить. Шестнадцать грамм серебра отдал только что…

Но скоро деньги перестанут иметь значение. Наладим связь с долбокультистами и начнём оптовую торговлю сахаром. Торговую лавку можно поставить вмонтированной в крепостную стену, чтобы с видом на улицу и удобными подходами. Небольшое окошко выдачи товара можно сделать с металлической задвижкой, а площадку перед торговой лавкой сделать простреливаемой с башен. С учётом будущих часовых, коих я подниму из излишков поступающих мертвецов, ставить лавку будет безопасно.

Сахар продавать, на самом деле, опасно. Он будет стоить дороже золота, ну или близко к золоту. Обязательно появятся желающие поживиться за наш счёт, поэтому безопасность надо устроить максимальную. Чтобы ни одна сука, как говорится…

Хлеб мы положили в рюкзак Эстрид, после чего пошли дальше.

– Почём вино? – спросил я.

– Это не вино, – ответил продавец.

Этот выглядел как сириец, ну или просто араб, но хорошо говорил на латыни, чувствуется по произношению. Безбородый, средней комплекции, с орлиным носом и недовольно смотрящими карими глазами.

– Тогда что это? – поинтересовался я.

– Это евкратон, – ответил продавец.

Снова что-то византийское. Я вопросительно посмотрел на Эстрид, но та недоуменно покачала головой.

– Из чего делают евкратон и для чего используют? – задал я свой вопрос.

– Шутишь? – с подозрением посмотрел на меня торговец.

– Клянусь тебе, что понятия не имею, что такое евкратон, – уверил я его. – Мы прибыли из дальних краёв, поэтому не знакомы с местными обычаями.

– Евкратон – это напиток из воды, тмина, перца и аниса, – ответил торговец. – Самый популярный напиток у ромеев, после вина. Брать будешь? Два с половиной милиарисия за меру.

А сколько этот мера? Сука… Надо найти человека, который поможет разобраться в местной системе мер и весов.

– Дай одну меру, – попросил я, вынимая монеты.

Продавец молча принял деньги и вытащил из-под прилавка глиняный сосуд размером с ведро. По весу примерно десять литров. Да уж, дал я лишка… А если напиток окажется на вкус как говно? Предпочтения у византийцев могут быть совершенно иными, поэтому я купил кота в мешке за нормальные деньги.

– Оттащим это домой, – сказал я Эстрид.

Пробившись через людскую толщь, мы вышли на проспект и почапали к дому.

Из переулка выбежал мальчик с грязными серыми волосами и в потрёпанной одежде. Он подошёл поближе и начал говорить что-то просительное на греческом.

– Ты его понимаешь? – спросил я у некромантки.

– Денег хочет, – ответила та, а затем посмотрела на мальчика недобрым взглядом и произнесла. – Фиге.

Парень изменился в лице. То есть его наигранно-жалостливое выражение исчезло, превратившись в разочарованное и досадное. Он молча вернулся в переулок, где исчез.

– Фиге – это по-гречески значит «уходи»? – спросил я у Эстрид.

– Да, – ответила та.

М-хм. Фиге, значит. Запоминаем.

Дома я поместил амфору с неизвестного качества напитком в подвал, что на кухне, а затем пошёл на подземный этаж.

Там было несколько столов, которые можно и нужно использовать по назначению. Я разложил на них все обретённые стекляшки, а также бронзовую лабораторную посуду. Особенно мне понравились кюветы, практически идентичные тем, которые мы использовали в бюро судмедэкспертизы.

Полагаю, местные аналоги сталкеров, как в известной на территории пост-СССР игре, занимаются грабежом древних поселений Серых земель и не только. Видимо поэтому рынки наполнены всякой совершенно несвойственной техническому развитию мира ерундой. Например, колбы имеют чёткие мерные деления, которые различаются интерфейсом и я могу через контекстное меню увидеть конвертированные в привычные мне единицы измерения. Удобно, сука…

Но всё-таки аппаратуру из родного мира лучше завезти…

– Надо бы пол тут починить… – вздохнул я, глядя на результаты труда кладоискателей.

Поднявшись наверх, я увидел Эстрид, сидящую за кухонным столом и методично жующую хлеб.

– Стоит своих денег, – произнесла она, когда я вошёл. – Лучше, чем те сухие хлебцы из коробки.

– Сухие хлебцы сделали сухими специально, чтобы медленнее портились, – сообщил я ей. – Потому глупо сравнивать их со свежим хлебом.

Я пододвинул табуретку и сел напротив. Отломив ломоть, я понюхал его – пахнет шикарно. Кусок за куском, я начал его есть. На вкус он оказался ещё лучше. В меру солёный, как нужно мягкий. Роскошь, а не еда…

– Когда будем связываться с культистами? – спросил я у некромантки.

– Поем сейчас – свяжемся, – ответила она.

Я подождал, пока Эстрид умнёт булку хлеба, после чего пошёл вслед за ней в подвал.

Начертили два ритуальных круга, один для кукол, а один для приёма товаров, и пролили кровь в назначенных местах. Круг для приёма товаров я оснастил тремя накопителями обычного класса. Это обеспечит нам два перехода среднегабаритных грузов. Хочешь больше – плати дороже. Но некроэнергией мы сорить не будем и перерасход позволим только в случае особо крупных объёмов.

– Поехали! – воскликнул я.

//Российская Федерация, г. Владивосток, форт № 1, 20 июня 2021 года//

– Есть кто? – спросил я, слезая со стола.

В форме куклы чувствовать себя было очень необычно. К ощущению своего тела там, в мире текущего местонахождения, добавились ощущения куклы – притуплённые, холодные. Будто уже минут пять держишь ноги в тазике с холодной водой. Типа, вроде и холодно, но уже притерпелся. Вот точно так же, но всему телу. В первый раз было иначе…

– Господин Аюбид? – донеслось из соседней комнаты.

Как всегда, форт № 1, место, откуда я покинул родной мир. Надо бы им потихоньку валить отсюда, так как менты могут быть какими угодно, но не тупыми. Нет, пэпсы[90]90
  Пэпсы – ППС, патрульно-постовая служба.


[Закрыть] случаются разные, их с нулевых годов по объявлениям набирают, а вот следаки – это люди с высшим юридическим образованием, не говоря уже об операх – этих вообще учат в вузах МВД. Юные следаки и опера ещё могут налажать и позорно провалиться, но дело-то о маньяке, причём массовом, без единого тела, но с доказанным фактом похищения. Поэтому логично предположить, что поиски маньяка поручили самым опытным спецам, возможно, из Москвы кого-нибудь прислали, элитного и стаю собак съевшего на маньяках. Как этого… Александр Каменский его ещё играл в сериале режиссёра Егора Турова… Забыл. Ну, короче, маньяк в сериале был, который специализировался на поиске таких же маньяков.