Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

– Я знаю, тут ничего срочного, просто отчет о путешествии, – сказал Виал.

Все тридцать медяков ушли. Неприятно чувствовать пустоту в кошельке. Зато теперь карманники не так страшны. Кроме небольшого ножа, да крепкого ремня у Виала не было никаких богатств.

Он решил пройтись по кварталам, стараясь держаться крупных улочек. Рассчитывал встретить собратьев или иных варваров, что могут по пути зайти в Гирцию.

Все чужестранцы будут держаться главных улиц, стараться ходить толпой. На одинокого иноземца поглядывали с любопытством, обменивались недобрыми комментариями. Виал старался не реагировать на слова, притворялся, что не знает языка.

На грязных улочках легко заплутать. Тритогения недавно перестраивалась, но это словно не отразилось на ее планировке. Кривые улочки, перепады высот и дома, ушедшие в грязь.

Лишь храмы сверкали свежей побелкой, отличались яркими красками. Но местами эти украшения отвалились, обнажив кирпичную кладку. Старые храмы есть только на акрополе, а тут уже строили по признанной технологии, что пришла из Гирции – кирпич, цемент, арки.

Колонны возводились из кирпичей, обмазывались веществом, в состав которого входит мраморная крошка. Так из дешевого материала делали видимость дорого. Мрамор не для порта, тут повсеместно строили из кирпича, а верхние этажи из дерева и плетня.

Питейные и харчевни не имели украшений. Порт Тритогении не пытались украшать так, как это делали в Виоренте. Ведь все дела делаются наверху, туда, куда чужестранцам путь заказан. Если их не пригласят в гости богатые горожане.

Так отсеивается чернь и мелкие торговцы, вроде Виала.

Но и богатым гражданам той же Гирции сложно получить приглашение. Сейчас в Тритогении могло находиться не больше ста сограждан Виала. Добраться до них не получится, хотя их помощь навклеру точно бы пригодилась. Сограждане не бросят его в беде, помогут деньгами или влиянием. Не принято в Гирции закрывать двери перед нуждающимися согражданами. У магистратов до сих пор сохранился обычай оставлять двери дома открытыми и днем, и ночью. Вдруг кому из граждан потребуется помощь, защита влиятельного человека.

Да не добраться до них в чужом краю.

Не было подходящих чужестранцев и среди уличной толпы. Встречались группки тиринцев, которые пробираются во все земли, до которых могут долететь их корабли. Татуированные пираты из Темина, с юга Аретии. Были варвары с севера: какие-то фризийские дикари в кожаных штанах и смешных шапках – это наемники, что охраняют покой данаев.

Никого, кто мог бы взять на борт четверых путешественников или хотя бы доставить секретное послание.

Оставалось надеяться на то, что спутникам в порту повезет больше.

День в порту был долгим; трем чужестранцам пришлось ходить от корабля к кораблю, спрашивать о пункте назначения. Данаи с чужаками не желали разговаривать, приходилось путешественникам дожидаться, пока кто-либо из корабельной команды освободится и обратит на просителей внимание.

С тиринцами было проще – они охотно разговаривали с гирцийцами, но говорили все на отвлеченные темы. Пока дождешься, когда удастся задать вопрос, пройдет чуть ли не час. Все равно, что ждать у корабля данаев, пока его разгрузят.

В итоге ни те, ни другие не собирались направляться на запад. Было несколько тиринцев, что отправлялись в Хомбат. Можно место на борту получить, но, во-первых, уходили они не раньше, чем через два дня. Тут был какой-то их праздник, запрещающий всякую деятельность.

– Интересно, а в море они тоже ничего не делают, – прокомментировал Эгрегий, когда с товарищами они ушли от тиринского корабля.

– Не делают, – сказал Мустиф, знакомый с обычаями восточных купцов. – Стараются выбирать дорогу так, чтобы пристать к берегу на шестой день плавания.

Подумав, Эгрегий решил, что это разумно. Все равно идешь вдоль берегов, вынужден делать остановки, чтобы пополнить припасы и набрать воды. Команде нужен отдых. А чтобы команда не пьянствовала, моряки не поубивали друг друга – пусть лучше славят богов.

Во-вторых, Виал предупреждал, что с западным городом тиринцев возможен конфликт. Так что гирцийцам лучше туда не соваться.

Но эти два судна все-таки давали надежду. Это была возможность выбраться из города за умеренную плату.

Полуостров, сам город, в котором они оказались, вызывали напряжение. Тягостное впечатление от грязного, замусоренного и неприветливого города настраивало на мрачные мысли.

Эгрегий хотел убраться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Даже вернуться в Виорент было не так уж плохо. Но, к сожалению, решает Виал, по вине которого они четверо тут оказались. Без денег, без связей, без корабля и надежной команды.

Вернувшись к облюбованным развалинам, Эгрегий сказал товарищам:

– Что ж, будем иметь эти корабли на примете.

– Пара дней на раздумье у нас есть, – кивнула Хенельга.

Эти два судна ей тоже понравились.

И хоть тиринцы на женщин смотрели не лучше, чем данаи, но в общении они были людьми более веселыми.

Мустиф по дороге объяснил, почему они выглядят такими радостными. По их верованиям, они созданы, чтобы наслаждаться жизнью. Их боги или бог не зря создали различные удовольствия. Конечно, не стоит полностью подпадать под власть наслаждений, но расслабляться никто не запрещает.

Хитрить они могут, даже любят, не зря же их создатель наделил их природной ловкостью и изворотливостью. Это, впрочем, не меняет их отношения к жизни. Легкомысленность не худшая форма мышления.

Остается загадкой, каким образом эти люди стали лучшими купцами во всех Обитаемых землях. Не иначе тут вмешались их боги.

– Нам стоит их опасаться? – спросил Эгрегий у Мустифа.

– Они с готовностью продадут в рабство нас, если будет такая возможность.

– В их город нам лучше не соваться.

– Можем сойти по пути, они упоминали, что пройдут мимо островов.

Хенельга не помнила, что это за острова. Единственный раз она на корабле Виала видела их, но не знала, что среди этих вулканических останков находится крупный полис. Столица всех этих островов, такая же пиратская вольница, как на юге Аретии.

– Не уверен, что там нам будет безопаснее, – засомневался Эгрегий.

Они останавливались на нескольких островах, но в сам полис никогда не являлись. Эгрегий смутно представлял, где расположен этот город. Виал никогда не распространялся о нем, хотя упоминал, что он союзник гирцийцев.

Все эти острова назывались Тринакрией, оставшиеся после разрушения вулкана в древности. Боги прогневались на эту землю, наслали на нее огненный дождь, серные облака, а затем и отправили на дно большую часть.

Не уцелел ни один город, но спасшиеся основали новые поселения. Одним из них стала Требула, столица всего региона. Один город, с которым не могли совладать ни тиринцы, ни гирцийцы. Город, не имеющий собственной хоры, полностью зависимый от поставок из внешнего мира.

Зато он расположен на пересечении торговых путей восток-запад, приходили туда корабли с севера. Положение обеспечило город богатством. А богатство – защитой. С Требулами решили не воевать, но сотрудничать. Золото из города поддерживало флот Гирции и Хомбата.

Побывать в этом городе хотели все, в том числе и Мустиф.

– Мой господин никогда там не бывал, – сказал бывший раб.

А раз не был его хозяин, то и раб не мог оказаться там. Бывшему рабу будет там вольготней. Острова Тринакрии известны как прибежище всех беглых. Им не обязательно вступать в пиратские ватаги, для умелых людей найдется работа.

Требула казалась не таким опасным, как полисов данаев. Из-за своего расположения, этот город просто вынужден относиться к чужестранцам без предвзятости.

Захочет ли Виал отправиться туда – вопрос, но спутники постараются убедить.

До восхода навклер не появлялся, товарищи уже начали испытывать нетерпение. Торговец вполне мог ухватиться за возможность подзаработать или послушать сплетни, не известив товарищей. К этому его спутники из Гирции привыкли, но все равно испытывали нервозность.

Уже хотели отправиться на поиски, но и днем город не выглядел приветливым, а с заходом солнца… Нет, на улицах все еще бродил народ, подгулявшие мастеровые, компании юнцов, слышался смех из соседних домов.

Для чужестранцев эти звуки не казались успокаивающими. Наоборот, голос веселящегося города лишь указывал чужакам, что они лишние здесь.

– Будем тут ночевать? – спросил Эгрегий.

В развалинах дома вроде бы безопасно, но нельзя ни развести огонь, ни поспать толком.

– Лучше в гостинице, – сказала Хенельга.

Деньги тратить она не хотела, но в четырех стенах безопасней, чем на улице. По крайней мере, там враги попытаются соблюсти видимость правомерности своих действий. А тут, на улице любой может стать угрозой для них.

Да и местные бродяги не будут рады чужестранцам. Даже для нищих чужаки – нелюди, которых можно безнаказанно обижать.

Решили накарябать послание для Виала. Писали на гирцийском, с которым местные не знакомы.

Не опасаясь, что их письмо прочтут чужие, оставили его на видном месте и ушли. Для письма использовали обломок черепицы, этот красный осколок прекрасно виден на серых камнях. Виал точно не пропустит.

Решили заночевать в той же гостинице, которую посещали прошлой ночью. Комнату взяли другую, рассчитывая, что Виал их все равно отыщет. Не так то это сложно, трое чужестранцев заметны в толпе местных. А уж за пару медяков удастся получить информацию.

Товарищи навклера не сомневались, что утром он будет ждать внизу, схватившись за миску горячей каши. Довольный и хорошим завтраком, и удачной «сделкой». Наверняка ведь нашел способ заработать денег или нашел судно, идущее в Гирцию.

Но утром Виал не появился.

Сначала Эгрегий, Хенельга и Мустиф не обратили на это внимания. Мало ли, где задержался торговец. Он вполне мог провести ночь в компании, осушая один кувшин вина за другим. Потому не пришел к завтраку. С выпивкой у навклера проблемы, он не может пить вино неразбавленным, как это делают варвары.

Если для дела требуется напиться – он напьется, но не стоит рассчитывать, что он поднимется с восходом после такого подвига.

Деньги у компании оставались, в гостинице можно провести еще несколько дней. Эгрегий решил не рисковать, снял комнату еще на ночь. Пусть потеряет пять медяков, но будет уверен в безопасности спутников. Пока навклер не появился, Эгрегий взял на себя заботу о товарищах.

Хотя это не особенно требовалось.

В порт они не пошли, пока деньги были, не стоило изводиться, таская паллеты с керамикой.

Как бы ни хорохорились они, но нервозность накапливалась.

– Не поискать ли его? – предложила Хенельга к полудню.

Время вроде бы не самое лучшее, однако в полдень на улицах почти никого нет. Кроме нищих, забравшихся в тенек. Среди отребья можно будет найти пьяного, возможно, избитого торговца.

– Стоит, наверное, – не очень уверенно согласился Эгрегий. – Но куда нам идти?

Хенельга припомнила, что навклер собирался идти к храмам. Вот с них и надо начинать.

– Эх, уйдут наши денежки, – покачал головой Эгрегий.

Он не сомневался, что любая информация будет стоить денег. А жить на эти деньги еще несколько дней. Лучше бы их поберечь, вдруг придется оплатить дорогу до Тринакрии.

Отправиться решили вдвоем, их неожиданный спутник вряд ли горел желанием спасать навклера. Пусть уж лучше Мустиф ожидает в комнате, сторожит вещи. Он выглядит слишком «как чужестранец». Эгрегий предлагал Хенельге остаться, но та категорически отказалась. Пусть на нее будут обращать внимание на улицах, но бросать друга она не намерена. К тому же, неизвестно, в какую передрягу угодил Виал. Два бойца лучше, чем один. Местные не ожидают от женщины агрессивности.

Оружие спрятали под новыми плащами. Хенельга замоталась в тряпки так, что видны были только глаза и стопы в сандалиях. Никто не заметит коротких ножей у нее под одеждой.

Взять бы копье, но это оружие так просто не спрячешь.

Как ожидал Эгрегий, на них больше не глазели. Да и некому было, улицы почти пусты. В цивильной одежде чужаки выглядели как местные. От них больше не пахло долгими дорогами, волосы не походили на сальные космы. Борода скрывала бледность Эгрегия, которая заметно снизилась после нескольких месяцев на судне.

Просто мужчина с женой, идущие на рынок. Они слишком бедны, чтобы купить рабов, потому сами занимаются покупками. С таких и взять нечего.

Попрошайки протягивали к ним руки, но без особой надежды спрашивали монетку.

Кроме нищих, двух чужестранцев не замечал никто. Славно, что Виал не смог найти одежду гирцийцев. Он не хотел больше притворяться местным, но других тряпок не продавалось.

Теперь же это помогло спутникам затеряться в толпе.

Добрались до храма, который наверняка посещал Виал. Тут уж скрыть свое происхождение не удалось. Эгрегий некоторое время побродил по двору, решаясь подойти к писарю. Не хотел он выдавать свое происхождение, но тревога за судьбу товарища пересилила.

Отдать пришлось пять монет. Писарь был другой, но он помнил, что письмо торговца из Гирции в Дирахий вчера было составлено. Куда подевался торговец, писарь не знал, и подсказать не мог.

Покинув храм, Эгрегий сказал Хенельге:

– Потратили пять монет, чтобы узнать, чего так знали.

– Подтвердить необходимо было, – ответила она и заерзала под шерстяным плащом, – Как женщины терпят эти тряпки?!

В этом тряпье она ужасно потела, страдая от жары.

Эгрегий приобнял подругу, но та отстранилась. На такой жаре еще и обниматься?! Нет уж, оставьте это до вечерних холодов.

– Потому данаи в полдень не показываются на улице. Куда теперь? На рынок?

Навклер наверняка направится туда, чтобы поглазеть на товары, краем уха прислушиваясь к разговорам, а затем направится в ближайшую таберну. Что-то привлечет его внимание, а что это будет – неизвестно. Эгрегий надеялся, что на рынке уже сам поймет, куда дальше.

Ближайший рынок находился поблизости, но почти все лотки были пусты. Торговать в это время не решались, все равно ничего реализовать не получится. Общественные рабы сметали мусор, стоя на одном месте. На их шеях были закреплены железные кольца с табличками. Что там написано, Эгрегий догадывался: собственность народа Тринакрии. Рабы были варварами, из восточных царств. Явно не пленники, захваченные в набеге, а купленные на рынке. На востоке процветает торговля людьми, Виал как-то объяснял ее принципы.

Эти рабы дешевы, не знают языка данаев, но способны выполнять только не квалифицированную работу. Как раз то, что нужно. И сбежать они не смогут.

Спрашивать у них о судьбе торговца бессмысленно, рабы плохо знали даже данайский, а уж разговаривать со свободными явно боялись. Других людей найти не удалось.

Зато вокруг рыночной площади находилось несколько строений. Часть из них были общественными постройками, вроде трибуналов в Гирции.

В тени портиков собрались нищие, которых оттуда выгоняли чистые граждане. За портиком располагалось строение, в котором проводились судебные процессы. В отличие от Гирции, здесь суд проходил в закрытом режиме. Если это не какие-то особые случаи, затрагивающие интересы всего народа.

Эгрегий направился было туда, но остановился. Приплюснутое здание суда вызывало у него непонятный испуг. Как любой простолюдин, он боялся подобных заведений, связываться с судами считал безрассудным. Виал тоже предупреждал, что соваться в суды не стоит, если у тебя нет влиятельных заступников.

У них не было заступников. Здесь не было.

Нищие не смогли пролить свет на судьбу торговца. Ближайшие таберны были открыты, но внутри посетителей не было. В это время торговали только тем, что осталось с завтрака, да прохладным из погреба вином.

Эгрегий купил выпивки, спросил про товарища.

Вино было сильно разбавленным, лишь легкой кислинкой и ароматом слив напоминало о божественной жидкости. Ни меда, ни специй, но в жару этот легкий напиток намного лучше.

Отпив пару глотков, Эгрегий передал кувшин Хенельге. Та, не заботясь о приличиях, вмиг выпила весь напиток.

– Легче?

– Немного, – пытаясь отдышаться, ответила женщина.

– Разве у вас на родине не так жарко?

– Жарко, но подобного тряпья нет! Это ужасно, это пытка!

– Вы же вроде кожу и шерсть используете. Разве не жарко в них?

Хенельга объяснила, что в жару они как и жители цивилизованных стран не показываются на улице. А если приспичит, то одеваются как можно легче. Надевают туники, принятые у кочевников Вии – длиннополые, широкие, полностью закрывающие тело, защищающие от тепла, но не сковывающие движения.

– Как хитро придумано, – подивился Эгрегий.

– Вот я удивляюсь, раз местные такие спесивые, такие умные, любители мудростей! Почему не придумали удобную одежду?

Эгрегий пожал плечами, ответа у него не было. Эмоции подруги его удивили, не ясно, как реагировать. Ведь любое слово может быть воспринято не так, а ссориться сейчас нельзя.

– Они словно все делают, чтобы мучить других! – кипятилась Хенельга.

К счастью, на улице кроме рабов не было никого. Так что на бранящуюся женщину не обращали внимание. Достойный муж данаев, за которого себя выдает Эгрегий, не стал бы терпеть подобного от своей жены.

– Пойдем-ка в тень, да поразмыслим, – предложил Эгрегий как можно мягче.

В тень пройти Хенельга не отказалась.

Они спрятались от солнца в проулке за таберной. Тут дурно пахло, от испарений кружилась голова и тошнило, но хоть солнце не пекло. Растянутые между верхними этажами веревки были увешаны сохнущим бельем. Оно как раз закрывало от солнца.

– Мы так не нашли Косса, – сказал Эгрегий.

На ум больше ничего не шло. Оставалось только обшаривать весь город, но сколько это займет времени?

– Не нашли, – согласилась Хенельга. – Он предупреждал.

– Хочешь сказать, что нам следует покинуть город?

Хенельга пожала плечами, не могла она такого сказать, но навклер предупредил, что подобное может случиться. Всегда говорил, что надо быть готовым к худшему.

Сейчас казалось самым разумным вернуться в Циралис, попросить помощи у коллегии. С ресурсами организации удастся что-то выяснить. Человек может пропасть бесследно, это не так уж сложно, но у коллегии больше возможностей повлиять на местных.

В крайнем случае, они могут обратиться к магистрам, что присутствует в Тритогении. Виал говорил, что у государственных служащих не принято бросать граждан на произвол.

Все это потребует времени, которого у Виала, быть может, нет.

– Тогда в гостиницу и на судно? – спросил Эгрегий.

В его голосе не было уверенности. Как бы ни обижался он на Виала, но бросать его не хотел.

– Пожалуй так, – вздохнула Хенельга.

В полуденный час появление людей сразу бросается в глаза. И это были неслучайные прохожие, ведь они появились двумя группами, перекрывая выходы из переулка.

Хенельга и Эгрегий огляделись, тут же оценили обстановку. Сообразили они быстро, что происходит и не тратили времени на болтовню. Хенельга сбросила неудобные, пропотевшие тряпки, оставшись в легкой тунике. С пояса она сняла два ножа, собиралась уже броситься в одну или другую сторону, но Эгрегий потянул ее к стене.

Женщина не сразу поняла, что от нее требуется. Эгрегий сложил руки замком, кивком головы указывая на окно второго этажа. Оно было закрыто, но старые ставни легко вышибить.

Сражаться с десятком врагов, подошедших с двух сторон, глупо. Эгрегий решил сбежать. Зато теперь развеялись все сомнения о судьбе Виала.

Хенельга дотянулась до окошка, ударила по ставням, выбивая их, и тут же забралась в комнату. Эгрегий не успел последовать за ней, только крикнул, чтобы она выбиралась из города. Не важно как, лишь бы вырваться.

Противники приближались, они были вооружены дубинками, носили кожаную броню, словно те пираты с корабля. Уж не они ли это? Эгрегий отбросил эту мысль. Он побежал вперед, в ту сторону, где переулок сужался. Там у него был шанс справиться с врагами. Умирать он не собирался, ведь всегда есть возможность выбраться из переделки.

Ему удалось только дорого продать свою жизнь. Эгрегий успел ранить двоих, когда его сбили с ног, оглушив ударом дубинки. Зато он отвлек врагов от подруги. Вторая группа нападавших бросилась к нему, а не стала преследовать сбежавшую женщину.

У нее остался шанс, которым следовало воспользоваться.