Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Фургон с пленниками отправился вверх по дороге до рассвета. Хоть за чужестранцев никто не стал бы заступаться, но работорговцы не рисковали.

Дорога была разбита, пролегала среди каменистых холмов. Людей внутри бросало из стороны в сторону, им пришлось сгруппироваться у стены, чтобы было теплее и не так мотало. Мустиф не приходил в себя, пришлось Виал придерживать его голову, чтобы от тряски он не разбился.

Говорить в таких условиях невозможно, как и не получалось продумать план побега. Зато о прошедшей ночи люди не вспоминали. Болели ушибы, но душевная боль заглушалась. Виал даже не испытывал ярости, слишком устал.

Стены и пол фургона были из мощных досок. Наверняка привозное дерево, ведь в округе ничего подобного не растет. Под полом скрипели тележные оси, о которых забыли и давно не смазывали. Варвары сильно рисковали, ведь от тряски и трения ось может сломаться. Так пленников можно упустить, ведь их придется вывести из фургона, чтобы починить ось.

Виал на это надеялся. Пытался предупредить спутников, но только прикусил язык.

Начало светать; свет проникал через небольшое окошко, расположенное под крышей фургона. Слишком маленькое, чтобы через него выбраться. И не получится схватить человека снаружи.

Не первый год работорговцы занимаются своим ремеслом.

Вскоре телега пошла мягче. Судя по всему вошла в колею, продавленную в камне. Четверке чужестранцев относительно повезло, им не пришлось идти самим на север, как многим другим рабам.

Путь по каменистой, открытой ветрам и солнцу дороге уносил жизни многих пленников. Даже повышение цен не изменило ситуации. Казалось бы, этот товар должен подорожать, «мясники» обязаны снизить расходы на транспортировку, потерю товара в дороге, но нет: продолжают работать так, как работали их деды и прадеды.

На родине Виала давно изменилось отношение к пленникам. Ведь захватывать этот товар сложно, потери в пути недопустимы. За пленниками следили, без нужды не калечили их, кормили и доставляли на рынок в хорошей сохранности.

Забавно оказаться на месте тех, кого сам продавал. Виал оценил иронию, но подумал, что спутники не должны были разделять его судьбу. Боги не собирались карать пирата. Виал не сомневался, что сможет сбежать или хотя бы погибнуть, пытаясь. Но его спутники тут причем?

При свете восходящего солнца Виал смог рассмотреть товарищей. Они были в грязи и крови, но вроде бы держались. Даже Хенельга, пережившая насилие, не казалась сломленной.

Виала удивила ее выдержка. Либо она хорошо скрывала эмоции, либо воспринимало случившееся иначе, чем это сделали бы цивилизованные люди. Жаль, не спросить, не поддержать подругу. Не получалось даже обработать раны спутников.

Им не предоставили ни воды, ни одежды, чтобы прикрыть срам.

В шахтах, быть может, предоставят тряпки, но по пути туда пленникам ничего не полагалось. Чтобы они меньше помышляли о том, чтобы сбежать. Виала бы это не остановило, бывало приходилось с корабля бросаться в воды в чем есть, а потом скрываться в камышах на берегу.

Крыша фургона постепенно нагревалась. По прикидкам Виала фургон рассчитан человек на десять, так что четверым здесь относительно комфортно. Иным везло меньше, дорога отбирала жизни рабов.

Торговцев это не беспокоило. До полудня телега катила на север со скоростью самого упрямого осла. Оси под днищем натужно скрипели, сводя пленников с ума. Попеременно теряя сознание, они отдыхали мгновение, но затем пробуждались в этом кошмаре.

От досок воняло, дневной жар усиливал запах. Сотни пленников, перевезенных в фургоне, оставили следы. Смесь запахов одуряла, пропитывала тех, кто находился внутри.

Даже найди они приличную одежду, все равно не скроются среди свободного населения. Запах рабов их выдаст с головой.

В полдень телега остановилась. Людей внутри тряхнуло так, что они повалились на липкие доски. Мустиф застонал, но не пришел в сознание.

Снаружи раздавался смех, удаляющийся куда-то в сторону. Виал сомневался, что они уже прибыли в Липсидры. Он поднялся, держась за стены, пришлось осмотрительно ставить ноги, иначе потревожил бы раненных товарищей. Навклер подтянулся к окошку и крикнул, требуя воды.

Ответом ему был только смех да стук камней, ударяющихся о стены фургона. Варвары не собирались поить пленников. Для этого не было в фургоне предусмотрено никакого отверстия, а выпускать рабов – рискованно.

Виал вздохнул и сполз по стенке вниз.

– Это моя вина, – сказал он.

Ответа не было. Виал надеялся, что его переубедят, но на это у товарищей не было сил.

Эгрегий и Хенельга расположились поудобнее, вытянулись и отдыхали. Мустиф лежал без сознания.

Виал не знал, чем помочь спутникам, ведь сам выглядел не лучше.

Им оставалось только ждать, рассчитывая на то, что дорога не доконает их.

Под солнцем фургон нагревался быстро. Внутри становилось все жарче, люди начали задыхаться и терять сознание. Даже забравшись к окошку, они не могли вдохнуть свежего воздуха. Снаружи было так же жарко, как и внутри. Ветер ударял в другую стену фургона, не достигал оконца.

Голоса варваров раздавались где-то в стороне. Они наверняка расположились в тени под скалой или деревом, а фургон бросили на дороге. Смысла не было его отводить в сторону. Лишь ослам, что тянули телегу позволили передохнуть в стороне.

– Да мы ж так сдохнем! – сказал Виал.

Или только подумал, сил ни на что не было. Какое уж бегство, выжить бы.

Темные штольни Липсидр теперь не казались ужасным местом. Там будет прохладно, с потолка капает вода. Пленники могли только мечтать о таком.

Время тянулось бесконечно; фургон уже был в движении.

Пленники не заметили, когда ослов пригнали к телеге, заставили идти дальше по дороге. Уже изменился уклон, дорога явно шла вверх. Прохладней не становилось, воздух все такой же тяжелый, но солнце ушло. Вокруг поднимались камни, путь был проложен через скалы.

Один или два дня ушло на дорогу. Пленники уже не могли точно знать, когда они покинули город. Все, что было в прошлом, померкло, остались только смрадные доски, окружающие со всех сторон.

Чужестранцев выгрузили в свободном бараке. Здесь же оставили миску с водой. Ее должно было хватить, чтобы пленники не умерли. Первой пришла в себя Хенельга; обостренное обоняние сразу указало, где находится вода. Женщина могла бы выпить все, но вовремя вспомнила о спутниках. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы остановиться.

С огромным сожалением она отставила миску. Решила, что надо будет справедливо разделить воду.

В бараке было темно, поблизости ничего не было. Ни мебели, ни кроватей для рабов. Строение не было новым, особый запах въелся в него. Едкий серный смрад не мог заглушить рабской вони. Тут содержались десятки рабов, но произошло нечто, из-за чего барак опустел. Это могла быть только чума.

Болезнь могла остаться здесь, въелась в эти половицы.

Хенельга вспомнила предупреждение Виала, что для нее болезни в иных землях могут быть опасны. Непривычный климат, ослабленный организм, враждебные духи.

Отчаиваться не надо. Тем более сейчас, болезнь не самое страшное, что может ожидать.

Хенельга помнила, как с ней поступили в каземате, понимала, что подобное может продолжиться тут. Вряд ли, местные обласканы женским вниманием, так что любая рабыня будет цениться. Ее не отправят в рудники, но уж лучше туда, чем жалкое существование в виде подстилки надсмотрщиков.

Варвары из Парнеста только позабавились, позволили жертве сопротивляться. Кровь и ранения они восприняли как часть игры. Но надсмотрщики смотрят на это иначе. Тем лучше, не за чем тянуть.

Отвратительные мысли, но избавиться от них нельзя. Хенельга рада была бы верить, что навклер выкрутится и в этот раз, но жизнь доказывала обратное. Ведь вон он лежит, не приходя в себя.

Товарищей стоило бы напоить, Хенельга боялась растерять драгоценные капли. Лучше, чтобы они сами начали пить. До утра ее мужчины не оживали. Лишь Мустиф стонами показывал, что еще жив.

Вот ему-то воды не достанется. Хенельга не собиралась делиться драгоценностями с мерзким предателям. Поделом ему, раз подставил всех.

С восходом очнулся Эгрегий. Не замечая ничего вокруг, он позволил подтащить себя к миски и не хотел отнимать от нее губ. Пришлось оттаскивать, чтобы осталось вода для навклера.

Виал долго не приходил в сознание, но когда очнулся, удивил Хенельгу осмысленным взглядом. Прошедшие дни отразились на нем, но не лишили воли. Взгляд навклера сначала оббежал все помещение, задержался на лицах спутников, лишь потом обратился к миски с водой.

Сил подойти не было. Хенельга принесла воды навклеру, дала ему напиться. Очень удивилась, когда Виал остановился на двух глотках. В керамическом сосуде оставалось немного воды.

– Дай ему, – Виал взглядом указал на Мустифа. – Напои, а то помрет.

Голос его был слаб, что не удивительно, но говорил навклер отчетливо.

– Поить предателя?! Вот еще!

– Предал? Уверена?

– А кто же еще!

Ярость заглушила боль, дала женщины силы. Она бы лучше вылила эту воду, вместо того, чтобы поить кемилца.

– Напои, – настоял Виал. – Милосердие.

– Это наказание. За предательство.

– Напои.

Женщина не понимала, с чего старший товарищ решил проявить милосердие. Он всегда отличался практичностью, так стоит ли переводить воду на этого гнильца? Лучше между собой разделить.

Все же, она последовала просьбе навклера. В его голосе чувствовалась сила. Воля навклера не была сломлена, он явно не собирался сдаваться.

Да, физически они истощены, данаи смогли их унизить, но не победить. Эти чужестранцы отличаются от иных варваров, с которыми приходилось иметь дело местным.

Лишь гордость у них осталась, никакого смирения. Хенельга сомневалась, что это позволит им вырваться из плена, но хотя бы поможет достойно закончить дни.

Их оставили в покое, не трогали до вечера. Виал уже вставал на ноги. С интересом ходил от одной стены к другой и бормотал что-то себе под нос. Эгрегий смотрел на него с укором, ничего не говорил и отворачивался.

– Что ты там увидел? – не выдержала Хенельга.

Виал подобрался к одному из окошек. С той стороны мир заливал свет, но здесь внутри все оставалось в темноте.

– Мочой воняет, – усмехнулся навклер.

– Тут содержали рабов, вот запах впитался.

– Нет. Это пахнет нечто иное.

Больше он не сомневался, этот запах узнает всегда. Из окошка Виал видел только серые камни, мусорную кучу в стороне, да часть неба. Соленый запах указывал на то, что они близко от берега. Обнадеживать товарищей еще рано. Они на полуострове, так что это может быть игра ветра, принесшего запах надежды к баракам.

Чуть-чуть пахло дымом, но совсем не так, как если бы рядом располагались шахты. Здесь должны выплавлять металлы, чтобы не тащить в город пустую руду. Пусть это сопряжено с риском потерять несколько фунтов металла, но снижает себестоимость на перевозку.

Для устройства шахт требовались огромные запасы дерева, угля, рабочей силы. Вокруг было тихо, запахи отличались от того, что ожидал Виал. Да, шахты Липсидр переживают не лучшие времена, запасы серебра истощились, но народ Тритогении не закрывает выработки.

Вывод, который сделал Виал, обнадеживал.

Они находятся у моря. Нет, их не отправят домой, но и не убьют. Им не грозит тяжелый, изматывающий труд в узких штольнях. Их собираются отправить прочь с полуострова. Но куда? Виал не знал.

У Тритогении немного колоний, все они находятся на севере Сикании. Там у входа в проливы находятся поселения, зависимые от метрополии: Тенед, Геллонес, Саганис, к примеру. Рабы там нужны, сбежать из тех полуварварских земель сложно.

Удивляло только то, почему чужеземцев решили отправить так далеко. Не иначе, вмешались боги, что приглядывали за глупыми смертными. Спасти от плена людей не удалось, но хоть облегчат их участь.

– Кажется, нас ждет долгая дорога, – сказал Виал.

– Во тьму, – сказал Эгрегий и гневно зыркнул.

– Ошибаешься, мы пойдем путем на судне.

– Так правильно, души переправляются на тот берег в лодке.

– Дурак! Нас на север отправят. К проливам, как ты и хотел.

Эгрегий прикусил язык, удивился. Он поднялся и подошел к окну, но увидел только кусок скалы, кучу мусора.

– С чего это ты решил?

– Мы на побережье. В шахты нас не отправят.

Объяснив свои соображения, Виал предложил товарищам план действия. Сбежать с судна будет тяжело, тем более рабов будут транспортировать в закрытом трюме. И все же, случается, удается покинуть судно живым и свободным.

Шансы были мизерными, признался Виал. С кем им придется иметь дело – неизвестно. Это может быть и небольшой корабль с командой из десяти человек, и огромный транспортник, куда набили живого товара под завязку.

Путь в колонию займет несколько дней. Рабов на палубу выводят редко. Необходимо найти оруже.

– И где ты это спрячешь? – спросил Эгрегий, разведя руки.

– Да хоть в заднице! Ищи давай.

Кроме керамической миски в бараке не было ничего стоящего. Несколько щепок можно использовать в драке, но ими ни замок не открыть, ни отбиться от команды работорговца. Миску разбивать рискованно.

Все же они взяли несколько щепок, намереваясь держать их в ладонях. Хенельга запрятала щепку в волосах. В спутанной, грязной гриве никто не найдет ее.

– Мож в него сунем? – спросил Эгрегий, указав на Мустифа.

Виал покачал головой. Здоровье кемильца оставляло желать лучшего. Его могут просто выбросить в море, чтобы не занимал место.

– Зачем переводить на него воду? – опять спросила Хенельга.

– А с чего ты решила, что он нас предал?

– У него причина, у него возможность. Большего не надо.

– У данаев больше причин, чтобы от нас избавиться.

Он не объяснил какие это причины, ведь его спутники все равно не поймут. Для них сотня судов, это просто сотня судов. Они не спросят, с какой целью строились корабли.

Подготовившись, гирцийцы испытали облегчение. Пусть оружие весьма условно, а они еще слишком слабы, но это все же шанс на спасение. Эгрегий спросил, не попытать ли им счастья в порту? Сбежать на земле намного проще, чем в открытом море.

– Не выйдет, лучше прикинемся слабыми, немощными, сломленными.

– Чего ж не выйдет? Лучшей возможности у нас не будет.

– Во-первых, куда бежать? Во-вторых, гавань охраняется лучше, чем судно. И в-третьих, судно по пути будет останавливаться на островах. Вы ведь не забыли, что Сикания весьма опасное море.

Уверенность навклера заразила товарищей. Сам же Виал не особенно рассчитывал на успех, но понимал, что надо показать себя уверенным, подготовленным командиром. Иначе нет смысла сопротивляться, проще уж этими щепами вскрыть себе вены и дождаться другого судна, что доставит их на берега мертвых.

– Попросите помощи Мефона, – сказал Виал, – надеюсь, покровитель услышит наши мольбы.

– А что нам просить? – уточнила Хенельга.

– Просто, чтобы он обратил на своих слуг внимание.

Пираты, шторм, безумные течения, штиль или порывистый ветер, да пусть хоть команда сдохнет от дизентерии. Любая помощь бога будет на руку.

Особых правил молитвы для слуг Мефона не было. Виал редко обращался к покровителю, считая, что его внимание скорее вредно для торговца, чем полезно.

Пленников не кормили, но ближе к заходу солнца в барак вошли варвары. Все те же рипены, что сопровождали их в пути. Они выглядели довольными, расслабленными, словно провоцируя пленников.

Ни Виал, ни его товарищи не поддались. Нападать на тройку варваров с кривыми мечами глупо.

Варвары с интересом поглядели на Хенельгу, перекинулись фразами на своем. О чем они говорили, понятно. Эгрегий хотел было сорваться, чтобы наброситься на врагов, но Виал удержал его.

Все равно они побрезговали грязной и избитой женщиной. В ближайшем селении, основанном бывшими рабами, они могли найти предмет приличней этого.

– Встать! – скомандовал один из варваров.

Нехотя, медленно пленники поднялись. Им даже не пришлось изображать слабость. Стоны оказались естественными. Виал прав, в порту у них шансов не будет. Его товарищи поняли это.

Обыскивать пленников не стали, им накинули на шеи удавки и связали в цепочку. Мустиф подняться не мог, не приходил в сознание. Кровь больше не текла, но кемилец дышал прерывисто, словно собирался отдать богам душу.

– Поднять, нести! – приказал варвар.

Эгрегий и Виал кое-как подняли кемильца. Весил он немного, но даже такая ноша казалась непомерной. Зато удалось скрыть от надсмотрщиков щепы. Расставаться с этим бесполезным оружием гирцийцы не хотели, на корабле не удастся раздобыть подобное.

Вышли наружу, точнее, выползли. Идти тяжело, удавка сдавливала и натирала шею.

Снаружи уже темно, но можно разглядеть огни гавани на восточной стороне долины. С запада и севера ее обрамляли горы, те самые Липсидры, в которых люди вырыли десятки тоннелей. Тысячи рабов погребены в камне, стали частью скал. Кровь и насилие скрепляли мощные хребты, что стеной защищали полуостров от чужаков.

На юг вела небольшая тропинка. По ней едва проедет бига. Виал удивился, как фургон тут прошел. Он не помнил, чтобы их перекладывали в другую телегу.

Бараков в долине было несколько, в одном из них горел свет. Два других предназначались для рабов, но кроме пленников здесь никого не было. Из барака надсмотрщиков доносился смех, пьяный разговор. Варвары явно развлекались, пропивая чьи-то денежки.

Трое репинов конвоировали пленников. Эгрегий взглядом спросил, стоит ли попытать счастья. Виал покачал головой.

В руках варваров были кривые клинки. Виал такие никогда не видал, наверное что-то племенное. Сами надсмотрщики были пьяны, но крепко держались на ногах. Мечи в их руках не дрожали.

Гавань располагалась поблизости. Темноту отпугивал огонь из жаровен, установленных на одном из причалов. Виал насчитал три причала, один из которых явно нуждался в ремонте. Был один корабль – пузатый торговец, но не зерновоз. С кормы и носа он управлялся тремя парами весел, когда требовалась максимальная скорость. Это судно годилось для каботажного плавания, могло заходить в устья больших рек и маневрировать в заиленной дельте.

Ахтерштевень судна был украшен хвостом дельфина. Не местный символ. Виал пытался припомнить, кому принадлежали такие украшения, но не смог.

Судно могло пойти на юг, в Кемил.

Но зачем кемилцам рабы с севера? Ведь это плохие рабы. Они не годятся для того, чтобы каждый день работать на затапливаемых рекой полях.

Спуск к гавани был пологим, дорога хорошо вытоптана. Гравий превратился почти в ровную мостовую. Местами встречались следы полозьев – перевозили полеты с керамикой.

Снабжение Липсидр велось по морю, что дешевле, чем доставлять еду и вино посуху. Хотя путь от Тритогении до Липсидр по суше занимает всего несколько дней. Этот путь труден, опасен, дорог. А по морю можно за день обернуться, не затрачивая больших усилий.

Судно у причалов готово к отплытию. Его загрузили сверх меры, на что указывала осадка. Тяжелый груз, казалось, нисколько не беспокоил команду. Судно сидело в воде основательно, словно сенатор в курии. Ни бунты, ни нашествия варваров не заставят его сойти с кресла.

Глаза корабля были устремлены на север, поглядывали на пленников с любопытством. Наверняка корабль не желал бы перевозить рабов, что заплюют и загадят его палубу, но хозяин решил взять живой груз.

Команда корабля была уже на местах. По четыре пары весел спускались с низких бортов, готовые ударить по воде. Мачту поставят в открытом море и то, если будет попутный ветер. Тяжелый корабль не мог идти круто к ветру, как лодка Виала. У него не было предусмотрено артемона и парусное вооружение применялось простое.

Навклер и его помощник ожидали варваров в конце причала. Они были вооружены, готовы к нападению.

Виал перевел взгляд на корабль. Заметил, что часть команды находятся по левую, обращенную к причалу стороне. В руках у них ничего не было, но присутствие десятка человек должно повлиять на настроение варваров.

Варвары-надсмотрщики не прекратили хихикать. Угроза жизни? Что за ерунда!

Размахивая оружием, вылаивая слова на языке данаев, они приблизились к навклеру.

– Условлено, четырь пленника! Привели четырь!

– Троих. Один скоро сдохнет, – ответил навклер, взглянув на товар.

Говорил на данайском он чисто, но чувствовался какой-то акцент. Виал не смог разобрать какой. Речь человека не походила на ту, что можно услышать в Тритогении. Выходит, он прибыл не из колонии этого славного города философов и человеколюбов.

Виал возблагодарил Мефона, что не забыл своих слуг.

Только благодаря помощи бога, им удалось вырваться из шахт. Мефон надоумил варваров продать свежий товар пришлому торговцу. Вырвавшись из гостеприимных объятий тритогенцев удастся выжить. Возможно, не придется никого убивать.

Навклер носил простую тунику и широкий пояс. Ни сандалий, ни оружия, но пояс украшен бронзовыми бляшками. Пояс военного образца. Нет только фартука, что защищает низ.

К туники была приколота фибула, по концам украшенная волютами. Возможно, варварское искусство, а может, украшение, принятое у данаев.

– Четырь! Четырь тут! А ты плати, – настаивал варвар.

– Да хрен тебе, плюгавый, – навклер сплюнул. – Три десятка. Точка.

– Четырь!

Навклер не спорил, отсчитал три десятка бронзовых монет и протянул руку. Виал не успел рассмотреть, что за монеты протягивал моряк.

Варвар гневно засопел, начал размахивать мечом. Он мог бы просто по неосторожности ударить по этой руке. От вина варвары едва стояли на ногах. Даже захоти они, не смогли бы справиться с толпой моряков.

– Друг черный. Давать три. Моя взять три, – согласился варвар.

Сделка была совершена. До утра эти три десятка бронзовых монет уже не доживут.

Хвала богам, что создали варваров падкими на взятки, зависимыми от неразбавленного вина.

– Грузитесь на судно, – приказал навклер пленникам.

– Я навклер из Гирции, – заговорил Виал, – меня зовут…

Договорить он не успел, помощник даная ударил гирцийца в живот. Виал согнулся, задыхаясь, повалился на причал. Вместе с ним рухнули товарищи. Мустиф застонал, дернулся в бреду.

– Да мне плевать, хоть твой принцепс будет. Грузись на судно, я сказал!

– Выкуп, – пробормотал Виал.

– Хрена с два. Все вы болтаете о выкупе, а медяка не стоите. Грузись, шваль!

Правильно, о выкупе удастся поговорить только на судне. Виал решил, не спешить. Навклер торопится убраться с чужого берега. Загрузился контрабандой, так что возиться с чужаками не намерен.

По крутым сходням с большим трудом поднялись на палубу. Команде пришлось помочь пленникам, иначе бы они провозились до утра. Рассмотреть, что находится вокруг, пленники не успели, их сразу же бросили под палубу, закрыв сверху деревянную решетку.

Громыхнул тяжелый засов, для верности решетку прижали основанием мачты.

Пленники расположились в пространстве между деревянными ящиками. Сотни ящиков, весь трюм забит ими. Лишь небольшое пространство осталось для живого груза. Развернуться в полный рост не получалось. Виал постарался устроить Мустифа в лежачем положении. Парень не мог его отблагодарить, доживет ли он до рассвета?

В трюме пахло землей, металлом. Виал не сразу понял, что это за запах, но потом сообразил. Запах свинца, запах контрабанды. Родной и приятный запах. Тут не пахло рабами, значит, навклер взял их как дополнительный товар.

Навклер, что их купил, не мог вывезти с полуострова серебро, но свинец тоже товар. За ним приходилось идти в далекие земли, выменивать у варваров, а тут такая удача – прямо под рукой рудники.

Торговля свинцом запрещена. Все добытое в Липсидрах принадлежит полису. Но за каждым охранником не поставишь другого охранника, вот и процветает незаконная торговля. Наемники продают часть свинца, рабов, инструменты, в общем, все то, что принадлежит полису, а не им.

Повезло. С братом контрабандистом договориться получится.

Виал обрисовал ситуацию товарищам, попросил их проявить терпение.

– Надеюсь, ты прав, – без всякого энтузиазма сказал Эгрегий.

– Просто сделка, с этим мы справимся.

– Справились бы, будь на нас хоть какая-то тряпка и что-нибудь ценное. Кого увидит этот навклер?

Замечание правильное, но повезло же им выбраться с полуострова. Почему удача должна отвернуться?

– Мы не в рудниках, не подыхаем от пыли и подземного воздуха, – напомнил Виал.

Он мог бы сказать, что среди них есть человек, которому повезло еще больше, но передумал. Не хотел тревожить раны Хенельги и вызывать злость Эгрегия. Парень явно собирался обвинить во всем старшего товарища.

– Но и неба не видим, – возразил Эгрегий, огляделся вокруг. – А этот свинец можно как-то использовать?

На щепки особой надежды нет. Ранить ею можно, но убить?

В темноте не удалось изучить обстановку. Под досками располагался балласт, но пленники не могли добраться до него. Ящики со свинцом стояли рядами, собственным весом блокируя доступ к грузу.

– Дождемся рассвета. Может, удастся что присмотреть.

Наверняка судно загружали второпях, могли бросить шило, нагель, оборванный канат – что угодно. Все это можно использовать.

Моряки расположились на корме и носу, ритмичными ударами судно отвели от причала и направили в сторону моря. Не было ни песен, ни звуков флейты или барабана. Команда работала слаженно, легко управлялась с кораблем в полной темноте.

Виал позавидовал их мастерству. Навклеру повезло с этими людьми.

Тем хуже для пленников, сплоченная команда не позволит застать себя врасплох, как это удалось сделать на корабле Арса.

В трюме пленники видели не больше, чем из казематов в стенах Парнеста. Доски обшивки были законопачены, все щели заделаны. Свежая смола покрывала стены. Корабль пах недавним ремонтом, что явно указывало на благосостояние навклера.

Он точно не из этих мест. Тритогенские корабли в худшем состоянии, потому что все мастерские сейчас работали на обеспечение военного флота.

Контрабандист не союзник Тритогении, наверняка захочет использовать шанс насолить чужому полису.

Догадки можно строить бесконечно, Виал решил передохнуть. Благо на корабле он почувствовал себя лучше. Словно не было долгой дороги в фургоне, пытки жаждой и голодом.

Качка на корабле изменилась. В правый борт теперь били сильные волны. Судно вышло в открытое море. Прошло не так много времени, и корабль встал по волне – они направились на север, может, забирая к востоку. Даже в трюме Виал смог прочесть направление.

Его знания о течениях и местной лоции поверхностны, но этого хватило, чтобы угадать порт назначения.

Контрабандист рискнул уйти от берега на корабле, что плохо приспособлен к путешествию по открытой воде. Значит, путь его лежал на остров Близнецов. Миновать его он не может, ведь это ближайшая гавань, где можно пополнить запасы и сбыть часть товара. Там контрабандиста не будут преследовать длинные корабли из Тритогении.

Этот остров лишь пункт на маршруте. Скорее всего, судно пойдет дальше на север, к колониям данаев, расположенных в варварской стране Фризии.

В этом месте всегда требуются рабы, материалы, так что контрабандист легко избавится от всего груза. Получит за это огромную прибыль.

Все это так легко угадывалось, ведь Виал сам занимался подобным ремеслом. Лишь специфика местных рынков накладывала свои ограничения. В Тирейском море возле Гирции почти нет островов, лишь с юга полуостров окружает цепь разбитых островов – осколков древней земли. Виал мог несколько дней идти, не наблюдая земли или встречных кораблей.

Здесь же море исхожено, словно сотнями тропок, соединяющих тысячи городков.

Утром пленников покормили. Виал попытался привлечь к себе внимание, но ничего не добился.

Еда самая обычная: кусок хлеба, соленые оливы и разбавленное вино. После нескольких дней голодовки подобная пища показалась самой вкусной, но ее было мало.

Мустиф не приходил в себя, Виал решил, что его порцию придется разделить между теми, кто в сознании. Если придется драться, от парня все равно не будет толку. Виал оставил коврижку хлеба, которую размочил в вине и так скормил раненному. Приходилось давать еду порциями, массировать горло, чтобы заставить раненного проглотить.

Возражений он не слушал, не понимая, почему спутники решили, что их предал именно Мустиф.

– А кто же еще? – вздохнула Хенельга.

Ей не хотелось повторять свои доводы, но что делать, если навклер не желает слушать.

– Или ты что-то натворил, отчего мы оказались в беде? – перебил Эгрегий. – Тогда расскажи нам.

Взгляд его только казался спокойным. Поддергивающиеся уголки губ выдавали гнев.

Виал усмехнулся, но попробовал объяснить, в чем дело:

– Взяли нас, потому что мы гирцийцы.

– И что? Мало ли чужаков тут.

– Много, но гирцийцев нет.

– А как же тот большой человек, о котором ты говорил? – спросила Хенельга.

– Магистрат. Хотя у него нет официального звания. Его, поди, не трогали.

– А ты говоришь – гирцийцев нет! – удивился Эгрегий и посмеялся.

– Погоди и послушай.

Не было простых торговцев или путешественников, что прибыли в полис по своим делам. Никто не запрещал въезд чужестранцев, но уже не первое десятилетие в Тритогении делалось все, чтобы отвадить «варваров с запада». Особых вопросов это не вызвало, ведь результаты войны в прошлом до сих пор вспоминаются с болезненной яростью.

А тут из ниоткуда возникли четверо чужестранцев да явно с запада. Вот потому их взяли.

Что касается магистрата, что должен следить за ситуацией во враждебном полисе, так он один. С высоты золотой башни сложно разглядеть то, что творится внизу. Не заметишь и подготовку к войне, строительство флота. Особенно, если каждодневно предаваться пьянству, обжорству и разврату. Хитрые данаи все это будут предоставлять в дар почтенному человеку.

На его помощь рассчитывать не стоит. Он никогда не узнает о судьбе трех гирцийцев, незаконно закованных в колодки. А ведь это повод к войне, отличный повод.

– Нам бы послать весточку, – Виал почесал подбородок.

Жесткая щетина неприятна на ощупь, кожа под ней чесалась. Видать опять придется отращивать бороды. Сотрутся последние свидетельства того, что они гирцийцы. Останется только язык и желание сбежать.

– Тебе так хочется начать войну? – удивился Эгрегий. – Вот зачем ты потопил корабль.

– Чего я хочу или не хочу – не важно. Войны не миновать. Про Таск я уже все объяснил. Можешь дуться сколько угодно, но пора бы уже взять ответственность на себя и размышлять как взрослый.

– Хорошо, я так и поступлю.

Тон Эгрегия был спокойным, но за ним явно скрывалась угроза.

В трюме стало холодно, несмотря на палящий зной снаружи. Виал испытал страх, начал прикидывать, что может предпринять спутник. Потом мотнул головой: нет, не время им ссориться.

До вечера пленников не трогали, но моряки знали, что рабам надо время от времени выходить на свет. Не для того, чтобы размяться, а чтобы не засирали трюм. Свинцу это не повредит, а вот кораблю – существенно.