Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 353 страниц)

Глава вторая. Дальневосточные институты

// Фема Фракия, г. Адрианополь, дом Душного, 24 июня 2021 года //

Ночь двадцать четвёртого июня мы с Эстрид встретили за напряжённой работой.

Хотелось, конечно, отдохнуть вечерком, посмотреть фильм, но если уж начал препарировать труп, то очень сложно остановиться. Но не потому, что я маньяк какой-нибудь, а потому, что мы с Эстрид буквально видим, как убывает качество трупа. Хочется доделать всё сразу и спать потом спокойно, без мыслей «а ведь завтра сосуды будут менее эластичны и нигредо впредь будет проходить гораздо хуже» или вроде того. Мы с Эстрид это понимали, поэтому, несмотря на усталость, по молчаливому сговору, продолжали ударно трудиться.

Одноразовые шприцы быстро тупились, так как Собака прогрелся не до конца, поэтому мы перешли на мелкокалиберные,[91]91
  Калиберность игл – чем ниже калибр (Gauge, что на шприце помечают литерой G) иглы, тем толще она сама. Например, игла 34 калибра имеет внешний диаметр – 0,18 мм, внутренний диаметр – 0,08 мм, а толщину стенки – 0,05 мм. В то же время игла 10 калибра имеет внешний диаметр – 3,40 мм, внутренний диаметр – 2,69 мм, а толщину стенки – 0,36 мм. Ещё иногда рядом с цифровым обозначением калибра можно увидеть литеру «s», но пугаться не надо, это значит лишь, что толщина стенки шприца будет больше. Вообще, кто-то может провести аналогию с калибром гладкоствольных ружей, но она будет не совсем верна. Калибр гладкоствольного ружья определяют архаичным, но общепринятым способом: берут 453,6 г чистого свинца и отливают из него пули, совпадающие с внутренним диаметром ствола измеряемого оружия. Какое количество пуль из этого торгового фунта получается, такой и выходит калибр. Соответственно, чем меньше был внутренний диаметр ствола ружья, тем больше пуль было нужно отлить. А есть ведь ружья четвёртого калибра, то есть из 453,6 г свинца удалось отлить только четыре пули. Существуют ли бронежилеты, способные сохранить рёбра и кишки жертвы в целости при попадании куском свинца из этой дуры? Вопрос из вопросов.


[Закрыть] обладающие большим ресурсом.

Таких игл у меня в ассортименте было мало, но они были: иглы фирмы «Паддингтон Медикал» имели 22s калибр, то есть толщину стенки 0,279 миллиметров. Бывают, конечно, иглы и потолще, но нам и таких хватит за глаза. Хром, никель, молибден, титан – настоящие космические технологии, недоступные в этом мире! Тут вообще никто ни один из этих металлов извлечь в чистом виде не может, а я тыкаю иглой из этого сплава в труп долбокультиста, покончившего жизнь самоубийством из-за встречи с Судьбой – это чистый сюрреализм, мать его за ногу!

Вот знай заранее, сразу бы заказал долбокультистам тысячи шприцов и капельниц! Здесь ведь эта технология не воссоздаваема! Просто невозможна!

Я вижу более реальным налаживание тут серийного производства Автоматов Калашникова и широкого ассортимента патронов к ним, чем игл 34 калибра!

Ох, не тем думал!

С другой стороны, ну кто же знал, что культистов накроют так быстро?

А надо было включать паранойю, надо было!

Эх…

На часах два ночи, а мы уже подобрались к голове. Курица сидит в деревянной клетке и с опаской наблюдает за нами, чувствует, что её не просто так сюда пригласили.

Культисты, опущенные на ночное время на пол, постанывают, видя тревожные сны. Завтра с утра дыбы вновь, кхм, вздыбятся, после чего у них начнётся форменная пытка. До обеда подержим в таком положении, а потом прикуём их цепями к стенке.

Нет, я не садист, а прагматик: после такого продолжительного висения на дыбах они ещё неделю не смогут даже просто поднимать руки. Не говоря уже о том, чтобы поднимать их на меня, любимого…

То есть на неделю мы обезопасим себя от любых, даже самых изощрённых, продуманных и вероломных попыток к бегству.

На самом деле, то, чему я подвергаю долбокультистов – это не совсем дыба. Дыба – это либо специальное устройство для, скажем так, стретчинга[92]92
  Стретчинг – сейчас так называют новомодный и доносящийся изо всех утюгов вид фитнеса, а в буквальном переводе это означает растяжение. И на Руси хорошо знали стретчинг ещё до того, как это стало мейнстримом. Растягивали всяких раскольников, изменников и прочих тиктокеров…


[Закрыть] жертвы, либо два столба, вкопанных в землю и соединённых перекладиной. У меня же всё попроще: у каждого пациента на шее есть треугольное ярмо с фиксацией рук за спиной, которое подвешивается за верёвку через кольцо на потолке. Бедолагам выкручивает руки за спиной, но не до извлечения рук из суставов. Больно, руки затекают и лишаются чувствительности, но без серьёзного функционального ущерба. Будем считать, что это лайт-версия древнерусской дыбы…

Отработали лицевые мышцы – прикончили курицу.

Далее мы приступили к начинению субарахноидальной полости особым составчиком от шефа Душного.

– Держу крепко, – уведомил я Эстрид. – Сверли смело, но аккуратно.

Некромантка уже попрактиковалась в работе с медицинским электросверлом, поэтому высверлила отверстия как положено.

– Вставляй трубку, – дал я следующее указание.

Эстрид, не дрогнув рукой, поместила трубку в отверстие и я начал закачку стабилизированного формалином нигредо. Влияние ликвора на концентрацию учтено, сосудов, соединяющих мозг с остальным нигредотоком больше нет, всё замкнуто на курином сердце.

– Слушай, что думаю… – заговорил я, вставляя нашлёпку на трепанационное отверстие.

– Что ты думаешь? – устало спросила Эстрид.

– А что, если пойти по этому пути? – с интригой улыбнулся я. – Вот мы так легко воткнули куриное сердце в нёбо этому субъекту и всё заработало, так как он мёртвый и нетребовательный. А что если производить другие модификации? Всобачить сердце медведя – мощность кровотока увеличится многократно! Печень того же медведя – нигредо будет фильтроваться куда качественнее! Это же непаханое поле для экспериментов!

– Как эксперименты в некромантии связаны с земледелием? – не поняла метафоры Эстрид.

– Это метафора, – махнул я рукой. – Глаза совы – вот тебе ночное зрение для мертвеца! Уникальный ночной страж готов! Ну, ну? Улавливаешь?

– Начинаю понимать, – сказала Эстрид. – Но это же птиц надо отлавливать, а медведей загонять и убивать…

– Да нахрена? – воскликнул я. – Просто дадим денег охотникам – они сами нам всё принесут!

– Тогда в этом есть смысл, – согласилась Эстрид. – Поднимай его уже быстрее, я сильно хочу спать…

– Во славу Плети! – произвёл я нужные пассы руками.

+150 единиц опыта

Новый уровень

+20 очков навыков

Новый уровень

+20 очков навыков

+3 к «Некромантия»

+3 к «Некроанатомия»

+4 к «Анатомия»

+6 к «Биомеханика»

+1 к «Химерология»

Сорок очков навыков, да? Это прямо то, что надо. Теперь бы правильно распределить их…

– Тебе сколько опыта дали? – спросил я у Эстрид.

– Сто пятьдесят единиц, – ответила эта нордическая некромантка.

Ну, для неё это капля в море. Девяносто девятый уровень – это тебе не погулять вышел. А для меня сто пятьдесят единиц опыта – это целых два уровня. Пока что. Но я только начал.

Но куда докинуть целых сорок очков навыков? Только надо выбрать то, что действительно есть возможность развивать. Например, в ту же «Химерологию» бессмысленно вкладываться, так как у меня есть только матчасть, но нет мануалов, чтобы их курить… Теоретически, я буду иметь неплохой буст для развития «Химерологии», но не буду иметь литературы для её развития. Вот что у меня действительно хромает, но не должно – «Целительство». Я же, всё-таки, врач-патологоанатом. Почти. Диплома нет. Но был бы гарантированно, не сложись жизнь таким замысловатым образом.

Ладно, инвестируем двадцать очков в «Целительство», чтобы потом его усердно развивать. Не сомневаюсь ведь, что горожане готовы будут расстаться со всеми своими денежками, лишь бы избавиться от своих застарелых хворей. А литература у меня есть. Справочники и методички долбокультисты имели в мобилах и на ноутбуках. Я даже знать не хочу, зачем им надо было знать подробности об общей и местной анестезии.

Остальные двадцать инвестируем в «Анатомию», так как практики у меня будет навалом, а методические пособия – это трупы.

Итак, посмотрим, что у меня теперь в статистике…

Ниплоха, ниплоха…

Вот, кстати, вопрос целительства меня заинтересовал. Я-то могу начать помогать местным, за мзду малую и большую. Только вот я себя знаю и точно не смогу заставить себя не тратить антибиотики и иную невосполнимую расходку, когда увижу страдания ни в чём не повинных людей. Такой я, сука, человек…

И пусть для местных микробов иномирные антибиотики будут сродни Удару Чака Норриса Ногой С Разворота, но они конечны, в отличие от Ударов Чака Норриса Ногой С Разворота…

Когда кончатся антибиотики, магия и волшебство тоже закончатся. Не будет больше невероятного исцеления смертельно больных. Это значит, что нужно, однозначно, налаживать контакт с родным миром, любой ценой. Даже взаимодействуя с такими же мудаками, как долбокультисты, но лучше без этого. Только что я дам им взамен? Что у меня есть такого нематериального, чтобы оправдать вполне себе реальные затраты спонсоров? Я же не тиктокер какой-нибудь, чтобы кукольной жопой трясти на камеру и этим оправдывать необъяснимые донаты.

И опять мы возвращаемся ко всяким мудакам, которым денег уже не надо, но обязательно надо могущества и власти над другими.

Дилемма, сука…

Инструменты для проведения власти дать мы с Эстрид можем. Только кому попало их давать – это такая штука. Ведь кинуть можно даже нас. Особенно нас. Достаточно уничтожить куклы на той стороне, чтобы оттолкнуть нас на годы назад, а ведь именно столько Эстрид искала контакт с моим родным миром…

Также следует понимать, что родной мир мой обречён. Неизвестно, что послужит причиной, но Эстрид абсолютно уверена, что все, кто там есть, спустя пару лет станут покойниками. И ещё, мертвецы будут жрать людей. Видел во сне сценарий несбывшегося будущего – всё это будет. Дичь, конечно, но я тут уже вообще ничему особо не удивляюсь.

А, имя пора давать. Собакой звать, как-то, не по-людски.

– Будешь Аркадием Алексеевичем Нудным, – окрестил я нового восставшего мертвеца.

– Почему ты всегда даёшь им странные имена? – спросила меня Эстрид.

– Это для тебя они странные, – пожал я плечами. – Для меня они вполне нормальные.

С «Интеллектом» ничего неожиданного, конечно. Выше трёх единиц у мёртвых я его ещё не видел. Только вот игра на аккордеоне… Кто-то из мертвецов ведь умеет играть на гитаре? Точно, Скучной! А Волобуев умеет играть на свирели.

Судьба что, хочет, чтобы мы основали первый в этом мире бойзбэнд и исполняли земные хиты?

– После красно-жёлтых дней, начнётся и кончится зима… – тихо пробормотал я. – Не хватает только бас-гитариста, барабанщика и какого-нибудь клавишника… Хотя аккордеон может, на первое время, заменить… не, не вариант…

– Что ты там бормочешь? – спросила Эстрид.

– Да так, – махнул я рукой. – О, просыпается!

Нудной открыл глаза и уставился прямо на меня.

– Как дела, приятель? – спросил я у него.

– Готов служить, госпо… – начал Нудной.

– А-а-а-а-а!!! – завопил кто-то из долбокультистов.

Волобуев, почему-то, среагировал очень резко и шарахнул по вопящему с ноги. И ещё. И ещё. А, это Бегемотик опять кляп прожевал.

– Стоять! – выкрикнул я. – Прекратить военные преступления! Скучной, бери Нудного и найди ему одежду.

Бегемотик весь как-то сжался и тихо заскулил, увидев активные передвижения только что мёртвого Собаки, ныне ставшего Аркадием Нудным.

– Слушаюсь, – ответил Скучной.

Всё-таки, из немёртвых получаются идеальные слуги: Скучной стоял без движения у двери и ждал команды. И так всё это время, пока мы потрошили Нудного и приводили его в нужные кондиции. Ох, блин! Забыл про служанку!

Я метнулся наверх и забежал на кухню. Там стоял ящик со служанкой, которой нужно обновить «Мёртвый стазис».

Со скрипом гвоздей срываю крышку ящика и проверяю состояние заклинания. Успел!

– Фу-у-ух… – выдохнул я.

Не хотелось понижать качество поднятия мертвеца, так как от этого зависит количество опыта и прочие ништяки. Прохлопал момент – стал не таким сильным, каким мог бы. Такая вот жизнь.

Что ж. Раз открыл ящик, значит, надо добивать дело до конца.

– Скучной, Нудной – бабулю в подвал! – распорядился я.

Старую служанку занесли, положили на прозекторский стол, а Эстрид обречённо вздохнула.

– А ты думала, что будет легко? – усмехнулся я. – Послезавтра начнутся выходные, вот тогда и отдохнём. А сегодня, как покончим с бабулей, можно будет поспать подольше. Начали!

Со старушкой работали по-новому. Я ведь, пока обрабатывал Нудного, действовал не бездумно, а соображал. И в соображениях своих дошёл до того, что можно существенно упростить методику приведения мертвецов к нужному качеству.

– Сначала давай сделаем ей мозги, – сказал я Эстрид. – Курицу, только вот…

– Я не пойду, – отрезала некромантка.

– Эх… – тяжело вздохнул я. – Ладно. Волобуев, за мной!

По темноте мы пошли к соседям. В нормальном обществе это было бы неприлично – посреди ночи заявляться к соседу с целью купить курицу, но я случайно узнал, что у соседского старика бессонница из-за ревматоидного артрита, поэтому он, скорее всего, сидит в кресле во дворе и ждёт, когда же взойдёт солнце.

– Мастер Адрастос, – позвал я, подойдя к забору. – Не спите?

– А, это ты… – прошамкал старик. – Не сплю. А ты чего не спишь?

Старик Адрастос до предела седой, бородатый, нестриженный и в общем какой-то неухоженный, так как дети и внуки его вкалывают от рассвета до заката, не до старика. Я видел его вчера днём: глаза блеклые, некогда тёмно-карие, но посветлевшие от возрастных изменений. Лицо худое, на теле видны следы былых крепких мышц. Ростом он, если учитывать старческую сгорбленность, метр семьдесят, может, чуть выше. Пальцы в шрамах, так как всю жизнь работал, признаков недоедания не наблюдается, а значит, потомки не обделяют его, что очень хорошо. Значит, правильно воспитывал детей, а те внуков.

– Есть у меня к вам деловое предложение, – сказал я. – Продайте курицу, а я дам вам средство, которое ненадолго уймёт боль и поможет уснуть.

– Я тебе и так курицу продам, – ответил старик.

Адрастос в молодости и зрелости был мастерским плотником, но затем постарел и начал страдать ревматоидным артритом. Точнее, это я установил, что у него ревматоидный артрит, а местный эскулап уверен, что это подагра. И он нихрена не прав, так как я точно различил характерные признаки ревматоидного артрита, а эскулап про такой даже никогда не слышал.

В нынешних условиях ревматоидный артрит – это железобетонная нетрудоспособность. Не будь у старика детей, он бы уже давно умер, так как никаких пенсий и пособий в этом мире никому не положено. И мне искренне жаль его, чисто по-человечески. Никогда не мог спокойно смотреть на страдания стариков даже в родном мире, где какая-никакая социалка и общество, более или менее, солидарно, а уж тут…

– Мне больно видеть, как вы страдаете от бессонницы, – сказал я. – Поэтому позвольте вам помочь.

– А ты, Алексей, что, целитель? – спросил мастер с недоверием.

– Да, учился в институте, – честно ответил я.

– В институте? – удивлённо спросил старик. – А я уж подумал, что ты дитя этого мира…

– Нет, я родом из русских земель, – снова сказал я чистую правду. – Но учился в институте далеко на востоке, очень близко к Китаю и Японии.

– Это где желтокожие живут, на половцев похожие? – проявил эрудицию старик.

– Да, похожие, – не стал я спорить. – Я могу ослабить боль, вызванную вашим недугом.

– Был бы рад, но у меня нет денег, чтобы оплатить твою работу, – вздохнул старик с сожалением.

– В этот раз всё будет бесплатно, – ответил я. – Не смогу уснуть, зная, что вы так и будете сидеть здесь, ожидая рассвета.

И на рассвете нихрена лучше не станет, потому что его, наконец-то сумевшего заснуть, затащат домой, где он проспит пару-тройку часов и вновь окажется во дворе, в ожидании непонятно чего. Печальная участь.

– Не знаю, как смогу отблагодарить… – произнёс старик.

– Продайте курицу, – ответил я ему с улыбкой.

– Пойдём… – старик опёрся о трость и с болезненным стоном поднялся из кресла.

– Волобуев, курицу в руки, – сказал я своему компаньону, а затем передал старику серебряную монету. – Знаю, много, но сдачи не надо. Внукам купите чего-нибудь. А теперь…

– Куд-кудах! – испуганно выдала курица, оказавшись в холодных руках Гены.

Я достал из кармана упаковку «Кеторолака», извлёк из неё таблетку и передал старику.

– Нужно проглотить и запить водой, – дал я инструкцию. – Сейчас…

Вода у меня была с собой, в пластиковой бутылке. Старик неуверенно проглотил таблетку и запил её водой с лимонной кислотой.

– Эка! – произнёс он удивлённо. – Кислая водица!

– Я добавляю в неё лимонный порошок, чтобы очистить от заразы, – объяснил я ему. – Скоро лекарство подействует, поэтому ложитесь спать. На этот раз, всё получится.

По идее, «Кеторолак» вообще нельзя при почечной недостаточности, являющейся ординарным осложнением при ревматоидном артрите, но характерных признаков почечной недостаточности у старика не наблюдается. Тем более, что одна таблетка на десять миллиграмм – это вообще ерунда для ещё крепкого старика.

– Благодарствую, мастер Алексей… – как смог, поклонился мастер Адрастос.

Я кивнул ему и дал Волобуеву знак идти за мной.

Мы вернулись на участок, спустились в подвал, где тихо спала, положив голову на прозекторский стол, Эстрид.

– Вот даже на десять минут нельзя оставить… – вздохнул я. – Эх… Гена, курицу держи, а я пока…

Аккуратно подняв Эстрид на руки, я осторожно понёс её в спальню.

Пришлось, предварительно, положить её на диван в гостиной, чтобы снять фартук и перчатки. Спала она крепко, поэтому даже не проснулась при кантовании.

Положив в кровать, я накрыл Эстрид одеялом и уже собрался тихо уходить, когда она крепко схватила меня за левую кисть.

– Давай заведём такую традицию, Алексей? – с улыбкой произнесла она.

– Ах ты, шельма! – возмутился я. – Так ты не спала!

– Хотелось узнать, что ты будешь делать, – хихикнула она.

– Хренушки тебе, а не традиция! – с притворным возмущением воскликнул я. – Пыхчу тут, волочу тебя, а ты всё это время притворяешься! Ну, знаете ли…

Был соблазн пощупать некромантку, якобы случайно, но я держал себя в руках.

– Зато было весело, – усмехнулась Эстрид, а затем погрустнела. – Снова пойдём работать?

– Лежи уже, – махнул я рукой. – Сам, как-нибудь, доделаю, но завтра до обеда не будить.

– Хорошо, – ответила Эстрид, закрывая глаза.

Я спустился в подвал и продолжил работу.

Из-за отстутствия дополнительных рук приходилось изворачиваться, но, к рассвету, я всё же «допилил» раздельные цикл нигредообращения в голове и теле старой служанки.

Инновационное решение, призванное здорово облегчить нам с Эстрид работу в дальнейшем, заключалось в исключении необходимости обкалывать тело поднимаемого формалином. Вместо этого, нужно просто поднять мертвеца и посадить его под формалиновую капельницу. Дороже, конечно, но существенно быстрее и без необходимости здоровски напрягаться.

– Во имя Плети! – произнёс я, совершив пассы пальцами. – Платонида.

Последнее – имя старой служанки. Фамилии и отчества нет, потому что людям её происхождения не положено. Поэтому, кстати, некоторые горожане считают меня благородного происхождения. Типа, херассе, у этого русича есть отчество – значит точно княжеских кровей, а ещё имя династии есть – ну, стопроцентно благородное благородие. А я, насколько знаю, рабоче-крестьянского происхождения, только мой отец пробился в рабочую интеллигенцию, а также я сам… М-да…

– Готова служить, господин… – села на прозекторском столе Платонида.

– А-а-а!!! – вновь заорал в приступе ужаса Бегемотик.

– Да ты задрал! – крикнул я на него. – Никогда не видел, как мёртвых поднимают?! Захлопни пасть, мать твою!

Усталость берёт своё – я стал раздражительным.

– Ещё раз прожуёшь кляп – скажу Волобуеву не ограничивать себя в методах воспитания! – пригрозил я Бегемотику. – На вас тряпок не напасёшься…

Нет, надо же, какое упорство! Волобуев же специально, чтобы такое не повторилось, запихал ему кляп побольше. Реально, бегемот, блин.

– Пожалуйста, простите меня… – промямлил Бегемотик. – Я всё осознал, я больше не буду… Пожалуйста…

– А на мольбы людей, которых вы убивали, ты как реагировал?! – с искренней ненавистью спросил я его. – Откликнулся хоть раз, сука?! Душегуб хуев! Осознал, нахрен! Осознаешь ещё, тварь, я тебе обещаю! И даже переосмыслишь, сука, мать твою!

Немёртвая служанка дочери стратига безучастно сидела на прозекторском столе и ждала команд.

– Садись на тот стул, – приказал я ей.

Прикатив деревянную стойку для капельниц, изготовленную собственноручно, я прицепил к ней банку с формалином и поставил служанке систему. Составчик зубодробительный, смертельный для простых смертных, но, для не мёртвых, он сродни живительному эликсиру.

Теория моя заключалась в том, что нигредо, который, так или иначе, пропитывает мёртвые ткани, стабилизируется формалином и доставит новую смесь до всех кровеносных сосудов. Медленно, зато без каких-либо напрягов с моей стороны. Без человеческого фактора, то есть ошибок. И никаких гвоздей!

– Когда банка опустеет, смени трубку на вторую, вот так, – я продемонстрировал подключение второй и третьей банок к катетеру в вене.

Вообще, стабилизированный формалином нигредо – это открытие века в некромантской науке. Только вот формальдегид здесь хрен достанешь и как его производить я понятия не имею.

Вот тут-то меня и посетила отличная идея! Если наладить через куклу контакт хоть с кем-нибудь, можно наладить передачу сюда чего-то более ценного, чем даже килограммы лекарств.

И имя этому чему-то – информация!

– Платонида, – обратился я к немёртвой служанке. – Сегодня я – гений.[93]93
  Сегодня я – гений – эти слова Александр Блок записал в свой блокнот, закончив черновик поистине гениальной поэмы «Двенадцать». Вся власть Учредительному собранию!


[Закрыть]

Глава третья. Филантроп, вымогатель и талантливый поэт

// Фема Фракия, г. Адрианополь, дворец стратига, 25 июня 2021 года //

– Ты где пропадал? – спросил меня Алексей стратиг Комнин.

Я пришёл сильно ближе к обеду, так как спал беспробудно.

– Отдыхал после ночной работы, – ответил я.

И нихрена не выспался ещё. Голова трещит, хочется прилечь на коврик прямо под ногами и продолжить прерванный посыльным стратига сон.

– А что за женщину ты привёл во дворец? – спросил стратиг.

Это он про Платониду, служанку Анны.

За инновационный подъём служанки, к слову, отсыпали очень щедро. Я вновь обратился к меню.

+350 единиц опыта

Новый уровень

+20 очков навыков

Новый уровень

+20 очков навыков

+1 очко характеристик

Новый уровень

+20 очков навыков

+1 очко характеристик

Последнее очко характеристик, как сообщило всплывающее окно, даровали за инновацию с формалиновой капельницей. Оказывается, так ещё никто не делал.

Ну и, естественно, от стойкого желания спать, я не распределил ещё ни черта, так как разумно решил отложить это на трезвую голову.

Мало кто знает, ну, или не задумывается, что депривация сна, то есть недосып, сродни алкогольному опьянению. То есть человек лишается способности трезво мыслить. И это, пожалуй, самое неудачное состояние для распределения характеристик.

Поэтому, как только побеседую со стратигом, который что-то от меня хочет, вернусь домой, шарахну кружку кофе и сяду думать над дальнейшим развитием.

– Это старая служанка вашей дочери, умершая накануне, – сообщил я стратигу.

– И ты… – стратиг с недоверием оглядел свою свиту, присутствующую в тронном зале. – Все вон.

Придворные смылись в мгновение ока. Вот они были – вот их нет. Потрясающий навык. Достигается годами тренировок, я полагаю…

– Ты провёл… ритуал? – спросил стратег, подавшись вперёд.

– Именно, – ответил я. – Теперь она будет служить годами, если хорошо обращаться.

– Что значит «хорошо обращаться»? – спросил стратиг.

– Не тыкать в неё мечами, копьями, стрелами, арбалетными болтами, ножами, кинжалами, не бить дубинками, палицами, кулаками и так далее, – развёрнуто пояснил я. – Если она слуга, то ей вряд ли будет угрожать что-то из вышеописанного.

– То есть в бою её лучше не использовать, – заключил стратиг.

– Я же объяснял уже, – вздохнул я. – Поэтому мне нужны тела взрослых мужчин, желательно с боевым опытом и полезными навыками. Есть ненулевой шанс, что навыки сохранятся хотя бы отчасти, и тогда вы получите очень полезного воина, а не бессмысленный ходячий труп.

У Платониды, к слову, интеллект вышел равным трём единицам, а также сохранились два навыка: «Ковроткачество» – 33, а также «Рукоделие (шитьё)» – 61. Короткое тестирование показало, что она может шить, моторика позволяет. Но это только пока – посмотрим ещё, что скажут мышцы пальцев спустя пару-тройку дней.

– Я помню, – кивнул стратиг. – Когда ты сможешь начать давать мне первых воинов?

– Пришлите мне свежий труп указанных кондиций, – сказал я. – И первый воин будет завтра с утра.

– Будет, – усмехнулся стратиг. – Будет тебе труп. Но я хотел поговорить с тобой о другом.

Стратиг замолк и задумался.

– И о чём же? – спросил я.

– Сахар, – Алексей Комнин испытующе вперился в меня взглядом, тщательно фиксируя мою реакцию.

А мне было по барабану.

– Сахар? – спросил я без особого интереса. – А что сахар?

– Как ты понимаешь, товар этот очень специфический, но интересный практически всем, – начал стратиг Алексей. – Сколько сахара ты можешь мне найти?

– Талант,[94]94
  Талант – это древнегреческая, а затем и древнеримская мера массы, приблизительно равная 26 196 граммам. Практически совпадает с самым популярным весом мешка сахара. В Древнем Риме был также персидский талант, равный 32,6 кг.


[Закрыть] – ответил я. – За одну мину[95]95
  Мина – аналогично, древнегреческая и древнеримская мера массы. В Древней Греции равнялась приблизительно 436,6 граммам, а в Древнем Риме 543,3 грамм, её там называли персидской миной. В тексте речь идёт о древнегреческой мине, ходившей даже в Средневековье.


[Закрыть] хочу получить триста солидов. И это, я считаю, очень выгодное предложение.

– Восемнадцать тысяч солидов? – быстро посчитал Алексей Комнин.

В одном таланте шестьдесят мин, поэтому умножаем шестьдесят на заявленные мною триста – получаем восемнадцать тысяч солидов.

– Хм… – задумался Алексей. – А качество?

– Лучше, чем любой тростниковый сахар, который вы только можете найти, – заверил я его. – Качество однородно и едва ли кто-то ещё может сделать вам подобное предложение.

Сахар – это ведь стратегический запас. Золота в этом мире хватает, ну, у знати, а вот сахара нет ни у кого. Сахар здесь стал, своего рода, валютой. Он хранится невероятно долго, по местным меркам, конечно, ещё и безумно сладкий при этом. Золото на вкус, откровенно, не очень. Пробовал – знаю. Поэтому Алексей очень заинтересован в нашей сделке.

И что, сука, характерно, я тоже принял эти правила игры. Можно было бы продать Алексею весь сахар, у меня его пятьсот килограмм. Деньги – это, конечно, замечательно, но лучше хранить своё состояние в более надёжной валюте…

Практика показывает, что сахар можно конвертировать в деньги в любой достаточно цивилизованной области этого мира. А вот византийские монеты нужны не везде. Те же персидские сатрапии – там, как я слышал, византийские деньги считают порченными и пускают в переплавку. А вот сахар… Сахар любят взрослые и дети, старики и старухи, все. Причём, тут они не избалованы сахарным изобилием, как я и люди моего мира, а большую часть жизни проводят без сладкого, лишь изредка, по большим праздникам позволяя себе довольно дорогой мёд или, если совсем денег не жалко, тростниковый сахар. И это я говорю про родной мир Алексея Комнина, а тут с этим вообще полный пипец… Поэтому заинтересованность понятна и объяснима.

Шпайш машт флоу и все дела.

– У меня сейчас нет таких денег на руках, – произнёс Комнин. – Могу сразу купить только сорок мин.

– По триста солидов за мину? – уточнил я.

– Именно, – кивнул стратиг.

– Сделка, – улыбнулся я. – И лучшим способом оплаты будет списание долга за дом.

– Я рассчитывал на это, – довольно покивал стратиг. – Приятно, когда тебя понимают.

– О, даже спорить не буду, – ответил я. – Счастье – это когда тебя понимают.

– Хорошо сказано, – похвалил меня стратиг. – Теперь про остальную часть таланта… Могу оплатить оставшиеся двадцать мин рабами. Тебе нужны рабы?

– Нет, – покачал я головой. – Зачем мне вообще рабы?

– Ах, точно… – покивал стратиг. – Что тебя может заинтересовать?

В принципе, на нынешнем этапе мне от него ничего не нужно. Мне бы освоить то, что есть. Хотя…

– Нужны хорошие инструкторы, – сказал я.

– Инструкторы? – не понял меня Алексей.

– Хорошие воины, мастера меча, лука или копья – чтобы натренировать моих людей, – объяснил я.

– И насколько долго тебе будут нужны эти «инструкторы»? – поинтересовался тёзка.

Слово ему, вероятно, знакомо, но в таком применении он его никогда не использовал.

– Очень надолго, – ответил я. – И ты, стратиг, в этом тоже заинтересован. Нужно же будет учить твоих новых воинов использованию вашего оружия. Мало ли чем там эти негры пользовались при жизни?

– Ты прав, Алексей, – согласился со мной стратиг. – Но мне нужен срок.

– Пока на год, – решил я.

– Я дам тебе четырёх инструкторов, – произнёс Комнин. – Двоих мастеров-мечников, одного мастера-копейщика, а также одного мастера-лучника. И всё необходимое передам с ними. Это очень дорогие мастера, я плачу им по сто пятьдесят солидов в год.

– Дам за них три мины сахара, – не стал я жадничать.

Примерно, с инвентарём, на то и выходит.

– Согласен, – задумчиво пожевал губу стратиг. – А остальное?

– Ты в силах построить бесплатную лечебницу для горожан? – спросил я.

– Что? – отстранённо спросил Алексей, размышлявший о чём-то.

– Бесплатная лечебница для горожан, – повторил я. – Я хочу, чтобы ты построил бесплатную лечебницу, где целители оказывали бы помощь страждущим. Мне нужно место, где я мог бы оказывать помощь людям. Дома я, как ты понимаешь, делать этого не могу, также я не могу заниматься этим регулярно…

– Подожди-подожди, – прервал меня стратиг. – То есть ты отдашь мне семнадцать мин сахара за то, что я построю в городе бесплатную лечебницу? Я правильно понимаю?

– Абсолютно правильно понимаешь, – подтвердил я. – От этого выиграют все.

– Не понимаю я тебя, Алексей, – вздохнул стратиг. – Но, так и быть, построю лечебницу и найму лекарей.

– Священников всяких туда не пускай, – предупредил я. – Это опасно хотя бы потому, что туда будут стекаться люди с болезнями, заражать священников, а те уже будут заражать своих прихожан. Ты это понимаешь?

– Теперь понимаю, – кивнул Комнин. – Ты мыслишь на пару шагов вперёд, Алексей. Но в то же время… лечебница?..

– Как бы там ни было, но я целитель по своей стезе, – ответил я. – Мой долг – помогать больным людям. И раз есть такая возможность…

– Понимаю… – произнёс стратиг. – Ты заслужил моё уважение, Алексей. Таких, как ты, очень мало. Особенно в этом мире. Только объясни, как ты, будучи благородного происхождения, решился выбрать своей стезёй целительство?

Ох…

– Да как-то само, знаешь, – подумав пару секунд, начал я. – Воинов всегда навалом. Они умирают, на смену им приходят новые… А целителей всегда мало. Всегда. Сколько надо – никогда не будет.

Мои слова заставили Алексея Комнина крепко задуматься.

– А ведь ты прав, – заулыбался он. – Воинов всегда много, а целителей всегда мало. А почему?

– Думаю, потому что ломать – не строить, – пожал я плечами. – Пойти воевать, пусть с риском для жизни, но с шансом на богатую добычу – это всегда легче, чем пойти учиться. Только меч и щит – вот что нужно знать простому воину.

– Тут ты тоже прав, – хмыкнул стратиг. – Но ты ведь не целитель в том смысле, который, обычно, в это слово вкладывают. Ты ведь мертвецов поднимаешь…

– А это уже не от меня зависело, – вздохнул я. – Будь моя воля, сидел бы себе в родном мире и не отсвечивал. Но Судьба распорядилась иначе.

– Всё-таки, приятно встретить умного человека! – довольным тоном изрёк стратиг.

Льстит, шельмец! Но всё равно приятно.

Тут в тронный зал заглянула служанка. Та самая, которая водила меня в подземные хранилища, к трупу Платониды.

– Господин стратиг, ваша дочь просит позвать мастера Алексея, – тихо пискнула она.

– Неужели это не может подождать? У нас важная беседа! – раздражённо проговорил стратиг.

– Просила срочно, – снова пискнула служанка.

Стратиг тяжело вздохнул.

– Это как-то связано с новой служанкой? – уточнил он.

– Да, господин стратиг, – ответила служанка.

– Тогда я схожу с тобой, Алексей, – решил стратиг.

Мы отправились в крыло дворца, где проживает Анна. Идти пришлось метров сто, с двумя поворотами. Какой практический смысл таких огромных дворцов? Больше платить за электричество и отопление? Ха-ха-ха!

В очередном приёмном зале, коих я насчитал тут штуки три, обнаружилась Анна в окружении служанок. Чуть поодаль от них, метрах в двух, стояла старушка Платонида.