Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 353 страниц)

– Ох уж эти ФСБшные проблемы… – вздохнул я. – Отмажешь ведь.

– Не отмажу, – твёрдо заявил Московых.

Брешет, совсем как вендиго. Отмажет. Всегда отмазывают.

Поломается немного, подчеркнёт собственную важность в глазах родни, после чего у племяшки автоматически разрешатся все проблемы. И он опять помчится по улицам Москвы на скоростном болиде, давить случайных людей. Всегда так было.

– Чего пришёл? – спросил силовик.

– Мне нужно несколько автоматов и патроны, – сказал я. – А также особо прочные тросы и средства для удержания твари, способной крошить кулаками бетон. Есть такое?

– Автоматы и патроны тебе не доступны до тех пор, пока мы не сделаем выводы о ритуале бессмертия, – отрезал полковник. – А вот средства для удержания… Даже… Вообще-то, есть кое-что.

– Вот это кое-что мне нужно, – вздохнул я. – А хотя бы горсти патронов для меня не найдётся?

– Можем дать тебе пулемёт Максима, тысячу патронов 7,62×54 миллиметра и пять винтовок Мосина, – улыбнулся полковник. – Их привезли с предыдущей поставкой, не знаю зачем. Видимо, в довесок загрузили в транспорт. Знаешь ведь, какими исполнительными у нас бывают сотрудники…

– Нахрена мне мосинки? – спросил я.

– Есть ещё три СВТ-40, – предложил полковник.

– Вы что, боитесь, что я стану слишком вооружённым и из-за этого вы не сможете протащить через портал группу захвата? – спросил я. – Вы ведь понимаете, что такая группа захвата окажется в совершенно незнакомой обстановке, среди противников неизвестных силы и численности, а также без единого шанса вернуться на Землю?

Да, очевидно, что я очень близок к правде. Надо быть очень осторожным.

– Это ты сам только что придумал, – вздохнул Московых.

Он себя отлично контролирует, поэтому срисовать определённой реакции на мои слова я не смог.

– Давайте мне всё, что можете, – вздохнул я. – Но помните – мне уже начинает не нравиться, как вы обращаетесь с нашими отношениями. Это страх, а там где страх, места нет взаимовыгодному сотрудничеству.

– «Агата Кристи»? – усмехнулся полковник. – Уважаемо.

– Терпеть не могу этих попсовиков, – поморщился я. – Итак, мне разгонять ритуальный круг?

– Через два часа у тебя будет всё, что я озвучил, – ответил Московых. – А зачем тебе кандалы и оружие?

– Да появилась в моих краях тварь, называется вендиго… – ответил я. – Убить её нельзя, то есть носимую оболочку ты убьёшь, пожертвовав жизнями сотен опытных солдат, но затем дух голодной зимы найдёт новое пристанище, затаится, будет жрать людей осторожно и избирательно, а затем вернётся, чтобы жестоко отомстить. И когда больше не будет солдат, способных держать оружие, он начнёт безудержно поглощать всю доступную человеческую плоть. Ему всё равно, взрослые ли, дети ли, старики ли, старухи ли – вендиго, в этом вопросе, очень толерантны.

– И ты хочешь поймать такую тварь? – спросил полковник.

– Уже поймал, – ответил я. – И знаю, как её уничтожить. Но мне нужно десять человеческих жертв, чтобы провести нужный ритуал, поэтому я, буквально, теряюсь в догадках, где мне найти…

Я уже решил, что догоню персов и выкраду десяток их солдат, чтобы провести ритуал. В этом нет их вины, но это меньшее из зол.

– В этом я тебе могу помочь, – неожиданно предложил Московых. – Есть у нас тут раскрытые шпионы, ценность которых, увы, оказалась слишком низкой. Если тебя не затруднит помочь государству избавиться от них…

Уезжать подальше от города всё равно придётся, но хотя бы без риска быть застигнутыми персидскими патрулями прямо во время напряжённого и сложного ритуала.

– Буду признателен, – произнёс я. – Надеюсь, это не какие-нибудь узники совести[147]147
  Узник совести – это человек под стражей или в заключении исключительно за то, что мирно выражал свои политические, религиозные или научные взгляды – так гласит официальная формулировка, введённая Питером Бененсоном, основателем неправительственной организации «Amnesty International». Ладно, термин-то понятный, но организация вообще-то довольно-таки сомнительная. Основал её Бененсон в 1961 году, якобы чисто случайно, прочитав статью о двух португальских студентах, посаженных на семь лет за тост за свободу – у таких организаций обязательно есть подобная история, которая очень романтична и которую хрен проверишь. Амнистия начала расползаться по всему миру, защищая права всех, кого угнетают, часто даже действительно по делу, но этих восторженных правозащитников никогда не волновал контекст, поэтому они били по площадям, а затем наступил этап, когда её начали финансировать различные государственные организации. Например, доподлинно известно, что сейчас Амнистию спонсирует и Госдеп США в том числе, что делает совершенно неудивительным тот факт, что контора эта аффилированная и её члены считают, что в России всё очень плохо с правами и надо бы ненавязчиво сменить там власть. Очевидно, что в прошлом веке эта контора не могла пройти мимо окровавленного тоталитарного совка, где угнетают всех и вся, не менее четырёх раз в день, а в субботу и воскресение не более трёх раз в день, но с ожесточением. Тогда казалось, что репрессии в СССР были жёсткими, покойную Новодворскую вон, в психушке от шизофрении лечили (время показало, что не зря), в рамках карательной психиатрии. Но сейчас мы можем сказать, что чтобы попасть под репрессии в СССР после 30-х годов, надо было сильно постараться. Обычно нежно (если сравнивать с прошлыми репрессиями, это действительно нежно, как кондиционер для белья магия чёрного) репрессировали за явную хрень, когда в человеке просыпался дух протеста и он начинал орать обличающие аргументы, необязательно подкрепляя их фактами. И, в общем-то, теперь ясно, что тогда действовали очень мягко и гуманно. Та же покойная ныне Новодворская писала стихи антисоветского содержания, читала их своим знакомым, а затем публично поддержала действия долбоёба, стрелявшего в машину с космонавтами, заявив при этом, что так и надо действовать, чтобы свергнуть эту проклятую власть. Сейчас бы она за такую хуйню точно бы села, а тогда её, подержав на Лубянке для устрашения, хотели передать в институтскую комсомольскую организацию, чтобы сделали устное внушение, но на Лубянке Новодворская окончательно пизданулась и начала нести лютую хуйню, обозвав психиатра садистом, коллаборационистом, инквизитором и сотрудником гестапо. Естественно, наблюдавшим за беснованием этой явно не здоровой особы людям показалось, что её бы пролечить как следует, поэтому она принудительно поехала в Казань, в психиатрическую лечебницу. Вроде бы всё, успокойся ты уже, назащищала прав на два года лечения, но Новодворская только сменила тактику и активно влилась в самиздат, где Солженицын, Сахаров, Гинзбург и прочие бесы. И понеслась панда по кочкам… Если бы её действительно репрессировали, как положено, то никакой защитницы прав угнетаемых просто бы не состоялось, но получилось как получилось. Уже постфактум мы понимаем, что то же «движение отмены» в США – это гораздо хуже, чем репрессивная машина СССР, так как человек там формально остаётся на свободе, а по факту никто не хочет иметь с ним дела, потому что есть риск «отмениться» вслед за ним. И вообще, правозащитники в СССР – это, по большей части, сборище пизданутых на голову интересных личностей, читать о которых сейчас просто забавно, но ещё забавнее осознавать, что тогда им верило очень много людей. Впрочем, Кашпировский, Чумак и Джуна, самим своим существованием и успехом, говорят нам, что наивных советских граждан обмануть было очень легко. Жаль, что за наивность приходится так дорого платить…


[Закрыть] или типа того?

– Если тебе от этого будет легче, то все они бывшие сотрудники ФСБ, – ответил Московых. – Некоторые шпионили в пользу США, кто-то в пользу Моссада, а кто-то даже работал на ГУВБ – спецслужбу Франции. Кстати, можешь поздравить меня – за успехи в службе президент решил повысить меня до генерал-майора.

– Рад, что ты сумел возвыситься за мой счёт, – усмехнулся я. – Что там дальше? Генерал-лейтенант? Разрешаю обставить всё так, будто это исключительно благодаря тебе удалось выудить у меня ритуал по защите от «Тяжкого надзора».

Будущий генерал проигнорировал мои слова, неопределённым взглядом посмотрев в прикрытое жалюзи окно.

– И много у вас таких чудовищ? – спросил он.

– Если собираешь информацию для аналитического центра, то скажи сразу, – попросил я его.

– Когда беседую с тобой, я всё время собираю информацию для аналитического центра, – ответил Московых. – Думал, тебе это изначально было понятно.

– Ты хочешь узнать, что за мир на той стороне, да? – спросил я. – Главное, что вам нужно знать – он неполноценный. Железа там, по каким-то причинам, практически нет. Зато дохрена и больше меди и олова, то есть предполагается, что цивилизация там будет вечно пребывать в Бронзовом веке. Только вот там, в небе, время от времени открываются порталы, выкидывающие случайную хрень из параллельного мира, где всё пошло совсем не так, как у нас. У них император Юстиниан I живёт так долго, кстати, за счёт того самого ритуала, который я вам передал, что десятки поколений рождались и умирали при нём. Нашему Лутину такое и не снилось. Но может присниться.

– Так, – поддержал беседу Московых.

– Люди того мира нашли для себя отличный способ избавляться от трупов – скидывать их в порталы, – продолжил я. – И хрен бы с ним, сожжём или закопаем, но…

Я сделал паузу, потому что в том мире у меня зачесался нос.

– Но?

– Но в том мире, где я торчу, есть три луны, – продолжил я. – И одна из них, почему-то, каждое своё полнолуние поднимает мертвецов. Вот кто-то упал, лежит себе пару дней, а там, херакс! началось новолуние! И этот усопший, ведомый одному ему известными целями, продолжает бороздить бескрайние просторы мира, преследуя всех, кто не похож на него и ему подобных, то есть живых. Иногда эти твари так отжираются, что потом и не знаешь, м-мать его, как от этой боевой пидарасины отбиваться…

– И много таких? – сразу же спросил полковник.

– Я пока не встречал, ибо конкуренция у них жестокая и наверх поднимаются единицы, – ответил я. – Но, всё же, прорываются, твари. Впрочем, в этом мире есть создания и похуже. Я ведь практически не видел этого мира, хотя многое уже успел повидать. И мне понравилось очень малое из этого… Так что мир очень негостеприимный, а комфортно жить в нём можно только с небольшой армией, желательно вооружённой автоматами Калашникова и усиленной дивизионной артиллерией. И танками ещё… Кстати…

– Бронетехнику тебе точно не разрешат, – вздохнул Московых.

Ха-ха, я уже чувствую, что эти жуки мне и автоматы с пулемётами не дадут. Что-то такое читается в глазах полковника. Проскальзывает нечто вроде сожаления или неловкости. Такое я видел, когда кто-то уже пообещал помочь, но потом ему запретили и ему теперь некомфортно обсуждать с тобой это, внутренне понимая, что, в итоге, придётся, всё-таки, дать отказ.

Хотят сыграть со мной, а я чувствую, что хотят, сыграем, блядь!

КНДР, значит? Это я, м-мать вашу, очень легко организую, сукины выкормыши! Но пока держим себя в руках.

– Да не, я и не попрошу бронетехнику, – махнул я кукольной рукой. – Мне бы капсюлей охотничьих… Десять-пятнадцать миллионов, чтобы точно надолго хватило… Организуешь?

Глава восемнадцатая. Паратрупер

Порочность жертвы не может оправдать убийцу в глазах закона.

Артур Конан Дойл, «Этюд в багровых тонах»

//Фема Фракия, г. Адрианополь, 29 августа 2021 года//

В подвале было потно. Я стоял перед прозекторским столом и выполнял неожиданно сложные манипуляции с нижними конечностями Волобуева.

Извлекать кости я умею хорошо, но никогда передо мной не стояло задачи заменить их на что-то ещё. И ладно бы это был какой-то отдельный участок, но тут идёт речь о полной замене костей ног на стальные аналоги.

Разрезав плоть, я разложил её на манер развёртки для инструментария, после чего начал процесс извлечения костей.

Хрящевую ткань пришлось отдирать, потому что к костям она крепилась очень надёжно. Затупив десяток скальпелей, я вдруг понял, что мне ведь не нужно жалеть эти кости, а хрящевую ткань можно нарастить магией, пусть энергозатратно, но можно. С этого момента дело пошло быстрее.

Ворлунд сделал отличные протезы, но монтаж их был той ещё задачкой…

Не знаю специалистов, перед которыми когда-либо стояла подобная задача, но мы уверенно справляемся.

Мясо тоже можно было не жалеть, ибо его восстановление – это вопрос материала, а материала у нас полно. Разморозить, а затем устранить все допущенные огрехи на объекте – это лишь отнимет дополнительное время и только.

Волобуев безучастно смотрел в потолок, потому что мертвецы получают только уведомительный характер сигналов о боли – в мозг поступает информация, что нога разрезана продольно и кто-то вынимает кость, а не что-то вроде «А-а-а, суканахблядь! Умираем, сука, спасайся! А-а-а!!!»

Бедренные кости поставить было легче всего, потому что кость толстая и простая, но способная выдержать нагрузку до полутора тысяч килограмм. Только это полная херня, если сравнивать её со сталью, применённой Ворлундом. Он, конечно, погорячился вчера, заявив, что его поделка будет в сотни раз прочнее, чем кости человека, но был близок к правде. Если это действительно рессорная сталь, то она будет, примерно, в десять раз прочнее кости. А если учесть, что внутри наших стальных поделий нет никаких трубчатых полостей для костного мозга, прочность будет ещё выше.

Пока я тут занимаюсь монтажом, Ворлунд делает для Волобуева точную копию костей рук и ключиц с лопатками. После ног вмонтировать руки будет сущей безделицей, если действовать аккуратно.

Следом за бедренной костью заменил большеберцовую и малоберцовую кости, а затем пришла пора завершающего штриха, самого важного и трудоёмкого.

– Левую стопу, – протянул я руку.

Сухой передал мне металлический протез, после чего начался настоящий секс.

Наращивание хрящевой ткани было медленным, а нужно было хрящей очень много и не везде, поэтому заклинание приходилось неустанно контролировать, чтобы не лишить Волобуева возможности ходить. Я вспотел, несмотря на два работающих вентилятора, так как был предельно сосредоточен на работе. Ещё, через два часа работы, оказалось, что с правой таранной костью Ворлунд слегка накосячил, поэтому случилось двадцать минут простоя, пока кузнец устранил несоответствие. Хорошо, что я не начал её монтаж, а предварительно проверил! Хотя надо было тщательнее проверять при приёмке готовых изделий…

Последовательно сращивая ткани, устанавливая сосуды в правильных местах, я закончил обе ноги Волобуева.

+22 единицы опыта

Новый уровень

+20 очков навыков

+5 к «Големостроению»

Значит, замена костей на сталь тоже можно считать строительством големов… Хороший знак.

– Ну-ка, встань, – приказал я Гене.

Волобуев сел на столе и посмотрел на свои ноги. Опершись на стол, он сдвинулся и слез на пол.

В местах сочленения металлических деталей размещены толстые слои суставной ткани, взаимодействующей с альбедо и от этого регенерирующей, поэтому проблем с истиранием суставов не будет. Пусть машина служит долго…

– Походи, – дал я следующий приказ.

Гена сделал несколько шагов, пробуя свои ноги на прочность, затем ещё несколько, а после обойдя всю прозекторскую по периметру. Сработало, значит…

Пока он ходил, я закинул 20 очков навыков в «Биомеханику». Надо равнять все навыки до одинаковых величин, потому что только так можно нащупать что-то новое на стыке навыков.

– Ложись обратно, – велел я слегка модифицированному немёртвому. – Теперь очередь рук…

– Я стал сильнее, господин? – спросил он.

– Да, Волобуев, ты стал сильнее, – улыбнулся я ему. – Но ложись на стол, ведь работа ещё не закончена.

//Фема Фракия, г. Адрианополь, 30 августа 2021 года//

– М-хм… – перелистнул я страницу папки. – М-хм…

Московых озаботился тем, чтобы дать мне полное представление о людях, которых мне предстоит принести в жертву. Видимо, какие-то бихевиористические исследования моей личности, проведённые на основе моей биографии, следов в Сети, комментариев, оставленных под какими-нибудь произведениями, моих взглядов на некоторые вещи, озвученных мною когда-то, но уже позабытых. И такой подход сработал бы когда-то раньше, до того, как я стал тем, кем являюсь сейчас.

Абсолютно плевать, кто эти люди. Абсолютно всё равно, что они сделали или не сделали.

Этическими вопросами и рефлексией я заниматься не намерен – они помогут, пусть и ценой жизни, спасти десятки тысяч, обитающие в окрестностях. Придётся замарать руки, но я это сделаю.

– Родину предали, значит? – посмотрел я на мужичка, больше похожего на среднестатистического бухгалтера, чем на ФСБшника.

Очки в роговой оправе, некогда аккуратный костюм, рубашка которого заляпана запёкшейся кровью, синяя шея, видимо, его душили верёвкой, а также несколько ссадин на лице – чувствуется обработка, причём в стиле олдскул, то есть банальное избиение и удушение. Не то, чтобы я был специалистом по пыткам, но изобретать ничего нового не нужно: дозированно колотя кулаками подвешенного за руки человека, можно получить все необходимые ответы. Вся эта хрень с капающими на темечко каплями, пытками огнём, водой, ржавыми шипами – это когда у экзекуторов слишком много воображения и мало мозгов. Человеческое тело не предназначено для того, чтобы его методично избивали, зато грамотное избиение не такое травматичное, как прижигание или уколы ржавыми шипами. А ещё человек, давший все необходимые показания, может восстановиться и продолжить свою жизнь, пусть и хреновую.

Но, думаю, не исключено применение электрического тока, воды с полотенцем и шума. Когда по нервным волокнам проходит ток, зажигающий их как новогоднюю ёлку, тоже очень быстро вспоминаются различные факты.

Мужичок, известный как Борис Петрович Калюков, ничего не ответил. Уже смирился с тем, что его ждёт. Правда, он даже представить себе не может, что будет дальше…

– Грузите их в клетки, – приказал я.

По пять человек в клетке, каждая клетка в прицепе квадроцикла. Скоро едем в одно неприметное местечко, где для пленников всё закончится очень печально.

Вместе с бедолагами к нам приехал специальный костюм, предназначенный для максимального ограничения свободы носителя. Что-то подобное было в фильме «Такси», не помню в какой именно части, на главном злодее, которого потом чуть не утопили, воткнув шланг с водой в разъём. Только здесь всё кустарно армировано сталью, а также оснащено большим количеством колец для крепления жертвы к каким-либо поверхностям.

Одевать ублюдка в костюм было тяжело, потому что мы не сразу разобрались в инструкции, в той части, где было написано о калибровке под рост жертвы.

Вообще, идеально было бы заковать ублюдка в стальной ящик, но тогда нельзя будет знать наверняка, ушёл ли дух голодной зимы в поисках нового тела, а костюм максимальной безопасности позволял отслеживать всё в режиме реального времени.

Солнышко припекает, но вендиго это совершенно не парит – мёртвому плевать на климатические условия. Он стоит посреди клетки, раскоряченный на толстых цепях, закреплённых в бронзовой клетке. Двигаться он не может, потому что кевларовый костюм армирован высокопрочными композитными стержнями, а также дополнительно усилен снаружи сталью, как я уже и говорил. Полковник Московых сообщил, что эта хреновина не обладала всеми этими нюансами в виде композитных стержней и стального армирования, так как предполагалось, что в этом будут возить особо важных заключённых, то есть обычных живых людей. Он также сказал, что его снаружи не пробить крупнокалиберным пулемётом, а порвать как-то изнутри попросту невозможно. Ещё полагался шлем, обеспечивающий полную изоляцию конвоируемого, но я не стал рисковать и не надел его на ублюдка. Ведь нам его ещё кормить как-то…

– Точно не поедешь? – спросил я у Эстрид.

– Не хочу иметь с таким ничего общего, – ответила та. – И ещё раз…

– Не отговаривай, – попросил я. – Кто-то должен это сделать. Опасно, с какой стороны ни посмотри, хреново, аморально и так далее, но у меня нет иного выбора. Если Судьба думала, что я зассу принять решение, то она сильно ошиблась.

– Судьба не ошибается и не думает, – вздохнула некромистресс. – Все твои действия предопределены и просчитаны, ты ничего не решаешь.

– Вот, кстати, ты так и не объяснила мне, – вспомнил я. – Что такое «Удача»?

– Зримое отражение того, какие у Судьбы на тебя планы, как я думаю, – вздохнула Эстрид. – Я не знаю об этом почти ничего – мне никто не объяснял, а потом я не особо интересовалась. Но это не то, что ты под этим понимаешь. Ты путаешь «Удачу» с везением и невезением, но это не оно.

– То есть, кирпич… – начал я.

– Не начинай, – прервала меня Эстрид. – Прошлого раза не хватило?

– Хватило, – покачал я головой. – Но если всё это предопределено, то от моих слов и мыслей нет никакого толку, а везения и невезения просто нет, потому что всё равно всё случится, а я на это никак не влияю.

В детстве я как-то услышал о фатализме. Дескать, всё предопределено и ты ни на что не влияешь, думаешь, что влияешь, но не влияешь. Повзрослев, я возвращался к этому вопросу в своих думах, но уже с применением возросшей эрудиции, после чего был склонен с этим согласиться. А потом это перестало меня парить и я бездумно погрузился в жизненный поток. Но вновь меня настигла Судьба, создающая так много вопросов…

– Я не знаю… – вздохнула некромистресс. – Найди кого-нибудь более осведомлённого, чтобы узнать больше.

– Ладно, не будем задерживаться, – решил я. – А то ещё передумаю…

Поехали на четырёх квадроциклах с прицепами: три с клетками, а один с пассажирами – Волобуевым, Пападимосом, Папандреу и Лебедякисом.

Волобуев, кстати, качественно отличается от остальных – у него теперь стальные руки и ноги, что нашло своё отражение новой его особенностью.

Ф.И.О.: Волобуев Г еннадий Алексеевич

Статус: немёртв

Уровень: 51

Опыт: 4920

Следующий уровень: 5000

Класс: Некрохимероид (оборотень+человек)

Сквозная классификация: Химера XX–I класса

Характеристики:

Т елосложение 16

Ловкость 12

Восприятие 9

Интеллект 4

Навыки:

Пляска смерти 137

Искусство (игра на свирели) 5

Особенности:

Твёрдая кость Твои кости на четверть состоят из чужеродного, но очень прочного металла. +1 к «Телосложение»

То есть Волобуев стал на одну единицу «Телосложения» сильнее, причём только за счёт того, что я заменил ему кости, не добавляя мышц и так далее. Спасибо, так неожиданно и приятно! Очень приятно…

Но ладно, Судьба с ними, с неожиданными бонусами. Впереди нас ждала долгая дорога!

Взревели моторы, таящие в себе по сорок неутомимых лошадок, после чего мы тронулись в путь.

За рулём первого квадроцикла сидел я, впервые управляющий нечто подобное. Вторым управляла Гнетая, отдыхавшая за морем и катавшаяся по пустыням на квадроциклах. Третий находился под управлением Нудного, знакомого с принципами управления транспортным средством и, когда-то в детстве, катавшегося по деревне на старенькой «Яве».

А вот четвёртым АМ-1 управлял Сухой, тоже умеющий водить, но, почему-то, делающий это даже менее уверенно, чем я.

Правда, квадроциклы эти были просты в управлении, если не давить газ на все деньги, поэтому наша мотоколонна поехала по бездорожью, увозить одиннадцать жертв к месту казни.

Задачей было найти место, где люди и сами, без острой необходимости, жить не станут. И такое было. В двухстах километрах от Адрианополя имелось нехорошее местечко, о котором ходит недобрая слава. Что-то о призраках, злых духах… Самое оно, думаю.

Пулемёт системы Хайрема Максима был установлен в тележке с моими ребятами, заправленный водой и готовый к бою. Патронов мало, но достаточно, чтобы отбиться от какой-нибудь заразы.

СВТ-40 вооружены я, Нудной и Гнетая, а Волобуев, Пападимос, Лебедякис и Папандреу держат в руках винтовки Мосина. Брать кого-то ещё я не стал, хотя у нас было по дополнительному месту на каждой «Тульчанке», за водителями. Нахрена брать лишний груз, расходующий не бесконечное топливо?

Ехали со скоростью около двадцати-тридцати километров в час, что, по местным меркам, просто молниеносно. А когда по пути встретился древний торговый тракт, почти заросший травой, мы сумели повысить скорость до пятидесяти-шестидесяти километров в час. Вновь почувствовать давно забытое ощущение скорости – это бесценно.

До пункта назначения, указанного на старой карте окрестностей, добрались ближе к семи часам вечера. Ночью устраивать ритуал было бы большой глупостью, так как хрен его знает, что на это скажет Жёлтая луна, как известно, усиливающая магический фон.

Разбили лагерь, я лично выставил охранение и положил Нудного за пулемёт Максима на специально замаскированном посту. В отличие от некоторых особо одарённых, я на военной кафедре не спал, потому что узнавать такие вещи было интересно. И пусть медиков учат не так, как в других институтах, но даже того, что я там узнал, хватает для организации достойной встречи любым ночным визитёрам…

Спать лёг у костра, закутавшись в спальный мешок.

Мы прихватили шикарный ужин, приготовленный Скучным, чтобы дать пленным достойную последнюю трапезу.

Эти люди, мужчины и женщины, были апатичны и пассивны, видимо, их окончательно сломали профильные специалисты. И если даже Московых посчитал их полностью бесполезными, значит, они рассказали всё, но этого было недостаточно. Видимо, действительно мелкие сошки, не успевшие зайти в своей шпионской деятельности достаточно далеко.

– Хайле-Гале, Парабубер… – тихо напевал Пападимос, мерно затачивая короткий меч.

– «Хали-Гали», «Паратрупер», – не смог не поправить я его.

– Хали-Гали? – спросил немёртвый. – Пара… трубер? Паратрупер. Что это такое, господин?

– Это… – я задумался о том, как бы ему всё это объяснить. – Это такие штуки, созданные для развлечения людей – аттракционы. Люди садятся на места в аттракционе и он начинает крутиться и вертеться.

– А зачем? – не понял Лукас Пападимос.

– Это необычные ощущения, так как мозжечок человека… – начал я, но затем понял, что начинаю углубляться в никому не нужные подробности. – От того, что человека крутит и вертит, у него появляется ощущение бабочек в животе – ты ведь ощущал нечто подобное когда-нибудь?

– Да, – ответил Пападимос. – Когда с крепостной стены в ров упал. Действительно, в животе будто бабочки были…

– Вот, люди в моём мире готовы платить деньги, чтобы испытать это ощущение, – улыбнулся я.

– А о чём песня? – спросил немёртвый. – Об атрасонах? Атракционах? Нет, аттракционах?

– Песня о любви, – ответил я. – Разделена на два периода жизни поющего – когда ему десять лет и когда шестнадцать. Он копил деньги, чтобы купить себе велосипед, это такая штука, на которой у нас катаются дети и не только, очень отдалённо похожая на наши квадроциклы. И потом этот мальчик повстречал девочку, в которую влюбился, после чего потратил все накопленные деньги на катание на аттракционах.

– Неразумно, – покачал головой Пападимос, после чего посмотрел на «Тульчанку». – Я бы отдал много денег за такое и никакая баба бы меня от этого не отвратила…

– Ребёнок, – пожал я плечами. – Дальше этому же мальчику уже шестнадцать, он копил деньги на мопед – это уже чуть более похожая на наш квадроцикл штука, стоящая существенно дороже детского велосипеда. Но он вновь встретил эту же девочку, которая позвала его на вечеринку…

– Что такое «вечеринка»? – спросил Пападимос.

Остальные немёртвые, даже мои одномиряне, внимательно слушали нашу беседу.

– Это когда люди собираются вечером в каком-нибудь доме, пьют алкоголь, разговаривают и беседуют, – объяснил я. – И на этой вечеринке девочка отдалась мальчику, что поющий сравнивает с катанием на аттракционах. А потом девочка бросила этого мальчика и он загрустил, запомнив всё это до конца своих дней.

– То есть она обманула его? – нахмурился Пападимос.

– Она ему ничего не обещала, поэтому обмана не было, – вздохнул я. – Он сам на это пошёл.

– Честь девочки была попрана, – сообщил нам Лебедякис. – Не пристало добропорядочным девам отдаваться до брака…

– Это другой мир, другие порядки, – пожал я плечами. – Не надо осуждать людей за то, что у них всё иначе.

– Так и людоедов оправдать можно, господин, – резонно отметил Лебедякис.

– Сами знаете, – махнул я рукой. – Но песня хорошая, я считаю.

– Можешь включить ещё раз, господин? – попросил Пападимос.

– А, ладно, – решил я, доставая смартфон. – Где там она была…

Засыпал я под белорусский гаражный рок.

//Фема Фракия, г. Адрианополь, 31 августа 2021 года//

Вторник, как говорят блогеры Пейсбука, это лучшее время, чтобы постить контент. Почему так? Я не блогер, я не знаю.

Но я некромант, поэтому уверяю вас, что вторник – это лучшее время, чтобы совершить ужасный ритуал, который изговняет окрестности, в радиусе пары километров, скоррапченной некроэнергией.

Да-да, всё в этом мире можно скорраптить, даже некроэнергию. Потому что некроэнергия изначально нейтральна, как витаэнергия и энергии стихий. Любую из этих энергий можно наполнить новым содержанием и/или изговнять. Сегодня я покажу вам, как можно изговнять некроэнергию…

Солнышко светит, птички поют, но не очень уверенно – они чувствуют, что, как минимум, с половиной людей, снующих по лужайке, что-то сильно не так.

– Стелите полиэтилен! – приказал я немёртвым. – Готовьте маркеры и порошок! Скоро начинаем!

Осмотрев будущие жертвы и проверив состояние вендиго, почувствовавшего запах жареного и ставшего активным, я тоже влился в активную работу.

А вообще, не понимаю, почему именно это место, под руинами старинного замка, считают проклятым. Тут же прямо ништяк! Даже немного жаль, что придётся делать то, что мы задумали…

Полиэтилен был расстелен – нежелательно усугублять и без того паршивую ситуацию кровью скверно умерших жертв. Мы и так тут нагадим так, что все туристы вместе взятые столько не нагадили, а впитавшаяся в землю осквернённая мёртвая кровь не добавит в эту местность ничего хорошего. Вот если забрызгаем ею тут всё, тогда да, жди, что из этой залупы полезут настоящие кошмары сумрака человеческого подсознания… Но мы-то не дураки, поэтому придумали решение!

Полиэтилен сложим, кровь разольём по канистрам и сварим её прямо на костре, до полного испарения. Тоже не прямо адекватное решение, но лучше у меня нет.

Вендиго, разглядевший, что происходит на лужайке, забуйствовал, заскрипел сталью и бронзой клетки.

Быстро деться никуда он не может, нужно ведь время, чтобы покинуть своё тело. А ещё ему нельзя уходить в пустоту – в Адрианополе было дохрена тел, в которые можно было переехать на ПМЖ, а тут вокруг вообще ничего нет, даже костей.

«Виновника торжества», то есть вендиго, поставили в центре будущего ритуального круга, прямо с клеткой, потому что мало ли.

Перед тем, как вытаскивать жертв из клеток, я приказал напоить их бутилированной водой – там присутствует неплохая доза фенобарбитала[148]148
  Фенобарбитал – лекарственное средство, происходящее из группы барбитуратов. Сделано немцами в 1912, ими же и продавалось под торговым названием «Luminal». Применяли фенобарбитал как антиконвульсант, читай, против эпилепсии, но было в нём ещё снотворное и успокаивающее действие. А ещё на фенобарбитал можно плотно подсесть и сидеть до конца жизни, потому что барбитураты, как известно, вызывают зависимость. Сейчас фенобарбитал считается устаревшим средством, но от него не спешат отказываться в СНГ, где у бабулек и дедулек есть стойкая потребность в ежедневной дозе корвалола или валокордина. Причём в случае корвалола, бабульки и дедульки уже точно знают, что все эти «Корвалол Нео», «Корвалол Фито» – это нерабочая хуйня, которая почему-то нихрена не успокаивает. А знаете почему, уважаемы читатели? Потому что в вышеуказанных версиях препарата нет фенобарбитала! Продаются эти препараты без рецепта, наркотическим веществом не считается, и я сразу скажу почему: потому что эффекта «прихода» от него нет и единственное, чего добьётся потенциальный наркот – ему станет спокойно и захочется поспать.


[Закрыть], поэтому принимать смерть эти дабл-адженты будут спокойно и умиротворённо. Доза ударная, поэтому некоторые из них уже начали засыпать.

– Так, усугубим немножко ситуацию… – достал я смартфон и начал искать нужный трек.

Заиграла медленная и очень атмосферная музыка.

 
♫ Спят усталые игрушки, книжки спят ♫
♫ Одеяла и подушки ждут ребят ♫
♫ Даже сказка спать ложится ♫
♫ Чтобы ночью нам присниться ♫
♫ Ты ей пожелай: «Баю-бай!» ♫
 

– Раскладывайте их по обозначенным местам! – приказал я.

На вендиго химия не действует – это я проверил ещё вчера. У нас даже было немного убойной наркоты, оставшейся после Козла, баловавшегося кое-чем тяжёлым. И нет, герыч для вендиго – это как аскорбинку рассосать…

Хлороформ, эфир, азот – никакого влияния. Сложно работать со сверхъестественными тварями, эх…

Будущих жертв ритуала, закованных в наручники, зафиксировали на колышках, вбитых в землю, после чего я отошёл и посмотрел на общий вид ритуального круга: в центре беснуется вендиго, а вокруг него апатично лежат бывшие ФСБшники.

– Начинаем, – произнёс я и направился к набору хирургических инструментов.

Назад дороги нет. Либо я делаю то, о чём потом буду сильно жалеть и рефлексировать, либо вендиго вырвется и устроит нам приключения до конца жизни. И да, надо торопиться.