Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"
Автор книги: Алексей Переяславцев
Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 159 (всего у книги 353 страниц)
У Виала по спине пробежал холодок.
– Лучше бы нам уйти, – сказал он.
– Мы ворвались сюда незаконно, – поддакнул Мустиф.
– Свет? Мне нужен свет!
Виал взглянул на Мустифа, который все еще стоял в коридоре, не решаясь переступить порог святилища. Вход, возможно, прикрывался дверью с замками – чтобы не выпускать духов, находящихся здесь. Только этой двери давно не было, остались лишь петли в стенах.
– Ничего, – сказал кемилец, – я ведь оставил котомку там.
– Вот видишь, Китор, ты сам не взял светильник. Так что идем отсюда.
– Нет.
Закатив глаза, Виал выругался и сказал Мустифу, чтобы тот отступил в сторону. Только из коридора свет проникал в эту комнату. Пришлось Китору пройти к ближним стенам, начинать осмотр с них.
– Справа или слева от входа начать? – спросил он Виала.
– Если это духи подземные, то начинаем справа.
На левой фреске должен находиться конец цикла. Или предсказание о конце, смотря, во что верили древние. Всего семь изображений, два из которых были разрушены. Вряд ли, эта цифра имела какое-то значение для художника, но кто ж теперь скажет точно.
Китор и Виал подошли к правому изображению. Как и предполагал гирциец, там начиналась история. В отличие от изображений на поверхности тут древние не боялись изображать животных.
Три рыбины поднимались из воды к небу. Их серебристая чешуя не померкла, словно минувшие века ничуть не состарили их. Только пыль подпортила картину. Рыбины были знакомы Виалу и Китору, как впрочем, любому человеку. Крупная золотистая чешуя, небольшая горбинка и усики на морде.
Начало их пути терялось под слоем песка. Виал разгреб его, но увидел только черноту, украшенную звездами.
– Не очень похоже на подземных, – смутился Виал.
– Не слыхал, чтобы древние поклонялись триаде богов.
– Это распространено у всех народов, высших богов всегда три.
Китор махнул рукой. Он, как вожак и знатный человек, обязан общаться с духами, проводить ритуалы.
– Даже в царстве трое высших божеств, – сказал Мустиф, прислушивавшийся к разговору.
– Вот видишь.
– Тогда тем удивительней, что изображений семь, а не девять или… ты понял.
На второй фреске удивительные рыбины разбрелись по разным сторонам. Это могло означать многое – как разные сферы деятельности богов, что так же отражено у многих народов. Но могло значить и иное, боги разделили не столько сферы жизни, сколько части света. Иначе они бы не устремлялись сначала ввысь, а потом расходились в разные стороны.
Художник намеренно изобразил их так, что они выбирали путь – две рыбины пошли как бы направо, лишь одна налево. Тут ему явно пришлось напрячь воображение, чтобы суметь изобразить сцену.
– Три великих народа? – предположил Китор. – гирцийцы, ладены, скажем, тиринцы.
Чернота с картины исчезла, рыбы теперь пересекали бесконечную лазурь.
Сбитый обвалом алтарь раскололся, преграждая путь. Чужаки уселись возле него, надеясь обнаружить письмена или древние свитки. Виал мечтал о большем, но ни харт, ни золота не нашел.
Фрески на той стороне скрывались в темноте, одна из них была уничтожена. Вывести на свет их никак не удавалось. Глаза нескоро привыкли к мраку, изображения едва читались. Картинки расплывались, теряли очертания.
– Словно намеренно, – заметил Китор.
Он указал на стены, где не было креплений для светильников. Виал кивнул.
Пытаясь рассмотреть изображения, они подошли как можно ближе к фрескам, но от этого изображение рассеивалось. Зато, встав у алтаря, люди увидели полную картину.
Тени на стенах, напротив входа, преобразовывались в нечто удивительное. Лишь намек на то, что хотел изобразить художник.
Первые две фрески были относительно просты, хотя очень богаты на детали. Генезис богов древнего народа на третьей панели.
Чужаки сели у алтаря, чтобы не загораживать свет. Перед их глазами поднимались огромные башни, из окон лился свет, люди прохаживались по улицам, зеленели сады, прирученные пламя и вода подчинялись людям. Лишь тени тех событий, обман зрения.
Оба человека видели одинаковую картину, смогли прочесть в подвижных тенях схожие образы.
– Что это за город, как думаешь? – спросил Китор. – Он не похож на островной.
– Не похож, – согласился Виал.
Он в задумчивости тер подбородок, словно собирался вырвать волосок из бороды, что опять кустилась на физиономии. К сожалению, в пути сложно следить за собой.
На счет города у него были подозрения. Нечто такое он видел. Всего лишь год назад. И не тени, а настоящие башни, в которых, правда, уже не горел свет. Не было ни людей, а одни только скелеты строений. Прирученная некогда вода вырвалась из подчинения, сметая руины, окружив оставшиеся непроходимым болотом.
– Древние строили во многих местах, – сказал Виал. – Возможно, тут изображено их величайшее творение.
– Священный город, как тот, что вы почитаете? Столица.
– У нас он не столько священный, сколько сосредоточение власти. Ее исток или основа, что-то такое.
– Власть священна, – напомнил Китор.
А значит, ее источник тоже обладает святостью. Виал кивнул. Смущало, что изображена триада богов, а город один. Если по логике художника, древние боги разделились, став основой власти, то и поселений должно было быть три.
Три величайших поселения.
Китор согласился, напомнил, что их народы хоть и происходят от древних, но могут вести историю от разных ветвей.
– Вот твоей сказочке про братство и союз нашлось подтверждение, – усмехнулся Виал.
– Смелое предположение. У нас нет доказательств, что тут изображен один город.
На четвертой панели был тот же город, но больной. Либо теней стало еще больше, хотя панель располагалась напротив входа, либо изображение было повреждено. Башни теперь не возвышались до небес, грозя шпилями. Башни покосились, оплыли, измельчали. Как и люди, что их населяют; как и люди, что покинут их.
Пока не измельчают окончательно.
Огонь поглотил город, раздор поселился на улицах. Неправедная война скосила уцелевших. Мор и разруха взросли на павших, вынуждая выживших или принять созданную ими грязь и тлен, или же искать спасения вне городов.
Судьба их предрешена. Словно в доказательство – пятая стена была разрушена.
Виал переглянулся с Китором.
– Нет, все же надо убираться отсюда, – поежился гирциец.
– Представь, что ощущал царь, взирая на фрески. Ведь это было предсказание, предупреждение. Он молил богов, чтобы те отвратили беду…
– Я понял! Нечего разжевывать. На той картинке наверняка «исход» трех народов, или те же рыбины, только бегут обратно в свою звездную ночь.
– Осталась последняя картина. Я намерено игнорировал ее, отвращая взгляд. Не хотел нарушать повествование.
Виал закатил глаза. Выбора нет, ведь все равно придется взглянуть на изображение. Оно у выхода.
Повернувшись, чужаки взглянули на шестую фреску.
Три бога, но уже не рыбины. Виал икнул, зажмурился и потер глаза. Изображения не изменились, они не могли поменяться. Ведь были такими же древними как руины на юге от островов и на далеком севере, где лед сковывает море.
На фреске были изображены Хозяева пустоты, один из которых – Мефон. Хорошо знакомый Виалу. Еще на изображениях карпов Виал задумался о сходстве культа, но мало ли – древние почитали воду. Рогатый демон походил, да нет! Был точно таким же, как в саду среди развалин на юге отсюда. Лишь третьего Виал не узнавал, но он был хорошо знаком Китору. Демон выделялся ярким пятном на фоне братьев.
– Бестия, – прошептал он.
– Кто?
Ладен покачал головой, указал на выход, где должна было располагаться седьмое изображение.
Выбравшись наружу, люди не могли найти сил, чтобы пошевелиться, вымолвить хоть слово. Затем Китор принялся сваливать камни, стараясь закрыть проход. Виал подумал, присоединился к нему.
Делали они это не из опасения, что древние боги вырвутся из темницы, а чтобы защитить фрески. Веками, тысячелетиями они спали в темноте, так пусть же продолжат отдых.
Песок и камни перекрыли вход.
– До следующего обрушения, – сказал Виал, утирая пот со лба.
Только размазал грязь.
– Об этом ни слова товарищам. Похороним слова здесь.
– Я не могу молчать про Хозяина, ведь это покровитель не только мой, но и коллегии!
– Хозяин?
– Мефон, наш покровитель.
Виал объяснил, что на картине был именно он. Бог с двумя братьями или кто они. Сообщил и про рогатого, что обнаружил его в развалинах на Побережье. Резчики называют эту троицу Хозяевами пустоты, чтобы без необходимости не упоминать их имен. Разумная предосторожность.
– Только третьего я не знал, но ты сказал…
– Да! – перебил его Китор и отвернулся. – Имя из легенд. Пламенный демон, пожирающий мир.
Алый Хозяин владел севером – негостеприимный регион для цивилизованных людей. Ни варвары, ни холода или дикие звери пугали. Ужас вызывали духи, что порой встречаются во мшистых лесах. Зимой, когда небо разрезает призрачное сияние, эти духи выползают и радуются долгой ночи.
Виал слыхивал легенды, что на севере день и ночь длятся по полгода, но считал это байками.
Дух, пожирающий мир, обитает в грязном месте, где-то в землях Венавии. Там располагался город древних, от которых, если верить легендам, происходят гирцийцы и ладены. Именно из-за этого духа предкам пришлось спасаться бегством. Во власти Алого Хозяина смущать умы людей, тем самым наносить большие разрушения, чем иные боги.
– Ну, глядя на эти развалины, я бы не согласился, – сказал Виал.
– Они могли обрушиться позднее, уже после той катастрофы.
– Почему же я не слыхивал о нем?
– А почему я не знал о Мефоне?
Виал кивнул. Мир древних был разбит, осколки разметало, из них проросли новые народы. Это и благо, и горе. Ведь они не взяли наследство, причитающееся по праву. Тем спаслись.
– Я обязан войти в храм Мефона, узнать его, – потребовал Китор.
– Для меня будет честью стать твоим проводником. Я ведь перевозчик! – Виал засмеялся. – Так меня прозвали резчики.
– Так вези меня, перевозчик, для этого я приготовил хороший корабль.
Идея, что они братья не только на словах, пугала.
Китор настоял, чтобы Виал рассказал о своих похождениях в варварских землях. Секрета тут не было, так что Виал с радостью исполнил просьбу. Заодно Мустиф послушал о тех событиях, закрепился в своем мнении насчет гирцийца.
Спуск вниз занял много времени. Приходилось часто останавливаться, выискивать надежную опору.
Чудовище посреди моря уснуло, лишь его сонное дыхание создавало рябь на поверхности воды.
Пираты встретили командира радостными криками. Земли, принадлежащие духам, пугали. Вернувшийся вождь, не просто спустился с гор из развалин, а вернулся с того света. Спутники проводили его в Бездну, позволили пообщаться с призраками, а затем показали путь назад.
Забавно, что Китор на самом деле чувствовал себя вернувшимся из мира мертвых.
Уже позже, сидя у прогорающего костра, Китор сказал Виалу, что ощущает себя героем древних сказаний.
Виал согласился.
Они прикоснулись к божественному, но не знали, к чему это приведет.
Утром снялись с лагеря. Корабль сбежал по сходням, протаранил темные воды, грозя чудовищу в водовороте бронзой тарана.
– Оно боится вас больше, чем вы ее! – подбадривал Виал пиратов.
– От незнания вы страшитесь этого чудовища, – добавил Китор. – Суть этой твари известна мне и моему брату!
Виал мысленно похвалил ладена за находчивость. Хоть Китор изуродован любовью к поэтическим произведениям, но врет хорошо. А то мог бы как древний герой совершать глупости на радость рыбам, что ждут его за бортом.
Гирциец занял место кормчего, Китор руководил с кормы, глядя на своих людей.
Весла вспенили воду, корабль прорезал утренний туман и вырвался в открытый мир. Минуя рифы, обломки строений, прах древних. Чудовище в середине не проснулось, пытаясь проглотить наглеца.
Миновав острова, в открытом море Китор совершил возлияние, выливая вино в сторону развалин.
– Пусть древние пируют! Пусть Хозяева утолят голод и жажду.
– Мефон укажет нам путь, – добавил Виал.
Теперь он мог сойти с места кормчего, насладиться вином с остальными. Отдых, дарованный попутным ветром, был таким желанным.
Глава 6Враги были поблизости, всадники кружили вокруг, словно искали чужаков. Эгрегий сомневался, что в этом причина. Постоянная угроза нападений вынуждает местных быть бдительными. Эти данаи не такие разленившиеся, как их братья на юге. За хлеб колонистам приходится бороться, что вызывает уважение. И все же, это враги.
Хенельга предложила, без особой уверенности, попытаться вступить в контакт со всадниками. Мысль здравая, если не брать во внимание опыт, приобретенный на юге.
Не пришлось ее долго уговаривать, что эти всадники не будут рады чужакам.
Десяток врагов да на конях – огромная сила. И как назло они не собирались уходить, перекрывали подступы к Горлу.
Скрытых под чахлыми ветвями чужаков данаи не заметили, но это вопрос времени.
– Необходимо навязать им бой на наших условиях, – выразил Эгрегий банальную, хотя здравую мысль.
– На открытой местности у них преимущество, – напомнила Хенельга.
Не похоже, что она испугалась. Перспектива столкнуться с данаями ее только раззадорила.
Их товарищу удалось отплатить данаям за гостеприимство, однако, ни Хенельга, ни Эгрегий не утолили жажду крови.
– Холмы тоже наше преимущество. Если бы не луки.
Эгрегий вспомнил, что колонисты не столько всадники. Низенькие, слабые лошади едва ли годились для боя. Скорее они доставляли воинов к месту битвы, позволяли маневрировать.
Луки опаснее. Не прямые, охотничьи, с которыми порой выходят данаи в бой. Это был аналог варварских луков. И видно, что местные умеют ими пользоваться.
К тому же, они умеют читать следы. Всадники рассыпались по окрестностям, проверяя отдельные тропы. Отпечатки в песке их заинтересовали. Чужаки, столь глупые, что шли по тропе, могли быть и разведчиками, и беглыми рабами, и обычными крестьянами. В любом случае, их следовало найти и потолковать.
Всадники расширили круг поисков. Эгрегий вместе с Хенельгой переместились дальше.
Перебежками чужаки перемещались от одной рощи к другой. В отдалении трещала трава, сминаемая лошадьми. Голоса данаев раздавались то поблизости, то в отдалении. Словно на поиски чужаков вышло не меньше сотни врагов. В степи звуки летят дальше стрелы.
Речной гул внушал надежду, но вода слишком далеко. До нее не добраться.
Все же Хенельга с Эгрегием перемещались на север, не поднимая голову из травы. Порой они замечали мелькнувший на солнце бронзовый шлем, блик от наконечника копья. Местами трава была смята – патрули пересекали путь чужаков.
– До ночи не дотянем, – прошептал Эгрегий.
Хенельга кивнула, указала на ложбину между холмами. Укрыться там, казалось, не лучшей идеей. Низина поросла колючим кустарником, через который не пробраться без шума. Лучники наверняка решат занять позицию на холмах, чтобы сверху обстрелять чужаков. Два отряда всадников будут стеречь выходы.
Но это был шанс!
Эгрегий смекнул, что замыслила Хенельга, кивнул ей.
Пригибаясь, они перебрались к кустарникам, разошлись в стороны. План был прост, опыт подсказывал, как следует поступить. Эгрегий бросил взгляд на Хенельгу, дождался ее кивка и забрался на холм. Его подруга поступила так же, забравшись на другой холм.
Пара копий, против целого десятка воинов.
Спрятавшись в высокой холме, чужаки оглядывали окрестности. Патрули данаев сжимали кольцо вокруг низины. Они обнаружили следы: примятую траву, отпечатки подошв. Не размыкая круга всадники начали стягивать кольцо вокруг низины.
Опытные воины почти не обменивались командами, работали слажено, чего не ожидаешь от обычных граждан полиса. Язык колонистов грубее, чуть гортаннее. Не очень похож на лай данаев из метрополии.
Две группы по два воина заняли позиции у низины, спешились и выставили копья. Остальные принялись взбираться на холмы. Трое, всего трое. Но и этого много для уставших путников.
Коней воины оставили в стороне, начали сближаться с четырех сторон.
Чужаки решили по полной использовать фактор внезапности. Не дождавшись, пока лучники взберутся на холм, Эгрегий и Хенельга атаковали своих противников. Им удалось взять первую кровь. Принести смерть данаю так легко, словно это куропатка. Но остальные не выказали страха.
Оставшиеся внизу, бросили копья и изготовили луки, собираясь стрелять. Чужак на вершине холма был отличной мишенью.
Смерть товарища их ничуть не смутила. Воины на холме обнажили короткие клинки, прикрылись щитами.
От наступления их удерживало копье. Эгрегий отгоняли наседающих на него данаев, но не мог никого ранить. Воины расходились в стороны, чтобы зайти с флангов.
Удивительная слаженность. Если бы Эгрегий смог оглянуться, то видел бы, как на втором холме данаи придерживаются такой же тактики. Они намеренно не приближались к противнику, но вынуждали его шаг за шагом отступать, пока он не поднимется выше. И станет мишенью лучников.
Либо стрела, либо меч – выбор невелик. Эгрегий не успел решить, какую судьбу принять. Он бросился в атаку на ближнего воина, но тот легко отвел копье в сторону, намеревался вонзить меч в бок противнику.
Хенельга поступила хитрее, не стала соревноваться с противниками, а бросилась на вершину холма. Лучники снизу попытались подстрелить ее, но не успели. Женщина упала и перекатилась. Еще немного и она скатилась с холма, больно ударяясь о камни, корни.
Лучники были умелыми, почти достали ее, но все же подбить движущуюся цель сложнее.
Хенельга скатилась в заросли колючек, затаилась, выжидая. Поблизости падали стрелы, совсем рядом. Данаев не смог отвлечь камень, брошенный в сторону. Они понимали, что враг не смог отползти в другое место. Хенельгу спало лишь то, что ее не видели из-за кустов.
Переплетение ветвей защищало от жадных до крови стрел. Вопрос времени, когда ее подстрелят.
У Эгрегия дела тоже шли не лучше. Враг за спиной решил воспользоваться шансом, напал. Без крика, решительно. Иноземца спасло лишь то, что более тяжелый воин потерял опору в песке. Меч скользнул по спине, рассек кожу. Ни мышцы, ни кости не были повреждены. Туника внизу потяжелела, хлопала по бедру.
Укус отвлек Эгрегия, стоящий перед ним враг не побоялся бросить меч, схватил копье и дернул на себя. Эгрегий не собирался выпускать оружия из рук, повалился вперед, прямо на противника.
Несколько ударов – чужак откатился в сторону. Но враг был не таким глупым, чтобы бить по дерущимся. Воин стоял на ногах, в руках у него было два меча. Он бросил оружие поднявшемуся товарищу, тот легко поймал его.
Нападать они не спешили. Переглянулись и сбежали по склону, да так лихо, что любой бы на их месте свалился бы.
Эгрегий вспомнил о лучниках, присел на корточки. Его бы давно уже подбили, но из всех ран были пара ушибов, царапины на руках и глубокая рана на спине. Кровь все еще текла, окрашивая тунику в алый.
Сбежавшие с холма воины запрыгнули на коней и помчались прочь. Оставшиеся лошади топтались в отдалении.
Эгрегий поднялся, огляделся по сторонам. Он не верил, что Хенельга могла справиться с воинами быстрее, чем он. Не только с теми тремя, что изначально пытались ее поймать, но еще с воинами внизу.
А внизу никого не было.
В высокой траве было четыре прорехи, словно там лежали камни. Точнее, тела.
Внизу, среди колючек высунулась Хенельга. Вокруг в земле торчали стрелы, но кроме ушибов и ссадин ран она не получила. Они переглянулись, пожали плечами.
Ситуация вскоре разъяснилась, на соседнем холме поднялся человек, махнул рукой, в которой держал кривой лук. Мгновение, и он скрылся в траве. Лишь высокие стебли шатались там, где он проходил.
Их спаситель возился у лошадей, закрепляя снаряжение и добычу. Эгрегий уже спустился с холма, и Хенельга помогла ему разобраться с раной. Пришлось разорвать тунику, чтобы сделать повязку. С убитых взяли глиняный сосуд со смесью воды и уксуса.
– Не загноится, – успокоила Хенельга, заканчивая с перевязкой.
Эгрегий шипел, но терпел боль. Рана не столько опасная, сколько болезненная. И все же в условиях степи она может привести к проблемам.
– Как думаешь, кто этот наш спаситель? – спросил Эгрегий.
– Не знаю, но мы обязаны ему жизнью.
– Чего он вообще бросился нас спасать.
Хенельга пожала плечами. Этот человек мог спасать не их, а просто решил поживиться. Пока чужаки отвлекали воинов, их спаситель смог тихонько разобраться со всем отрядом. Теперь он собирал трофеи и намеревался покинуть опасную территорию.
Человек закончил с конями, подвел трех из них тяжело загруженных броней, оружием и трофеями. Забрал он все, что могло представлять ценность: и седла, и удила, и гориты данаев. Все! Разве что уши у сраженных воинов не срезал.
Выглядел он как степняк, из-под войлочной шапки выбивались русые кудри. Лицо молодое, безбородое. Обычная кожаная броня, горит с кривым луком и стрелами. На поясе бронзовые бляшки с ветвящимися орнаментами. Голени степняка были защищены обмотками, но обуви он не носил. Крепкие стопы были черны от пыли. Эта корка защищала его от колючек и сухих стеблей. На рипена, однако, он не походил.
– Надо уходить, – на языке данаев сказал он, – скоро придет большой отряд.
Говорил он с легким акцентом, язык явно учил у колонистов.
Больше степняк ничего не сказал и повел взятых коней на север. Остальных он освободил от сбруи и отпустил на волю.
Эгрегий переглянулся с Хенельгой. Она пожала плечами. Выбора все равно нет, так что иноземцы последовали за своим спасителем. Усталость боя давала о себе знать; вскоре путники начали задыхаться и отстали от степняка. Расстояние увеличивалось, степняк не останавливался, не дожидался чужаков.
Он вел лошадей до тех пор, пока они не достигли леса. Тогда он распряг их, забрал седла, сбрую и весь груз. К тому времени подошли путешественники. Они свалились без сил, пытаясь отдышаться.
Тампон на спине у Эгрегия намок, из-под него сочилась кровь. Ему бы передохнуть час, дать ране затянуться, но степняк не давал отдыха.
– Берите груз, нести помогайте.
Сам он тоже нагрузился. Да так, что его небольшая фигура скрылась под грудой трофеев.
– Дай хоть отдохнуть!
Степняк не ответил, направился дальше, лавируя между деревьями. Из предосторожности он взял все свертки с едой, фляги с питьем.
– Нам нельзя оставаться, – сказала Хенельга.
– Да нужен он нам!
– Он не нужен, но его поспешность оправдана.
Она сказала, что уцелевшие воины наверняка уже добрались до укреплений, где передали сигнал о нападении. К вечеру этот лес будут прочесывать отряды данаев. И с ними уже не удастся справиться. Не уйти.
Их спаситель знал путь из опасного района.
Поднявшись со стоном, Эгрегий схватил несколько мешков с тяжелой броней. Отказался от помощи Хенельги и не позволил ей тащить этот груз. Хоть он и валился с ног от усталости, а рана все еще кровоточила, но не мог позволить себе такого.
– Я не девчонка из цивилизованных! – оскорбилась Хенельга.
Эгрегий проигнорировал.
Седла, копья, гориты – все это схватила Хенельга и последовала за мужчинами. Трофеев было так много, что под их весом спина трещала, а ноги еле волочились по тропе. Да и тропы тут никакой не было.
Степняк выбрал дорожку, по которой к воде ходили звери. Ветки были отведены или сломаны на уровне коленей, но остальные уцелели и больно били по лицу.
Трудный путь, зато преследователям не удастся легко добраться до беглецов. Ведь им придется идти в броне, нести тяжелое оружие.
Трое беглецов оставили после себя широкую просеку. Путешественники надеялись только на то, что у степняка точно был план.
Так и оказалось.
Тропа окончилась у песчаного склона, укрепленного покосившимися деревьями. Овраг был небольшим, зато склоны вокруг него крутые. В тихой заводи, оставшейся после разлива реки в камышах пряталась лодка. С воды ее не увидеть, кроме камышей заводь прикрывалась песчаной косой.
Великая река делала изгиб восточнее, здесь же в спокойное место она сметала весь мусор и песок.
– Вот Тенед, – сказала Хенельга.
– Да, это он.
Эгрегий как зачарованный глядел на реку.
Река в этом месте не была широкой, со всех сторон ее окружали песчаные дюны. На середине находилось мелководье, на что указывала сама вода. Дальше к западу была цепь песчаных островков.
Река была идеальной для мелких лодочек. Патрульным кораблям по ней не пройти, чем пользовались варвары, чтобы проникать на юг, минуя полис в устье Горла.
Степняк сбросил трофеи и вытаскивал лодку. Помощи от чужеземцев он не просил, ведь и до того сам справлялся.
Осторожно, чуть ли не сидя, чужаки начали спускаться с обрыва. Мешки с трофеями они скатили по склону. Грохот от железа и бронзы наверняка слышали за десятки миль.
Ломая камыши, степняк вывел лодку к воде. Его судно не походило на те, что использовали гирцийцы или другие цивилизованные народы. Лодка из ивняка, обтянутого снаружи кожей. Нос и корма были загнуты вверх, чтобы судно имело большую скорость.
Встав одной ногой в лодку, степняк приказал чужакам:
– Грузите!
Его немногословность несколько нервировала.
– Думаешь, он нас использовал только, чтобы дотащить трофеи? – спросил Эгрегий.
– Пусть так. Это меньшее, чем мы могли ему отплатить.
– Все ж, грузи припасы последними.
Хенельга кивнула.
Перенесли мешки с броней, оружие и вещи данаев. Эгрегий помогал степняку равномерно загружать лодку. Лодка просела и зарылась килем в ил. Теперь ее не унесет течение. Степняк забрался в лодку, положил свои вещи и начал закреплять груз канатами.
Эгрегий огляделся, но увидел только одно весло. Зато веретено длиной напоминало копье.
Последними загрузили припасы. Хенельга обменялась взглядами с Эгрегием, если их прогонят, то надо схватить хоть один мешок.
– Толкайте! Забирайтесь! – скомандовал степняк.
Эгрегий собирался спрыгнуть в воду, но Хенельга толкнула его в лодку и сама навалилась, толкая судно. Степняк помогал ей, подгребая веслом или отталкиваясь им от воды.
Течение подхватило лодку, развернуло кормой на запад и начало сносить к середине. Хенельга успела забраться в лодку, опасно накренив ее.
Вода в Тенеде была холодной, чуть ли не ледяной. Горные источники и многочисленные родники питали реку. Спокойное течение в средней части, мути почти нет. Дальше от берега дно покрывали голые, обкатанные камни. Водоросли тут не задерживались. Зато среди камней резвились мальки, своей возней заинтересовавшие хищную рыбу.
Степняк греб, стоя на коленях в кормовой части. Он перебрасывал весло из одной руки в другую, делал мощные гребки, отчего лодка рыскала носом из стороны в сторону, словно хищная рыба.
Каменистое дно вскоре скрылось, укрытое огромными массами воды. Тут и там слышались всплески.
– Тут с голода не пропадешь, – сказал Эгрегий.
Больше рассчитывал на то, что услышит хоть слово от степняка. Тот хранил молчание, греб к северному берегу.
А над южным берегом поднимался дым. Пришедшие данаи либо хоронили мертвых, либо подпалили степь, чтобы выкурить чужаков.
– Провозятся долго, не скоро сюда выйдут, – заметил Эгрегий.
И это осталось без внимания степняка. С берега их еще могли подбить стрелой; кривые луки бьют далеко, отряд лучников сможет положить достаточно стрел, чтобы подбить беглецов.
Под грузом трофеев чужестранцы не успели разглядеть лес. Зато с воды лес выглядел как непроходимая стена. Накренившиеся у склона деревья, а за ними поднимающиеся старые лиственные. Между ними росла трава и кустарники, чьи стебли и ветви переплелись, закрывая проходы между деревьями.
Лишь камыши у воды выглядели знакомо. Камыш растет везде, но здешний – особенный. Эгрегию знаком. Он знал, что утром эту реку затягивает плотный туман. Наверное, именно в тумане степняк перебрался на южный берег.
Добрались до северного берега; на востоке виден был речной поворот, а западное русло терялось в переплетениях деревьев. Великая река в этом месте выглядела не столь внушительно, как в верхнем и нижнем течении.
– Нам не проще ли пройти против течения? – спросил Эгрегий.
Он не понимал, что степняк намеревается делать. Помнил, что дальше к северу будет все тот же Тенед. А они сейчас пристали к полуострову, который на западе ограничен непроходимыми лесами и упирается в Рифинские горы. Точнее отроги гор.
– Куропатки, – ответил степняк.
– Как же трофеи?
– Увидите.
Все его внимание было сосредоточено на то, чтобы попасть в проход между камышами. Да так, чтобы не сломать ни одного стебля. Этот проход образовался ручьем, что питал реку.
Лодка вошла в русло ручья, раздвигая стебли. Сухой камыш шуршал, обтирая борта. Оглянувшись, Хенельга увидела, как стебли смыкаются у них за спиной. Выглядело так естественно, и все же среди ровных стеблей было несколько сломанных.
Прятавшиеся в зарослях утки тяжело поднялись, оглушая криками окрестности.
Русло ручья вскоре сузилось, киль уперся в песчаное дно. Не дожидаясь, пока лодка остановится, степняк спрыгнул, обвязал канат за носовой выступ и повел лодку дальше.
Не потребовалось приказывать чужестранцам, те сами догадались, что лодку надо разгрузить и толкать дальше.
Вода оказалась еще холоднее, чем в Тенеде. Эгрегий зашипел от холодного ожога. Особенное неудобство он испытывал, когда волны, поднимаемые бортами, ударяли его выше колен. Зато вода смыла кровь, что покрывала низ спины. Багровая корочка стягивала кожу и чесалась. А главное, запах крови мог привлечь хищников.
Подталкивая лодку, они достигли устья ручья. Киль терся по гальке, перемешанной с камнями.
– Сюда вещи!
Степняк указал на место, где только начал подниматься смятый камыш.
Воды по щиколотку, сухие стебли резали кожу и подошвы. Зато подушка из надломленных стеблей отлично подошла для укладки груза.
Осадка у лодки увеличилась, но степняк не стал ее вести дальше. Он подвел лодку ближе к берегу, накренил и подставил плечо. Его лодка была достаточно легкой, чтобы один мог тащить ее, положив на плечо. Все же, помощь не помешала.
Чужестранцы встали за степняком, подняли лодку на плечо. Добрались до склона. По тропе, что еще не затянула трава. В склон были встроены валки, обкатанные до белизны. На деревьях были яркие отметины, где через бересту степняк ставил канаты.
– Несите трофеи, я справлюсь.
Он принялся обвязывать веревками киль, чтобы подтягивать судно наверх.
Справился он быстрее, чем чужестранцы. Те только заканчивали переносить мешки, а лодка уже была на вершине холма.
Степняк спустился, нахватал мешков и бегом забрался по склону.
– Бездна! – восхитился Эгрегий. – Вот это ловкость.
– Это его жизнь.
– Мы не будем тут соревноваться.
С мешками за плечами Эгрегий не смог подняться. Пришлось степняку спускать веревки. Громыхание брони разнеслось по лесу.
Металлы, ремесленные изделия – слишком ценные для варваров вещи, чтобы ими разбрасываться. Даже припасы не так волновали степняка, как железо и бронза. Золото и серебро из кошелей данаев, уже давно грелись в его кошельке, висящем под нагрудником.
