Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Соавторы: Алексей Егоров,Нариман Ибрагим,Ярослав Горбачев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 260 (всего у книги 353 страниц)

– Не спорю, – ответил я ему на латыни. – Но не враждебный чужак.

– На ромейском не разумею, – сказал на это мужчина по-среднегречески. – Ты кто таков?

– Алексеем меня звать, – ответил я, задействовав свои очешуительные лингвистические способности. – Пришёл с востока, работу и пропитание искать.

Из дома выглянула пожилая женщина, одетая аналогично мужику, то есть в льняную рубашку. Скорее всего, она и сшила оба одеяния.

– Тогда ты зря пришёл на сатраповы земли, – покачал головой мужик. – Он привёз очень много рабов с похода, поэтому подработать ты тут нигде не сможешь. Да и даже без них хватает трудяг, ну, этих…

Мужик указал на запряженных в телегу мертвецов.

Я огляделся по сторонам. Все, кто может, сейчас в поле, поэтому в деревне не так уж много людей, лишь старики, совсем юные дети и послушные мертвецы. Живые стоят у домов, смотрят на меня, а мёртвые продолжают работать. Возможно, мой визит для живых – это событие, о котором стоит потом говорить и даже вспоминать иногда.

– Я сведущ в лекарском деле, – сказал я. – Если кто захворал – могу помочь.

Магией светить не стоит, здесь не так уж и много таких как я, поэтому обо мне быстро узнают и тогда станет неприятно. «Неприятно» сами меня найдут, попытаются заковать в кандалы, я этих «неприятно» убью, потом придут ещё и ещё, до тех самых пор, пока не начнётся «очень неприятно». А вот против всей армии сатрапа я воевать не готов. Пока что.

– Зря надеешься, – усмехнулся мужик.

– Ты так и не назвался, – напомнил я.

– Михаилом зови, – ответил мужик. – Но не ищи здесь работу, а то найдёшь и сам не рад будешь. Община за тебя не вступится, поэтому тебе один путь – в рабы сатраповы.

– Мне бы в город, но нужна одежда поприличнее, – сказал я. – Если есть хворый кто – могу вылечить, а вы мне рубаху какую – от общины. Как тебе такое, Михаил?

– Кажется мне, что ты бродяга прохожий, хочешь обмануть добрых людей, – нахмурился старик. – Чем докажешь?

– Если есть кто-то больной, показывайте его мне, – усмехнулся я. – Но коли вылечу – сразу требую себе рубаху. Договорились?

– Сначала покажешь, а там посмотрим… – произнёс Михаил.

– В тех краях, откуда я родом, есть поговорка, – вздохнул я. – Уже оказанная услуга не стоит ничего. Так что я спрашиваю – мы договорились?

– Ладно, идём к старосте, – решил Михаил. – Жена, за домом смотри.

Я направился вслед за крестьянином, который совершенно не смущался того, что идёт босыми ногами по грязи. Ну, видимо, здесь так принято.

Мы дошли до относительно крупного дома, обладающего высокими стенами, с окнами, заставленными слюдой, крышей не из соломы, а из досок – прямо небо и земля, если сравнивать с остальными жилищами.

Деликатно постучав в дверь, Михаил ждал. А псы лаяли всё время, непрерывно. Это меня сильно напрягало.

Мои взаимоотношения с животными были никакими. Ну, кроме того случая, когда я убегал от бандитов по дворам Владивостока и дворовый пёс прохлопал фишку со мной, но не сплоховал с преследующим меня бандосом. Как его звали? Уже и не помню…

– Чего хотел, Михаил? – открыл дверь чуть полноватый дядя лет сорока.

Одет он в нормального вида кафтан, с деревянными пуговицами, штаны его были на кожаном ремне, а на ногах сапоги. Как понимаю, он даже дома так ходит.

– Доброго здравия тебе, Ксенофонт, – поклонился Михаил.

– Так чего хотел-то? – напрягся староста.

– Пришёл тут, – указал Михаил на меня. – Говорит, что лекарь. За рубаху готов вылечить любую хворь.

– Больше на бродягу побирающегося похож… – цепким взглядом рассмотрел меня староста.

– Если есть больной, то хорошая рубаха – это малая цена за исцеление, – ответил я. – Вы ничего не теряете, а я могу заработать.

– Хворые есть, как не быть, – покивал Ксенофонт. – Но как мы можем тебе доверять?

– Никак, – пожал я плечами.

– Странный ты… – Ксенофонт задумчиво почесал бородку. – Но ладно, есть у нас хворые, сможешь поставить на ноги пятерых – будет тебе хорошая рубаха. Не сможешь – уйдёшь.

Жадный гомосек.

– Ладно, по рукам, – решил я. – Показывай.

– Михаил, отведи его в амбар, – приказал староста. – И возьми кого-нибудь с собой, вдруг помочь надо будет…

Крестьянин, по мере продвижения к некому амбару, взял с собой ещё троих мужиков, пожилых и уже поддатых. Вероятно, сыновья все на полях, а этим лень или сегодня какой-то особенный праздник для пожилых. День пенсионера, ха-ха!

– Вот тут они все, – сказал Михаил. – Привезли их с похода, сказали, чтобы мы выходили и, если получится, использовали в посевной.

Мужики открыли амбарную дверь и запустили меня внутрь. Тут нет зерна, но есть сено в перетянутых паршивой верёвкой тюках. Не эксперт по крестьянской жизни, но точно знаю, что даже паршивая верёвка стоит нормальных денег. Видимо, селение не бедствует под сатраповым гнётом. А тут им ещё и рабов подогнали…

Смотрю на потерпевших – лежат на соломе, ноги сбитые в кровь и кое как перевязанные обрывками одежды. Судя по остаткам одежды – это точно обитатели Стоянки.

– Мне нужна вода и… – начал я разворачиваться к мужикам.

Тут мне в затылок прилетает что-то тяжёлое. От души так, с оттяжкой и деревянным хрустом.

Медленно разворачиваюсь и смотрю на ошеломлённого бородача, держащего в руках обломок дубинки.

– Ты это сейчас зря сделал, – произнёс я.

– Навались! – решился Михаил и первым кинулся на меня с кулаками.

Даю ему мощную пощёчину, заставившую его отправиться в глубокий нокаут. Бедолага от души воткнулся головой в пол, поэтому я не даю гарантию, что с ним всё будет в порядке.

– Вы, главное, не убегайте от меня, – тихим участливым тоном попросил я. – Я вас мягонько отрублю и всё, а вот если вы побежите…

Испуганный бородач с куском дубинки собрал всю решимость, заорал и пошёл на меня. Делаю быстрый тычок ему в солнечное сплетение, прервав и крик, и атаку.

Оставшиеся двое одновременно решили, что надо звать подмогу. Оба они рванули к выходу, но я остановил их двумя иглами Смерти. Насмерть, конечно же.

– Так-с, – развернулся я к порабощённым стояночникам. – Вы кто такие?

/ Кёнигрейх Алеманния, в полях /

Вокруг ни души, кроме неё. Город она покинула позавчера, потому что начались проблемы, как всегда. Ведь очень сложно утаить тот факт, что она некромант и слуги её неживые. Это пугает глупых крестьян и горожан. Ещё это пугает знать. Вообще, это пугает живых. Потому что смерть – она вокруг, ходит, хрипит, урчит, а тут целая некромистресс управляет мертвецами и они беспрекословно исполняют её приказы. Невольно закрадывается мысль: «А не она ли источник бед этого мира?»

– На дозор, – приказала Эстрид.

Её слуги безмолвствовали, потому что она запретила им разговаривать. Алексей, мысли о котором никак не дают ей покоя, разговаривал со своими мертвецами, спрашивал их мнения и давал им кое-какие вольности, но она не такая.

Что-то в его методах было, ведь инициатива, порой, бывает полезна, но это не в её правилах. Только полный контроль – так ниже риск предательства, так больше пользы.

Мертвецы разбрелись по окрестностям, выискивая подходящие места для скрытного дозора.

Она будет сидеть у костра одна, создавая иллюзию собственной беззащитности. Пусть нападают.

То, что горожане соберут ополчение и попытаются её уничтожить – это непреложный факт. Слишком много ненависти во взглядах, слишком вежливо они себя вели. Точно нападут.

И они напали.

Тренькнули тетивы. Эстрид выставила по четырём сторонам «Завесу смерти». Стрелы осыпались на зелёную траву.

– Напрасно вы пришли, – произнесла Эстрид, но не сделала и движения.

– Умри, колдунья!!! – крикнул какой-то полный ненависти голос.

Голос утробный, сразу рисующий человека, любящего вкусно поесть и хорошо выпить.

Делать ей ничего было не нужно. Мертвецы сами всё сделают, не впервой ведь.

Сначала испуганные вскрики, затем вопли ужаса, а потом и предсмертные хрипы.

Мёртвые хорошо видят во тьме, мёртвые не боятся смерти, поэтому самоубийственная для живого атака для мертвеца в порядке вещей.

Истребление крестьян и горожан продолжалось несколько минут. Кто-то продолжал пускать стрелы в Эстрид, до последнего своего мига. А затем зарезали и последнего лучника.

Некромистресс встала и прошла к краю «Завесы смерти». Она подняла стрелу и рассмотрела её наконечник. Бронза, причём старая и покрытая зелёным налётом. Плохое качество, ненадлежащий уход или отсутствие оного. Крестьяне…

– Трупы сложить на свету, – приказала Эстрид. – Собрать оружие, погрузить в телеги.

Эти глупцы совершенно не разбирались в военном деле, увидели одинокую женщину у костра и решили напасть, ведь цель так соблазнительно беззащитна…

И никто не задался вопросом: «А где её мертвецы?»

«У тупиц и смерть тупая», – подумала Эстрид. – «Пора ложиться спать».

Глава шестая
Мёртвый, как ты

– Вы кто такие? – оглядел я порабощённых.

– А ты кто такой? – спросил меня парень лет тридцати, одетый в некогда белую рубашку, ныне рваную и окровавленную, а также в протёртые и рваные серые брюки.

На ногах его ничего нет, потому что обувь – это же денег стоит, а значит не должно принадлежать рабу.

Говорит на латыни, только вот сразу чувствуется, что это не его родной язык.

– Я первый спросил, – вздохнул я. – Так что давайте, выкладывайте: кто такие, что тут за расклад и как вы тут оказались?

– Ты от персов пришёл? – спросил белорубашечник.

Я посмотрел на оставшихся четверых. Все мужики, в возрасте от тридцати до шестидесяти, одеты по-земному, но обуви ни у кого нет. По рукам видно, что вообще не работали, впрочем, у меня у самого раньше были такие же руки, но это осталось в прошлой жизни.

– Ладно, раз не хотите идти на контакт, оставлю вас этим ребятам, они знают, как правильно обращаться с рабами, – пожал я плечами. – Трудовых рекордов вам.

И я пошёл на выход. Не притворно, потому что я прислушался к своим внутренним ощущениям и не нашёл там ничего похожего на сострадание.

Выйдя из амбара я взглянул на село и понял, что местные уже собирают вооружённое ополчение, потому что затея с захватом нового раба с треском провалилась.

– Вот же как бывает, да, староста?! – крикнул я самому нарядному, раздающему команды. – Хотел ты заработать денег на пропитание, а заработал чирей на жопу! Ха-ха!

– Негоже рабу на господина пасть разевать, – гадливо так усмехнулся староста. – Каждое слово будет стоить тебе зуба, а сказал ты ой как много…

Тут из амбара выполз белорубашечник.

– Прости меня… – просипел он. – И спаси нас, пожалуйста…

– Дорого мне обходится моё благородство, – вздохнул я. – Так уж и быть. Но я сделаю это не потому что эти селяне и так хотят приключений себе на жопу, а потому что я хороший человек. Ползи обратно в амбар, папа со всем разберётся.

Охамевшие селяне повытаскивали разнообразное оружие: охотничьи луки, старые копья, у кого-то топор и щит дома завалялся, а у старосты обнаружилась настоящая спата. Кучеряво живут, что сказать…

Хотя, думаю, если на Земле XXI века потрясти глухие деревеньки, чтобы как следует, то обнаружится много чего интересного. Винтовки Мосина, карабины Маузера, пулемёты Максима, ППШ-41, МП-40, Люгеры, ТТ и прочие отзвуки эха войны…

– Ну что, кулаки позорные?! – я вырвал из двери амбара поперечную жердь. – Готовы к порке?!

Местный охотник выстрелил из лука. Стрела с бронзовым наконечником должна была пропороть мне кишки, но я сделал шаг в сторону и пропустил её в амбар.

Удивлённые селяне бросились в атаку, рассчитывая завалить меня толпой.

Ломаю жердь о голову мужичка с плотницким топором, не даю ему упасть и перехватываю оружие. Обломок жерди падает на утоптанную землю, а я со всей дури бросаю топор в копейщика. Лишних дырок мне в организме не надо, а мало-мальски обученный копейщик легко может мне их организовать.

Топор врезался в лоб мужичка с копьём, мгновенно убив его. Всплеск мозгов и крови очень деморализовал и ошеломил присутствующих, а я этим воспользовался, рывком сократив дистанцию со своей жертвой и отняв у неё копьё.

+130 единиц опыта.

Охотник пришёл в себя первым, поэтому вновь выпустил в меня стрелу, но я ожидал этого, поэтому бросил в него копьё, по-леонидовски, как в «300 спартанцев». Коротенькое копьё пронзило немолодого охотника насквозь, зайдя по середину древка, после чего воткнулось в землю. Бедолага съехал по копью чуть ниже да так и остался висеть в паре десятков сантиметров над землёй.

+200 единиц опыта.

– Давайте, атакуйте! – развёл я руки в стороны. – Я безоружен!

Но крестьяне начали подозревать, что всё не так просто, как кажется.

– Зачем ты пришёл сюда? Мы ведь ничего тебе не сделали! – решил вступить в переговоры староста Ксенофонт.

Классическое «А нас-то за что?»

– Мне нужна была рубашка, идиот! – прорычал я.

– Так давай мы тебе дадим рубашку или даже отсыплем денег в дорогу! – выдал шикарное предложение староста.

Вот так вот с людьми и бывает обычно: секунду назад были готовы решительно разорвать меня на мелкие кусочки, а теперь вот оказывается, готовы мне не только рубашку дать, но ещё и денег в дорогу отсыпать.

– Теперь мне этого мало, – сокрушённо покачал я головой. – Я приложил усилия, чтобы убить твоих людей, а ещё вы нанесли мне непоправимый моральный ущерб, когда помешали сделать лекарскую работу, на которую я уже настроился.

Селяне почти ничего не поняли, слишком уж сложные словесные конструкции я применял, задействовав все свои познания в среднегреческом. Веришь не веришь, а я всё равно отношусь к интеллигенции, потому что годами получал высшее медицинское, правда, так и не получил официально, эх…

– Чего ты хочешь? – проявил расположенность к переговорам староста.

– Я хочу, чтобы вы сложили оружие вот сюда, – я указал на землю у своих ног. – Затем дали мне все ваши деньги, сколько есть, до последней монетки. А ещё я заберу рабов, выданных вам во временное пользование. Если что-то из этих пунктов не будет выполнено, я убью всех в этой деревне, от млада до велика.

Это ультиматум, безапелляционный и однозначный. Но какой привет – такой ответ.

– Мы не можем согласиться на такое, – произнёс староста Ксенофонт. – Мы дадим тебе рубашку, денег и еды в дорогу, а также одну вдовую бабу в услужение и на сугрев лежанки. Как тебе?

– Ксенофонтушка, дорогой ты мой… – заговорил я. – Каждое твоё слово убеждает меня, что я просто зря трачу своё время на разговор с тобой. Ты, наверное, ещё не понял или не осознал, что я могу убить всех здесь и сейчас. У вас просто нет сил, чтобы остановить меня. Персы слишком далеко, а я вот он, стою перед тобой. Я держу тебя за задницу, староста, поэтому делай то, что я тебе говорю, пока худа не стряслось.

– Мы не можем… – начал Ксенофонт.

Я бросил ему в лицо Иглу Смерти.

+220 единиц опыта.

Новый уровень.

+40 очков навыков.

Теперь уже бывший деревенский староста упал на землю, истекая кровью и фрагментами мозгов из большого отверстия, которое у него теперь вместо лица. Селяне же ошеломлённо молчали.

– Кто у вас следующий на должность старосты? – спросил я.

/В Серых землях/

Эстрид шла по Серой пустоши и старательно слушала свои шаги. Шурх-шурх, шурх-шурх – кожаные сапоги с мира Земля стойко переносили жару и песок, но ноги в них сильно потели.

Караван держался позади, на почтительной дистанции. Караван – это повозки и её личные мертвецы, четыре сотни лучших воинов, выживавшие на границе Серой пустоши и цивилизованных земель. И эти лучшие воины пали от её рук, а затем восстали верными слугами, готовыми пожертвовать ради неё всем, что у них есть.

– Это я был готов пожертвовать ради тебя всем, что у меня есть! – воскликнул Алексей. – Предательница! Ты могла просто попытаться!

Эстрид молчала и делала шаг за шагом, слушая шелест серого песка.

– Я, возможно, сдох из-за тебя! Из-за тебя! – кричал на неё Алексей. – Как ты могла пойти на такое?! Какой нужно быть мразью, чтобы бросить единственного любимого человека на произвол Судьбы?!

Шаг за шагом. Шаг за шагом.

– Игнорируешь меня, сука?! – Алексей выбежал из-за бархана.

Он одет в свою футболку с надписью, в джинсы с металлическим ремнём, а также в свои любимые ботинки, о которых он мог говорить бесконечно. Лицо у него загорелое, несмотря на произносимые слова, он доброжелательно улыбается ей.

– Да, я не просил оставаться, но если ты меня действительно любила, должен ли я был просить? – Алексей шёл рядом и активно жестикулировал. – Ты циничная сука, ради собственной шкуры предавшая единственную любовь!

Эстрид игнорировала его. Шаг за шагом. Шаг за шагом.

– Я научил тебя всему! Ты вообще нихрена не знала до нашей встречи! – продолжал Алексей. – Без меня ты бы так и мыкалась по заброшенным поместьям, надеясь на то, что удастся найти хоть какие-то крохи знаний! Но ты слишком тупая сука, чтобы быть способной к благодарности!

Воздух тут сухой, песок всепролазный, а воды не будет ещё три-четыре дня. Суровый край, чтобы выживать в нём, но это единственный путь к заветному Таерану.

Путь этот очень долог, тернист, но она уже близка к цели. Осталось только пройти этот участок, миновав основные опасности, а там они доберутся до города и возьмут его. Её предки будут отомщены, позор рода Бранда будет смыт, а город, наконец-то, получит достойного владыку.

– Ты так давно в этом дерьме, что теперь даже не знаешь, зачем просыпаешься по утрам! – припечатал Алексей. – Я наделил твою жизнь смыслом, а не этой жалкой отмазкой в духе «мщения за честь предков»! Когда тебя, мать твою, вообще волновала чья-то честь?! Когда тебя волновала честь вообще?!

Впереди большой бархан, обойти не удастся.

– Думала ли ты о чести, когда отнимала последнюю еду у этого, как его там… Бейнира, да! – продолжал вещать Алексей. – А когда ты отправила прямо на смерть ту девчонку, понравившуюся Кнуту? Как её звали? Ага, не помнишь! И этот самый человек думает о чести предков? Ха-ха, думает, да-да…

Серый песок осыпался под ногами, затрудняя подъём, но обходить такой бархан – тратить время, силы и воду.

– Это тогда ты научилась так хорошо предавать, да? – ярился Алексей. – Когда Кнут бросил тебя, раненую и обессиленную, на прокорм мертвецам? Его «любовь» имела корыстную основу, поэтому ты решила, что только такие выживают и перестала помогать людям просто так, я прав?! И меня ты использовала, хотя я был искренен с тобой!

Эстрид поднялась на вершину бархана, откуда открылся отличный вид на серое ничто, расстилающееся всё дальше и дальше на восток. Алексей встал прямо перед ней и уставился в глаза.

– Кто ещё сделал для тебя так много, не попросив ничего взамен?! – выкрикнул он.

Эстрид впервые посмотрела ему в глаза.

– Никто, – ответила она и взмахнула рукой.

Алексей развеялся дымкой.

Эстрид продолжила свой путь. За ней шёл караван из немёртвых воинов и повозок, а в километре к северу стоял высокий серокаменный улей, испещрённый чёрными норами.

/Сатрапия Сузы, на тракте/

– Вот это я и называю комфортом! – развалился я на телеге. – Сервис!

Четверо стояночников лежали рядом, а белорубашечник правил лошадью.

Ехали мы прочь от деревни покойного Ксенофонта, потому что есть риск, что вернувшиеся с полей мужики бросятся в погоню за обидчиками. И все полягут, как пить дать. Зачем бессмысленные лишние жертвы? Я же, всё-таки, лич с остаточными проблесками гуманизма, поэтому не хочу лишних жертв. Или мне просто лень тратить время на убийство этих идиотов. Не знаю, чего было больше в моём желании убраться из деревни…

– Рассказывай, дружок, – потребовал я, обращаясь к белорубашечнику. – Кто такой, как так сложилось, что ты был продан в рабство?

– Зовут меня Сергеем, – представился он наконец. – Родом из Ульяновска. Продали в рабство потому, что Стоянку взяли штурмом персы.

– С Земли, значит, – констатировал я. – Кстати, какой там сейчас год?

Сергей посмотрел на меня недоуменно.

– Чего так смотришь? – спросил я.

– Просто все наши и так знают, вроде бы… – буркнул Сергей. – 2026 год там на дворе. Вроде бы сегодня 24 декабря. Конец Света, о котором ходили слухи, всё-таки состоялся. Никто особо в это не верил, но…

– Расскажи подробнее, – попросил я.

– Я могу рассказать, – подал голос дядя лет шестидесяти. – Михаил Степанович Белов.

Выглядел он так, словно очень быстро потерял очень много килограмм. Скорее всего, с трудом пережил переход со Стоянки в Сузы, по пути расходуя накопленные жировые запасы. Повезло ему, что вообще выжил, но выглядит не очень.

– Алексей, – представился я. – Кем ты был на Родине?

– Комбайнером, – ответил Михал Степаныч. – А тут ни комбайнов тебе, ни иной крупной техники, но приспособился и здесь, знаю ведь, как хлеб убирать…

– Ну так расскажи мне, что же произошло дома, – попросил я его.

– Так рассказывать недолго, – грустно усмехнулся Михал Степаныч. – Как сообщили, никто не был готов, значит… Напасть какая-то нашла на весь мир. Люди начали друг дружку жрать, болтают, дескать, в первые же часы погибли сотни миллионов, а может и больше. Жрали, выходит, с упоением…

– Прямо буквально жрали? – спросил я.

– Ага, – кивнул Сергей. – Видео даже передавали сюда… По-настоящему жрали, действительно, с упоением.

– Никто не был готов к такой вот увертюре, значит, – продолжил Михал Степаныч. – Правительству амба, милицию сожрали быстрее всех, а военные что-то вообще себя не показали, потому что среди них тоже, это самое… В общем, это по всей планете, как говорили. Там полная амба всему, поэтому мы не зря, значит, тудыть её растудыть, сюда подались. Но кто ж знал, что и здесь всё, будь оно неладно, не шоколад, а говно какое-то…

– Уж лучше здесь, чем там, – резонно возразил ему Сергей. – Там бы точно мёртвыми давно ходили…

– Прямо ходили? – переспросил я.

– Да, там как укусит заражённый – всё, сам заразишься и других будешь кусать и заражать, – ответил Сергей.

– И, как я понимаю, всё ваше могущество резко сдулось, стоило прерваться поставкам с Земли? – спросил я у него.

Сергей долго не отвечал. Я достал дамскую сигарету и подкурил её огнём с пальца.

– Да, – согласился он.

– Кто был у вас во главе? – спросил я. – С кем вы контактировали на Земле? Кто вас курировал?

– Во главе стояла выборная коллегия, – ответил Сергей. – Главный председатель – Алексей Комнин.

Этой информацией я владею. Адам, да? Или как звали того бедолагу, коим без раздумий пожертвовал Волобуев, когда я в очередной раз восстал?

– На Земле у нас был контакт с Кириллом Кирилловичем, – ответил Сергей. – Миллионером, решившим выступить нашим меценатом. Он практически безвозмездно поставлял нам почти всё, что было нужно, а ещё организовал пересылку добровольцев.

– А кто курировал всё это? – уточнил я. – ФСБ, ГРУ?

– Насколько я знаю, никто, – ответил Сергей.

Похоже на брехню. Я действовал осторожно, не углубляясь дальше, чем на полшишечки, а меня сразу же попытались взять за жопу ФСБ. Тут же масштабная пересылка людей и грузов – это минимум уровень правительства. Что-то тут не бьётся. Впрочем…

– Это точно не так, но уже неважно, – произнёс я. – Чем занимался на Стоянке?

– Учёт и аудит, – пожал он плечами.

– Неудивительно, что тебя сразу же сдали крестьянам как рабсилу, – вздохнул я. – У персов своих бухгалтеров хватает.

– Уж лучше так, чем с трупами возиться, – парировал Сергей.

– Узнал меня? – спросил я.

– А как не узнать, если здоровенная картина с твоей физиономией висела прямо напротив моего рабочего стола? – усмехнулся Сергей. – Только вот я слышал, что ты давно уже умер.

– Истина, – не стал я спорить. – Как давно ты в этом мире?

– Ёкарный бабай, так это ты! – воскликнул Белов. – А я-то думаю, что у тебя лицо знакомое… Но ты ведь этот самый…

Я лишь кивнул ему, после чего обратил взор на белорубашечника.

– С прошлого года, – ответил Сергей. – Пришёл по объявлению, думал, прикол какой-то, но оказалось, что не прикол. На Земле у меня никого не было, поэтому я подписал все бумаги, не поддался отговорам и вошёл в портал. Думал, вот теперь-то заживу по-человечески, интересно и захватывающе… Так и получилось.

– Да, острая жопная боль – это то, чем этот мир встречает тебя и провожает, – усмехнулся я грустно. – И много людей жило на Стоянке?

– Что-то около двух-трёх тысяч, – ответил Сергей неуверенно.

– Огнестрел ввозили? – спросил я.

– Насчёт этого точно знаю, что нет, – ответил бывший бухгалтер. – Стража и гарнизон пользовались стальным оружием и латной бронёй, но огнестрельное оружие было запрещено для всех, кроме отдельного списка стражников. Не знаю почему, но это было так.

А я знаю. Это один из сценариев возможного апокалипсиса – доставка передового огнестрела в этот мир. Протекторат узнаёт об этом, потом понимает, что это не оружие древних, а что-то другое, затем выясняет, что есть сокрытый печатью Трибунала мир, где нет магии, но имеется цивилизация, пошедшая другим путём развития. После бюрократических проволочек Трибунал снимает свою печать и вот на планету Земля уже вторгаются иномирные захватчики, чтобы завладеть всеми технологиями, так разительно отличающимися от магических.

Естественно, что это повлечёт войну, потому что земляне редко сдаются без боя. Ну, далеко не все земляне сдаются без боя. Но захватчики будут появляться в любой желаемой локации, потому что земляне даже не слышали о способах блокировки межмировых порталов, что обрекает их на поражение, несмотря на всё технологическое могущество.

Но так было до Апокалипсиса.

Теперь, когда на Земле разверзнулся ад, Протекторат и ему подобные, даже если узнают о Земле и её удивительных технологиях, будут держаться подальше. Если молниеносно рухнули державы Земли, то пришельцам тоже придётся несладко, хотя никто не отменял краткосрочные рейды с целью пограбить бесхозное имущество…

Впрочем, это не значит, что раньше юзать огнестрел было нельзя, а теперь вдруг стало можно. И сейчас нельзя, потому что Протекторат может увидеть что-нибудь странное в этом мире, прийти к тебе и задать неудобные вопросы. А ответов у тебя не будет. А отвечать придётся. А тебе нечего ответить. И всё. И, как говорит Михал Степаныч, амба.

Этот мир только тем и известен в межмировом пространстве, что здесь уже выгребли всё мало-мальски ценное, оставив лишь ветхие руины. И пока здесь нет ничего интересного и ценного, Протекторату на этот мир насрать с самой высокой башни. Пусть так и остаётся.

– У Ариамена с собой было очень много воинов? – спросил я.

– Да, где-то десять-двенадцать тысяч, – кивнул Сергей. – Половина из них – греческие наёмники из Фив. Они очень хорошо заработали на этой осаде…

– А у вас сколько было гарнизона? – спросил я.

– Тысяча с чем-то живых и немёртвых, – ответил Сергей.

– Всего тысяча?! – потрясённо переспросил я. – На что вы рассчитывали, идиоты?!

Я бы не тратил время зря, а срочно набирал как можно больше солдат, живых и немёртвых. Не было бы добровольцев, нанял бы наёмников. Наёмников же просто дохрена! Можно связать их контрактом и обороняться от кого хочешь, тратя только деньги. Плохая практика, конечно, но если нет другого выхода – самое оно. Вон, Византийская империя, сколько существовала, не брезговала наёмниками. В отдалённой перспективе, конечно, приводит к неизбежному падению Константинополя, но в ближней перспективе лучше не придумаешь.

Хотя я знаю далеко не всё, совершенно точно не шарю в контексте, поэтому легко могут обнаружиться какие-то свои причины такому подходу в отношении самообороны. Со временем, думаю, выясню.

– Не знаю, – пожал плечами бывший бухгалтер. – Как мы будем жить дальше?

– Это меня не особо волнует, – ответил я. – Как хотите – так и живите.

– Но ты ведь спас нас, – Сергей подстегнул лошадей.

– И какую это ответственность на меня накладывает? – спросил я. – Можете ехать куда хотите, а у меня своя дорога.

Я посмотрел на остальных бывших персидских рабов. Они в полнейшей апатии, наверное, уже смирились со своей участью и даже не понимают, что мир резко изменился.

Как я теперь точно знаю, их гнали днями и ночами, кто-то навсегда остался в оврагах или кустах, а дошедшие уже никогда не будут прежними. Женщин, конечно, везли в телегах, чтобы не портить ценный товар, а вот мужчин не жалели. Сбитые в кровь ноги, заражённые раны, истощение от голода и бесконечной гонки – поводов тронуться умом предостаточно. Серёге будет тяжело с этими четырьмя, если они не придут в себя.

– Куда ты идёшь? – спросил он.

– В Сузы, – ответил я. – Хочу найти своих подопечных и поговорить с ними.

– Хочешь отомстить? – Сергей старался держаться спокойно, но я вижу, что этот вопрос его, почему-то, очень беспокоит.

Значит, знает кого-то из моих. Значит, не просто знает, а ещё и испытывает какие-то симпатии или антипатии. Но поделать он со мной ничего не может, разве что только интересоваться моими намерениями.

– По ситуации, – пожал я плечами. – Кажется, персы уже отомстили за меня. Но поговорить со своими я должен.

– А нам как быть? – спросил Сергей.

– Дружище, я не то что не знаю, мне даже насрать, – ответил я. – Вы мне никто, ничем обязанным себя я не чувствую. Денежек оставлю, копья и топоры – ваши, провизию всё – на здоровье. Но заботливо вести вас по этому жестокому и опасному миру за ручку я не буду. У вас свой путь. Или вы тут бородатого волшебника верхом на рояле себе нашли? Нет уж, воздержусь.

– Ясно, – произнёс Сергей. – Жаль.

Я спрыгнул с телеги, бросил в кузов кошель с заранее отделённой суммой и пошёл своим путём, а они поехали своим.

/25 декабря 2026 года, г. Сузы/

До заката в город попасть не успел, поэтому наткнулся на закрытые ворота.

Сергей, со своими товарищами по несчастью, поехал дальше на восток, в Никомедию или куда-то в ту область. Да и как-то похрен, что с ними там дальше – разбой на дороге, шальная группа оборотней или неупокоенных. Я им нянькой не нанимался, чтобы сопроводить в безопасное место. Я, вообще-то, лич, а не паладин с огненным мечом. Кстати, меч…

Ксенофонт, староста, не был против того, чтобы я присвоил его спату. Ещё бы он был против, с такой дырой вместо лица…

Оружие паршивенького качества, старое, как говно мамонта, но с поправкой на крестьянскую нищету вполне себе ничего. Теперь этот меч висит у меня на поясе, что должно обозначить для окружающих мой статус – свободный и вооружённый.

Ночь я переждал глубоко в лесу, километрах в семи от города, где было запомненное мною живописное место с видом на красивый лесной водопад. Успокаивающее журчание воды, запах влаги и свежести, природный камень, сочная растительность – если где и сидеть в философской задумчивости, то только в подобном месте.

Компанию мне составили неупокоенные, снующие тут в поисках чего-то, чем можно поживиться. Ко мне они не лезли, более того, старались держаться на почтительной дистанции, чтобы я не подумал, что они мне угрожают. Иерархию и субординацию мёртвые знают и блюдут лучше, чем живые.