Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Они так торопились, что двое негров даже оказались ещё живыми. Падение с большой высоты на каменную площадь, конечно, надёжно устранило это досадное недоразумение, но свидетели утверждают, что некоторые негры кричали во время падения.

И так сложилось, что Комнин захотел, чтобы мы в кратчайшие сроки подняли этих воинов в его гвардию, что также вознаграждалось премией за срочность. Он обещал по сорок солидов за каждого поднятого досрочно. Умеет, шельмец, уговаривать…

И стратиг честно заплатил, когда мы с Эстрид, смертельно уставшие, привели ему четвёртого июля тринадцать немёртвых. Стратиг был крайне доволен, поэтому от широты души добавил ещё пятьдесят солидов сверх итоговой суммы.

Нет, я его понимаю. Смысл в деньгах, когда тебе нужны воины?

Я посчитал, что это уникальное время, которое надо использовать на всю катушку. Но Судьба распорядилась иначе. Точнее, не Судьба, а логика.

Так как произошла крупная битва, унёсшая много жизней, в том регионе Африки, откуда поступают покойники, настало затишье. А если к этому присовокупить тот факт, что мы, из-за продолжающейся осады, ограничены чертой города, выходит не очень радостная картина.

С четвёртого по семнадцатое июля мы подняли только восемь немёртвых, но зато сделали это очень качественно. И вот этот тип, встающий с прозекторского стола, только восьмой. Покойники падали нерегулярно и для наших задач подходили далеко не все из них.

За вот этого мертвеца, почему-то, дали только 100 единиц опыта. Но с пятидесятого уровня вообще много странностей началось. Например, я стал «Служителем смерти III-го класса» и «Некромантом». Что бы это значило? И что вообще означает эта сквозная классификация? Эстрид не знает, а я полагаю, что в других культурах некроманты могут называться как-то иначе, но по сквозной классификации будут всё теми же служителями смерти III-го класса. Это всё объясняет, но это не точно.

Исходя из того, что Эстрид до сих пор служитель смерти III-го класса и некромант, а она всё ещё девяносто девятого уровня, быть мне некромантом вплоть до сотого уровня. Но это тоже не точно.

За полученные восемнадцать уровней я получил четыре очка характеристик, которые вложил в «Ловкость» и «Телосложение».

Очки навыков я размазал по важным навыкам, доведя некоторые из них до двухсот.

Эстрид говорит, что не надо слишком сильно фокусироваться на чём-то одном, а также, что надо осваивать новые навыки, чтобы не попадать впросак в самых неожиданных местах, но это в ней говорит синдром одиночки. Она практически всю свою жизнь провела в минимальном или отсутствующем контакте с другими людьми и привыкла полагаться только на себя. Это помогает, когда ты работаешь один, но в коллективе, скорее, вредит. Универсал обычно одинаково плохой или средний во всех навыках, а узкий специалист очень хорош в конкретных. Узкий спец сделает больше и лучше в конкретном деле, тогда как универсал выдаст лишь условно приемлемый результат во всех делах. Расставаться с Эстрид мы не собирались, а я не собирался оставаться в одиночестве, поэтому универсальность мне не нужна.

Сейчас я распределил ещё двадцать очков в «Пляску смерти» и довёл её до ста.

Стата получилась впечатляющей и вдохновляющей.

Методичная работа сопровождалась совершенствованием навыков, поэтому двадцать шестой признанный император Римской империи, Гелиогабал, вышел замечательным. Нет, этот немёртвый не шибко отличался от предшественников, но я чувствовал, что мы, наконец-то, научились выполнять все процедуры безукоризненно.

Класс мертвеца поднять не удалось, так как чего-то, явно, не хватает, но это один из немногих мертвецов, чьи органы восприятия, без каких-либо заклинаний, сохранились в отличном состоянии. Ну, или он изначально имел крайне высокую характеристику «Восприятие». Этого нельзя исключать.

Тем не менее, этот негр был, вдобавок, очень силён и крайне ловок, превосходя в этом некоторых высокоуровневых букеллариев Комнина.

– Встань и иди, тебе дадут одежду и скажут, что делать дальше, – приказал я негру.

М-да, всё хорошо, но персы меня, постепенно всё сильнее и сильнее, раздражают.

Ариамен закусился и решил взять Адрианополь измором. Его колдунища затаились, не кажут носу из-за осадной ограды, но я прямо чувствую, что они готовят что-то мерзопакостное.

Я не сразу, но догадался неделю назад посмотреть характеристики Нудного, чтобы прояснить результативность его стрельбы. И было установлено, что он никого не убил. То есть пули не прикончили колдунище и этот ублюдок до сих пор жив, своим существованием создавая угрозу очередного обстрела камнями. И хрен ты что с этим поделаешь.

Также надо понимать, что положение Адрианополя за эти дни стало ещё хуже: Флавий Макроний, стратиг Никомедии, решился на окончательное сближение с персидским сатрапом и присоединился к осаде города вместе со всем своим войском. Расклад полная жопа, если учесть, что это ещё две тысячи не в пример лучше подготовленных воинов на сторону врага. Если присоединится кто-то ещё, с парой-тройкой тысяч воинов, возникнет нешуточный риск штурма. От тысяч воинов одним АКС-74У не отстреляешься, поэтому у меня есть надежда только на ментов. Пару-тройку гранатомётов или лучше зенитку какую – вот тогда был бы другой расклад. Но они мне и патрона пистолетного давать не хотят, не доверяют, паскуды…

Ничего, додавлю со временем. А теперь…

– Бегемотик, как дела? – приторным тоном спросил я. – Готов к завтрашнему дню?

//Фема Фракия, г. Адрианополь, 17 июля 2021 года//

– Мужик, почему ты такой жестокий? – спросил Баран.

– Я? – удивлённо спрашиваю я у него. – Жестокий?

– Да, – кивнул Баран.

– Ну, даже не знаю… – почесал я затылок, якобы озадаченно. – Может, потому что из-за вас, уроды обоссаные, я торчу в дыре, где практически нихрена нет, а то, что есть, уже поделено между влиятельными и могущественными утырками?

Нет, камня и дерева тут дохрена, да. А ещё, далеко к северу, есть просто уйма серого песка!

Но тут нет железа! Точнее есть, но его так мало, что нет никакого смысла устраивать сколько-нибудь серьёзную добычу.

А что такое железо? Железо – это то, что сделало знакомое мне человечество человечеством. Сталь – это сплав, за счёт которого было оплачено всё, что я теперь по сущим крошкам выдавливаю из родного мира!

У «местной» цивилизации, если вдруг прекратится одностороннее сообщение с миром, откуда поступают трупы, нет никаких шансов развиться до Земли XXI века. Даже до XIX века не дожмут, тут и думать нечего!

Могущественное человечество = сталь. Нет стали – нет могущественного человечества. Нет развитого земледелия, нет небоскрёбов, нет гигантских кораблей, нет пути в космос, ничего нет. Теоретически возможно отчасти заменить сталь неизвестным сплавом, названным мною душнилием, но это не будет полноценной заменой. А ещё мы не знаем, как его получать. Если окажется, что там нужны высокие технологии – местное человечество обречено вечно и хреново существовать в некоем подобии развитой Античности.

Надо валить отсюда. Желательно домой.

– Мы ведь не знали, что всё получится именно так, – произнёс Баран.

– Ещё бы вы, суки, знали! – зло выговорил я. – Знай вы заранее, пристрелили бы меня как собаку!

– Мы ведь не сделали тебе ничего плохого… – неуверенно и тихо произнесла Дева.

– Не сделали? Молчала бы! – я начал потихоньку накаливаться.

– Даже если сделали, то кто наделил тебя правом нас судить и карать? Чем ты лучше нас? – спросил Баран.

– О, как из тебя морализаторство попёрло, ха-ха! – рассмеялся я. – Ты думаешь, что после всего, что я пережил из-за вас, меня сдерживают моральные дилеммы? Я что, Бэтмен, по-твоему? Не буду творить зло только потому, что не захочу уподобляться тем, кого ненавижу? Реально? Без шуток?

По лицу Барана было видно, что он осознал провал попытки надавить на мораль и этику.

– Ты же врач! – применила последний аргумент Дева.

– Ха-ха-ха! – она реально меня повеселила. – Ха-ха! Не ту деятельность ты выбрала, Дева! Надо было в стенд-ап идти! Женский стенд-ап как раз был на подъёме в то время, когда вы, суки паршивые, бросили меня сюда!

Дева поникла.

– Но, вы правы, – вновь заговорил я. – Кто я такой, чтобы судить вас? Это должны сделать компетентные люди! У меня есть для вас выбор из двух зол. Я могу посоветоваться с ментами из нашего с вами мира – это раз. Но также я могу посоветоваться с местным представителем абсолютной власти – это два. Бегемотик не голосует, он недееспособен. Голосует Дева, Лев и Баран. Что выберете? Час на раздумья.

И я ушёл.

Надо отвести Гелиогабала к стратигу, потусить там немного, а эти трое пока поразмышляют.

Да, этичности в том, что я замыслил сделать с Бегемотиком, нет, но я считаю, что поступлю правильно. Что бы его ждало в родном мире? «Белый лебедь»[108]108
  «Белый лебедь» – Исправительная колония № 2 с особыми условиями хозяйственной деятельности Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Пермскому краю – такое исправительное заведение, где изначально, с 1938 года, содержались политические, потом, с 1955, политических отправлять перестали, но с 1980 туда начали отправлять воров в законе. А затем, с 1999 года, в ИК № 2 содержатся исключительно пожизненно осужденные. И слово «исправительная» с этого момента было явно лишним, так как если закрываешь человека на пожизненное, то ни о каком исправлении речи не идёт, поздно уже. Контингент пожизненно осужденных там характерный: убийцы, насильники, члены особо жестоких ОПГ, лидеры ОПГ, террористы и так далее. Белый лебедь – это неофициальное название, происхождение которого точно не установлено.


[Закрыть] или «Чёрный дельфин»[109]109
  «Чёрный дельфин» – Федеральное казённое учреждение «Исправительная колония № 6 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области – самая большая подобная колония на территории Российской Федерации – на 1600 посадочных мест. Постоянное видеонаблюдение, очень жёсткий распорядок дня, завязывание глаз при переходе в другие корпусы – для дезориентации и затруднения запоминания плана, камеры представляют собой клетку в клетке, при перемещениях заключённых скручивают на 90 градусов с задранными за спиной руками, прогулки не более 1,5 часов в сутки, по камере 2×2 метра и без потолка. И всё это на весь остаток существования, на каждый оставшийся день. Вот об такие заведения обычно ломается вся блатная «романтика». Государство сломает любого, безальтернативно и бескомпромиссно, поэтому единственный способ относительно комфортно существовать в нём – следовать несложному комплексу правил, сведённому в уголовно-процессуальный кодекс. Но, даже нарушая его, нужно постараться, чтобы попасть в места вроде «Белого лебедя», «Полярной совы» или «Чёрного дельфина» – они для самых конченых, с руками по локоть в крови.


[Закрыть], а может и «Полярная сова» – такие милые названия для совсем не милых мест, м-да…

А вообще, уже давно, лет пять как, в Госдуме поднимают вопрос о возвращении смертной казни. Лично я считаю, что это не очень хорошо. Смертная казнь – это расширенная редакция репрессивного аппарата. Вы доверяете судьям? Вы доверяете прокурорам? А следователям? Кто-то скажет, что нет, кто-то скажет, что они у нас продажные и всё такое. Тогда почему нужно давать этим людям право решать, кто достоин смерти, а кто нет? Пусть большей частью будут караться отбитые психопаты и кровожадные ублюдки, но у невиновных, приговорённых по ошибке, ведь бывают и роковые случайности, и настоящие подставы, не будет шанса на прижизненную реабилитацию. Потому что никто не может вернуть человека к жизни. Даже я занимаюсь хернёй, которая даже близко не похожа.

Мне не нужно иметь юридическое образование, чтобы понимать печальный для этих долбокультистов исход судебного процесса. А если нет разницы, то зачем множить сущности сверх необходимого?

Но это я оправдываю свои будущие действия лично для себя. На самом деле, меня никто такими правами не наделял, в глазах государства я тварь дрожащая, а не право имеющий, поэтому чисто юридически, буду ничем не лучше маньяков-убийц, заморачивающихся внутренним оправданием своих действий. Ну и хрен с ним. Здесь, на планете, где каждую секунду происходит какое-то жестокое дерьмо, я даже не буду выделяться на общем фоне.

– Гелиогабал, – позвал я мертвеца. – За мной.

Негра нарядили в льняную робу, обули в деревянные калоши, а на голову ему надели мешок с прорезями. Народ-то недоволен, что ему иногда приходится видеть страшных негров, поэтому поступают жалобы в мой адрес.

Люди сидят в домах, как обычно. Дни осады идут, напряжённое ожидание штурма – все затаились и искренне переживают о своей безрадостной судьбе.

Запасов провизии в закромах Адрианополя хватит на полтора года, если верить словам стратига. Это очень условная цифра, так как никто не может спрогнозировать всё точно: из-за принятия осадного пайка и ухудшившейся сантиарии, может начаться эпидемия какой-нибудь злой инфекции, что сократит численность городского населения и наличный провиант можно будет растянуть на более длинный срок. А может начаться заражение зерна или ещё что-то подобное, способное сократить или вообще уничтожить запасы. Это Средневековье – произойти может всё, что угодно.

Продовольственная безопасность моего дома поставлена на высокий уровень, так как я уверен, что менты сумеют передать мне серьёзные запасы продовольствия. А нет – я обменяю сахар по невыгодному курсу. Стратиг не сможет отказаться от такого богатства и продаст мне продовольствие.

Положительной новостью можно считать то, что строительство стены вокруг участка близко к завершению: мне удалось выкупить соседний дом, ветхий, но каменный. Участок в сделку не входил, поэтому предлагалось разобрать здание, забрать камень с древесиной и убираться подальше. Собственно, стены и фундамент этого дома и послужили материалом для новой стены. Строительной артели пришлось немножко пофантазировать, но с задачей они справились. Осталось доделать сущие мелочи, после чего можно считать оборонительный периметр полностью законченным.

Идея с выкупом домов на материалы мне понравилась, поэтому уже завтра с утра должен прийти владелец таверны «Бочонок красного». Эта таверна стоит вне городской стены, но в зоне византийской защиты: река Гевр,[110]110
  Гевр – река у города Адрианополь, причём, что в нашей с вами реальности, что в мире, где кукует наш Душной. Сейчас эта река протекает рядом с турецкой Эдирне (так они называют Адрианополь) и называется Марицей (но турки называют её Мерик). Гевр – это один из вариантов перевода латинского «Hebrus», что является транслитерацией греческого «Έβρος», что даёт основания называть эту реку Эвросом, если следовать прямо каноничности-каноничности. Так как византийцы – это не совсем греки, а в некоторые исторические периоды совсем не греки, разумнее называть эту реку на латинский манер.


[Закрыть] у которой расположен Адрианополь, защищает от персов небольшой участок земли у стены, где, собственно, расположен «Бочонок красного».

Таверна сейчас не пользуется большой популярностью, так как там всё-таки зона боевых действий, ведь персы очень хотят взять мост через Гевр. Стычки за мост, время от времени, случаются, поэтому никто не готов рисковать жизнью ради того, чтобы сходить в и без того не самую популярную таверну. В черте города есть предложения гораздо лучше, поэтому владелец готов продать мне капитальное каменное здание на разбор.

Проект с птицефермой, несмотря на галимый форс-мажор, продолжает развиваться. Сыновья Адрастоса успели закупить достаточное для хорошего старта количество индеек и кур, а также запас корма на пару месяцев. Нужного качества и назначения комбикорм я достану через ментов, это должно быть недорого.

Даже если эта осада затянется надолго, у меня будет бесперебойный источник ресурсов из иного мира. Казалось бы: дешевле и разумнее ведь сразу получать готовую продукцию из России, которую я потерял. Но это дилетантский подход. Вдруг ментов накроют и запрут в закрытом НИИ по исследованию иномирных некромантов? Тогда мы останемся с носом, а менты без носа, потому что я не сомневаюсь, что спецслужбисты способны на самые изощрённые пытки. На дальнюю перспективу выгоднее развивать устойчивое хозяйство здесь, чтобы потом не нуждаться в еде на день насущный.

В перспективе, к слову, я рассматриваю поставку животных. Крупный рогатый скот, длинношерстые овцы, лошади – это ведь серьёзный бизнес. Если создать отряды мертвецов, способные зачищать большие пространства от диких жмуриков, то скотоводству быть! Перед моими глазами уже сейчас пробегают бесчисленные отары овец, стада коров, табуны лошадей…

Только вот передача даже одного быка обойдётся очень дорого. Не хватит некроэнергии целого кладбища, чтобы оплатить это семисоткилограммовое счастье…

Долбокультисты, например, делали накопители некроэнергии, чтобы обеспечивать все эти поставки, коими мы с Эстрид сейчас пользуемся. Наполнялись накопители через жертвоприношения, но менты точно на такое не пойдут. Или я не пойду, даже если они на такое согласятся.

Как бы решить эту проблему?

Ладно, потом подумаю. Мы пришли.

Уже вторая неделя пошла, с тех пор, как охрану дворца стратига поручили немёртвым. Алексей Комнин отправил своих букеллариев в первую нумерию, чтобы защищать стены, а охрану поручил чёрной гвардии, которая денно и нощно сторожит его покой. Поэтому я лишь кивнул мертвецам, пропустившим меня во дворец.

– Алексей! – довольно воскликнул стратиг. – С новым гвардейцем!

– Рад приветствовать тебя, стратиг, – поклонился я.

Мне нетрудно, а ему приятно.

Букелларии, к слову, явно были не рады тому, как с ними обошёлся стратиг. Но надо было лучше готовиться: Комнин, для личного успокоения, устроил испытательные поединки на копьях, в ходе чего было выяснено, что немёртвые сражаются лучше, чем даже самые опытные букелларии. В тот день стало понятно, почему не чувствовать боль и не жалеть себя – это существенное преимущество в схватке. Мертвецы, хе-хе, дерутся не на жизнь, а насмерть. Потому что больше не могут умереть.

– Сегодня мертвецов не будет, – с сожалением произнёс Комнин. – Из тех, что упали, не сделать хороших гвардейцев.

– Да, жаль, конечно, – покивал я. – В будущем всё изменится.

– Возможно, – стратиг перевёл взгляд на новичка. – Сними мешок.

Я снял с головы Гелиогабала мешок с прорезями и произнёс:

– Гелиогабал, отныне твой единственный господин – стратиг Алексей Комнин.

Негр кивнул.

– Гелиогабал? – усмехнулся стратиг, а затем начал изучать характеристики. – Хорошо! Очень хорошо! Будет лучником! Более того! Конным лучником! И об этом я хотел с тобой поговорить, Алексей!

– Да? – посмотрел я на него.

– Мне, буквально на днях, пришла в голову отличная мысль! – стратиг был очень возбуждён и весел, чего не ждёшь от правителя в осаде. – Ты можешь сделать немёртвого коня?

Вот оно что…

– Не знаю, – пожал я плечами. – Никогда не занимался.

– А ты попробуй! – усмехнулся стратиг. – Тебе всё равно будет нечем заняться, пока не появится новый подходящий труп. Я готов заплатить тебе шестьсот солидов за немёртвого коня, не уступающего по качеству живому.

– Восемьсот, – назвал я свою цену.

– Хорошо, восемьсот, – легко согласился стратиг.

– Так просто? – не понял я.

– Я понимаю, что с конём работы будет гораздо больше, – объяснил стратиг.

Это хорошо, что он может смотреть правде в глаза и мыслить рационально.

– И у тебя есть конь, – полувопросительно произнёс я.

– Есть, – кивнул стратиг. – Мой старый конь, Сатурн, вот вот умрёт от старости. Я не хочу с ним расставаться, поэтому было бы неплохо, сумей ты поднять его немёртвым. За него я заплачу тысячу двести солидов. Если всё получится, то я буду присылать тебе коней, чтобы постепенно создать конную гвардию.

– Ничего не обещаю, но приложу все усилия.

Это отличная возможность развить «Химерологию», что откроет прекрасные возможности для развития и обычных мертвецов. Самые крутые инновации лежат в пространстве на стыке наук, это все знают, поэтому надо двигаться в эту сторону, чтобы взять самое лучшее. Даже куриное сердечко, вмонтированное сугубо по наитию, принесло качественный рост, а дальше этот клубок можно распутывать и распутывать, получая качественные прорывы в самых неожиданных местах.

– Сатурна привезут сегодня же, – сказал стратиг, довольно усмехаясь. – Да, деньги заберёшь у Акакия.

– Рад был увидеться, стратиг, – вежливо улыбнулся я.

– Взаимно, Алексей.

Получив четыреста сорок золотых монет, я в очередной раз удивился тому, сколько бабок у Комнина.

Похоже, что в родном мире он был при бабках, которые тут преумножил и теперь, в трудное для себя время, нашёл точку для их приложения с пользой.

Вернулся домой, попил кофейку и подумал над тем, что собирается делать Эстрид.

Речь о нашей договорённости «два дня за один». Так как я пропадал меньше одного дня, она получила два дня моего времени в своих целях. Пока что она не вспоминает об этом, но я-то помню!

Полагаю, она захочет, чтобы я помог ей с прояснением того ритуала, ради которого она угробила кучу народу из моего мира. Да, оправдание у неё есть – они всё равно все уже мертвы и так далее, но всё же, осадочек между нами остался. Но мы, вроде как, замяли это, поэтому не обсуждаем даже сам ритуал. Сейчас у неё появилась обоснованная возможность вновь поднять тему и включить меня в работу по своей теме.

Посмотрел на часы – время пришло.

Я спустился в подвал, включил лампу и тяжёлым взглядом обвёл долбокультистов, висящих на дыбах.

– Надумали что-нибудь? – спросил я.

– Милиция из того мира, – сказал Лев.

– Отличный выбор! – усмехнулся я. – Они знают о вас и очень сильно жалеют, что не могут закрыть ваши жопы в самых худших исправительных учреждениях нашей необъятной Родины! Но, раз решили, то я пошёл вести переговоры!

– Постой, Алексей! – заколебалась Дева.

– Слишком поздно… – сказал я и поднялся наверх.

Наверху Скучной с Нудным сидели за столом и смотрели на шашки. Играть в них им запрещено, но смотреть на них же никем не запрещалось.

– Эх, жалко смотреть на вас! – вздохнул я. – Ладно, слушайте правила новой игры. Называется эта игра «Чапаев», правила предельно просты и сама игра не требует особого умственного напряжения…

Игра простейшая, известная мне с детдомовских времён, поэтому я быстро обучил этих двоих и пошёл в подсобку.

//Российская Федерация, г. Владивосток, 17 июля 2021 года//

– Вань… – тихо позвала старший лейтенант Горенко майора.

Точилин же внимательно читал протокол допроса.

Причиной того, что Горенко обращалась тихо, было то, что в кабинете присутствовало ещё два «лишних» человека – Некипелов и Маркедонов.

– Что? – спросил майор, отрываясь от чтения.

Это они раскололи накануне бизнесмена, заказавшего своего партнёра. Сначала они вышли на киллера, которым оказался бывший охранник партнёра, а через него на заказчика, который сначала выделывался, но затем всё же раскололся. Колол его Маркедонов, показав, что не зря ест скудный хлеб, выдаваемый ему государством.

– Кукла… – тихо сказала Горенко.

Объяснить Некипелову о необходимости изъять из хранилища вещдоков куклы – это полбеды, а вторая половина была в том, чтобы обосновать их постоянное нахождение в кабинете особой группы. Пока что новички отнеслись к странности сдержанно, но явно озадачились. Это ведь, если посмотреть со стороны, выглядит очень странно.

– Понял, – сказал майор и встал из-за стола. – Ребята, мы отойдём ненадолго, буквально на несколько минут. Не расходитесь, есть тема для разговора.

Они с Горенко и куклой прошли по коридору и добрались до допросной.

Майор Точилин поставил куклу на стол.

– Не самое удачное время, понимаю, – вдруг заговорила кукла, вскочив на ноги.

– А-а-а! – отпрянула старлей Горенко.

– Спокойнее, дамочка! – поднял руки в успокаивающем жесте Алексей. – Я не хотел никого пугать.

– Чего ты хотел? – спросил майор, смерив куклу испытующим взглядом.

– У меня этические вопросы, – сказал Алексей. – Практически личностного характера.

– Сейчас я расскажу о твоём существовании двум своим коллегам, – сказал Точилин.

– Ох, ну началось… – очень по-человечески вздохнула кукла. – Ладно, несите. А я притворюсь овощем.

Точилин потащил куклу обратно в кабинет.

– Ну что? – спросил Некипелов. – О чём хотел поговорить?

– Вот об этом, – вытянул майор куклу перед собой.

– Накопали что-то? – заинтересовался Маркедонов.

– Здоров! – открыла глаза кукла.

– Ах, ты ж, нахуй! – отшатнулся опер.

– Сам ты… – процедил Алексей. – Иван, что с ним?

Опер застыл, выпучив глаза и приоткрыв рот. Майор опустил куклу на пол и позволил ей обойти Маркедонова.

– Как я понял, вы даже не предупредили этих двоих? – спросил Алексей, посмотрев на пребывающего в ахуе Некипелова. – Надо было подготовить, м-м-мать его! Теперь они будут отходить от ахуя ещё некоторое время, а у меня его и так не особо много!

– Ребят, это Алексей… – начал майор.

Рассказ длился минут сорок, потому что Точилин в деталях объяснял двоим операм всю подноготную, включая с блеском закрытые дела, за счёт которых они и оказались в особой оперативной группе.

– Вот эта вот кукла, значит… – Некипелов посмотрел на Алексея. – И те маньяки, значит… Ясно… Теперь всё ясно…

– Это хорошо, что тебе теперь всё ясно, – саркастически произнёс Алексей. – Значит так, господа… и дама. Или лучше обращаться к вам «товарищи»? Неважно. У меня есть вопрос, на который можете ответить только вы.

– Слушаем, – кивнул Точилин.

– Вот есть у меня эти культисты, которые нашумели во Владике так, что у вас до сих пор жопы горят, – заговорила кукла. – И что мне с ними, спрашивается, делать? Российская Федерация не давала мне никаких прав проводить все эти уголовно-процессуальные штучки, поэтому я хотел просто перебить этих культистов к хренам и поднять из их трупов послушных слуг. Но потом меня начала терзать рефлексия, душевные муки и всё такое, ну, вы знаете…

– Так, – вновь кивнул майор Точилин.

– Есть условие, которое нужно соблюсти, прежде чем отвечать на вопрос, который я задам, – подняла кукла указательный палец. – Законы Российской Федерации на территории, где я нахожусь, не действуют никоим образом. Нет полиции, нет прокуратуры, а законом выступает очень эксцентричный дядечка, которому глубоко насрать на справедливость, соизмеримость наказания и так далее. То есть за мои действия меня не осудит никто, кроме церкви и горожан, но для этого им хорошо было бы узнать о том, что я собираюсь делать. И я сделаю это, несмотря на то, что скажете вы, они или кто-либо ещё. Вы осознали вводные?

– Да, – вздохнул Точилин.

– Я собираюсь особым образом умертвить этих культистов, – сказала кукла. – И поднять из них немёртвых слуг. Исходя из того, что им грозило в нашем с вами родным миром, проводимое мною наказание соизмеримо их прегрешениям? Хорошо подумайте над ответом.

Судя по тону, которым это было сказано, Точилину показалось, что их ответ очень важен для Душного.