Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Сойдя на берег, команда Таска и пассажиры разошлись в разные стороны. Пришлось им выходить из порта разными дорогами. Виал с товарищами благосклонно пошел дальней дорогой, чтобы не утруждать команду Арса.

К порту примыкало множество заведений, определенной направленности. Склады и магазины – это все в другом месте. Не для этого моряки посещают Истим. Где-то располагался рынок, который сейчас закрыт, но об этом знал только Виал.

На улице было шумно, в небольшой городок съехались люди со всей округи. Развлекались, ели, пили, общались. Путешественники старались группками перемещаться по улочкам, волками зыркая на такие же группки людей. Выискивали тех, с кем можно поговорить на простом языке силы.

Один человек слишком уязвим в Истиме.

Спрятавшись под козырьком какой-то питейной, Виал переговорил со спутниками:

– Ну? Все в силе?

– Что-то ты настойчиво от нас хочешь избавиться. Опять планы?

– А если и так? Не вижу ничего плохого в хитрых планах.

– Слишком опасно на улицах, – заметила Хенельга.

Она оглядела людей и заведения. Мирный и яркий с виду городок походил на затаившегося перед прыжком зверя. Жители Истима зарабатывают незаконными операциями. Потому они установили только один закон – закон силы. И ничего другого здесь не поощряется. Даже храмов нет, кроме нескольких святилищ, которые не могут служить убежищами для беглых рабов, должников или просто неудачников.

Жизнь медяка не стоит, ведь рядом пиратские царства. Истимцы платят налоги и государственным разбойникам, и пиратским навклерам. Но даже с учетом этого, горожане благоденствовали, самые смекалистые из них.

– Она права, – сказал Эгрегий, – нам не следует разделяться. Втроем безопасней.

– Я могу за себя постоять. Вы тем более. И, по секрету, с этой улицы я не уйду до рассвета.

Молодые товарищи огляделись вокруг, переглянулись и рассмеялись. Намек торговца они поняли.

– Драки внутри заведений не поощряются, – успокоил их Виал.

– Что мешает выкинуть тебя на улицу, где и бока намнут?

– Мое непревзойденное красноречие!

– Которое не идет в сравнение с монетами, которых тебя могут и захотят лишить.

– Я услышал ваше предупреждение. Ну? Так вы свалите или будете мне няньками?

Разделив между собой деньги, они разделились. Виал описал дорогу, которой следует держаться спутникам, чтобы они вышли к театру. Путь этот пролегает через относительно безопасные районы, так что им ничего не должно угрожать. А если случится непредвиденное, так на все воля богов.

До захода оставалось совсем ничего, солнце уже упало за восточные горы. Стремительно темнело, по улицам поползли разгоряченные выпивкой путешественники, сумрачные тени поглядывали на них из-под ниш, навесов, тупичков.

Виал решил не искать теплой кровати поблизости. Нужных ему женщин можно встретить везде, но ему требовались дамы особого рода.

Истим не походил ни на один город региона. Расположен он в низине, не имел стен, ограничен был лишь естественными преградами – камни на западе, канал в середине и заболоченные земли на востоке. В остальном же он мог расти в любом направлении.

Потому улицы тут были широки, а цветастые дома строили с огромными, по меркам городов, садами. Строения не располагались сплошной стеной, редкие дома были выше двух этажей. Двухэтажные дома указывали на таберны, где на первом этаже располагалась забегаловка, а наверху теплые кровати. Стены белили, раскрашивали красным, синим и зеленым. На лестницах стояли декоративные растения в горшках.

Матросы и мелкие торговцы бродили по улице, примыкающей к порту и растянувшейся вдоль внутренней гавани. Этот главный тракт, украшенный сотнями фонарей и факелов, привлекал гостей города. Кто победнее уходил на восток, ближе к болотным испарениям и канавам, куда сбрасывают трупы.

Для состоятельных торговцев на север от порта расположился небольшой райончик, где и ночью работали магазины. Но лучше всего там питейные. Эти богато украшенные заведения поражали красотой убранства и чистотой персонала. Чистотой не душевной, но физической, что и требуется честному торговцу.

В этом районе никогда не совершались нападения: у каждой двери, на каждом перекрестке стоял крупный человек с дубинкой на поясе. Один из местных бандитов, что берегут район, как жемчужину в своей коллекции.

Виал знал, что в городе несколько банд, меж которыми сохраняется шаткое равновесие.

Но эти ребята, что стерегут покой состоятельных граждан, были особенными. Виал знал их, потому что видел на лицах, телах бандитов знаки особого ремесла. Их повадки, поведение, манера речи указывала на то, что они занимаются морским разбоем. Да не как вшивые пираты с варварского запада, а как настоящие воины побережья.

Сберегая покой в районе, они вызнавали о всех кораблях, что зашли в порт. Мелкие торговцы их не интересовали, зато информация о богатой добыче – ценилась. Сами они ее не добывали, для этого есть шлюхи.

В подпитии, разогретые торговцы все рассказывали.

Потому Виал не останавливался в таких заведениях. Знал их специфику.

Только не в этот раз. Пусть узнают о корабле, груженном ценным грузом, сильном и достойном противнике. А так же о богатых торговцах с векселями, серебром и золотом.

И всю эту информацию можно слить во время вполне приятного действия. Виал из заведения не вылезал все два дня, что Таск находился в городе. Действовать нагло ему не приходилось, главное привлечь внимание к своей персоне, сорить деньгами и нахальничать с местными; бандиты сами сделают выводы, присмотрятся к кораблю.

Даже драк устраивать не пришлось, платить за выбитые зубы или сломанные кости. Редко, когда Виал с таким удовольствием засовывал голову в петлю.

У его спутников события тех дней были проще, но не менее яркие. Запомнив указания товарища, Хенельга и Эгрегий отправились на поиски театра. Идти им пришлось через весь город, по той самой улице «сотни фонарей». Сначала на запад, потом на север, перебраться через шлюз удалось по пешеходному мосту, который освещался и охранялся.

А дальше путь лежал через западные кварталы. Тут располагались дома жителей и склады, а гостинец не было. Не было гостинец, значит, не было и проституток. Все это осталось на восточной стороне.

Зато на пути встретилось несколько таберн, в которых отоваривались на ужин горожане. Еда там была самая простая, зато дешевая и вкусная.

– Не желаешь перекусить? – спросил Эгрегий.

Он приметил симпатичное заведение, на котором даже вывеска имелась с надписью. Грамотность среди населения была повальной, многие рабы умели читать и писать, чего не скажешь о чужестранцах, особенно варваров. Для них заведения украшались вывесками с рисунками. Подобное можно увидеть и в Гирции, да только не везде. Существуют в Государстве глухие уголки, в которых люди и букв не знают, и считают до той поры, пока хватает пальцев.

– Давай, – согласилась Хенельга. – Было бы чудесно, купить с собой что-нибудь.

– Уверен, у них найдется подобное!

Хенельга лучше, чем Эгрегий, выучила язык данаев. Сотни истерзанных восковых табличек не были пустой тратой времени. Да только с женщиной общаться никто не хотел.

Эгрегий говорил всякую чушь, а Хенельга служила у него «переводчиком».

С собой предлагалось взять два небольших горшочка с кашей, крышкой у которых служил запеченный хлеб. Сами горшочки были до того дешевы, что их никто не возвращал назад в таберну. Выкидывали, где придется.

И небольшой кувшинчик вина. Вот этот предмет стоил дороже, но Эгрегий решил следовать совету Виала. Раз необходимо знакомиться с местными, ни в чем себе не отказывая, так зачем жадничать?

Уже на улице Хенельга задумчиво сказала:

– Вот он понимает, что его надули?

– Ты о чем? Тебе удалось обвесить торгаша?! Вот это хватка, товарищ был бы рад это услышать.

– Да нет же! Глупый. Я про наш маневр с переводом.

– Хм.

Эгрегий задумался.

Как знать, корчмарь вполне мог владеть гирцийским. Хотя бы в общих чертах. Ведь через поселение проходит множество кораблей, сотни торговцев появляются здесь каждый месяц. Волей-неволей выучишь пару фраз на каждом языке.

– Даже если так, то не все ли равно? – сделал вывод Эгрегий.

Хенельге просто было любопытно. Понятно, что такая игра ведется везде, не только в городах Аретийского союза. Местные лишь довели подобное до крайности.

– Я за все время не видела ни одной женщины, – заметила Хенельга.

– Для них мы варвары, так что на нас не особенно обращают внимание. Можно творить, что вздумается, тебе даже голову не обязательно покрывать.

– Но и внимание привлекать я не хочу.

Хенельга накинула на голову капюшон, к тому же уже становилось прохладно. А Эгрегий завернул оба горшочка в тряпки и подвязал эту импровизированную сумку у себя под плечом. И сам согреваешься, и еда не остынет. Так он поступал в бытность в прошлом, когда был пастухом.

Своей девушке он не мог предложить подобную ношу, и так местные косо смотрят на чужестранцев.

– Сколько нам еще идти?

– Очевидно, что вон тот холм.

Хенельга указала на возвышенность, расположенную на западе от поселения. Как она узнала, подобные строения стараются возводить на склоне холма. Чтобы экономить материал при строительстве. Театры располагаются вне города, почему это сделано, девушка не успела разобраться. Очевидно, что это как-то связано с религиозным назначением театров.

В Гирции строят проще. Обычно подмостки возводятся на любой свободной площади. Используется дерево, а крышей служат тенты. Большего комфорта «варварам с запада» не требуется, что всегда вызывает насмешки у данаев.

В сумерках окружающие дома утратили яркость, посерели. Больше не видно радостных, даже праздничных красок, которыми отличаются местные дома. С улиц пропали редкие прохожие, но во дворах слышался шум, мужской смех и стук керамики. Как любой удачный день, данаи заканчивали его в дружеской компании, под стук киафов и якобы философские разговоры.

Хенельга пыталась прислушиваться к голосам, но сады, где происходило веселье, располагались в глубине дома. Звуки искажались, растущие в садах деревья скрывали пирующих от чужаков. К тому же пьяная речь и местный диалект мало помогали пониманию слов.

– Ты так прислушиваешься, словно хочешь присоединиться к этим сборищам, – улыбнулся Эгрегий.

– И что бы я там делала? Для этих мужчин я могу исполнять только одну, ну две функции.

– Это какие же? – не понял Эгрегий.

Хенельга покачала головой. Вроде бы ее спутник жил в городе, целый год находился под присмотром прожженного торговца, а таких простых вещей не понимает. Было бы забавней, спроси он: «а почему не три функции?». Для третьей функции у пирующих есть юноши-рабы.

Пройдя по улице в молчании, Эгрегий понял, какое настроение у его подруги.

– Тебе тут не нравится.

– Да.

– Зачем же мы идем в театр? Не проще ли вернуться к судну?

– Где сидят точно такие же…

Как назвать тех мужланов, она не знала. Такого слова она просто не слышала, ни в речи Виала, ни в речах его товарищей по ремеслу. Вообще, в Циралисе никто не обзывал своего оппонента консерватором. Это на север от провинциального муниципия можно услышать подобное слово, а так же вступить в полемику о вреде новшеств и пользе старинных обычаев.

На юге Гирции народ проще, сложности в их быту вынуждают быть гибче, но не прогибаться от внешнего давления.

– Наш товарищ, – решила объяснить Хенельга, – рекомендовал нам знакомиться с потенциальными партнерами, покупателями, конкурентами. Знать их – наш долг.

– Ты Виала знаешь полгода, а уже так впечатлена им.

– Звучит, словно ты ревнуешь.

– Да ничего я не ревную! Он слишком стар, чтобы я переживал об этом.

– В вашем обществе возраст и года – это как деньги на хранении в храме. Чем больше, тем ты успешней.

– Ой, ты его еще и цитируешь!

Эгрегий закатил глаза. Хотя эти театральные эффекты были не уместны. Кроме звезд и луны на небе, не было других источников света. Высокие ограды усадеб не давали свету перелиться из веселых садов на унылую улочку.

Однако, Хенельга поняла и театральность, и всамделишные чувства спутника.

– Прости. Я ведь учила язык не по вашим поэмам, а по речам.

– И ты быстро выучила. Быстрее меня, – признался Эгрегий.

Когда его привезли в Гирцию, он не знал ни слова на этом языке. Да не видел он нужды выучить его. Как любой человек его возраста, в подобной ситуации, он уже начал планировать побег. Хотя не знал ни места, откуда следовало убежать, ни места, куда следовало прибыть.

В общем, его словно бросили в бездну, из которой нет пути домой. И бездна та могла бы оказаться ужасным местом, если бы ребенку не повезло попасть на глаза первому и единственному хозяину.

О великодушии и человеколюбии Дуилла, его бывшего хозяина, говорит хотя бы то, что господин не требовал от отпущенника исполнения клиентских обязательств: каждый девятый день работать на патрона. Не потому что это невозможно – землевладелец вполне мог бы стребовать оплату с Виала.

За все время с момента, как Эгрегий обрел свободу, патрон так ни разу не потребовал подобного. Но письма от патрона приходили Виалу, не оставались без ответа.

Как-то Эгрегий набрался смелости и спросил у Виала, что в этих письмах. Заглядывать в переписку торговца он не осмеливался, не из страха, но из уважения.

Тогда Виал ответил, показав несколько писем:

– Он спрашивает о тебе. Как жизнь, чего добился, радуется успехам.

Письма были написаны на восковых табличках, которые по традиции не хранят. Написанное стирают, а поверх пишут ответ. Ни Дуилл, ни Виал так не поступали. Хранили переписку, покупая новые таблички. На пергамент или свитки для письма у землевладельца не было лишних средств, как впрочем и у торговца.

Эгрегий даже не стал смотреть в таблички, Виал не стал бы его обманывать так глупо.

Об этом он не стал говорить Хенельге – парень понимал, что подобное может прозвучать как упрек. Ведь его девушка никогда не была в рабстве. И сейчас пребывала в статусе «союзника», как выразился Виал. Что это значило, Эгрегий понимал смутно. Ох, не зря его товарищ настаивал на том, что парню следует всю зиму провести у ритора, сведущего в праве.

Бросив эти затеи, Виал решил подтянуть знание законов у Хенельги. С этим возникли сложности. Дело даже не в том, что она женщина, а юристы – мужчины. Дело в том, что за полгода не удастся перестроить мышление варвара, сделать из него гражданина.

Виал бросил попытки. Решил, что жизнь сама научит товарищей уму разуму.

Потому он отправил их в путешествие к театру. Где же еще они познакомятся с сакральной жизнью данаев. К тому же, каменный театр на самом деле поразительное зрелище.

Жилые кварталы оборвались внезапно, словно усадьбы упирались в стену. Но никакой стены здесь не было. Дорога из мощенной так же превратилась в грунтовую, истоптанную тысячами сандалий в непробиваемый, как цемент массив.

– Что это вдруг?! – удивилась Хенельга.

– Похоже, тут проходит граница.

Такое понятие знакомо женщине. У варваров тоже существует поселение, а за его стенами – чужой, опасный мир, населенный духами. Не стоит удивляться, что цивилизованные данаи следуют подобному же представлению. Это философы могут отказывать богам в существовании, а над духами смеяться, но простые граждане понимают, что не стоит дергать за бороду Эгиоха.

Холм на западе был не единственным, а состоял из цепи возвышенностей, на которых разбиты оливники. Лишь западный холм, по которому стекал ручей оставался в первозданной простоте. Ни войны, ни жадность человеческая его не изменили. Если не считать каменного сооружения в расселине между холмами.

На вершине холма располагалась кедровая роща. Даже с расстояния в милю чувствовался запах деревьев, которым рады боги. Ручей – рождался из священного источника, откуда брали воду для различных ритуалов в Истиме.

Потому-то здесь возвели театр. Природа и духи благословили строительство.

Само сооружение отлично видно со стороны города. Оно было небольшим, на тысячу человек, а то и меньше. Скена маленькая, сооружения подле нее возвышались едва ли на фут. Но даже с учетом этого, строение поражало неискушенных путешественников.

В Виоренте они видели издалека то чудовище, в котором празднуют граждане. Но к самому сооружению не могли приблизиться. Чужестранцев туда не допускают, как объяснил Виал, да и выход за город сопряжен со сложностями.

Здесь же все открыто, близко. Идти в гору не пришлось, театр располагался в паре сотен футов от поселения. К нему вела грунтовая дорога, которая даже в дождь не раскисает.

Вдоль этой дороги не было усыпальниц, которые располагались к северу от поселения. Истимцы предпочитали праздновать, не вспоминая о скоротечности жизни. Вместо семейных усыпальниц были небольшие алтари, настолько древние, что на них стерлись любые письмена. Еще угадывались рельефы, но время сгладило очертания фигур, предметов.

Во время праздничных церемоний на алтари выливали вино, бросали венки, ритуальные лепешки. Сейчас же камни стояли забытыми.

Чужестранцы насчитали пять алтарей, расположенных и с левой, и с правой стороны дороги. Объяснить их расположение путешественники не могли. Чужая, все-таки, культура.

К югу от дороги открывался вид на море, казавшееся бескрайним. Это в уме Эгрегий знал, что до Вии всего день пути по прямой. Да только никто по прямой не ходит в южные царства. Ветра и течения вынуждают сначала уходить на восток, что увеличивает время в море на два дня. Так поступил Виал, когда в прошлом году они отправились в свое знаменитое путешествие.

А многие мореходы вообще не рискуют отходить от берега. Даже сейчас находиться в открытом море – большой риск. Потому-то многие суда идут вдоль линии берега, рискуя столкнуться со скалами, а так же с пиратами.

К северу от дороги располагались холмы, на которых были разбиты сады с маслинами. Одна одинокая усадьба притаилась на вершине широкого холма. С этого места открывался отличный вид на окружающее пространство. Усадьбу в таком месте намного проще оборонять.

Пусть Истим – порт, который посещают сотни торговцев ежемесячно, но пираты наведываются и сюда. Не аретийские пираты, которые в мире с Виорентом, а, например, пираты из Тринакрии или тиринцы.

Сейчас, ночью путешественники ощутили, насколько они беззащитны.

– Хорошо, что при нас оружие, – сказал Эгрегий.

Хенельга подумала, что не больно много пользы от коротких ножей и пращи на открытом месте. Хотя с пращой ее парень отлично управлялся. Вот только, остановят ли камни отряд пиратов.

Десятка человек хватит, чтобы заковать их и увести за море.

Им очень повезет, если окажутся на рынках Гирции, тогда будет шанс обрести свободу. Виал объяснил, что надо делать в таком случае.

– А разбойники тут есть? – спросила женщина.

– Не знаю, – пожал плечам Эгрегий.

Вблизи от города не должно их быть, но кто скажет наверняка. Наличие пиратских царей на западе от Истима должно успокаивать. Виал утверждал, что они не позволяют чужакам промышлять поблизости.

С учетом этого Аретия славится как безопасное место. Безопасное для граждан полуострова; чужакам лучше быть осмотрительными.

В эту ночь Хозяин вод защитил своих последователей. Если пираты где и промышляли, то течения привели их к другим побережьям или же в сам порт Истим, где полно выпивки и шлюх.

Территория вокруг театра не была как-то отгорожена. Хенельга ожидала увидеть канаты, что будут выделять священное пространство, а на канатах цепочки или ленточки. Как символ всем живым, что это место принадлежит духам.

Строение было открыто для любопытствующих. Единственной преградой на пути странников была каморка раба, которых следил за порядком в театре. В священные дни эти места оживают, из города приводят еще полсотни рабов, чтобы поддерживать чистоту и порядок. В остальное время за всем следит один старик.

При желании можно было бы обойти эту каморку стороной или явиться глубокой ночью.

Раб должен был отгонять всех посторонних, но вместо этого предпочитал пополнить свой кошелек. Потому-то его сон отличался чуткостью: шаги он мог бы услышать даже в час собаки, за милю от домика. Мимо него не удастся пройти, не расставшись с драгоценным грузом.

Как и сказал Виал, вопрос был решен за монету. Не медяк, не бронзу, но серебро. Цена огромная, если предположить, что парень привел девицу ради развлечения. За десяток медяков он мог бы снять комнату в любом клоповнике. Но раз ему так приспичило предаться романтическим чувствам, так пусть раскошеливается.

За отдельную плату раб предлагал угощения, вино, амулеты и подстилки. Ведь заниматься этим на камнях не очень удобно.

На силу отбившись от раба, путешественники чуть не бегом направились к строению.

Раб не объяснил им, как пройти внутрь, но это и так понятно. Тропинки протоптаны вокруг театра, вели к зрительским рядам расположенным с севера и с юга от скены. На саму скену можно было подняться или изнутри, или взломать замок от решетки, что закрывала проход в проскений.

Добравшись до камней, Эгрегий сказал.

– Вот и добрались!

Он прикоснулся к камню, который еще хранил дневное тепло.

Старое строение содержалось в отличном состоянии, швы были замазаны, рельефы подкрашены. Жаль, в ночи не удавалось различить краски. Лишь местами в щелях росли травинки и мелкие цветы. Хенельга тут же начала их срывать – на память. В венок их не заплести, но можно закрепить фибулой.

– Мы словно на фестивале, – сказала она.

Ощущение похожее. Хотя в Циралисе она участвовала только в одной церемонии. На женские празднества ее не приглашали – чужестранка, не замужем. А на мужские не пускали, что логично. Коллегия торговцев тоже не проявила интереса к помощникам Косса, да тот и сам не принимал участия в церемонии, только на симпосий пришел.

– В поместье моего хозяина, – заговорил Эгрегий, – мы часто выбирались в священную рощу. Без помощи духов нам не обойтись.

– И отбоя от девушек у тебя не было?

– Не без этого, – приврал Эгрегий, чтобы вызвать ревность у подруги.

Решетка, закрывающая проход к левому пароду, была выломана. Любой желающий мог спокойно пройти внутрь, словно герой, что вернулся из дальних стран. Например, из богатой Гирции.

Камни сохраняли дневное тепло всю ночь, к тому же возвращаться в город не хотелось.

Вечер прошел замечательно, если не считать эха, пришлось перебраться на верхние ряды театрона, чтобы не пугать раба-смотрителя шумом. С этого же места открывался прекрасный вид: звездное небо, лишь чуть замазанное облаками; сверкающий городок на востоке и блестящее море на юге. Шум волн переливался через камни верхних рядов и бился о скамьи, подобно птахе, случайно залетевшей в комнату.

К утру, конечно, похолодало. Двое путешественников мерзли в объятиях друг друга. Еще до рассвета им пришлось покинуть эту необычную гостиницу.