Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

/21 марта 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/

Сияющее в небесах Солнце, нежными лучами освещающее прекрасный город, устремляющий свои шпили к облакам.

Вид снизу, небоскрёбы кажутся бесконечно длинными, а улицы бесконечно протяжёнными.

Под моими ногами увлажнённый бетон, заляпанный плевками и окурками, рядом стоит тележка с хот-догами.

Когда охренение от захватывающего дух вида прошло, я начал различать детали. Это что-то вроде Бродвея, что в Нью-Йорке, потому что здания практически облеплены экранами, с которых транслируется реклама с женоподобными неграми, бодинегативными бабищами и прочими атрибутами американской культуры.

Откуда я знаю, что это именно Бродвей? А из сотен голливудских фильмов, заменивших нам собственную культуру кино. И не только её…

– Тебе нужно сюда, Алексей.

Открываю глаза и вскакиваю с кресла.

– Сука, опять ты! – оглядываюсь я по сторонам. – Не пытайся трахать мой мёртвый мозг!

Хватаю телефон, лежавший на подлокотнике – 4:46 утра.

Бросаю телефон в карман джинсов, после чего отворяю дверь моей рекреации и иду в спальню.

Душанбе пребывает в тишине, потому что мертвецы впали в спячку – мы до сих пор делаем вид, что живые и будто бы нам тоже нужен сон. Когда надо, конечно, можем херачить месяцы без перерывов, но сейчас не надо.

Этот сраный голос бесит меня каждый раз, когда появляется. Я очень зол сейчас, хочу херакнуть с руки по чему-нибудь или по кому-нибудь.

Залезаю на свою кровать, беру пульт и включаю телевизор, что занимает полстены. Можно было и голосом включить, но не хочу говорить даже с куском пластика.

Включаю фильм «Аферистка», не досмотренный мною пару дней назад. Тут играет Тирион Ланнистер и та баба, которая портила кровь Бену Аффлеку в теперь уже старом фильме о неудачном браке и исчезновении жены.

Честно? Фильм форменное говно. Ни один важный для сюжета персонаж не может вызвать сопереживания, потому что тут одни мудаки, прямо как в жизни. Тирион – мудак, преступник, представитель мафии, эта баба, забыл как её звать, тоже мудачка, преступница, причём худшая из них – грабить недееспособных стариков, это настоящее моральное дно, даже по меркам лича. Баба этой бабы, за которую она ещё и замуж потом вышла – как минимум соучастие, а также моральное принятие действий своей гомолюбовницы.

Все мудаки, все решают проблемы мудацкими методами, хороших нет. Есть только наивные и недееспособные старички, неспособные постоять за себя. Но даже они не хорошие, потому что лейтмотив фильма – надо быть подлым, чтобы быть правым. То есть, по внутренней логике фильма, разводимые старики тоже не хорошие.

– Ну и говно, – оценил я посыл фильма, когда пошли титры. – Ну, хотя бы хеппи-энд…

Главную героиню пристрелили, поэтому можно сказать, что всё закончилось счастливым финалом.

Чудо-Бабу образца восьмидесятых смотреть сегодня не буду, ну её нахер, с такими тенденциями…

– Мир и без заражённых катился в пропасть, – произнёс я, вырубая телевизор. – Кино – это отражение происходящего в социуме. И книги, если подумать, тоже, да?

Иду на кухню и насыпаю себе полную тарелку кукурузных хлопьев. Не знаю почему, наверное, по причине рекламы, десяток раз на дню видимой по телевизору, но всё детство мечтал питаться как эти счастливые детишки с экрана. Ну, несквик, орион чокопай, космостарс и так далее…

Только вот в детдоме хлопьев не давали, поэтому это долго оставалось моей мечтой, а в общаге универа я долгое время был как церковная мышь, сир и нищ, поэтому вкусные хлопья из рекламы ел всего пару-тройку раз, после того, как устроился в скорую.

Свежего молока у нас нет, есть только восстановленное, но и так нормально. Наполняю чашку с хлопьями молоком, выжидаю время, после чего начинаю есть эти разноцветные колечки.

– М-да… – вздохнул я, посмотрев на эту кашу. – Ну и дерьмо…

Пришлось доесть, хоть не вкусно. Притуплённые вкусовые рецепторы считывают только хрустящую консистенцию и слабоватый привкус сахара. А без насыщенного вкуса этот продукт напоминает жевание комков песка.

– Сахара сильно побольше добавлять надо, – решил я на будущее. – И какао, наверное, а лучше сразу покрошенный шоколад… Но тогда какой в этом смысл?

Болезненное осознание того, что ты не жив и больше не будет, как раньше, в очередной раз прошлось острыми когтями по моей мёртвой душе.

Надо абстрагироваться, игнорировать щемящую душу тоску по жизни, увлечь себя чем-то.

– Что ты там пизданул, голосок⁈ – вспомнил я. – Мне, Алексею, надо туда?

Нью-Йорк… А чего там такого? Не сомневаюсь даже, что там всё засыпано снегом, мороз не слабее, чем на Сахалине, хотя Гольфстрим же, то есть потеплее слегка…

Я что, всерьёз это обдумываю? А не пошёл бы этот голосок в жопу?

Даже по Сахалину перемещения проходят дерьмово, шаг сделал – получи по ебалу, а тут в Нью-Йорк! А чего сразу не в Мадрид⁈ А чего сразу не в Сидней⁈

Прекращаю мыслить в этом направлении, рукой щупаю карманы, но потом меня посещает мысль, что нет у меня никаких сигарет… Табак бы начать выращивать…

А вот это идея!

Существуют ненулевые шансы найти семена табака, причём равновероятно найти их как на Земле, так и в этом мире. «Герцеговина Флор», завезённая в этот мир ещё в мои времена, через долбокультистов, безнадёжно утрачена. Среди посевов вокруг Душанбе табака я не увидел, поэтому полагаю, что либо не выращивали, либо не прижилась. Хотя я лично высаживал табак на своей делянке в Адрианополе…

– А что если?.. – задумался я.

Нет, пилить до Фракии слишком далеко, долго, а ещё не факт, что там что-то есть. Более перспективно продолжать мародёрство в Сахалине.

– Так, пора посетить выкупленных, пообщаться, посмотреть, что умеют и что знают, – решил я и пошёл к казармам, под которыми располагалось наше уютное подземелье.

Вообще, никогда раньше не задумывался, что идеальное место для содержания заключённых в реалиях Средневековья – это подпол здания, где большую часть времени суток проводят вооружённые дяди из гарнизона.

Моё воображение, при мыслях о тюрьме, обычно рисовало огороженную стенами с колючкой территорию где-то в самой жопе Сибири, а также небритых мужиков в серых робах, валящих реликтовый лес.

На самом деле, в тайге были исправительные колонии, а тюрьма – это типа заведение в рамках города, где подозреваемые сидят до суда. Всегда был далёк от этой тематики, потому что законы не нарушал, не состоял, не привлекался и не интересовался. Нормальному человеку всего этого знать не надо.

– Всё спокойно? – посмотрел я на часовых, стоящих у входа в подземную темницу.

– Всё спокойно, повелитель, – ответил мертвец из отряда «Кумбасар».

– Как там тебя… – остановился я, вглядываясь в глаза мертвеца, видимые из-за прорезей личины.

– Фатих Сонмез, – ответил страж.

– А-а-а, из новеньких… – узнал я его. – Жалоб нет?

– Нет, повелитель, – покачал головой Сонмез.

Я армировал его кости стальными планками, соорудил подвижный бронеэлемент из алюминия под кожей в области груди, а ещё усилил череп полусферической стальной пластиной. Риски каких-то косяков были высоки, поэтому надо будет выбрать время и проверить партию новых мертвецов, сделанных из купленных рабов и упавших с небес тел.

«Наверху» опять какая-то заварушка, потому что трупы падают регулярно, в основном с насильственными причинами смерти. Иногда обезглавленных отсыпает, но и такие у меня не пропадают зря.

Морозильная комната, упёртая с птицефабрики, ещё не смонтирована, но зато мы притащили с собой очень много льда, благо, его нынче на Земле хоть жопой жуй…

– Зачем жевать лёд жопой – это вопрос из вопросов… – пробормотал я, входя в темницу.

Тут всё устроено в лучших традициях кровавых силовиков: бетонные стены, КПП с амбразурой для стрельбы, камеры отделены друг от друга, есть общая камера и восемь одиночек, а также два карцера хуёвого содержания.

Пришлось лить двери из бронзы, потому что персы спёрли в этом городе даже намёки на металл. Но ничего, отлили и установили.

– Список заключённых, – протянул я руку к дежурному немёртвому.

Тот передал мне журнал формата А4, в котором содержались основные сведения о содержащихся под стражей индивидов.

– Так, Анастасий, крестьянин, Феодор, горожанин, Никомед, крестьянин… – начал я водить пальцем по списку. – А где земляне? А, вот они… Семён Бастрыкин, дазайерт… что за дазайерт?

Гюркан Уйгун, немёртвый из отряда «Кумбасар», пожал плечами.

– Семё-ё-ён! – позвал я. – Ты кто, нахрен, такой⁈ А-а-а, понял. Дизайнер!

– Да, – раздалось из общей камеры.

– Тогда понятно, чего это тебя персы сплавили на погибель верную и нежизнь вечную, – усмехнулся я. – Следующий. Карина… Да ну нахер⁈

– Лёша, привет… – протиснулась к двери моя давняя знакомая.

– Да ты што! – заулыбался я. – Неужто сама Карина Иванян⁈

Только вот я вижу, что у неё на глазах какая-то плёнка и шрамы от ожогов вокруг глаз. Похоже на намеренное ослепление.

– Прошу тебя, помоги нам, Лёша… – взмолилась Карина.

Староста 605 группы нашего героического ТГМУ. Теперь уже бывший, как я понимаю. Когда я в последний раз её видел? Вечность назад?

– Когда мы с тобой последний раз общались, не напомнишь мне? – спросил я у Карины.

– Лёша, пожалуйста… – продолжала Карина.

– Я задал тебе вопрос, – твёрдо произнёс я.

– Я уже не помню… – ответила на это Карина.

– Ты посиди пока, повспоминай, – велел я ей. – Кто там следующий? Георгий Котов, бухгалтер. Интересно… Мария Бурцева, бухгалтер. Елизавета Парфёнова, бухгалтер. Вы чего там натворили такого, что вас персы партией продали?

– Счетоводы им больше не нужны, – ответил пожилой дядька в порванной клетчатой рубашке. – Они взяли сколько надо, а остальных в поля…

Он показал мозолистые руки, не характерные даже для самых усердных из бухгалтеров.

– Понятно всё, – хмыкнул я, после чего пробежался взглядом по остальным в списке. – Дизайнеры, мирстратр портового трактира… Кто это писал⁈ Уйгун, твою душу!

– Я не знаю, повелитель! – ответил немёртвый. – Заключённых принимал не я!

Подавив зарождающееся раздражение, я продолжил читать список. В основном бесполезные в этом мире профессии, типа «виб-дазайерт» или «тукорежисор». Сложно винить моих туповатых немёртвых в том, что они пишут должности на слух и у них не получается…

– Ладно, – захлопнул я журнал. – Восьмерых местных расселить в одиночки до востребования. Карину в кабинет начальника подземелья. Ах, да, Уйгун, отправь кого-нибудь в столовую, чтобы порцию нормальной еды, для живых, а также чашку кофе с кофейником, но уже для мёртвых. Жду.

Живой человек от того кофейного концентрата, который мы пьём, получит сердечный приступ, а от еды, которую мы едим, сразу херакнет язва желудка.

Зашёл в кабинет начальника подземелья.

– Пошёл отсюда, – приказал я, увидев сидящего и медленно заполняющего какой-то документ Кенана Чобана.

– Слушаюсь, повелитель, – вскочил немёртвый.

Он не начальник подземелья, чья должность вакантна, поэтому торчать тут не должен.

– Итак, родимая Карина… – дождался, пока бывшую однокурсницу усадят напротив меня. – Как тебе, весело в этом мире? Ты меня видишь или с глазами совсем пиздец?

Карина стушевалась, опустила невидящий взгляд, потому что почувствовала, что я пристально смотрю на неё.

– Меня ослепили огнём, – ответила она тихо.

– За здорово живёшь или за дело? – поинтересовался я. – Давай, смелее, рассказывай.

– Я попала рабыней в свиту сатрапа Ариамена… – заговорила Карина.

Из её сбивчивого рассказа я понял, что очень быстро Ариамен нашёл уместным нанизать свою полезную рабыню, сведущую в медицине, на кожаный шампур. Это о-о-очень не понравилось женщинам из его гарема, поэтому началась настоящая дворцовая интрига в стиле «Великолепного века» и прочих турецких сериалов. Карина призналась, что поддалась чарам некоего Дастана, сатрапского стража, чпокнулась с ним пару раз, после чего сатрапу донесли и её подвергли ослеплению. Ариамен ещё по-человечески поступил, мог и казнить. Хотя, возможно, снисходительность в наказании объясняется просто – она не стала его женой официально, поэтому ему было на неё почти что похуй.

Слепая лекарка показала свою низкую полезность, поэтому её продали какому-то купчишке из Суз, который пару раз попользовал её по прямому назначению, но она ему быстро наскучила. В итоге он перепродал её работорговцу, что собирал комплект рабов для продажи личу в Душанбе.

Он купил много бесполезных для народного хозяйства землян и не прогадал, потому что мои ребята заплатили за них нормальные деньги.

А по жизни до того, как Карина оказалась на Стоянке, ничего необычного. Кирич звал всех своих знакомых, сыпал баблом, чтобы замутить в параллельном мире устойчивое сообщество. Только надо было делать армию, а не социум…

Будь я при делах, когда Ариамен осадил Стоянку, я бы так его трахнул, так трахнул, суку, что это бы отразилось в генофонде всех персов! У них бы каждый раз, при упоминании моего имени, начинала бы жопа болеть!

В общем, я понял, что Карина для меня не особо-то и полезна, но и в расход её пускать не с руки. Что же с ней делать?

– Ну и что мне с тобой делать? – спросил я. – Ты мне нахрен не всралась здесь, Кариночка. На мясо тебя пускать неохота, как бы, не совсем чужие. Немёртвая из тебя, как из говна пуля… М-хм… Да уж, задачка так задачка…

– На… мясо?.. – съёжилась бывшая однокурсница.

– Да не в еду, если тебе будет от этого легче, но на мясо, – усмехнулся я. – Я формирую запас внутренних органов для поднятия чуть подтухших мертвецов с хорошими характеристиками и навыками.

Наблюдаю интересную фигню: если в подтухшего мертвеца имплантировать свежие органы и поработать с его кровеносной системой, то весь его тухлый организм начинает освежаться и крепнуть.

– Но ты не переживай, тебя я на мясо пускать не буду, как и сказал, – сообщил я Карине. – Только что с тобой делать-то?

– Отпустить? – спросила она очень тихо и очень неуверенно.

– И как далеко ты пройдёшь? – поинтересовался я. – До первого шастающего по окрестностям мертвеца? Смысл тогда был платить за тебя хорошие деньги, если ты, в итоге, просто сдохнешь? Не-е-ет, придётся тебе принести пользу.

– Какую пользу ты можешь извлечь из слепой женщины? – с отчётливой жалостью к себе в тоне спросила Карина.

– Слепота – это дело поправимое, – усмехнулся я. – Заключим с тобой договор, очень кабальный, после чего ты будешь работать на меня. Не забыла ещё, каково это – держать в руке скальпель?

/27 марта 2027 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/

– Ну, знаешь ли… – поставил я перед Кариной фиал с зельем. – Пришлось заморочиться, но вот тебе «Тёмное спасение».

– Настоящее⁈ – выпучила свои слепые глаза в изумлении бывшая староста шестьсот пятой группы.

– Настоящее, – заверил я её. – Ты согласна на наш договор?

Договор назывался «Соглашением Душного-Иванян», и имел в своём содержании настоящее закабаление Карины. Она нихрена в моём отношении не может, а я могу всё – таковы условия.

– Чем это отличается от рабства? – спросила Карина.

– Ничем, наверное, – пожал я плечами. – Но «Тёмное спасение» в придорожных канавах не валяется. Оно исцеляет почти любую херню, Кариночка… Как-то, помню, менты говорили мне, что какой-то тип купил у них полный курс и исцелился от рака IV-й стадии, которая гарантирует смерть. Сколько сокрытых у тебя внутри болезней ждут своего часа, а? Всё это, как и слепоту, можно устранить за полный курс «Тёмного спасения» – и вот оно, в фиале перед тобой.

– Я всё равно вижу лишь силуэты, поэтому можешь не утруждаться и не тыкать пальцем, – произнесла Карина. – А можно мне получить зелье как-то иначе?

– Через писечку, что ли? – спросил я и хохотнул.

Карина промолчала.

– Серьёзно? – удивился я. – Я помню тебя другой. Эх… Нет, через писечку и даже через попочку нельзя. Подписывай или продолжай сидеть в мире мрака до конца своих дней.

Бывшая староста поморщилась, начала кусать нижнюю губу, в целом, видно, что она очень не хочет соглашаться на такое, но выбора у неё, если подумать, нет.

– Хорошо! – решилась она, после чего подписала соглашение.

Мне пришло уведомление о том, что соглашение вступило в силу с этого момента.

– Вот и ладушки, – заулыбался я, откупоривая фиал с зельем.

– Но почему ты так ведёшь себя со мной? – спросила Карина.

– Потому что люди – вероломные мудаки, склонные предавать, – ответил я. – Как я могу быть уверен в ком-то, если всё, что получаю в ответ на добро – это ножи в спину? Лучше я развоплощусь, чем оставлю кому-то возможность предать меня.

Уроки прошлого усвоены, поэтому ни одна сука, блядь, больше не сможет прокинуть меня на доверии!

Глубоко в душе я был альтруистом, иначе бы не пошёл в медицинский. Я был открыт этому жестокому и прихотливому миру, хоть и всегда понимал подсознательно, что это очень опрометчивый подход. Ведь не может же быть, что этот мир полностью такой? Может.

Но альтруизм теперь в прошлом, как и моя жизнь. Никому нельзя верить. Даже Карина предложила раздвинуть свою рогатку со шкурными интересами, лишь бы не платить высокую цену за высокоэффективное лекарство…

– Пей, – передал я Карине открытый фиал. – Это первая порция, а через два дня придёшь к моему дому за следующей.

– Спасибо тебе, Алексей, – поблагодарила она.

– Я не нуждаюсь в твоей благодарности, – вздохнул я устало. – Считай, что это инвестиция в перспективный инструмент. Скоро тебя будет тошнить от обилия трупов, которые тебе придётся вскрывать и потрошить… И может быть, ты пожалеешь о том, что не осталась слепой…

/Серые земли, город-государство Таеран/

Эстрид обвела делегацию послов ничего не выражающим взглядом.

– Мне не нравится тон, которым вы говорите, мне не нравятся ваши взгляды, которыми вы смотрите, – произнесла она. – Мне не нравятся дары, которые вы принесли. Ваш господин, по-видимому, не понял смысл слова «ультиматум». Взять их.

Немёртвые бросились к растерявшимся послам и схватили их, поставив на колени перед троном единовластной правительницы Таерана.

– Я сказала, что суверенный город-государство Пентены должен склониться пред моей властью и прислать две сотни голов знатных заложников, – произнесла Эстрид. – Вместо этого, городской экзарх прислал вас, жалких ничтожеств, а также прислал мне какое-то там золото. Я расцениваю это как веский повод для начала войны.

– Твой ультиматум неприемлем!!! – вскричал один из послов, имя которого Эстрид не сочла нужным запоминать.

– Казнить их, – приказала Эстрид. – Теперь они совершенно бесполезны. Рассадите на колы на городской стене.

Вопящих и сопротивляющихся послов удалили из тронного зала, а Эстрид тут же о них забыла и продолжила размышлять над старой задачкой.

Её рейдерские отряды приволокли несколько интересных, но ветхих книг из пустоши. Сохранившиеся части текста сообщали о процессах преобразования нигредо в альбедо. Это буквально следующая стадия великого деланья, неизвестная никому, кого Эстрид знала. Даже Алексей, насколько ей известно, не владеет секретом альбедо.

Только вот дорого и требует много крови. Впрочем, ритуальный процесс можно оптимизировать, возможно, получить даже лучшие результаты, чем ожидалось.

«Наука землян учит, что к достижению цели необязательно должен существовать только один путь», – подумала она. – «Совершенствование нигредо прекращать нельзя, потому что…»

– Госпожа, народный представитель пришёл, – приоткрыл дверь тронного зала немёртвый, названный ею Гандвиком.

Эстрид с недовольством отвлеклась от размышлений и посмотрела на бывшего бургомистра, ныне исполняющего обязанности первого ассистента по хозяйственным делам.

– Запускай его, – разрешила она с неохотой.

Сейчас она жалела о том, что вообще затеяла эту «демократию» с гласом народа. Народный представитель, избранный чернью, теперь представлял интересы этой самой черни перед Эстрид – так она хотела показать, что заботится о надеждах и чаяниях простолюдинов. На самом деле, это неправда, ей плевать на чернь, но она, в своё время, наслушалась Алексея и была впечатлена тем, как это делается в его мире. «Для них главное – создать видимость» – так он говорил.

В тронный зал вошёл прилично одетый парень лет тридцати. Звать его Гуннаром. Краснобай, подхалим, нравится цеховикам и остальной черни, поэтому был избран народным представителем. А ещё он вообще не боится, поэтому ходит с каждой народной просьбой к Эстрид и тратит её время. А убрать его она не может, потому что сама дала эту возможность для черни.

– Выкладывай быстро, – велела она владычица Таерана.

– Недавно были жалобы от шахтёров, – начал Гуннар. – Не хватает мертвецов.

– Из-за такой мелочи ты посмел тратить моё время? – начала закипать Эстрид.

– Нет, – ответил тот с кривой ухмылкой. – Цеховики собрались и подумали. И надумали.

– И что они смогли надумать? – спросила некромистресс.

– Предлагают тебе начать отлов рабов в южных землях, – ответил Гуннар. – Пора уже расширяться дальше…

– Что пора, а что ещё рано – это моё дело, – прервала его Эстрид. – Скоро недостатка в рабочих мертвецах не будет – это моё слово. И передай цеховикам, чтобы не лезли в политику, а то там бывает смертельно опасно.

– Я передам твои слова, – поклонился Гуннар и пошёл на выход.

– Зарываются… – неодобрительным тоном произнесла Эстрид, когда двери за народным представителем закрылись.

С мертвецами работать намного легче.