Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Путь до Акровиорента был неблизким. Виал знал об этом, потому посоветовал спутникам встать до восхода. Таким образом, они к полудню доберутся до холма, передохнут в тени, готовясь забраться по священной дороге наверх.

С вечера купили еды, воду набрали во все фляги, которые имели. Виал накануне купил небольшой кувшин вина, настоянного на травах. От уксуса он решил отказаться, ведь не каждый день они совершают паломничество.

Путь до холма был неблизким, как и предупреждал Виал. Дорога заняла два часа, идти пришлось в толпе паломников. К счастью, к холму вело множество широких дорог, что позволяло людям спокойно перемещаться к сердцу города.

– Друзья, – Виал вдруг остановился, на него даже налетел зазевавшийся паломник, – запомните этот город, такого крупного и богатого… в общем, это место поражает!

Они отошли под козырек лавки, где были выставлены глиняные сувениры. Небольшие амфориски, по форме напоминающие их старших собратьев, в которых перевозят вино торговцы. Изделия тоже были наполнены вином, местным, конечно же.

Виал не удержался, купил себе и спутникам по подарку. Даже такие небольшие поделки были украшены красными фигурками. Едва угадывалось, что на них изображено.

– На дельфине человек, – пояснил Виал. – Местный сюжет, но нам он тоже подходит.

Кроме амфорисков здесь продавались вотивные предметы, которые полагалось подарить храму. Виал решил, что достаточно одного подношения, а его спутники не заинтересовались глиняными макетами частей тела или кораблей.

Широкая улица – в три фута, множество паломников из всевозможных земель. Виал узнал собратьев из Гирции, что прошли кучной толпой. Данаи из всех соседних городов, варвары с севера и юга, смуглые кемилцы в льняных одеждах, и совсем немного тиринцев в цветастых туниках.

Мощеная мостовая была выглажена подошвами мириад сандалий. Мусора почти нет, хотя кроме сувенирных и храмовых лавок на улице расположено множество термополий, где продавали еду и напитки на вынос. Городские рабы убирали улицы постоянно: и днем, и ночью.

Дома вдоль улицы были невысокими, чтобы не мешать паломникам смотреть на священное место, и потому что строить выше опасно. Сотрясатель земель уничтожает высокие строения, словно напоминая людям, чтобы они не стремились в небо.

Беленые стены жилых домов блестели, отражая солнечные лучи. Над лавками были растянуты цветные полотнища, под тенью которых так приятно отдохнуть. Узорные ставни закрывали окна верхних этажей, но отдыхающие горожане иногда выглядывали в окна, чтобы поглазеть на толпу чужестранцев.

Простые граждане Виорента выглядели молодо, опрятно и соблазнительно. Отдыхая в тени, Виал разглядывал женщину, прядущую у окна на третьем этаже. А в это время его спутники выбирали безделушки в соседней лавке. Подарок старшего товарища сломал в них барьеры робости и теперь они перебирали все поделки, которыми торговали тут.

– А как же – не клади яйца в одну корзину? – заметил Виал, поглядел на Эгрегия.

– Это я у тебя набрался опыта!

Эгрегий набрал с десяток латунных колец и фибул, которые тут же подарил Хенельге. А его спутница потратила аналогичную сумму, купив амулет в виде топорика из серебра.

Виал усмехнулся, заметив эту равноценность.

Отдав по три серебряные монеты, они продолжили путь наверх. Уклон совсем не выматывал, идти легко и приятно.

Их город не сравнится со столицей Аретийского союза. Крупнейшие улицы Циралиса кажутся уже, чем простая дорога для паломников.

Путешественники останавливались возле магазинчиков, но покупали теперь меньше, чем в первый раз. Решили держать себя в руках, к тому же, Виал сказал, что на священном холме будет еще больше магазинчиков. Пусть там торгуют вотивными предметами, но среди них можно отыскать интересные изделия.

В отличие от храмовых кварталов других городов, Акровиорент был окружен свободным пространством. Так решил городской совет, после чего все постройки у подножия холма снесли. И это мудрое решение принесло городу только пользу, если не считать сотен недовольных горожан, которых выселили прочь.

Сотня футов отделяла дома от подножия холма. Вокруг него проложена мощенная дорога, к которой как лучами сходились десятки дорог со всего города. Виорент явно строился с тем расчетом, чтобы стать центром всего мира, пупом земли. Вот только не сложилось, с запада явились жадные до славы и богатств люди.

Все паломники и гости города, выходя к кольцевой дороге, замирали и долго глядели на прекрасный холм.

Путешественники ожидали, что увидят мраморные фасады, величественные статуи, украшения на храмовых фризах. В действительности все оказалось прозаичнее. Высокий холм из красной глины и камня, доминировал над городом. Вершина его была украшена серо-коричневой стеной, сложенной из каменных блоков циклопических размеров. Стена защищала холм, нависала над крутыми склонами. Только спиральная дорога вела к вершине.

Каждый путник был как на ладони у защитников верхнего города. По узкой дорожке едва могла протиснуться телега. Не удастся вкатить осадные машины.

По парапету стен сновали люди. Солнце отражалось от бронзовых конусов шлемов. Металлические нагрудники воинов предавали им образ неземных существ, словно сами боги оберегали холм.

На то был расчет, иначе воины носили бы обычные линотораксы.

– Кажется, – сказал Эгрегий, – хозяева города иначе представляют свое место в мире.

Виал кивнул.

– Воины? – уточнила Хенельга.

– Да, не священное это место. Если не богу войны они поклоняются.

– Все эти земли названы в честь бога войн, – заметил Виал.

Удивление и шок отхлынули, путники начали мыслить здраво. Так же как и сотни, тысячи других паломников вокруг. Люди оживали, выходили на открытое пространство, чтобы направиться к спиральной дороге, что круто взбирается вверх.

Храмовые строения окончательно потерялись за могучими стенами. Сохранились только башни, с которых свисали цветные гобелены. Хлопающие по ветру полотнища создавали непривычный шум. Что вкупе с блеском воинов, громадностью строений, придавало вид иного, запредельного.

Нечто подобное гости из Гирции видели на Побережье костей. Развалины древних в чем-то похожи на крепость Виорента. Виал знал, что эта крепость точно возведена людьми, по меркам цивилизации буквально недавно – полтора столетия назад. Недавно стены модернизировали и надстраивали.

– Не гневаются ли боги при виде… этого? – спросила Хенельга.

– Молнии часто бьют в здешние храмы. Жрецы отвечают на это гекатомбами, что не сильно накладно для казны.

– Того не скажешь об окрестностях, – вставил Эгрегий.

Они быстро пересекли открытое пространство. Подошли к подножию холма. Склон порос жесткой травой, которую регулярно скашивали или выжигали. Делали это обычно в начале зимы, когда дожди сами остановят пожары. Местами росли одинокие деревья, чьи стволы почернели от пожаров.

Бывало бог очищал холм от лишней растительности, ударяя молниями в склоны, забыв о могучих храмах.

Свежая зелень пробивалась через слой сажи. Жирные стебли еще не выгорели на солнце, создавали приятное впечатление молодости, красоты. Что не гармонировало с суровостью крепости на вершине холма.

Небогатым путешественникам приходилось проделывать весь путь пешком. Как и в других городах, по улицам города конные не допускались, кроме некоторых исключений. Матрон в паланкинах тут тоже не увидишь. Женщин паломников вообще было немного, все иноземки, как Хенельга.

К морскому владыке обычно поднимались мужчины. Чтобы испить из соленого источника, что бьет на вершине холма, принести дар и просто поглазеть на здешние шедевры.

Лишь богатые люди могли в паланкине проделать весь путь в две с лишним мили. Но никто так не поступал, даже старики предпочитали пройти путь пешком. Иначе у себя на родине они станут мишенью для насмешек.

Уклон с первых шагов оказался крутым. Так что никаких разговоров не последовало. Камни мостовой оказались выглажены тысячами тысяч подошв, стали гладкими и скользкими. К счастью, заботливые хозяева города устроили небольшие площадки через каждые пятьсот шагов. Были они до того маленькими и неогороженными, что порой паломники падали вниз. Словно без того мало сложностей, так еще это препятствие необходимо. Конечно, никто не погибнет. Это ведь не скалы, а просто крутой склон, но травму получить легко.

В начале сезона паломников меньше, путешественникам в этом повезло. Но уже на втором обороте дороги люди почувствовали, как похолодало. Сильный ветер ударил со стороны залива, стремясь смести путников вниз.

Виал и его спутники поняли, что не учли этого. Разогревшись внизу, они теперь дрожали на ледяном ветру. Потные тела быстро охлаждались, а до спасительной вершины еще тысячи шагов.

Не смотря ни на что, путники перебрались на другую сторону холма, где перевели дух. До площадки оставалось еще шагов двести, но там дул ветер. Паломники почти не задерживались на площадке, шли дальше.

Так высоко Виал не поднимался ни в одном городе. Вид открывался на все окрестности, что лежали вокруг. Прекрасно видна стена, что опоясывает город. За ней расстилалась долина, по которой ползли черные облачка, словно тени тех, что в небе. Огромные стада перегоняли с одного пастбища на другой.

Сотни дорог сходились к городу. Их белые полотнища походили на праздничные ленты. Маленькие точки – человечки, словно вши ползли по лентам в разные стороны.

За долиной протекала река, вырезавшая в каменистом грунте глубокое ложе. Овраг порос острой растительностью, служившей естественной преградой для врагов. За рекой начиналась цепь холмов, тянущаяся до самой крайней точки полуострова. На склонах росли плодовые деревья, чьи зеленые кроны выделялись на фоне желтых и красных склонов. Справа была похожая картина, только без полей и реки. Красные крыши и белые стены до самого горизонта. Можно даже разглядеть людей, что выглядывают в окна.

Виалу показалось, что он заметил нескольких женщин в окнах второго этажа. Наверняка обман зрения, с такого расстояния он бы не увидел таких подробностей. И даже если это женщины, их красота вблизи наверняка померкнет.

По левую руку жилых кварталов меньше, зато дальше начиналась зеленая равнина, что внезапно срывалась в скальный обрыв. Там располагался канал и диолк, а так же граница государства и союза. Там располагается соседнее государство, столицей которого была Тритогения.

Молва не обманула, действительно канал видно. И даже земли, что расположены за ним.

Окруженный врагами со всех сторон, Виорент сохранил независимость. И глядя с вышины холма, понимаешь, почему.

Здесь было все: поля, мастерские, люди. Все, что обеспечивает богатство полиса. А неприступные границы, естественные преграды и удачное для торговли расположение делают город уникальным.

Конечно, эти поля и пастбища едва способны прокормить миллионное население города. Большую часть продуктов приходится импортировать. Но когда есть деньги, разве это такая проблема.

Казалось, можно сойти с тропы и сразу же оказаться на крыше ближайшего здания. Хотя оно находилось в двухстах футах.

У края дороги сразу начинался склон, местами размытый зимними дождями. Следы многочисленных ручейков прорезали в склоне глубокие канавы, обнажив глиняную плоть холма.

Виорент славен керамикой. Из этого города происходит множество великих мастеров, чье умение повлияло на гончаров востока и запада. На севере, среди варваров можно обнаружить изящные чернофигурные чаши и кувшины. Для варваров эти изделия являются предметами роскоши, а для жителей Обитаемых земель – всего лишь предмет обихода.

Путники отправились дальше, стараясь держаться ближе к склону холма, чтобы ветер не утаскивал их за край. Со склона осыпались камешки, потревоженные толи подошвами паломников, толи суровым ветром. Крупных оползней тут не бывает, разве что в зимнее время. Виал не слышал, чтобы кто-нибудь погибал на пути в Акровиорент. Или же хозяева холма скрывают, чтобы не отпугнуть паломников и деньги.

После очередного оборота дороги, люди вышли на северную сторону. Теперь крыши жилых строений не закрывали вид на залив и земли вдалеке. Удивительно, но их можно разглядеть. Несколько селений на другой стороне залива указывали на то, что там кто-то живет.

Виал не удержался и сказал, пытаясь поспорить с ветром:

– А ведь это уже чужая земля.

Его слова унесло ветром.

Хозяева города знали, какой вид открывается с этого места, оборудовали смотровую площадку на северном склоне. Открытая всем ветрам, площадка обеспечивала прекрасный вид на залив. Виден был как северный берег, так и восточный – где залив переходит в канал. Мощные башни, защищали вход в канал, а так же служили маяками. Сейчас на них огонь не горел, но в случае подхода к каналу врагов, сигнальные огни будут зажжены.

Не видно западного входа в залив. Его закрывали массивные холмы, лежащие за многие мили от Виорента.

И сотни, тысячи кораблей! У восточной границы залива на волнах плясали десятки боевых судов. А сколько еще прячутся в военной гавани? При подходе к городу не был встречен ни один патрульный корабль. Словно Виорент собирался скрыть от посторонних свое главное богатство – корабли.

Вдоволь насмотревшись, окончательно замерзнув, путешественники поспешили продолжить путь. Пройти еще оставалось где-то с милю. По пути на холм стояли небольшие алтари, куда паломники складывали монетки. Видать, рассчитывали на доброжелательность демона дороги, что поможет им забраться наверх.

Виал и его спутники тоже оставляли по медной монетке на каждом алтаре. Без помощи хозяина дороги, они бы не добрались благополучно.

На последнем витке дорога нырнула в ложбину между двумя вершинами, образующими Акровиорент.

Одна вершина служила крепостью и священным местом, а другая не была застроена. Осыпающаяся почва на нем не подходила для строительства. Многие захватчики пытались организовать осаду, захватив малую вершину, но это не обеспечивало победы. Открытый, лысый холм, где нет ни воды, ни надежной опоры, не подходит для осаждающих.

В ложбине ветер стихал, разбиваясь о склоны холмов. Слева возвышались гигантские стены, заканчивающиеся деревянными галереями, из-за которых на паломников глазели воины. Это был священный отряд, что всегда базировался на холме. В войнах на равнине их не использовали, но все захватчики знали, насколько эффективен отряд.

Всего двести человек, но это профессиональные воины, спаянные как взаимной привязанностью друг к другу, так и религиозным рвением. В отличие от наемников и даже воинов Гирции, эти две сотни отличались удивительной стойкостью и боеспособностью.

Их не сравнить с виорентскими гоплитами. Воины священного отряда смотрели на паломников без презрения. Ведь они были не гражданами города, а жрецами, что не словом, но мечом и копьем служат Энносигею.

Но не только воинами крепка крепость Акровиорента. Циклопические стены упирались в массивные ворота, к которым вела узкая, крутая тропинка.

Старикам тут уже приходилось тяжело. Им на помощь приходили послушники, что помогали дряхлым верующим добраться до ворот.

Узкая калитка словно зев разверзлась над тропинкой, со всех сторон ее обжимали камни надвратных укреплений. Не хватало только украшения в виде бородатой физиономии, что поглощает паломников, а потом выплевывает их обратно.

Столпотворение перед воротами в любое время года ужасающее. Даже сейчас пришлось долго стоять у подхода к калитке, прежде чем удалось подняться наверх. Солнце перевалило через полуденную черту, но его лучи не справлялись с холодом на вершине холма.

Паломники занимали площадь, что окружала подход к воротам. С одной стороны над ними нависала стена, похожая на неприступный склон холма. С другой – обрывалась в пропасть.

Оглянувшись назад, путники видели, как дорога ныряет вниз и теряется. Словно ее не было.

Люди оставались наедине с неприступными воротами, холодом и одиночеством.

Это место так напоминало морские глубины, что неудивительно, почему Сотрясатель земли обосновался именно здесь. Забрался повыше, чтобы злить своего брата Громовержца.

Вход в верхний город напоминал водоворот, засасывающий людей. Влажный холод обволакивал со всех сторон, дышать тяжело, не хватало воздуха.

Измаявшись, путешественники дождались своей очереди и забрались по узкой тропинке до калитки. Узкий и низкий вход пришлось проходить пригнувшись. Коридор круто поднимался вверх. Ни у кого из людей не возникло вопроса, как в верхний город поступают припасы.

Темный коридор был коротким, всего в пять шагов. А за воротами находилась площадь, закованная в синеватый мрамор. До того гладкий и ровный, что отражал свет солнца и ослеплял.

Этот холодный свет не грел, но ошеломлял и сбивал с толку.

Прошедших через коридор, послушники за руку отводили в сторону, чтобы не мешали тем, кто покидает священное место. На той стороне солнце не так слепит, да и массив стены защищает от разящих лучей.

Когда глаза привыкли, трое путешественников смогли осмотреться.

Привратная площадь была небольшой, но за ней располагался первый храм, посвященный одному из малых божеств. То была спутница Сотрясателя, потому храм украшен рельефом, колонны несли украшения и были изящней главного храма.

– У него все-таки есть жены, – удивился Эгрегий, разглядывая рельеф на фризе.

Яркие краски, контрастировали с холодностью всего окружения. Но сам храм был небольшим, больше походил на квартальное святилище.

– Не может ведь мужчина без спутниц, – ответил Виал.

– Потому вы взяли меня с собой?

– Нет, я же не могу сравниться с Ним.

За спиной у них располагалась каменная стена в фут вышиной, а на ней еще полфута деревянных надстроек. Воины священного отряда были как на ладони. В отличие от гирцийских воинов, их броня была выполнена из бронзовых чешуек. Явно восточное влияние. И удачная находка для всего обмундирования воинов.

Кроме нагрудной брони на воинах были посеребренные наручи и кнемиды. Круглые щиты – серебро и бронза, украшены символами трезубца или гиппокампа. Шлемы скорее декоративные, какие можно увидеть на изображениях воинов древности.

На каждые двадцать футов стены приходился один или два воина. Здесь у ворот их было больше, но дальше промежуток между караулами увеличивался. Жаровни для сигнальных огней располагались не слишком часто. Видны проходы в стенах, что вели к арсеналу. Там наверняка хранился запас дротиков, стрел и тому подобного.

В случае нападения не только двести воинов будут защищать стену. Впрочем, для обороны хватит их, если уж прижмет.

Эгрегию и Хенельге не интересны были воины, они глазели на величественные храмы, с суровыми антаблементами, подпирающими небеса. А вот Виал старался запомнить все, что касается обороны города и его акрополя. Кроме него уже тысячи паломников из Гирции поднимались сюда, вряд ли сведения еще одного шпиона на что-то повлияют. Просто Виал предпочитает знать, с кем имеет дело.

И увиденное ему не понравилось.

Город готов к войне, на его старых костях наросли мощные мускулы. По пути к акрополю Виал насчитал не меньше тридцати оружейных мастерских. И это только в одном квартале. Заметил он множество гоплитов, что явно не требуется для обеспечения порядка на улицах. Кроме граждан гоплитов в некоторых табернах на постое находились варвары наемники.

Конные лучники с востока. В пешем бою они не настолько хороши, но зато стрелы их…

В общем, город явно готовился к чему-то. Не трудно понять, к чему.

Виал решил не портить удовольствие от прогулки по акрополю товарищам. Натянул на лицо вежливую улыбку и следовал за Эгрегием и Хенельгой. Его спутники глазели на храмы и обсуждали красоту вокруг.

За небольшим храмом морских нимф располагался склон, в котором были вырублены скамьи. Внизу на дне этого котлована находилась открытая скена.

Театр, мест так на пятьсот. Комедии тут не показывают, только трагедии. В зрелищах участвуют только знатные граждане города. А плебеи во время празднеств развлекаются внизу. За чертой города есть большой театр, а внутри находился одеон. Но за массивом крыш разглядеть их не удалось.

За театром склон резко поднимался вверх и там был второй храм. А уже за ним – главный храм, чьи размеры подавляют.

Восемь мощных колон с фронта, подобные гигантам, держали небеса. Внутри сооружения располагался алтарь, увидеть который могли только коренные жители Виорента. И то в раз в год.

Стены из массивных блоков могли бы выдержать атаку осадных машин. Этот стал бы последним бастионом осажденных жителей. Располагался он на высоком стилобате из трех ступеней, недоступных человеческим ногам.

Но кроме массивности храм ничем не мог удивить. Издалека сооружения выглядело придавленным, словно растекшимся по поверхности. Потому крышу подпирали толстые колонны, а стены сложены из мощных блоков. Только углы кровли имели украшения в виде тритонов, кроме этого никаких поделок не было.

Суровое сооружения совсем не привлекало.

Подойдя ближе, трое путешественников некоторое время глазели на массив камня, собранного в архитектурное сооружение. В отличие от паломников, у гирцийцев не возникло никаких эмоций, кроме скучного удивления.

Они стояли возле первой ступени, что доходила высотой до пояса. В дни празднеств на эти ступени кладут деревянный настил, чтобы и люди могли посетить дом бога.

Эгрегий спросил, сколько времени заняло строительство храма, Хенельге стало интересно, сколько рабочих участвовало. Виал не знал ответов на эти вопросы, потому сам задал свой, сколько все это стоило.

Переглянувшись, трое путешественников захихикали и сбежали от храма и недовольных взглядов паломников.

– И ради этого мы тащились наверх?! – поразился Эгрегий.

Нет, массив великолепен. Но как же глупо он выглядит, словно человек пытался поспорить с творениями природы и создавал нечто подобное.

– Погоди, тут есть интересные места, – сказал Виал.

– И какие же?

– Священная роща. Не менее священный источник.

– Ну, так веди нас к местным красотам! Но я бы предпочел просто поглазеть на окрестности. Да стены эти дурацкие мешают.

– А нельзя заплатить стражникам и подняться на стену? – спросила Хенельга.

– Эти ребята не за серебро служат.

– Есть в вашем мире идейные.

Виал оценил замечание. Просто Хенельга знала только торговые города, встречалась с торговцами, бандитами, и теми, кто объединяет оба занятия.

Главный вход в храм был обращен в сторону канала. Словно Сотрясатель должен следить за порядком на канале, защищать подданных от вторжения. А вот статуя, изображающая бога, располагалась с северной стороны храма. Потому ее не сразу видно. Обращена она лицом в сторону залива.

Пришлось обойти храм, чтобы увидеть эту огромную скульптуру.

– Большая, – сказал Эгрегий.

– Неплохо смотрится, – добавила Хенельга.

– Проклятье! Да вас ничем не удивить!

Его спутники посмеялись и напомнили о сооружениях, затопленных благодаря их старшему товарищу.

– Теперь то великолепие ни один цивилизованный человек не увидит, – заметил Эгрегий.

– Ошибаешься, – Виал так просто не сдавался. – Тамошние скульптуры сохранились. Просто местность дикая, в преддверии войны никто туда не сунется. Но как только все успокоится…

Виал верил в то, что сказал, ведь ради этого он затапливал руины. Не чтобы погубить древности, а чтобы открыть их миру. Точнее, той части мира, к которой принадлежит он и его сограждане.

Скульптура Энносигея чуть не доставала высотой до конька крыши храма. Но даже с учетом этого она огромна – не меньше ста двадцати футов; а золотая корона, напоминающая кораллы и трезубец увеличивали размеры скульптуры. Бог был обнажен, мускулист и весьма мужественным. В отличие, от иных скульптур Сотрясателю не стеснялись приделывать массивное естество. Ведь это мужское божество, да и весьма жестокое. Так что подобный атрибут уместен.

Все трое разглядывали промежность бога больше, чем его бородатую физиономию.

– Что-то мы не того, – смутился Виал. – Это же не сатир какой-то.

– Наш покровитель лучше, – ответил Эгрегий.

– Зато, увидев это, мы не будем страшиться ходить в окрестных морях.

– Если сей божественный муж не вздумает пристукнуть нас своей дубиной, – сказала Хенельга.

Все трое вновь рассмеялись. Паломники оглянулись на чужестранцев, что нарушали благоговейную тишину.

Статуи не хватало украшений, чтобы оттенить эту суровую мужественность и массивность. Каких-нибудь дельфинов у ног, тритонов и гиппокампов. А лучше нимф с большими бедрами, что понравятся торговцам. Ведь девицы эти намного благосклонней к людям, чем их капризный хозяин.

– Потому-то храм нимф у входа гораздо популярней, – сказал Виал.

Его спутники синхронно кивнули. Тот храм и ярче, и добрее, потому у него толпился всевозможный люд, несущий дары.

Чужестранцы поспешили убраться прочь от скульптуры и паломников, что одаривали их ненавидящими взглядами. В смехе гирцийцев местным чудилось нечто страшное, что указывало на их превосходство и благоденствие.

Религия данаев переживала упадок; ручеек паломников иссякал, а значит, уходили денежки. Храм держался и будет держаться, пока является главной религией государства. Но стоит гирцийцам прийти сюда навсегда, как прошлый хозяин будет выброшен в море, а его лицо заменено на лик счастливого и удачливого принцепса.

С северной стороны храма не было никаких строений. Статуя бога смотрела на залив и открытую площадь. Горожане собирались здесь в дни празднеств, затем переходили к восточной стороне храма, его фасаду, где совершались священнодействия.

Виал знал об этих мистериях только по слухам, ведь чужестранцев изгоняли из города в дни празднеств.

На северо-востоке от храма располагалась священная роща, где находился тот самый источник. Женщинам туда вход запрещен, не делалось исключений ни для кого. Зато у рощи располагались небольшие палатки, где продавали всевозможные безделицы и вотивные предметы.

Хенельга отпустила мужчин в рощу, решив пройтись вдоль палаток. Их было так много, что осмотр всех занял бы день. И пусть в них торговали схожими предметами, поглазеть все же было на что.

Местные ларечники не воротили нос от женщины, что готова платить за барахло серебром и бронзой.

Торговали керамикой, моделями судов и морских тварей, что приносили в дар храму. Хенельга купила модель небольшого судна, похожего на тот, на котором ходил Виал. Почему-то она отказалась от покупки модели длинного корабля, напоминающего Таск Арса. Ведь это не их судно, пусть навклер сам договаривается с местными богами.

Торговали тут и украшениями: золотыми, серебряными, медными. Изящные побрякушки, но слишком дорогие. Хенельга купила Эгрегию браслет с волчьими головами, а Виалу древнюю с виду монету.

Как утверждал торговец, эта монета была спасена из пожарища некоего города, славного и богатого. Что это за город женщина не знала, но сделала вид, что поняла торговца. Монета и правда выглядела слегка оплавленной и смятой.

Подарки со смыслом, что может быть лучше.

Керамики в палатках было еще больше: целые посудные наборы, которыми можно украсить любой пиршественный зал. Но тащить все эти хрупкие предметы по морям? Хенельга сомневалась, что тяжелые изделия удастся довезти до Циралиса в целости. К тому же неизвестно, что задумал Виал, и как быстро они вернутся домой. А лишний груз будет мешать.

Из керамики Хенельга купила небольшой рог – с палец размером. Изящную штучку можно подарить нимфам, чтобы они приглядели за тремя путешественниками.

Нашелся подарок и для Мефона. Керамическая рыбка так походила на карпа из циралиского храма, что даже дрожь брала. Хенельга с легкостью расплатилась тремя монетами за этот небольшой предмет. Тщательно завернув его в тряпицу, она решила подарить его морю, как только будет возможность.

А в это время Эгрегий и Виал влились в толпу паломников, что решили посетить священную рощу. Не сговариваясь, чужестранцы решили не соревноваться в остроумии, чтобы не поколотили местные. Натянув дурковатое выражение на лица, гирцийцы влились в поток паломников. И выглядели как свои в толпе.

Чахлые деревца только снаружи казались интересными. За стенами огороженного места хвойные выглядели дряхлыми, готовыми сломаться под собственным весом. Деревья, как и почитание Энносигея, доживали свои дни. Слой опавшей хвои покрывал землю, тут больше ничего не росло. Зато и ветер задерживался, шумел в кронах.

Скрипы раздавались со всех сторон, напоминая о шуме ветра в снастях. Так же скрипит мачта, дышит палуба корабля. Да только там это живые скрипы, словно хруст в молодых костях. А здесь же дряхлый, сухой стук напоминал о старухах, что перебирают гадальные кости в грязном мешке.

Но паломников это не останавливало. Мужчины располагались под сенью деревьев, устраивали посиделки, поливали землю вокруг вином и медом. К суховатому запаху сосен добавлялся кислый душок вина.

Местами стояли жаровни, на которых возжигали благовония. Вся роща провоняла драгоценными травами и специями, привезенными с востока из далеких и неизвестных земель.

Священный источник располагался в сердце рощицы. Вода текла из расколотого камня, словно раненного молнией. Черный камень не походил на тот, из которого состоял весь склон.

В этом месте уже не хотелось шутить о могуществе бога. Ведь тот храм, та скульптура были сотворены людьми. А черный расколотый камень – вот оно творение бога.

Источник из расщелины бил соленый. Ведь божество этих мест покровительствует морям, какая еще вода тут могла быть?!

Виал и Эгрегий замерли в почтительном молчании, как и сотни паломников вокруг. К счастью, жрецы и городские власти не стали украшать источник. Тут не было скульптур, бассейнов, куда стекала вода. Только естественное углубление в земле, где собиралась соленая влага из источника. Ручей уходил на север, откуда сливался по склону до реки. Земля вдоль русла поросла колючим кустарником, стелящимся по земле. Для послушников была и наказанием, и наградой обязанность очищать русло от опавшей листвы и наносов.

Струйка в расщелине била небольшая, словно кровь из поверхностной ранки. Даже с расстояния пахло горечью морской воды. Чудо, что на вершине холма был такой источник, не возникало сомнений в достоверности легенд об источнике.

– Прямо как там, – прошептал Эгрегий, вспомнив об источнике в развалинах циклопов.

– По легенде Хозяин этих земель поднялся на холм, ударил трезубцем в камень, отчего он опалился, как ты видишь, от удара из земли забил источник. Так Сотрясатель заявил свои права на все эти земли, ни один бог не посмел оспорить.

– Даже наш?

– Наш покровитель был далеко от этих мест, а для местных он молодой, даже варварский бог. Бог чужестранец, но лично я думаю, что он древнее и могущественнее.