Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Вход в канал обрамляли два длинных мола, что полукольцами обхватывали вход. Для строительства молов использовали огромные плиты, вырубленные из тех скал, между которыми теперь проходит канал.

Оба мола венчали скульптуры, смотрящие в сторону залива. Одной скульптурой был Арет, а другим – Энносигей. Оба покровители этих земель и морей.

– А где крепости? – спросил Эгрегий.

– Тебя только это волнует? Нет бы поразиться удивительным скульптурам.

– Подобное мы видели в верхнем городе, – сказала Хенельга.

Виал кивнул. После скульптур в Акровиоренте, эти две уже не производят должного впечатления. За прошедшие десятки лет камень поела морская соль, божественные головы венчали шлемы из птичьего помета. Стопы богов утопали в зеленом водорослевом ковре, щупальца морской капусты поднимались по мускулистым ногам, словно намеревались найти пристанище в божественных недрах.

Из одежды на Арете был только нагрудник, щит и копье. Шлем лежал на постаменте у его ног, теперь скрытый слоем водорослей. А Сотрясатель слегка прикрывался плащом. Чисто декоративная вещь, лишь подчеркивающая его могучее телосложение и выдающиеся части.

Никто за скульптурами не ухаживал. Мол за века почти разрушился, так что проход к богам был недоступен. Да и кто из смертных решился бы прикоснуться к могучим существам?

– А крепость тут не нужна.

– Как так?! – удивились Хенельга и Эгрегий.

– Когда пройдем шлюзы, вы поймете почему.

На веслах Таск легко прошмыгнул в узкий проход между молами. Кормчий проигнорировал призывы буксирщиков. И без их помощи весельное судно легко прошло внутрь. Вот дальше придется сложнее, без помощи бурлаков уже не обойтись.

После перехода в верхний бьеф, корабль будут тащить на канатах все пять миль до выхода из канала. Это займет вдень, ведь бурлакам надо отдыхать. Издревле по диолку перетаскивали суда люди, а не быки. И спустя века эта традиция закрепилась. Жители окрестных деревень живут тем, что перетаскивают суда.

Канал упростил жизнь рабочим. В былые времена приходилось по диолку тащить суда, но не все корабли могли пройти по мощеной дороге. Это слишком дорого, долго и неэффективно. А большие торговые так вообще невозможно перетащить. Так что купцы просто переносили товары по этой дороге, а уже на выходе грузили их на другое судно.

И даже с учетом этого воспользоваться диолком было выгоднее и безопаснее, чем идти в обход полуострова.

Когда построили канал, то древний диолк сохранился, но теперь по нему ходили бурлаки. Благо, что от времени каменные плиты совсем растрескались и подошвы работников не скользили.

Было множество вариантов конструкции канала: прорыть горы насквозь; построить систему шлюзов; прорыть канал частично, а большую часть пути доверить волоку. Выиграл компромиссный вариант.

Виал уж не знал почему, но считалось, что воды на выходе находятся выше уровня вод залива. Боялись, что хлынувшая вода затопит низины.

Потому на входе и выходе из канала построили шлюзы, а между ними вырыли сам канал. Вода в нем постоянно пополняется с помощью машин, расположенных в крепостях по правую руку. Эти же машины наполняют шлюзы. Как они действуют, никто не знает. Даже по итогам войны, виорентцам удалось сохранить в тайне технологию.

Виал подозревал, что все просто – тысяча рабов с одной и с другой стороны. Они чуть ли не ведрами наполняют канал водой. И не надо никаких хитрых приспособлений.

Нечто подобное применяется для осушения грунтовых вод в шахтах. А машины там самые простые: винт, журавль, ведро и бич надсмотрщика.

– Жутко это как-то, – отозвался Эгрегий.

Лекция Виала ему наскучила, он бы предпочел просто поглазеть на то, как Таск будет проходить шлюзы.

– Не хочешь слушать, не надо. Потом не обижайся, если тебя за дурака сочтут.

– Оставь его, – попросила Хенельга. – Ведь отвлекаешь.

Виал пожал плечами, для вида зевнул.

На самом деле даже ему стало интересно, хотя он и по диолку проходил с караваном, и на судне пересекал канал.

Вход в канал обрамляла стена из строений городка под названием Энносигея. Невысокие домишки, кучи битого камня и ни одного деревца. Только на склонах какая-то ползучая трава, по которой бродят тощие козы. А ведь некогда это был крупный порт, посвященный Энносигею; купцы бросали здесь суда, нанимали рабочих для переноски товаров в порт Истим.

Теперь от былой славы ничего не осталось. Крупные и значимые строения обветшали, были снесены, использованы для строительства крепостей. Соорудив канал, хозяева Виорента вынуждены теперь оборонять его от посягательств соседей. В случае нападения с большой земли, канал можно быстро осушить. Образовавшийся ров невозможно преодолеть, если не считать четырех мест, возле которых возведены крепости. А почему этот ров невозможно преодолеть, спутники Виала еще не знали.

За чередой домов возвышались открытые ворота, украшенные резьбой. При закрытии ворот резьба соединялась, образуя круг с бородатой физиономией в центре.

Ворота были гигантскими, футов двадцать, не меньше. Просто большая часть их скрывалась под водой. Шлюз пришлось делать глубоким, чтобы тяжелые суда могли пройти по нему. Иначе зачем строить канал, проще уж пользоваться диолком.

Дальняя сторона шлюза была еще больше, чем входная. Возвышалась футов на сорок.

– С ума сойти! – восхитился Эгрегий.

– Это построили титаны? – спросила Хенельга.

– Только люди. Но не без помощи богов, что подарили Виоренту много денег.

Затраты на строительство канала были огромны. Строили его лет двадцать, трудилось чуть меньше десяти тысяч человек. Из них – шесть тысяч рабов. Совет Виорента до сих пор не распространяется о том, в какую сумму им обошлось строительство канала.

Толи боятся завистников, толи пускают пыль в глаза соседям и врагам.

Боковые стены шлюза были каменными – эта часть канала была вырублена в скале от самого верха до низу. Все сорок с лишним футов породы.

Вот эти то камни сейчас лежат у входа в гавань, из них же вырезаны скульптуры богов.

Корабль своим ходом зашел в шлюз. Пока пошлину платить не требуется, только на входе в канал подойдет магистрат и бригадир бурлаков. Ведь судну уже некуда деваться, морское чудовище проглотило его.

С сорокафутовой высоты сбросили канаты. Их будут выбирать по мере того, как шлюз начнет заполняться водой. Корабль утвердился в середине шлюза, по ширине тут могло бы уместиться три таких судна, а вот в длину – один. Канал строился, чтобы мог пройти боевой корабль.

За Таском начали закрываться ворота. Был слышен скрип дерева, как металл скребется по мраморным уключинам, трещат канаты и стройно кричат рабы. Из механизации использовалась система блоков и канаты.

– Человек даже море способен загнать в канал, – сказал Виал.

– Что ты имеешь в виду? – Эгрегий не понял, о чем думает его спутник.

– Да я про этот шлюз. Всего лишь руками работают, а какой результат. С морем поспорить умудрились.

– Вспомни, чем это закончилось для древних, – сказала Хенельга.

– Так этот канал принадлежит Сотрясателю, считай, что люди по его воле возвели канал. И не без его помощи.

– Если так, тогда он будет существовать вечно.

Виал пожал плечами. По его мнению вечного ничего не бывает, но для человеческой жизни существование канала сравнимо с бесконечностью. Так что Хенельга по-своему права.

Стены вокруг были покрыты водорослевым налетом, за ним скрывался слоенный пирог породы. Строителям повезло, что эти скалы из осадочных пород, более простых в обработке. Из-за этого стены канала и шлюзы выглядели удивительно многоцветными.

Во входном шлюзе, что расположен со стороны виорентского залива, скалы были серо-желтыми. Этот слой будет тянуться на сотню футов, когда его сменит красноватые камни, на которых укрепились кривые деревца. Деревья эти растут по склонам, потому местные не смогли добраться до них, чтобы вырубить и использовать как топливо.

Местное дерево годится только для укрепления склонов и в печь. Для строительства судов приходится заказывать материалы на севере или из гористых местностей, принадлежащих тиринцам.

А уж оканчиваться канал будет среди серых склонов и песчаных пляжей. Пологие берега в окрестностях Истима давно привлекают паломников со всего мира. В этом месте расположен крупнейший алтарь, доступный всем желающим. Редкое явление – это сооружение не оккупировано жрецами. Паломники устраивают празднества на пляжах, а заодно отдыхают. Мягкий ветерок и теплый воздух способствует подобному.

Но обо всем этом спутникам еще предстояло узнать. Торговец уже бывал здесь, но и его поражало сооружение.

Закрылись ворота, снаружи их зафиксировали мощным засовом из дубового бруса. Засов опустили канатами, зафиксировали в железных кронштейнах. Давление воды такое сильное, что ежегодно приходится несколько раз менять засов.

– В прошлом случалось, – сказал Виал, – вода выдавливала створки. И поток обрушивался в залив. Потому-то тот городок, Энносигея, почти заброшен.

– И что было с теми, кто находился в это время здесь?

– А ты угадай.

Хенельга покачала головой, спросила:

– Ты говоришь «бывало»? Такого больше не случается?

– Не случается, но предлагаю молиться, чтобы не случилось.

Что они втроем и начали делать. Хенельга перегнулась через планшир и бросила в воду свое подношение. Как припоминал Виал, подобное делали на каждом судне. Кто-нибудь, да что-нибудь бросал духу канала. Торговец и его спутник могли расстаться только с монетами.

Внизу, на дне скопились несметные богатства. К счастью, они были недоступны для жадных хозяев Виорента. Лишь ныряльщики рисковали опуститься на дно, чтобы среди меди и вотивных предметов отыскать серебро.

Оглянувшись по сторонам, Виал заметил, что почти каждый матрос бросил что-то в воду. Молились все, не надеясь на прочность створок.

Кормчий, не без помощи матросов, зафиксировал рулевые весла в поднятом положении. Он знал, что через некоторое время сильная волна ударит по ним, а это может привести к поломке.

Шлюз начали заполнять водой. Снаружи заработали машины, приводимые в движение руками и ногами людей. Видны были только верхушки беличьих колес, что использовались для подъема воды. Принцип действия механизмов скрывали от чужаков, но вряд ли это было нечто уникальное.

Топчанки приводили в движение винты, что поднимали воду наверх, где она через керамические трубы изливалась в шлюз.

Этих труб было с десяток; с грохотом из них лилась вода. В шлюзе поднялись волны, воздух стал влажным от брызг. Люди почувствовали соленый вкус, запах водорослей стал ярче.

Чтобы судно не раскачивалось, его удерживали на растянутых канатах с четырех сторон – два с кормы и два с бака. Натяжение канатов было равномерным, со стороны каждого каната работали сигнальщики, использующие цветные флажки. Между собой они общались этими флажками, понимали друг друга не хуже, чем при обычном разговоре.

Система сигналов тоже хранилась в тайне, хотя Виал и не понимал, зачем.

Таск раскачивало на волнах, но крен никогда не достигал опасных значений. От стен и створок корабль располагался на приличном расстоянии, качение было минимальным. Лишь на каких-то полфута корабль смещался из стороны в сторону. Бурлаки не первый год работают здесь, даже без сигнальщиков могли бы удерживать корабль. Им достаточно чувствовать натяжение троса. Такое мастерство вызывало восхищение.

Потому среди бурлаков не было рабов. Как и гребцы, эти люди должны быть заинтересованы в своей работе.

Шлюз постепенно заполнялся водой. Корабль медленно поднимался вверх. Напор воды давил на шлюзовые створки, заставляя их стонать и скрипеть, но запоры пока держали.

Подогнать створки так, чтобы вода не вытекала из них, невозможная задача. Потому воду почти все время держали на уровне нижнего бьефа. Иначе рабы издохнут, вынужденные постоянно бегать в топчанках.

Корабли, идущие с Истима, опускали вниз либо с помощью канатов, предварительно разгрузив, либо поднимая уровень воды в шлюзе, в любом случае, проход с той стороны стоил дороже.

В сезон торговцам везло: судно с верхнего бьефа дожидалось подъема судна из нижнего бьефа. Это позволяет сэкономить силы рабов на заполнение водой камеры, ускорить шлюзование.

Купцам некуда деваться, приходилось платить за проход канала или рисковать, идя в обход полуострова.

Поговаривали, что власти Виорента намеренно не уничтожают пиратов, что обосновались на юге Аретии. Эти пираты платят за свое существование, а так же служат пугалом. Иначе, канал никогда бы не окупился.

Виал подумал, что для тех, кто решит уничтожить Виорент, надо просто разобраться с пиратами на юге Аретийского полуострова. И этими людьми будут гирцийцы, только им под силу сокрушить регионального титана.

«Будь я на двадцать лет моложе, так вызвался бы в эту экспедицию» – подумал Виал. И он был рад, что уже постарел. Груз лет и мудрость набитая за прошедшие года, теперь не позволят броситься в авантюру.

Заполнение водой длилось несколько часов. Бригадам бурлаков приходилось меняться несколько раз, для рабов на топчанках такой привилегии не было. Они бежали в колесах до полного изнеможения. Работа на колесах не лучше каторги где-нибудь в рудниках. Обслуживание канала пожирало десятки жизней ежемесячно.

Вот почему Виорент не прекращал практику долгового рабства. Без этого не удавалось бы пополнять рабские ресурсы. Что, впрочем, на руку гражданам, ведь строгие законы и страшные наказания обеспечивали безопасность на улицах.

Чужестранцы этого не замечали, ведь они вне законов Виорента.

Подняв уровень воды на нужный уровень, рабочие шлюза открыли внутренние створки. Вода хлынула в открывшийся проем, ударилась во внешние створки. Корабль, попавший в поток, походил на песчинку, затягиваемую в водоворот. Если бы не канаты, на которых он был растянут, так разбился бы.

Шлюпку замотало на волнах, ее канат натянулся и затрещал. Лодку вот-вот могло оторвать и разбить о створки ворот. Потерю шлюпки восполнят, но сколько пройдет времени, прежде чем Арс купит новую.

Виал заскрипел зубами, взмолился Хозяину вод, чтобы эта часть плана не была разбита таким глупым образом.

– Да тут тренироваться можно! – воскликнул Эгрегий.

Когда шум воды стих, корабль успокоился, Виал сказал:

– Рабочие поленились поднимать воду до нужного уровня. Вот нас тряхнуло.

– А если бы канаты не выдержали?

Виал усмехнулся и кивнул на створки.

Все понятно, их бы разнесло в щепки о ворота. Стали бы гирцийцы очередным подношением демону канала.

Корабль потянули в канал. Как только он оказался во внутреннем пространстве, створки были закрыты, а воду в шлюзе начали спускать. Об этом можно было судить по грохоту, подобного которого люди не слыхали.

Закрыв внутренние створки, работники канала положили на них широкие мостки, не имеющие перил. Эти мостки используются для связи двух берегов, но телега по ним пройти не сможет. Обычно тут пешие проходят, а для гужевого транспорта есть настоящие мосты в южной части канала.

Боковые стены едва на фут поднимались над водой канала. И с той, и с другой стороны имелись причалы. На прибрежных камнях лежали длинные лодки на десяток человек: патрульные и почтовые суда. Так же за отдельную плату можно нанять эти лодки, если вдруг надоело путешествовать на своих двоих.

Бурлаки начали подтаскивать Таск к правому берегу. При этом с левого берега не бросали канаты, просто дали слабину. Судно мягко подвели бортом к причалу, где уже ждал таможенный магистрат.

Корма была как раз на уровне судна, но таможенник не стал перемещаться на судно. С навклером он переговорил так, обменял золотые монеты на табличку, дающую право прохода, и после этого удалился. С бригадиром бурлаков Арс спорил дольше, но все-таки они смогли сойтись на приемлемой оплате.

Путешественники могли отдохнуть в ближайшей таберне, но Арс отказался от этой радости. Путь по каналу не будет долгим, а если так хочется отдохнуть, то лучше это делать в Истиме, чем в Энносигее.

По команде сигнального флажка, судно вытянули на середину канала. После чего начался долгий и утомительный для бурлаков путь на юг. Горы впереди выглядели неприступными, русло канала словно уходило в камень.

Заняться на судне было нечем, но никто из пассажиров не хотел продолжать уроки «грамматики». Так что Виал отложил таблички и решил наслаждаться видом. Матросы на корабле тоже побросали занятия и разместились возле планшира.

Берега проплывали мимо тихо идущего судна. Так странно наблюдать за этим. Ведь обычно движение корабля сопровождает шум: треск канатов, скрип досок, удары весел о воду или нервные удары паруса, команды офицеров и навклера. Но даже кормчий сейчас был свободен от трудов. Он, конечно, не покидал поста, а на носу и корме расположились матросы с длинными шестами. В случае опасности они должны защитить судно.

Простые предосторожности, которые не потребовались.

Корабль, зафиксированный с четырех точек, никуда не мог деться. Даже потеряй он одну опору, так к берегу не устремится. Надежность работы бурлаков была отлажена за столетия существования диолка и канала. Еще их предки разработали технику по перетаскиванию судов и грузов.

Потому этих специалистов не облагали налогами. Их существование и навыки – достояние Виорента.

Бурлаки легко тянули корабль в сторону Истима. Сопротивление воды почти им не мешало, ведь течения в канале не было. Вода тут темная, словно в ней разбавили молоко. Всему виной известняк и другие осадочные породы, из которых сложены окружающие горы.

Невысокие берега тянулись с милю. Казалось странным, что все вокруг столь ровное, словно дороги в Гирции. С юга видны серые камни, с востока холмы закрыты маслинниками, а вот с запада открывался вид на Акровиорент.

Священный холм и все строения на нем были отчетливо видны с канала. Вроде и расстояние немаленькое, и корабль сидит низко, а все равно видны храмы, статуя Сотрясателя. Детали, конечно, терялись, зато читалась общая картина.

Дорога паломников напоминала белую ленту, что обвила холм. Людей не видно, но это и неудивительно.

Стены слились в единый монолит, словно то срезанная вершина холма. И на ней уже возведены строения. Отчетливей всего виден главный храм, из-за своей массивности он выглядел приземистым, сплюснутым. Совсем не таким величественным, как должен.

– Хорошо, что мы там побывали, – сказала Хенельга спутникам. – Иначе, не смогли бы оценить эту красоту.

– Или поняли ее иначе, – подумал в слух Эгрегий.

Сам город не был виден, его закрывали деревья, чья зелень еще не успела пострадать от грозного сияния солнца. Среди зеленых островков порой появлялись белые или красные полянки. Эти проплешины указывали на места, где располагаются крыши домов или пустыри.

Поблизости пастух гнал стадо коз, все таких же тощих, чьей шерсти едва хватит на две туники.

Эгрегий поинтересовался, почему тут так плохо со стадами. Животные выглядели больными, как впрочем и пастухи.

– Рабы не заинтересованы в содержании стада, – объяснил Виал, – мало пастбищ. Почти везде разбиты сады, маслинники и виноградники.

Западные горы не были видны, казалось, что Акровиорент самая высокая точка в полуострова. Виал не был на восточном берегу, но предполагал, что там западные горы можно разглядеть. И крепость потеряется на их фоне.

Там, на востоке располагается другое государство, Тритогения. Культурный центр всего региона, в прошлом этот город, владел уймой колоний по берегам Сикании. Владел землями, равными по площади с теми, что ныне занимает Гирция и ее провинции. Да только то были отдельные фактории, зависимые города и союзные царства. Власть тритогенитов основывалась на огромном флоте.

Потому эти люди стали лучшими торговцами в регионе и лучшими мореходами. В чем-то они даже превзошли тиринцев. Но недолог был век благоденствия. Добрые соседи, как например, Виорент, помогли тритогенитам свалиться с трона.

Казалось бы, у двух государств слишком много в прошлом хорошего, чтобы они объединились. Наверное, в Гирции так и рассуждают, предполагают, что государства в Поллиэтии все так же разделены, ненавидят друг друга.

Так и было. Ранее. Пока не появились в регионе гирцийцы.

Левый берег формально принадлежал тритогенитам. Там так же располагались крепости, защищающие переправы. Всего несколько ручьев пополняют канал водой. И все они идут с левого берега.

Виал помнил, как эти ручьи выглядели в прошлом. Всего-то пять лет, а как они изменились. Таск как раз проходил мимо одного. Другие речки не подходили для прохода кораблей, потому что располагались в гористой местности. Зато этот, на северной стороне – вполне годен. Русло, как припоминал Виал, в нем было заиленным, берега узкими.

Прошло пять лет, два государства расширили русло, углубили ручей. Теперь он стал судоходным.

Вход в ручей преграждала поднятая цепь. Возле него построены казармы. Виал не видел символов, но полагал, что там расположен совместный гарнизон тритогенитов и виорентцев.

Ширины русла теперь хватит, чтобы прошел длинный корабль. Осадка боевых судов небольшая, в отличие от торговых. Так что назначение этой дороги не вызывало вопросов.

Своим спутникам Виал ничего не сказал. Заметил, что на него смотрит Арс, расположившийся на корме у тента. Навклер не случайно вылез на солнце. Кажется, он начал подозревать, что его пассажиру стало известно о существовании виорентского флота.

– Чего у тебя лицо потемнело? – спросил Эгрегий.

Он проследил за взглядом спутника.

– Вы так друг друга любите?

– Нет, но лучше нам быть готовыми ко всему.

Хенельга и Эгрегий переглянулись. Еще при выходе из Виорента их товарищ предупреждал об опасностях. И теперь с завидным постоянством повторяется.

– Не думал, что от твоих предупреждений только хуже будет?

– Это как же?

– Мы можем решить, что ты просто занудствуешь. Проглядим настоящую опасность.

Виал хмыкнул, но в словах товарища была правда.

Невозможно постоянно сохранять бдительность. Человек просто устает от этого, расслабляется.

– Ладно, не буду больше. Тогда возобновим наши грамматические упражнения!

– Только не это! – Эгрегий закатил глаза.

– От них только хуже, – подтвердила Хенельга.

Намекала на то, что и так поняла задумку Виала. Когда потребуется их внимание, все равно не будет времени царапать план действия на табличке.

Корабль подбирался к слоистым скалам. Берега канала сузились, строителям пришлось постараться, чтобы в камне вырубить узкую щель. Таск находился в лучшем положении, до ближайших скал было с десяток футов. Торговым судам приходилось хуже, проходя через узкий проход они часто ударялись бортами о скалы.

Отчетливо были видны эти скалы и следы ударов на них. Местами виднелась сорванная краски и щепки. Пассажиры больших судов могли протянуть руку и коснуться скал, забрать себе какой-нибудь сувенир.

Можно было разглядеть следы от инструмента: диагональные полосы, оставленные кирками, круглые отверстия, в которые вставляли деревянные брусья. Местами встречались следы ожогов. Дешевле сжечь леса, чем поднимать их на вершину. Сама стена возвышалась теперь на три фута выше уровня воды.

Деревья и кустарники по берегам были вырублены, чтобы не мешать бурлакам. Канаты терлись о скалы, и по ним видно было износ. Чтобы канаты меньше истирались, их смазывали маслом. К сигнальщикам с флажками присоединились работники с амфорами, что поливали канаты и скалы. Потеки масла пропитали уступы.

– Можно подпалить эти берега, – сказал Виал, – представляю, что за вид будет.

– Словно земля горит. Да кто ж тебе позволит подойти с факелом, – Эгрегий ткнул товарища в бок локтем.

– Да… никто ведь не защищает берега. За шлюзами и мостами смотрят.

– А на мостах основали поселение? – неожиданно спросила Хенельга.

Виал покачал головой.

– Нет, если есть Виорент, чего еще возводить городок. Есть форт, вокруг него, ну, скажем, поселение. А чего это ты спросила?

– Вспомнила про Город, про столицу. Читала, что он основан на перепутье.

– А, – Виал кивнул, – дорога и мост.

– Именно. Это определило процветание поселения и его развитие. Что вы так странно на меня смотрите?!

Эгрегий и Виал засмеялись.

– Будто я не то сказала.

– Нет, просто не ожидаешь от тебя такого интереса.

– По-вашему я должна заниматься шитьем, как принято у вас? Для этого купи себе рабыню.

– Ваш народ имеет древние корни, – объяснил Виал, – потому ты так интересуешься прошлым. В том числе прошлым моего народа. Но со стороны это выглядит… неожиданно!

– Ты сейчас не лучше своего друга на корме, – Хенельга кивнула в сторону Арса.

Виал извинился, что, впрочем, не особенно требовалось. Хенельга решила подшутить над спутниками, изображая обиженного человека.

По мере продвижения корабля, канал сужался, а окружающие его скалы поднимались к небу. Вскоре высота их превысила десяток футов, мачта корабля едва достигала вершины.

Корабль протащили мимо первого моста.

Бурлакам пришлось постараться, чтобы перекинуть канаты через дорогу, обойти строения, возведенные у края стен. Кроме крепостец, что защищали переправу, было несколько жилых домов и гостиницы. Расположение постоялых дворов не случайно, ведь дальше до самого Виорента не будет ни одной гостиницы. Волей-неволей, купцам придется останавливаться здесь. Никто не против, ведь из окон гостиницы можно поглазеть на канал.

Для идущих по каналу остановки не предусматривались. Однако, для праздных путешественников имелись подъемные клети, с помощью которых людей могли поднять наверх. Зачем это делалось, Виал не мог представить. Ведь вокруг кроме полей, садов и пустырей нет ничего примечательного. Но раз подъемники возведены, значит, это востребовано.

Пришлось надолго задержаться у моста, чтобы работники могли передохнуть, промочить горло и смениться, при необходимости. Следующая остановка произойдет уже вечером, когда корабль дотащат до второго моста.

Сама переправа ничем не выделялась. По крайней мере, снизу путешественники видели только опоры, деревянный настил и поддерживающие канаты. Ширины моста хватит, чтобы по ней проехало несколько телег. А дальше дорога расширяется, переходя в большой тракт.

Южная дорога больше, так как ведет в Истим и в южные регионы полуострова. Пиратам ведь тоже необходимо сбывать товар.

Виал поймал себя на мысли, что завидует местным пиратам. Когда-то и Циралис славился как пристанище разбойников, пока не вошел в состав Государства на правах союзника, а потом муниципия. Пиратствовать граждане не перестали, но теперь делали это в рамках закона.

Здесь же сохранялась пиратская вольница. Пусть она была зависима от благосклонности виорентских сенаторов, но сами пираты не потеряли автономии. У них даже цари какие-то есть.

– Если дела пойдут хреново, – сказал Виал спутникам, – сбегу сюда!

– И кому такой старый осел нужен? – фыркнул Эгрегий.

– Опыт – самый ценный товар!

– Вот и будешь торговать им, как тиринец своими тряпками.

– Тряпки-то пурпурные, не забывай.

– Да только не у всех тиринцев пурпур продается.

– Ой, прекратите уже, – оборвала спорщиков Хенельга.

– Нам просто скучно, вот и дуреем, – покаялся Виал.

Глазеть на слоенный пирог из породы надоело. Всех отличий – так десяток цветов. За весь путь можно досконально изучить строение окружающих скал. Людской шум наверху привлекал и заставлял всех на корабле поднимать голову. Моряки устали от общества друг друга и постепенно атмосфера накалялась.

Это должно было произойти. Потому моряки терпели, молча сидели на скамьях, глядя в пространство перед собой. Никто не играл, не разговаривал, ведь любая мелочь может вызвать ярость. Арс не выходил, выгнал из-под тента своего любимчика. Офицеры откровенно страдали, не имея возможности выплеснуть злость на провинившихся матросов.

Работали только кормчий и четверка моряков с шестами. Безопасность корабля заставляла их быть осмотрительными, внимательными. Тут не до глупых разборок.

Страдания облегчало только то, что на дне рукотворной расщелины было прохладно. Некоторые даже завернулись в плащи. Хоть солнце ударяло стрелами в дно расщелины, но тепла люди не получали. Окружающие скалы холодны, словно канал представлял собой подземную реку, по которой усопшие достигают царства мертвых.