Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Переезд из Ленинграда в Мурманск труда не составил. Охрана позаботилась о тех же гигантских чемоданах, в которых на этот раз были чертежи предполагаемых переделок. Заполярный город встретил мерзейшей погодой с промозглым дождем, но как раз это было наименьшей из забот. Не моментально нашлись подходящие помещения, но и это удалось преодолеть.

Главный инженер Фролов встретил гостей с наипечальнейшей миной:

– Сергей Васильевич, у нас большие трудности.

– Да ну?

– У нас нет камня сто двадцать миллиметров, зернистостью шестьдесят. То есть нет нового. Все есть, этого нет.

Столичный доставала задумался.

– Пользованный даже и не предлагайте, меня с таким пошлют куда подальше. Да, положение... впрочем, есть выход. Можно сделать так. Я достану камни другого типа по вашим образцам. Вы же их сменяйте на новый, нужного типоразмера и зернистости. Хотя бы один, но лучше бы несколько. Или одолжите. Все равно я ведь верну образцы.

– Ну, тогда... Толик, заноси.

Толик, внешность которого не вполне соответствовала имени (товарищу было хорошо за тридцать), не без усилий внес в кабинет главного ящик.

– Списочек-то у вас есть?

Разумеется, он был.

– Пусть пока они тут побудут, а я завтра попрошу вашего шлифовальщика попробовать их на холостом ходу. А мы пойдем обустраиваться.

Наутро Рославлева встретили у проходной двое. Один был уже знакомым Толиком, второй представился замначцеха Артуром Робертовичем Штюрмером.

– По плану у нас опробование камней, верно?

– Да. Сейчас зайдем к главному. Толь, там возьми ящик, мы пройдем к участку, где Капитанов работает.

– Капитанов? Странная фамилия, Капитоновых знавал много, а вот такого...

– Его уж много раз спрашивали. Василь Фомич говорит, прадеда неправильно ротный писарь в книгу занес, так с тех пор и пошла. А вот и он.

Штюрмер парой фраз объяснил задачу. Крепкий, широколицый блондин в замасленном комбинезоне чуть пожал плечами:

– Давайте пробовать.

Три камня прошли без единого замечания. На четвертом шлифовальщик хмыкнул:

– Вибрация чуть поболе.

– Дайте глянуть на камень, Василий Фомич, – вроде бы нейтрально, но с заметной твердостью в голосе почти приказал приезжий. – Ага. Это я виноват. Надо было как следует осмотреть все.

– А что не так? Ну да, эта щербинка...

Голос пожилого инженера стал четким, прямо учительским.

– Вот именно. Не очень верю, чтоб то был брак от немцев. Скорее, перегружали, да и уронили. Или тюкнули обо что твердое. В любом случае послать моим... людям не могу. Они подумают, что такое вполне себе допустимо. Последствия сами представьте. Надо осмотреть все камни до единого.

Через почти что час с общего согласия последовал вывод. Все камни, за исключением битого, оказались пригодны в качестве образцов.

– Что ж, пусть ящик отнесут в мой номер в гостиницу. Дальнейшее моя забота. Я напишу расписку.

Этот документ, как про себя отметил позднее Павел Васильевич Фролов, был составлен достаточно аккуратно. В нем ясно было указано: получил такое-то количество неиспользованных шлифовальных камней с такими-то характеристиками, каковые тогда-то обязуюсь вернуть обратно в таком же количестве и в таком же состоянии.

– Завтра или послезавтра вы сможете сменять на нужный типоразмер?

– Может быть, даже завтра, – оптимистически заявил главный. – Есть тут один такой жук. Боцманом раньше служил, отставили по возрасту. У него такие связи! В закоулках только что крейсер не припрятан, а все остальное точно есть.

– Добро. Но у меня будет встречные просьбы.

– Все, что в силах...

– Пригласите меня на спуск на воду. Соответствующую бумагу от Кузнецова организую.

– Не вижу проблем, если нарком отдаст распоряжение. А что еще?

– Вот что. Тут будет необычно большое количество проводов, кабелей и всякого такого. Мне описали случаи, когда крысы и разные прочие грызуны повреждали линии связи, даже когда те были под напряжением. То ли зубы чесались, то ли в изоляции чего съедобного почуяли. Второе – недоработка изготовителей, но тут уж ничего поделать не могу. Постарайтесь хотя бы на момент спуска чтоб всяких животных не было. Даже котов.

– Их-то почему???

– Был такой случай. Крыса погрызла высоковольтный кабель, нашла его несъедобным и тут же скончалась от огорчения...

Толик скромно сделал вид, что откашливается.

– ...но тушка все еще была под напряжением, так что заинтересовавшаяся этой дичью корабельная кошка получила удар током. Кажется, она выжила, но зачем нам лишние жертвы? То есть в момент спуска чтоб никого живого на корабле.

Главный инженер постарался не выказать удивления и ответил в самом нейтральном ключе:

– Думаю, что и эта задача решаемая.

Многострадальный Толик, отдуваясь, донес ящик до гостиничного номера.

Удивительное дело: планы оказались реальными. Операция прошла в точном соответствии с ними. Послезавтра не только цеховое начальство – сам главный чуть не прыгал от радости, когда через ворота проехал трехтонный грузовик с ящиками. Проверка показала, что москвич знал дело: все они оказались заполненными шлифовальными камнями, новенькими, причем явно из-за границы.

Улыбка столичного гостя была широкой и прямо лучилась теплыми чувствами:

– Ну, Павел Васильевич, первое дело сделано. Переходим к основной задаче. Надеюсь, ваши инженеры и представители заказчика ознакомились с планом модернизации корабля? Они в процессе анализа чертежей? Тогда я вас покину. Мне надо помочь доставить груз. Как это 'какой груз'? Орудийные башни, подбашенные механизмы, устройства управления огнем, кабеля связи и питания...

Через какой-то час к воротам подъехал тягач незнакомой модели, но, без сомнения, очень мощный. Он, рыча двигателем, вез за собою грузовую платформу, на которой возвышалось нечто похожее на артиллерийскую башню, только несообразно маленькую для немалого калибра. Рядом стояли большие ящики, о содержимом которых можно было только догадываться.

– И как же этакий грузовичище сюда проехал? – удивился кто-то в группе встречающих. Видимо вопрос был задан громко, или же у седого руководящего товарища был отменный слух. Он и ответил:

– У НКВД есть способы.

Уж потом в курилке прозвучало:

– Тот седой, он инженер на службе в органах. У него и звание есть.

– Так он в гражданской одеже.

– А я слышал, что звание имеется, и не из малых. Между прочим, ты заметил, что ему сержанты и даже лейтенант госбезопасности вместо курьеров?

Аргумент был признан серьезным. Тем более, что начальство (на уровне бригад и выше) весьма настойчиво рекомендовало не интересоваться происхождением всяких технических дефицитов. Сам товарищ из Москвы объяснял это просто:

– Если слухи о таком дойдут до неправильных ушей, то могут пострадать люди, которые это все доставали. Они и так могут попасть под удар. Не надо увеличивать риск.

Абсолютное большинство слушателей прониклось.

Рославлев промахнулся в предположениях. Помощь Сегала и Иванова оказалась (по крайней мере, поначалу) вообще не востребованной. Всеобщую любовь монтажников-электриков снискали крошечные, меньше портсигара, тестеры, позволявшие уверенно прозванивать цепи. Включил-проверил-выключил-спрятал.

– Так можно работать, – утверждало большинство.

– Так НУЖНО работать, – поправляли единицы.

Возможно, кое-кому хотелось спросить вслух: 'А почему это такие приборы все заграничные?' Но на резвость языков были наброшены удила благоразумия.

Майор госбезопасности Мешик проделал огромную и кропотливую работу. Он без особых изысков проверил все поставки нестандартного оборудования. При этом он сразу исключил из рассмотрения поставки (они составляли меньшинство) оборудования, произведенного в СССР. Уж это на контрабанду не тянуло.

Первым делом под проверку пошла техника, которую работающие с ней сотрудники именовали вычислительной. На самом деле, как отметил в своих записях майор, функции ее не сводились к чистым вычислениям. Так, техник Переверзин напечатал на соответствующем устройстве фотографию жены и маленького сына и повесил этот лист над рабочим столом. Про себя майор отметил, что качество печати оказалось не на высоте. Обыкновенная фотография выглядела заметно лучше. И все же Переверзин схлопотал за это дело выговор.

Что же касается происхождения техники, то оно было темным. В большинстве случаев на самих устройствах и на коробках из-под него значилось 'Сделано в Китае' – по-английски, что характерно. На трех изделиях красовалась надпись 'Сделано в Корее', между тем, как эта страна была примерно столь же развитой, как Китай. Правда, на тот момент Корея была японской колонией, и в ней существовали японские производственные мощности, но тогда бы надписи были на японском языке. Между делом майор отметил, что Корея также граничит с Советским Союзом. Но на еще трех изделиях написано было нечто совсем выходящее за рамки здравого смысла: 'Сделано в Малайзии'. Эта страна не существовала вообще. Правда, имелась английская колония Малайя, и можно было бы притянуть за уши предположение, что там чего-то этакое делают – по английским образцам, понятно. Но тогда любой изготовитель указал бы, что сделано это в Великобритании. При этом Мешик посчитал существенным то обстоятельство, что даже если Малайзия и Малайя – одна и та же страна (совсем не факт!), то в любом случае общей границы с СССР она не имеет и более того: морской путь оттуда и туда отнюдь не малый.

При этом следователь не знал о поставке немецких шлифовальных камней из Германии, а потому особо было отмечено, что вся известная контрабанда происходила из азиатских стран.

Само собой разумеется, сотрудники Наркомвнешторга были также опрошены. Умный майор получил именно тот результат, который и предполагал: никто ничего о подобной технике не знал, и через дела она не проходила.

И, наконец, трудолюбивый и дотошный товарищ из органов запросил мнение экспертов своего наркомата о том, откуда бы оборудование с такими-то характеристиками могло бы попасть в СССР. Ответ был единодушен: никакая контрабанда не могла бы подобного обеспечить, ибо такое ни в одной стране не изготавливается.

Хуже того: никаких личных контактов у товарища (пока еще) Александрова с кем-либо, имеющим хоть какое-то отношению к Китаю или Корее не просматривалось. Интересы майора в этом направлении наткнулись на глухую стену.

Про себя майор охарактеризовал складывающуюся ситуацию кратко:

– Чертовщина!

И чем больше он над ней думал, тем лучше это политически неправильное словцо подходило. И в конце концов Мешик решил доложить свои соображения непосредственному начальнику, что и сделал. При этом упор делался на несомненную пользу, приносимую фигурантом, и на явное покровительство товарища наркома. В конце же доклад прозвучало сакраментальное:

– Вывод: фигурант оказался очень полезен для многих отраслей промышленности, а также для военных, включая флот. При раскручивании дела могут оказаться задетыми значимые интересы, – не было сказано, что это интересы влиятельных товарищей. -. Предлагаю закрыть расследование за отсутствием состава преступления. Что касается Китая, то его предполагаю лишь посредником, передаточной инстанцией.

Слова были серьезными, и Лев Емельянович Влодзимирский отнесся к ним серьезно:

– Именно поэтому и надо разматывать. Через Китай ниточки могут тянуться в Японию, а она и есть наш наиболее вероятный противник. Впрочем, отдай все материалы мне.

К моменту, когда император Хирохито созвал совещание, на котором предстояло решать вопросы государственной важности, от совета гэнро остался один-единственный человек: Сайондзи Киммоти . Многие посчитали бы его влияние близким к нулю, ибо еще в 1936 году он сам сложил с себя членство в Тайном совете при императоре. И все же тэнно пригласил этого человека, не объясняя причин.

На татами расположились министр сухопутных войск Тодзё Хидэки , главнокомандующий Объединенным флотом вице-адмирал Ямамото Исороку, премьер-министр принц Коноэ Фумимаро, министр торговли и промышленности Тоёда Тэйдзиро и министр иностранных дел Мацуока Ёсукэ. Сбоку примостился бывший член гэнро, прямо-таки излучая скромность. Гражданские лица чуть удивились составу совещания, но ничем не выказали этой эмоции, полагая, что его величеству виднее.

Божественный тэнно заговорил первым, что также виделось необычным. И опять собрание никак на это не отреагировало.

– Господа, – начал император, – нам предстоит выслушать сообщение уважаемого министра иностранных дел и принять решение о путях развития нашей страны. Прошу вас, Мацуока-сан.

Министр встал и отдал безупречный по выверенности поклон всем присутствующим. Разумеется, Хирохито удостоился отдельного, особо почтительного поклона.

– Господа, моим людям было сделано весьма интересное предложение от американского правительства. Суть его в том, что...

По правде говоря, министр мог бы и не трудиться. Не только суть, но даже подробности американского предложения стали детально известны всем участникам совещания заранее. Исключение составил бывший гэнро, ибо ему соответствующие документы предоставили буквально в последнюю минуту.

Разумеется, министр доложил лишь о фактах, не коснувшись ни единым словом выводов, которые следовали из доклада. Это было не в японских традициях. В конце своего выступления господин Мацуока в самых учтивых выражениях выразил нежелание министерства иностранных дел вторгаться в прерогативы военных или промышленников.

Все штатские лица про себя отметили, что причина отсутствия, к примеру, начальников штабов становится кристально ясной. Их дело – найти пути решения поставленных задач, а таковые ставят военачальники. И эти задачи могут в сильнейшей степени зависеть от того, какое именно решение примет божественный тэнно. Военным же это было ясно с самого начала.

Хирохито поблагодарил докладчика в истинно японской манере: коротким кивком. И тут же взор председательствующего обратился на премьер-министра. Этот взгляд вполне мог заменить фразу вроде:

– Коноэ-сан, ознакомьте, будьте добры, присутствующих с вашим мнением.

Премьер, не будучи профессиональным военным и не командовав ни до, ни после этого сколько-нибудь крупным воинским подразделением, имел большую склонность к милитаризации своей страны. Еще в 1938 году он провел закон, в котором парламент отказывался от каких-либо рычагов влияния на японское правительство. Премьер же задумал и активно пытался протолкнуть Антикоминтерновский акт, откровенно направленный против СССР, но этот план сорвался из-за позиции Германии, которая совершенно не желала обострения отношений с Советским Союзом. Стоит отметить, что принц Коноэ имел материальную заинтересованность в активном развитии военной промышленности Японии. Он являлся одним из крупных акционеров концерна 'Сумитомо', а тот, в свою очередь, был поставщиком для судостроения Японии.

Поэтому не стоит удивляться позиции премьера, который посчитал нужным всецело принять предложение США и использовать поставки вооружения и материалов, чтобы наконец-то отхватить от западного соседа порядочные куски.

Выступление премьер-министра не оставляло возможностей для двойного толкования:

– Нам нужен остров Карафуто целиком, – голос Коноэ звучал настолько твердо, насколько это было вообще возможно в присутствии божественного тэнно, – но точно так же нам нужен порт для удобного и быстрого доступа к Маньчжоу-го в дополнение к существующим. С очевидностью для этой цели подходит порт Владивосток. Это конечный пункт железной дороги, проходящей через всю Манчжоу-го. Средства для достижения поставленной цели должны изыскать наши армия и флот. Кроме того, вижу благоприятную возможность для расширения сферы процветания на Юго-Восточную Азию...

Хирохито терпеливо выслушал и кивнул. По его лицу не то, что гайдзин, но даже высокопоставленный придворный страны Ямато не смог бы угадать, какое решение принял тэнно и принял ли он его вообще.

Далее последовал очередной взгляд, смысл которого был следующим:

– Мы желаем услышать ваше мнение, Тодзё-сан.

Поклоны были отданы в полном соответствии с этикетом.

– Разумеется, господа, армия нуждается в тщательном изучении той продукции, которую нам предлагают Соединенные Штаты. Во вторую русско-японскую войну недооценка технического уровня противника обошлась нам дорого. Нам нужно знать качественные характеристики боевой техники. Равно нужны гарантии, касающиеся количества изделий, которое нам могут поставить. Однако я не вижу стратегических препятствий в полном покорении Карафуто. Конечно, при условии, что наш славный флот, – в голосе говорившего прозвучала чуть заметная ирония, – берется обеспечить отсутствие подкреплений защитникам острова. Что же касается взятия порта Владивосток, то тут ситуация иная. Подкрепления туда могут прибыть по железной дороге. Следовательно, нужна тщательно разработанная операция по выведению ее из строя. Первое, что приходит в голову: взрыв тоннелей. Это чисто диверсионная задача. Также возможно полное прекращение движения по этой дороге путем уничтожения мостов, в первую очередь – моста через реку Амур. Это не сведет к нулю поток грузов, но сильно уменьшит его. И, наконец, возможно уничтожение полотна дороги на значительной его длине. Для этого потребуются закупки бомбардировщиков в большом количестве, причем их реальные характеристики еще понадобится точно оценить. Если наши американские контрагенты берутся организовать стратегические бомбардировщики, в количестве и с качеством, достаточным для преодоления русской противовоздушной обороны, то указанная мною цель достижима...

Все слушатели, в том числе император, про себя отметили, что при всей воинственности и кажущейся самоуверенности речь генерала Тодзё была достаточно осторожной. Он всего лишь подтвердил, что поставленная (пусть гипотетически) задача имеет достижимое решение и даже не намекнул, что, вообще говоря, задачи могут быть иными.

И на этот раз Хирохито ничем не выказал своего отношения к сказанному, а лишь дал слово министру торговли и промышленности.

Господин Тоёда имел самое прямое отношение к военному флоту (дослужился до адмирала), поэтому никто не удивился, когда речь его прозвучала не просто панегириком, а программой действий, составленной как бы не в противовес армии.

– Господа, осмелюсь призвать к активным действиям силы флота. Его мощь против русских совершенно избыточна. Поэтому считаю, что внимание империи должно быть устремлено на юг и восток. Колонии европейских стран в юго-восточной части Тихого океана слабо защищены. Между тем там имеется практически все, в чем нуждается наша промышленность, и если мы будем владеть этими богатствами, то нам не понадобятся подачки США. Судите сами, господа: нефть, железо, олово, медь, каучук – на этот вид сырья я бы обратил ваше особенное внимание – и, наконец, продовольствие. Конечно, я перечислил не все. А что мы можем получить с русских? Нефть в не особо больших количествах, уголь и железо. Все! Так стоит ли добыча риска? Отвечаю: нет! Поэтому предлагаю...

За этими словами был представлен развернутый план боевых действий в Юго-Восточной Азии. Стоит упомянуть, что выступавший не потребовал атак на острова, находящиеся под влиянием США и тем более на те территории, которые полагались их владением. В частности, о Гавайском архипелаге не было сказано ни слова.

Следующим получил слово адмирал Ямамото. Уж он-то имел военный опыт, начиная с первой русско-японской войны, в ходе которой получил ранение. Но удивительное дело: тональность его выступления сильно отличалась от яростного напора господина Тоёда.

– Разведка флота получила заслуживающие внимания сведения...

Надобно отметить, что противостояние армии и флота зашло настолько далеко, что и разведуправления у них были различные.

– ...в частности, из них следует, что германское руководство отказалось от планов нападения на СССР в результате анализа хода русско-финской войны. И я бы отметил не результат, который легко было предсказать. Русские продемонстрировали превосходное умение атаковать сравнительно небольшими силами, не неся заметных потерь. Правда, немецкие источники подметили, что у русских не так уж много воинских подразделений, имеющих соответствующее вооружение и надлежащую подготовку. В сумме эти особые подразделения составили что-то вроде бригады – по примерным оценкам. На этой войне отметились мощные танки с орудием калибра более 100 миллиметров, маневренные и, главное, имеющие хорошую броневую защиту. Во всяком случае, ни один из этих танков не был подбит. Также над полем боя были замечены боевые автожиры с противопульным бронированием, вооруженные ракетами. И, наконец, оборону финнов прорывали ракетным обстрелом на глубину чуть ли не тридцать километров, причем в полосе накрытия не оставалось достаточно выживших, чтобы создать серьезное сопротивление наступавшим. Но обращаю ваше внимание, господа: у русских будет фора в два года на обучение войск и производство оружия. Не уверен, что американское вооружение позволит серьезное противодействие подобным монстрам. К сожалению, у нашей разведки прискорбно мало данных об русской авиации. Но не верю, чтобы русские уж совсем упустили этот вид войск из внимания. Все это я говорю к тому, чтобы наша доблестная армия не посчитала сухопутную войну с русскими легкой прогулкой...

– Ямамото-сама, вы не упомянули о возможных задачах и проблемах флота, – министр сухопутных войск произнес это вроде бы в почтительных выражениях, но с чуть заметным яростным шипением. – В частности, вы не рассказали нам о возможном противодействии русского флота.

– Как раз к этому я и перехожу, – невозмутимо отвечал Ямамото. – Наши германские источники твердо убеждены, что у русских имеются превосходные подлодки, которые сумели нанести болезненный удар по британским кораблям линии, оставшись при этом без потерь. Также в стадии достройки находится линкор, но о его характеристиках рассуждать не берусь: слишком мало данных. Авианосцев у СССР нет и не предвидится. Иначе говоря, в столкновении с их флотом у нас имеются все шансы на победу. Но именно в битвах на море. Даже если транссибирскую железную дорогу удастся временно перерезать, через год движение по ней возобновится. И тогда удержать Владивосток станет очень трудно, если вообще возможно. Вот остров Карафуто – другое дело. Если армия полностью очистит его от русских войск и враждебного населения, то отбить его у нас будет непростой задачей. Однако вижу тут еще одну опасность.

На этот раз никто нее воспользовался крохотной паузой.

– Я много думал о том, какие цели могут иметь США в этом столкновении. Одна из них видится мне опасной. Если Япония сильно ослабит себя в противостоянии с СССР, то США вполне могут ударить в спину. Мы можем победить в битве с ними. В двух битвах. В трех. Но войну выиграть не можем. У нас несопоставимые экономические возможности. За время, которое мы тратим на сборку одного авианосца, американцы успеют спустить на воду три. Иначе говоря, они будут наращивать силы своего флота быстрее, чем мы будем топить их корабли. И тогда в ожидаемом будущем империя не сможет конкурировать с американцами в установлении господства даже над частью Тихого океана. На сегодняшний день также остаются непредсказуемыми действия британского флота. По замирении с Германией у них останется достаточно сил, чтобы создать нам проблемы в Юго-Восточной Азии. Нам просто не хватит кораблей прикрыть торговые пути. И, коль скоро наша экономика не может обойтись без импорта сырья, то это обстоятельство полагаю стратегической слабостью Японии...

Обсуждение этого выступления оказалось весьма бурным – по японским меркам.

Император все это время вел себя полностью невозмутимо, не выказывая ни словом, ни интонацией, ни жестом предпочтения какой-либо стороне.

После того, как дискуссия среди официальных лиц завершилась, Хирохито промолвил:

– Многоуважаемый господин Сайондзи, ваш опыт и мудрость поистине неоценимы. Мы со всем вниманием слушаем вас.

Император мог себе позволить подобное подчеркнуто благожелательное отношение. Бывший гэнро не принадлежал ни к одной из группировок.

Разумеется, речь началась с поклонов. Учтивость прежде всего, что вы хотите. Но содержание выступления отдавливало мозоли многим.

– Господа, как мне кажется, газетные итоги нашей первой войны с русскими создали несколько преувеличенное впечатление о силе нашей армии и флота. Не будем забывать: та война была развязана исключительно благодаря мощной поддержке Великобритании и США, а целью ее с их стороны было ограничение возможностей России на Тихом океане. Эта цель была достигнута. Россия по внутриполитическим соображениям отказалась от победы на суше, между тем, как имела возможность накопить силы и сбросить наши войска в море. Но ситуация в мире изменилась. Сегодняшние возможности флота СССР не сравнимы с тогдашними, это так. Но политической воли у господина Сталина хватит. И потому цели США должны быть другими. Исходя из экономической ситуации, первой их целью является оживление экономики за счет наших заказов. Второй, как ни странно – ограничение возможностей Японии. Экспансия России не пугает Америку. Ее пугает наша экспансия. А потому главной целью США полагаю ослабление нашей страны чужими руками. Вполне возможно, хотя и не обязательно создание условий, при которых Япония просто вынуждена будет начать военные действия против США. Война на два фронта – это то, что погубило Германию. Это может погубить и Японию. И потому считаю необходимым...

Такое выступление не могло не вызвать свирепое противодействие тех, кто был настроен на войну. Но дискуссия была задавлена твердыми словами императора:

– Мы выслушали все советы и мнения знающих. Теперь требуется некоторое время на обдумывание. Но точно так же мы нуждаемся в дополнительных данных. В частности, согласен с мнением Тодзё-сан: необходима тщательная и всесторонняя оценка возможностей того вооружения, которое нам предлагают американцы. Господа, я не задерживаю вас.

Теперь уже обсуждать было нечего. Точнее сказать, незачем.