Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Алексей Переяславцев

Майор Мешик, видимо, торопился. Наверное, по этой причине он даже не пытался найти китайцев, с которыми, несомненно, был связан гражданин Александров. Этого, собственно, и не требовалось; уже после ареста подозреваемый, конечно, назвал бы сообщников.

Зато он деятельно собирал материалы из других источников. И первым он опросил начальника особого отдела Научно-исследовательского института 'Энергомаш' – именно такое название получила организация, возглавляемая Игорем Васильевичем Курчатовым. Но тут напор следователя столкнулся с противодействием: почти незаметным, но все же ощутимым.

Начальник первого отдела капитан Леонтьев дал фигуранту несколько своеобразную, но положительную характеристику. Да, явный контрабандист. Но таскает из-за границы вещи лишь производственного назначения. Какие именно? Вычислительную технику в первую очередь. Откуда такая? Никаких сопроводительных документов не было. Числится эта машинерия американской, но один любопытный сотрудник проверил: собрана в Тайване. Я такого города не знаю, но звучит по-китайски. Насколько нужна? Да на нее очередь и чуть не в драку. Кому выдают? Специалистам-расчетчикам, им в первую очередь выдали, потом тут есть прикомандированный товарищ от Главразведупра РККА – тот с ее помощью раскалывает шифры перехваченных сообщений. И в качестве особой награды такую дают в личное пользование другим сотрудникам. На рабочем месте, понятно, на дом брать запрещено. За какие заслуги? По производственной необходимости, это в первую голову. Кандидат должен обосновать крайнюю надобность этой техники в своем пользовании – это раз. И еще доказать, что он может справиться. Техника не простая, люди проходят интенсивное обучение. Кто преподает? Да сам же товарищ Александров поначалу и преподавал, а потом уже старший системный администратор товарищ Эпштейн. Что приносил помимо производственной техники? Да, было такое. По случаю окончания над этапом работ принес грузинское вино и сыр. Но праздновали не в рабочее время, да и мало вина было, так что даже пьянкой назвать нельзя. Водка? Ну нет, товарищ Александров ее не любит, всем известно. Вино и закуску купил в отпуске, был на озере Рица.

О последнем факте следователь уже был осведомлен.

И все же нашелся один крохотный фактик о наличии контрабанды вещей не производственного и не продовольственного свойства. Это были часы на руки одного из охранников. По словам лейтенанта Джалилова – по виду швейцарские, на самом же деле китайская подделка, но из хороших. По их качеству у владельца никаких претензий не было. И тут мелькнула фраза:

– Они вообще-то не механические, а электрические.

– Это как?

– Ну, крохотный там электродвигатель, он стрелки крутит, к нему батарейка для питания.

– И надолго ее хватает?

– Вот не скажу точно, товарищ майор; но товарищ Александров предупредил, что на три года хватит, а там как повезет.

– Откуда вы знаете про то, что там внутри? Разбирали?

– Разборка запрещена. Часы водонепроницаемые, в них плавать можно, а если разобрать, то заново собрать, как были, нельзя. Ходить будут, но воду пропускать тоже будут. А мне оно не надо.

– Сколько ж такие могут стоить?

– Не могу знать, в продаже никогда не встречал.

В полном соответствии с приказом последовал доклад начальству. Майор Влдозимирский, как ни странно, кое-что на эту тему уже слышал. От низового сотрудника аппарата одного из членов Политбюро прошли слова 'инженер-контрабандист'. Но не было совершенно ничего о проносе через границу ширпотреба. И следователь тоже пока что не нашел ничего на эту тему – если не считать ножичка и часов. По мнению замначальника контрразведки, столь тщательное заметание следов виделось вполне веской причиной для ареста. Но соответствующий приказ пока что не последовал.

Следователь получил основания для несколько иных выводов. Он проверил степень благоволения наркома к этому инженеру. Разумеется, ни к самому наркому, ни в его секретариат майор госбезопасности Мешик не совался: еще не хватало, чтобы товарищ Берия усмотрел в этих действиях даже малейшее вмешательство в его (наркома) дела. Нет, следователь просто тщательно проверил списки выдачи пропусков. Картина выявилась настораживающая, а то и пугающая. Фигурант посещал наркома внутренних дел примерно раз в неделю, иногда даже чаще. А это вызывало закономерный вопрос: стоит ли вообще связываться с подобной личностью? Конечно, в ежовские времена даже хорошее знакомство с самим Хозяином не гарантировало безопасности от карающей руки органов – так те времена прошли.

Следователь Мешик стал выстраивать в голове возможную цепочку предстоящих событий. Оптимизма она не вызвала: если что пойдет не так, то крайним сделают именно низового исполнителя. Значит, полученные сведения следовало подавать по-умному.

Инженер Лосев возвращался из Москвы в Ленинград во взвинченном состоянии.

Нет, в части оценки его работ все обстояло прекрасно. Тот седой инженер из органов, который его вызвал, был не только вежлив, но и доброжелателен. И возможностей он создал целую кучу, чего уж там. И перспективы роста обрисовал отменные. Но... Олег Владимирович очень хорошо понял то, что не прозвучало вслух: вы, товарищ, в течение чуть не двадцати лет упорно, умело и с большим успехом занимались не тем, не на тех материалах, и двигались не в том направлении.

Нет слов, по представленным характеристикам кремний чуть не по всем статьям превосходил даже германий, не говоря уж о карборунде. И ведь этот Александров не голословно обосновал эту точку зрения. В ход пошли цифры, таблицы и графики. Происхождение их, правда, осталось темным. Разведка, чтоб им...

Что еще обиднее: на все возражения у этого инженера мгновенно находился ответ. Зачем такой большой диаметр выращиваемых кристаллов? Ну как же, Олег Владимирович, на одном кристалле мы поместим сразу несколько кремниевых усилителей. А потом разделим, вот вам повышение производительности. Нужен производственный участок? Так он уже предусмотрен. Вам что-то говорит имя: Иван Иванович Каминский? Только слыхали? Молодой, энергичный, и, что нужнее всего, превосходный организатор производства. Нет, если вы сами станете во главе, то это будет потеря в вашей научной деятельности. Исходный материал для производства? Уже имеется договоренность с Маловишерским стекольным заводом. Для них прямая выгода: они будут продавать простой песок. Ну, не простой, а хорошо очищенный. Малая печь позволит выплавлять из него кремний. Оборудование для хорошей очистки понадобится. Описание его – в этих брошюрах. Требования к помещению? Содержатся в этой книге. Да, согласен с вами, в оборудовании может быть проблема, но его вам поставят. Проект лаборатории вместе с производственным участком уже ушел к светлановцам.

Слово 'транзистор' не прозвучало, ибо еще не появилось на свет. Зато было сказано нечто другое:

– Олег Владимирович, сейчас наша страна не может позволить себе полет чисто научной мысли в горние высоты. В конечном счете вы будете решать производственные задачи, но... находясь при этом на два шага впереди зарубежных соперников. Или даже противников. А что до признания, диссертаций всяких там, наград... уж поверьте, они будут. Главное: нам надлежит выиграть время. У вас отличная позиция для рывка, но если вы его не сделаете, то через десять лет американцы или немцы выйдут на шаг вперед. И тогда наша страна очутится в неприятном положении догоняющей. Последнее: зная ваш потенциал, я поручился за вас перед самим товарищем Сталиным. Не подведите.

Лосев вспомнил эти слова и мысленно вздохнул. Потом толкнул ногой две выданные ему тяжеленные сумки с книгами. Пара была настолько велика, что даже не влезала под диван в купе. Да, работа лично ему предстояла немалая. Но такая же (если не еще больше) виделась его будущим товарищам по лаборатории и производству.

Как всегда, гром грянул при ярчайше-голубом небе без малейшей облачности, то есть самым неожиданным образом. Министр промышленности Германии Вальтер Функ совершенно этого не ожидал, хотя должен был, ибо намеки ему делались очень даже прямые.

В Рейхе стал медленно, но отчетливо расти кризис с валютой. А без нее германская индустрия просто обязана была пробуксовывать. Все труднее стало покупать расходные материалы и запчасти для нефтеперерабатывающей промышленности и для химического производства. Раньше кредиты без усилий выдавали американские банки. Теперь же в хорошо смазанной денежной машине стали слышаться зловещие скрипы.

Конечно же, все дефицитные предметы и материалы немецкая промышленности могла изготовить и сама. Но дорогостоящая переналадка производства! Но фактор времени!

Сразу бежать к рейхсканцлеру с этим делом? Ну нет, сначала пробовать иные пути. И министр начал изыскивать внутренние резервы. И внешние тоже.

Несмотря на всеобщее заблуждение относительно слабости советских предприятий, господин Функ знал, что в его сведениях о русских резервах полно темных пятен. Зато уж это он знал твердо. В результате министерские чиновники не особо крупного ранга отправились в советское торгпредство.

Ответ на первый и самый очевидный вопрос был предсказуем: возможный кредит в валюте был неприемлемо мал. Но господин третий помощник торгпреда Ликин предложил простой, хотя и не вполне очевидный выход:

– Господа, как понимаю, ваша основная проблема состоит в получении неких запчастей, расходных материалов и тому подобных товаров, которые промышленность Германии или не изготавливает вообще, или производит в недостаточном количестве. И наладить это производство быстро для вас не представляется возможным. К тому же это обойдется недешево. Не так ли?

– Не только это, герр Ликин. Некоторые из этих товаров защищены патентами.

– Не могли бы вы передать нам список, в котором особо выделить те изделия, материалы и детали, которые находятся под защитой патентного ведомства Рейха. Возможно, СССР мог бы поставить нечто, что может их в какой-то степени заменить. Но нам понадобятся пятнадцать дней на консультации с нашими заводами-изготовителями.

Говоря все это, скромный третий помощник всего лишь выполнял данные ему инструкции. А тот, кто выдал таковые, похоже, весьма недурно разбирался в экономике вообще и германской, в частности. Но мысли о происхождении подобного ясновидения Александр Николаевич Ликин спрятал за любезной улыбкой.

Через пять дней присланный диппочтой список был на столе у наркома внешней торговли Анастаса Ивановича Микояна. На следующий день копия списка лежала уже у Лаврентия Павловича, а в его кабинете присутствовал Странник. По неким своим соображениям товарищ Берия не счел нужным пригласить товарища Микояна.

Список был изучен со всем тщанием.

– В теории все это можно было бы поставить через матрицирование, – твердо заявил инженер. – Однако немцы могут отказаться от вот этих изделий. Нам это невыгодно: упускаем прибыль. Полагаю, часть патентов можно обойти.

Берия изобразил на своем круглом лице энергичное любопытство.

– Вообще говоря, патенты заявляются на устройство, вещество и на способ изготовления. Первые два обойти трудно, а порою и невозможно. И вряд ли немцы согласятся платить огромные суммы отступного. Впрочем, ради выигрыша во времени... уж точно это их дело решать, наше дело предложить. А вот патенты на способ изготовления обойти как нечего делать. У меня в подчинении есть двое сотрудников, читающих по-немецки. Я могу послать их в патентную библиотеку и выяснить. Опыта у них маловато, но уж за день эту работу должны провернуть. Но, конечно, поставить перед немцами условие: нам обязательно нужно получить те образцы, по которым предстоит изготавливать изделия, химические реактивы... короче, все, что пожелает заказчик. Если верить этому списку, то семьдесят пять процентов потребностей наших партнеров мы так и так закроем. А то как бы не все девяносто, если удастся затея с патентами. Осталось лишь придумать, что бы такое нам с немцев получить...

Нарком внутренних дел хохотнул.

– Сергей Васильевич, если собрать все пожелания наших военных, моряков, авиаторов, директоров предприятий и наркомов, получилась бы вот такая стопка бумаги, – ладонь Берия показала над столешницей нечто высотой с кирпич, поставленный 'на попа'. – А у вас какие-то соображения имеются?

– Мне почему-то кажется, что вы с товарищем Сталиным лучше, чем я, представляете приоритеты. Впрочем, если исходить из самых общих соображений... Очень коротко: нужно то, чего у нас нет. И лучше не товары, а то, чем их производить. Немцы сильны в точном машиностроении, приборостроении. Химическая промышленность, без вопросов. И вот еще: бытовая техника. Даже не особо сложные вещи: электрические чайники, утюги, стиральные машины. А в будущем хотелось бы получить кооперацию с ними в части электроники. В разработках наши, надеюсь, будут впереди, а вот в части доведения до массового производства...

– Что ж, это все мы примем во внимание, – тут Берия прервался и пристально взглянул на посетителя. – У вас появилась некая идея?

– Пожалуй, да. Надо бы мне пошарить в имеющейся информации, причем в отдельный список занести то, что заведомо не требуется, – тут голос пожилого инженера упал до бормотания. – В поршневых авиадвигателях мы, если отстаем, то не так уж сильно, а в реактивных даже впереди. В паровых турбинах... тут даже и не знаю точно, но отставание, если имеется, то не велико. Наши тоже скоро станут производить турбины высокого давления. А вот в общих технологиях судостроения есть чему поучиться. Если очень коротко: немцы уже делают линкоры и авианосцы, наши судостроители пока до этого не доросли. Тут должны сказать слово моряки. Нет, все же чувствую себя дилетантом, плохо знающим сегодняшний уровень развития как советских, так и зарубежных технологий...

Поток сознания был вежливо, но решительно прерван:

– Тогда, товарищ Странник, действуйте по плану. К послезавтрашнему утру список по возможным поставкам от нас должен быть готов. А там будем решать.

Подчиненные заместителя начальника экономического отдела сработали вполне неплохо. И послезавтра списки с особыми пометками попали на стол к Лаврентию Павловичу, который на сей раз не пригласил товарища коринженера на совещание, зато попросил присутствовать члена Политбюро и наркомвнешторга Микояна. Дальнейшее уже было в руках его сотрудников. Аж четверо торговых представителей отправились в Берлин.

Германская сторона сделала все, чтобы переговоры прошли столь же быстро, сколь и эффективно. Когда речь пошла о номенклатуре поставок, немецкие партнеры немедленно предложили начать с того, что не требует долгого согласования – и сразу же. Советские представители со всей учтивостью потребовали (не попросили!) образцы. Разумеется, соглашение на сей счет было достигнуто почти мгновенно.

А дальше вдруг из ничего родился вопрос:

– Как мы можем быть уверены в надлежащем качестве представляемых образцов, если они не германского происхождения?

Немцы не поняли подоплеки, а потому дали самый напрашивающийся ответ:

– Мы предоставим вам сертификат качества от изготовителя.

Это было обычной коммерческой практикой, но русский представитель проявил повышенную въедливость:

– Нас устроит такой сертификат, но лишь при условии, что он будет выдан германской стороной.

Вот это было уже куда труднее, поскольку подразумевало не только ответственность, но и проведение испытаний деталей, узлов и реактивов. И все это означало затраты, что и было сообщено советской стороне. Русские покивали и сообщили, что небольшое увеличение цены соглашения выглядит вполне разумным.

– Но при условии, что заказываемые вами партии будут состоять не из одного изделия, – уточнил русский представитель.

Немцы приняли это за шутку. Русские вовсе не шутили.

Через восемь дней переговоров соглашение было оформлено и подписано. Стоит упомянуть: делегации работали без выходных.

Следующие две недели стали тяжелыми для матрикатора. И не по причине огромного объема материала, который предстояло копировать. Скорее трудности заключались в количестве сопроводительной документации и, что еще хуже, в необходимости обеспечить оригинальную советскую тару для всей поставляемой номенклатуры товаров. Можно перелить секретную американскую присадку для моторного масла в советскую канистру – так ведь для нее надо еще напечатать этикетку. Именно так: устроить цветную печать непосредственно на канистре оказалось технически очень трудным и неприемлемо дорогим делом.

Одновременно на далекий Север были посланы курьеры с тремя тяжеленными чемоданами документации. Советским инженерам-судоремонтникам предстояло прикинуть возможность перевооружения 'карманного линкора'. Вопрос стоял уже не в форме: 'Нам бы хотелось три штуки того, пяток этакого, а еще вон тех с десяток.' Дело обстояло куда серьезнее. Предстояло решить: а что возможно вообще втиснуть на отнюдь не пустую палубу и в настройки.

Микоян и его сотрудники поработали хорошо. Точнее, они сделали все правильно в пределах своего разумения. Сам Анастас Иванович обнаружил в себе (раньше, чем это случилось в другом мире) некоторую слабость к настоящей пищевой промышленности, а потому его наркомат заказал у немцев заводик по производству холодильного и другого оборудования для той же отрасли. Разумеется, вместе с документацией.

По предложению Странника внешторговцы закинули удочки на предмет строительства небольших заводов по производству уж совершенно экзотических пластических масс – полиуретанов, политерефталата, поликарбоната. Сам факт начала переговоров на эту тему произвел заметное впечатление: большинство названий германские партнеры не знали. Но их ответ оказался вполне логичным:

– Господа, коль скоро эти вещества еще не столь широко распространены, то почему бы нам не организовать совместные исследования? Но прежде потребуются переговоры с участием как химиков, так и инженеров-технологов.

К этой мысли советские представители и подталкивали. Тут же началось обсуждение на темы: что, кто, где, когда. На поиск ответов, устраивающих обе стороны, требовалось время. Но ведь правильно сформулировали классики: 'Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.'

Все четверо командиров подлодок серии 'Н' получили приказ выйти в море и держать курс на точку с координатами такими-то. Именно в этой точке надлежало вскрыть конверты, полученные заранее.

С содержавшимися внутри приказами надлежало ознакомить весь старший командный состав. Это и было сделано. В крошечных кают-компаниях – площадь таковых едва ли составляла шесть квадратных метров – собрались все командиры БЧ, кроме вахтенных. Прежде всего товарищи командиры подлодок прочитали эти листы сами. Но до подчиненных они доводили боевой приказ по-разному.

Капитан третьего ранга Магомед Гаджиев еще раз перечитал сухие строки, жестко глянул на собравшихся и начал:

– Товарищи, нам в задачу поставлен перехват и утопление крупных британских кораблей...

Капитан-лейтенант Федор Видяев начал чуть издалека:

– Товарищи, все помнят, что недавно англичане попытались бомбить Баку. Нападение отбили. Теперь нам предстоит дать сдачи хорошим пролетарским ударом...

Капитан второго ранга Иван Колышкин вынул из кармана пустую и холодную трубку и тут же положил ее обратно: курить на лодке в погруженном состоянии, разумеется, было абсолютно немыслимо. За этим движением последовало:

– Не так давно английский крейсер потопил гражданское судно под советским флагом. Британский Королевский флот привык к безнаказанности, так пусть отвыкает...

Капитан-лейтенант Израиль Фисанович, вопреки обыкновению, совершенно не был настроен на шутки:

– Товарищи, раньше мы вели разведку. Теперь предстоит поход с торпедной стрельбой по реальному противнику. Мы долго учились, пора сдавать экзамен. Флот Великобритании ответит и за действия своего крейсера 'Бервик', и за налет их бомбардировщиков на Баку.

На всех четырех подлодках каждый член экипажа полагал себя готовым. Но проверка еще только предстояла.

Разведка Великобритании продемонстрировала если не блистательный успех, то уж точно грамотную работу. В Адмиралтействе знали даты окончания доводки линкора 'Бисмарк'. Достижение не из великих; на такое хватило бы и агента из мелкого персонала порта. Но также англичанам оказался известен состав эскадры Кригсмарине, которой предстояло учинять дебош в Атлантике. В нее в качестве основной ударной силы входили вышеупомянутый 'Бисмарк', а также 'Принц Ойген', который английские штабисты в ходе анализа числили тяжелым крейсером. Ну и эсминцы класса 'Леберехт Маас' до кучи.

Но ради успеха флота трудилась не только разведка.

Английский судоремонт совершил невозможное. За немыслимые в мирное время сроки он подготовил пострадавшие корабли английской эскадры к выходу в море.

У авианосца 'Глориес' повреждения (вырванный громадный кусок обшивки в районе носа и деформация листов вблизи от места попадания бомбы) починили сравнительно быстро: на это ушла неделя.

С винтами крейсера 'Сассекс' дело обстояло похуже. На одном винте лопасть оказалась слегка погнутой, остальные тоже вызывали сомнения. В результате инженеры-ремонтники предложили ради экономии времени просто заменить винт целиком. Освидетельствование второго винта дало гораздо худшую картину: тот был безнадежно изуродован, досталось и гребному валу. Ремонтники предложили заменить разом сам винт, гребной вал, а заодно все подшипники и уплотнения. И на все про все у судоремонта ушло лишь три недели, если не считать затрат времени на приемку работ и на ходовые испытания.

Что же до повреждений крейсера 'Лондон' то они лишь на вид казались ужасающими. Да, пожар попортил немало оборудования; да, вышли из строя дальномеры башен главного калибра, да, кают-компания выгорела чуть не в ноль, но ни котельные отделения, ни турбины не пострадали. И все это исправили за считанные десять дней.

Чудеса на этом не закончились. Еще одним было быстрейшее восстановление численности летного состава и матчасти палубной авиации на обеих авианосцах, которые планировалось выпустить в море. Ну, не вполне чудо, а скорее умный расчет. Стоит отметить, что летчики палубных самолетов в запасных полках начали интенсивные тренировки еще до того, как потребовалось восполнение личного состава. Авиационные заводы Британии в бешеном темпе выдавали палубные торпедоносцы. Об истребителях никто не думал: те, кто принимал решения, знали, что французский авианосец в море не выйдет.

Все, как в другой истории? Нет, не совсем.

Как и 'тогда', крейсер 'Саффолк' крейсировал неподалеку от Датских проливов. Как и 'тогда', из-за нехватки топлива он, не увидев никого, был вынужден взять курс на базу. Как и 'тогда', ему на замену вышел однотипный 'Норфолк'. Как и 'тогда', германское соединение встретило шведский крейсер 'Готланд', который прилежно доложил об увиденном по команде. Как и 'тогда', через военно-морского атташе, вроде как случайно услышавшего эту информацию, сведения немедленно ушли в Лондон. Как и 'тогда', премьер-министр Черчилль пустил в ход все влияние (а оно было не из малых), чтобы убедить Адмиралтейство принять все усилия к перехвату. Сказать правду, среди английского флотского начальства противодействие этому замыслу было не из великих. Но дальше история начала отклоняться от предписанной дороги.

В эскадру никак не мог войти линейный крейсер 'Худ', потопленный ранее. Вместо него к группе охотников на немецкое соединение присоединились линкор 'Родни' и только что отремонтированный авианосец 'Глориес'. Другие участники были теми же, как и другом мире: линкор 'Принс оф Уэлс', авианосец 'Арк ройял', три легких крейсера и группа эсминцев.

Сверх того, в Скапа-Флоу стояли в полной готовности линкор 'Рэмиллиес' и эскадра легких крейсеров из пяти вымпелов.

Имелись и другие отличия. Радары были установлены лишь на крейсере 'Шеффилд' и линкоре 'Родни'. Все остальные корабли группы обходились без таковых. И в этом смысле немецкие линейные силы получили преимущество. Второе отличие заключалось в зенитной артиллерии: ее у немцев было куда больше. Штабисты Кригсмарине всерьез нацелились на серьезное противостояние палубной авиации противника. И некоторые тонкости касались действий немецкого соединения.

Адмирал Лютьенс, как и 'тогда', запланировал бункеровку во фьорде близ Бергена. Как и 'тогда', над эскадрой появился английский авиаразведчик. Летчик сделал все возможное для идентификации кораблей противника. По крайней мере, в силуэтах он был уверен, а названия с высоты более полутора километров прочитать было затруднительно. Но командующий британской эскадрой не до конца поверил донесению и устроил фальшивый авианалет на Берген. Реальной же целью было достоверное опознание каждого немецкого вымпела. Но на сей раз Гюнтер Лютьенс залил топливные танки до самого верха. А самолеты противника упустили возможность поразить линейные корабли. Именно их: те виделись, конечно, приоритетной целью.

Зато теперь британцы уточнили направление эскадры противника. Штурманский состав прокладывал курс в соответствии с новыми знаниями. Противники неуклонно сближались.