Текст книги ""Фантастика 2024-82". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Начали с самого восхода и не останавливались до полудня. Приятно было вернуться в лагерь, где уже все готово. Мустиф, разобравшись со снастями, расстарался и показал высший класс. Пригодились кувшины, что налепил Виал.

Сразу в дело вклиниваться казалось страшным, но работа пошла легко. Плохие инструменты все же лучше, чем никакие. Эгрегий смог срубить и избавить от сучков десяток стволов, на которые указал Виал. Навклер еще не нашел те два ствола, которые станут основной частью судна. Строить он намеревался от киля и ребер к обшивке. В его ситуации это проще.

Без киля, казалось, бессмысленным начинать строительство. Виал решил заготовить доски, которые потом будет использовать для обшивки. Им потребуется время, чтобы сделать их достаточно гибкими.

Хенельга добыла несколько вязанок лиан, из которых после полудня плела канаты. Дело это кропотливое, требующее больше внимания, чем силы. Часть материала она распускала на волокна, Виал сказал, что ему потребуется много подобного для конопачения швов.

В лесу Виал с Эгрегием несколько дней распускали бревна на доски: срубали подходящее дерево, не обязательно прямое, а затем топором и клиньями раскалывали его на части. Получившиеся доски Виал слегка обрабатывал стругом. Выравнивать плоскости на данном этапе не требовалось, доски еще подгонять по месту.

– Как ты их сушить будешь? – спросил в момент перерыва Эгрегий.

– Мне и не надо сушить. Влажная древесина нужна.

– Она же тяжелая, или я чего-то не понимаю.

– Тяжелая, не спорю. Гнить будет быстрее. Да лодка получится с норовом. Зато я смогу согнуть доску так, как мне нужно. Под рукой у меня нет подходящих инструментов, вот и буду делать из сырой древесины.

Объяснение, казалось, удовлетворило Эгрегия. Хотя он с сомнением смотрел на смолистые доски. Виал старался распускать бревна так, чтобы доски меньше всего трескались. Дерево материал капризный, хотя удобный для работы. Оно чувствительно к перепадам влажности, постоянно усыхает и набирает влагу.

Оставалось много отходов, которые тоже пошли в дело. У хорошего мастера ничто не пропадает зря.

Для производства дегтя на следующий день они начали копать большую яму. Виал сделал два кувшина – один крупный, а другой поменьше. В крупном он оставил отверстие. Эгрегий знал, зачем все это, ведь в поместье, где он работал, точно так же производили деготь.

В Гирции предпочитают использовать воск, материал более дорогой, чем деготь.

Хенельге и Мустифу пришлось объяснить, в чем хитрость. Как раз пока обедали и обжигали горшки.

У Виала не было возможности раздобыть воск, чтобы обработать борта судна. Да и это бесполезно, дерево ведь влажное. Зато деготь защитит судно от гнили и течи.

Для дёгтеварки потребовалось вырыть в глинистом склоне глубокую яму. В нее поставили сначала малый кувшин, а над ним больший, чтобы образовавшийся деготь стекал через отверстие в сосуд. Большой кувшин плотно набили древесными обрезками, корой и щепой. Сверху все это замазали глиной. Яму заложили топливом, разожгли огонь и закрыли сверху плоскими камнями, щели между которыми замазали глиной. Два отверстия – одно внизу и малое наверху, использовались для тяги. Топливо неспешно прогорало, а дерево в кувшине нагревалось без доступа воздуха.

Виалу как-то рассказывали, как называется этот процесс. Объясняли в чем хитрость. Все уже забылось, давно он посещал школу, не забивал голову бесполезными сведениями.

Из выходного отверстия тугой струйкой выходил белый дым. Почти вся рощица погрузилась в белый туман. Лишь бы его не заметили из Саганиса.

За день малый кувшин был наполнен терпко пахнущей жидкостью.

Наконец-то удалось помыться. Пресная вода и деготь помогли отмыть волосы, что превратились в сальные жгуты – готовое снаряжение для стрелковых машин. Лишь Хенельга боялась прикасаться к этой жидкости, а ведь ей больше чем другим требовалось подобное средство.

Не потому что она грязнее других, само собой.

Соплеменники Хенельги никогда подобного не делали. Весь процесс казался ей удивительным и мистическим. Словно Эгрегий и Виал владели тайными знаниями, с которыми иные племена не знакомы. Кемилцы тоже не занимались подобным, в их царстве нет подходящих деревьев.

– У нас вообще из тростника строят лодки, – сказал Мустиф, размазывая жидкость между пальцами.

Она немного раздражала кожу, особенно в нежных местах, а от запаха хотелось чихать.

– Да я знаю, но ваши люди на таких лодках ходят в океан, – ответил Виал.

– Ходили. Теперь этим занимаются тиринцы.

Виал пожал плечами. Просто кемилцам нет нужды самим заниматься торговлей. Их страна достаточно богата, чтобы себя обеспечивать. Это замкнутый мирок, скрепленный бесконечной рекой и древней религией.

Почти мифическая земля, закрытая для чужестранцев.

Ни Виал, ни его соплеменники не стремились проникнуть в Кемил. Лишь охотники до всевозможных знаний посещают страну речного царя. Для других Кемил был житницей, а так же поставщиком свитков, основного писчего материала.

Дегтя для судна Виалу требовалось больше, так что варильню приходилось разбирать, чтобы заложить новую порцию древесины. Угольки, образовавшиеся в кувшине, тоже пригождались. Ими отлично согревались ночью, а потом Виал делал ими разметку.

Пока друзья спали, устав за день, Виал прохаживался по берегу, глядя на звезды и бормоча себе под нос. В руках у него был кусочек глины, где он палочкой рисовал буквы. Словно древний звездочет, вооруженный заостренным стилем.

Навклер не наслаждался звездами, его изыскания были утилитарными.

Вечерняя звезда всходила раньше, ориентируясь на нее, можно выбирать направление ночью. Вряд ли удастся за несколько ночей изучить все, да Виал и не старался. Он преследовал другие цели. Лишь сравнивал знакомые ему звезды и созвездия.

Эти путеводные знаки пригодятся потом, когда он вернется.

Для людей, умнее него, подобное искажение созвездий может послужить для интересных выводов. Они смогут рассчитать расстояние до проливов, а зная это, можно будет прикинуть целесообразность путешествия в варварские земли.

Виал не знал, как оценить смещение звезд от привычного их положения. Понимая, как ценны эти сведения, навклер не мог их передать знающим людям. Возможно, хватит одного описания, чтобы философ сообразил, к чему их приложить.

Торговцам вроде Виала не требовались такие знания, но они ценились. Тоже товар, с которым можно прийти на особый рынок. Это предмет роскоши, дороже шелка или пурпура.

Осталось найти нужного человека, кто сможет сделать подходящие расчеты. Этим займутся патроны коллегии, а не лично навклер. С него достаточно привести заметки, доложить о результатах изысканий.

Первое впечатление, что у навклера осталось от этой земли, пропало. Как только он начал фиксировать заметки, мир вокруг стал осязаем, наполнился объемом. Происходящее вокруг более не походило на бессмысленное чудо. Теперь это не загробный мир, царство духов, а такой же материальный мир. Потребовалось всего несколько ночей, чтобы изменились ощущения.

Всего лишь граница Обитаемых земель. Не больше.

Вот почему данаи забросили стелу, посвященную Энносигею. Они тоже ощутили эту перемену. Они завладели этим миром, в котором по случайности оказался гирциец.

Виал сетовал лишь на то, что не может воспользоваться наработками данаев. Как было бы замечательно, захвати в прошлом гирцийцы Тритогению. Тогда бы удалось завладеть архивом, библиотекой полиса. Виалу не пришлось бы тратить времени на изучения этой местности.

– Не спится? – подошел зевающий Эгрегий.

– Запоминаю звезды. Мне ведь нужно направление.

– Так чего карябаешь этот кусок. Возьми кору?

Виал с вопросом взглянул на товарища. В свете звезд его лицо казалось серым, лишь за спиной сверкал яркий огонек – в десяти футах тлели угли костра. В лагере ворочались две тени.

– Это как же?

– Завтра покажу.

Зубы Эгрегия сверкнули, отразив свет звезд. Виал специально уходил дальше, чтобы свет от костра не мешал его изысканиям, а он сам не беспокоил товарищей. Все равно ночные отлучки заметил Эгрегий. Эти дни он старался как можно больше времени проводить с Виалом, словно стыдился того, что покидает его.

Эгрегий показал на следующий день, как использовать кору. Виал сразу же оценил метод, перенес заметки с глины на новый материал. Заметки хоть менее долговечные, зато легкие и удобные. Достаточно свернуть и сложить их в кувшин, а горлышко запечатать глиной.

Эгрегий ожидал, что Виал накинет на коре схему будущего корабля, но навклеру это не требовалось. Как и многие люди до него, он строил судно руками, а не головой. Приходилось использовать простую схему, принятую у торговцев – от киля и ребер к обшивке. Тем казалось странным, что Виал сначала заготавливал доски обшивки.

Лишенный мощностей портовых мастерских, Виал пошел по простому пути. У него не было шаблона, вокруг которого настраивают обшивку, а потом только делают скелет корабля. Этот метод проще, но не для одиночного строительства.

Несколько дней работы принесли результат в два десятка досок.

Пока Виал не нашел подходящего дерева для киля, что его беспокоило.

– Придется подниматься выше. Как бы не возвращаться назад.

На холмах достаточно стволов, годных для килевой балки. На поиски Виал решил отправиться один, оставив Эгрегию задание. Не сложное, но требующее долгой работы.

– Пусть тебе поможет Мустиф или Хенельга. Закончи прежде, чем я вернусь.

– Не понимаю, зачем тебе топить доски.

– Они недостаточно влажные, а значит, что?

– Недостаточно гибкие, – предположил Эгрегий.

Виал хмыкнул и кивнул.

Требовалось прорыть новое русло, достаточно глубокое, чтобы в него можно было погрузить доски. Виал не хотел бросать доски в водосборник у лагеря или просто бросать дерево в воду. От смолистой древесины вкус воды испортится, а им еще несколько дней стоять лагерем.

Копать предполагалось руками и простыми инструментами. В глинистой почве это та еще морока. Виал запретил товарищам разбивать глину стамесками или сверлами. Не хватало еще потерять инструменты.

Чтобы облегчить задачу Эгрегий обломал несколько крупных палок, сделал скос на каждом конце. Эти скосы он обжег в костре. Мустиф спросил, зачем делать второй скос, ведь неудобно тогда налегать на пяту.

– Ага, неудобно, – Эгрегий фыркнул. Потом подумал и объяснил, ведь парень действительно не понимал. – Это ведь не железо, после пары тройки ударов или сломается, или затупится. Каждый раз бегать обжигать конец? Так в два раза меньше придется копать.

– О, разумно.

– У себя, в смысле, в Гирции я так делал. Для овец не всегда находился водопой, вот приходилось копать углубления.

Теперь это время вспоминалось с грустью. В работе пастухом много тяжелого, неприятного, но все же это хорошая работа. Сложный по своей сути труд был легким и приятным.

Теперь каждый день надо бороться с миром, чтобы только протянуть до захода солнца. И речь не об окружающем их море и варварским землям. Уже в самом Циралисе Эгрегий испытал страшное давление, возникло даже желание сбежать обратно к холмам.

К счастью, Виал оказался харизматичным типом, смог убедить отпущенника задержаться в городе.

Новое русло было очерчено Виалом на земле, рядом с ручьем. Эгрегий некоторое время стоял, держа в руках копалку. Приступать к земляным работам не хотелось. В поместье те, кто работал на земле, были самыми угнетенными. А пастухи, садовники – рабы более высокого класса. Не сравнить с мастерами, вроде конюхов или псарей, но все же выше простых крестьян.

Все эти воспоминания… Эгрегию они не казались неприятными. А ведь должны быть именно такими. Особенно сейчас, когда он стоит на пороге собственного дома. Настоящего дома. Почему-то воспоминания о работе в поместье Дуилла теперь навевают тоску.

Все из-за страха, не иначе.

Эгрегий припомнил наказ Виала: работать, а не стоять с умным видом, глазея на работающего. Навклер прав, как бы ни было страшно и тяжело, надо браться за работу. Начав, уже не удастся остановиться. Мустиф и Хенельга в любом случае помогут.

Как и опасался Виал, за килевой балкой пришлось подниматься обратно на мыс. Там на холме росли подходящие лиственные деревья. Еще спускаясь к пляжу, Виал приметил стройное тело орехового дерева. Казалось, оно лучше всего подходил для основной балки судна.

С собой навклер взял топор, пилу, скобель и моток новых канатов, что сделала Хенельга. Все это поместилось в туесок из коры, которые принялся изготавливать Эгрегий. Он наделал таких туесков десятки, словно собирался торговать ими на рынке. Просто парню нравилось это занятие, от которого была и польза – в дальнейшем эти туеса пригодятся. Хенельга уже начала собирать в них смолу.

Добравшись до рощи, Виал нашел примеченное дерево. Оно выглядело точно таким, как запомнилось: стройное, высокое. Плодов никаких не было, лишь вокруг валялись скорлупки, разбитые птицами. Эти плоды остались с прошлого года, уже не годились в пищу.

Орех был высоким, стройным. Идеально подходил для килевой балки. Виал обошел его, поглаживая по коре. Сучков многовато, это плохо, но не критично. В местах, где росли сучки древесина свилеватая, а теми инструментами, что были у Виала, обрабатывать дерево тяжело.

Дерево словно упрашивало, чтобы его срубили. Виал не стал этого делать. По старой привычке решил пройтись вокруг на тот случай, если приглянется другое дерево. В глубине души у навклера было сомнение насчет ореха: слишком молод, местная порода, чьи свойства могут отличаться от привычных.

Сосны, которые в изобилии росли возле ручья, не подходили для киля. Их мягкая древесина не годится для главной балки судна, которая должна выдерживать удары волн, песка и гальки. Тут требуется твердая древесина.

Березы внизу были низкорослыми, кривыми – тоже не годятся. Зато их можно использовать для изготовления нагелей. Гвоздей и шипов потребуется много.

Виал поймал себя на мысли, что приятно поменять род деятельности. Теперь он был не торговцем, а плотником. Пусть эта метаморфоза временная, зато радующая. В дальнейшем навклеру предстоит еще несколько метаморфоз, многие его образы придутся по вкусу данаям.

Пока что топор попьет крови не людей, а деревьев. С чего-то же надо начинать, после плена мышцы восстановились не полностью. Работа топором и скобелем помогала восстановить крепость, а недостаток пищи согнал с костей лишний жир.

Словно вернуться в молодые годы, только морщины и лишняя кожа на животе напоминают о годах. Жир-то вытопился, а кожа никуда не делась. Висит теперь фартуком.

Виал порадовался, что не стал рубить первое приглянувшееся дерево. Нашел другое, подходящее: молодой дуб. Не такой старый и ветвистый, зато высокий и стройный. Дерево небось ровесник навклера, такое же прочное и надежное.

– Приветствую, друг, – Виал приложил ладонь к коре.

От прикосновения по телу пробежала дрожь. Казалось, дерево ответило на приветствие – зашумела листва. Шумели и другие деревья, ведь бриз в сторону моря.

– Надеюсь, ты не против изменений в жизни. Обещаю, ты поглядишь на новые земли. Те, что ты никогда не видел, и не увидел бы.

Виал сомневался, что дух дерева понимает речь гирцийца, ведь это первый представитель племени во Фризии. Ничего за время пути дух успеет изучить речь навклера. Вряд ли человек оставит себе лодку, но бросать ее тоже не станет.

Каждый раз, как приходилось прерывать жизнь подобных существ, Виал испытывал страх. Сейчас в особенности, потому что дух дуба не исчезнет, а станет основой судна. Та мелочь, что прицепилась за сосновые доски, не имеет собственного духа, а значит, не сможет помешать человеку.

Дух в килевой балке – другое. Потому Виал отказался от ореха. Зато это дерево точно подходит: большое, надежное, достаточно пожившее и давшее потомству новым деревьям – вокруг сотни желудей, а под тенью высокого дерева уже молодые потомки.

На освободившемся месте вырастут новые деревья, потомки того, что уйдет на запад.

Виал давно не ощущал такого трепета.

Из припасов Виал отложил кусочек печеной рыбы, полил корень водой.

– Уж прости, – сказал он духу, – вином и лепешками не богат. Зато рыбы ты точно не пробовал.

Принеся жертву, Виал размахнулся и ударил по дереву. Он сделал неглубокую зарубку с восточной части дерева, а потом собрал пилу. Сломав несколько веток, Виал укоротил две из них, а третью подогнал под размер полотна. Он вырубил в ветках пазы и шипы, так, чтобы сделать лучковую пилу. С одного конца установил гибкое лезвие пилы, а другую сторону стянул веревкой.

Пила оказалась вполне надежной, при этом не занимала места в туеске. Боковые перекладины Виал сделал большими, чтобы можно было глубоко пилить. Виал разместился с западной стороны ствола, начал пилить напротив места, где была вырубка. По мере погружения пилы в дерево, полотно начинало закусывать, потому приходилось расклинивать пропил с внешней стороны.

Не доходя до вырубки с восточной стороны, Виал разобрал пилу и вынул полотно из пропила. Клинья он убирать не стал, наоборот начал загонять новые, но уже более широкие.

Осторожно, не торопясь, постепенно загоняя клинья по пропилу, Виал заставлял дерево крениться.

Ствол завалился в восточном направлении, ломая ветви соседних деревьев. На голову посыпалась листва, обломки, щепа. Последние волоски, на которых держался ствол, затрещали и обломились. Остался лишь пенек с торчащими из него неровными щепами.

Виал подошел к спилу, произнес молитву Мефону и полил оставшийся пень. На нем же он оставил очередной кусок рыбы – уже для духа всего этого леса.

В месте спила не было никаких повреждений, не считая размочаленной части. Сама древесина была идеальной, с ровными годовыми кольцами. Лишь в середине были следы того, что дерево голодало. Оно не болело, не перемораживалось, росло ровно вверх.

Отдохнув, Виал обрубил и опилил сучья. Кору снимать не стал, не собирался тащить бревно до лагеря. Укорачивать его тоже нельзя. Хотя Виалу не требовался такой длинный киль, но штевни он намеревался сделать частично из этого же бревна.

По футу с запасом на штевни, примерно пять футов на балку. Остальное Виал отпилил и разбил на бревнышки. Пусть лежат, вдруг кому пригодятся.

Полуденный зной спал, в кувшине больше не было воды. Так что оставаться здесь нельзя. В лагере наверняка уже готовят ужин. Виал понимал, что не успеет дотащить бревно, хотя бы проделает половину пути. Обвязав веревками бревно, Виал накинул себе на грудь сбрую, подложив кусок коры. Идти предстояло все время вниз, что в дальнейшем сделает опасным транспортировку бревна, но пока удавалось его тянуть за собой.

Инструменты пришлось оставить, спрятав их среди камней. Виал решил вернуться за ними завтра, пока его товарищи будут спускать бревно в лагерь. Возводить судно предстояло на берегу, чтобы как можно меньше отделяло его от моря.

В сумерках Виал вернулся в лагерь, быстро поужинал и улегся. Сил расспрашивать товарищей не было. Виал не сомневался, что они все сделали правильно.

С утра все болело, что указывало на восстановление мышц. Тело приходило в норму, вновь набиралось сил. Крепкие руки нужны будут, чтобы пройти проливами и выйти в открытое море. В дальнейшем предстоит посетить данаев, без их «добровольной» помощи чужестранцу не обойтись.

Виал мечтал о вине больше, чем кто-либо из его товарищей. Эгрегий был слишком молод, увлечен иными вещами. Хенельга не успела близко познакомиться с этим божественным напитком. На ее счет Виал сомневался больше всего, в природе женщин есть стремление к сладкому и вину. Потому многие отцы семейств не доверяют ключи от кладовых женам. Что, впрочем, не слишком защищает запасы вина.

Мечтал ли Мустиф о вине, Виал не мог знать. Спрашивать тем более не стал. Возможно, за года, что он провел с Арсом, успел пристраститься к напитку. На родине Мустифа пили иное: ячменное вино, слишком мутное и вязкое на взгляд Виала. Вином этот напиток он называл условно, хотя опьяняло оно неплохо, заодно помогало набить живот.

Кемилец приготовил завтрак. После вчерашнего все были уставшими, едва шевелились. Приятно отметить, что молодые товарищи испытывают такие же проблемы.

– Какие сегодня планы? – вопрос Эгрегия вырвал Виала из задумчивости.

Взглянув на товарища, Виал почесал бороду и ответил:

– Надо перетащить балку сюда.

– Я так понимаю, нам придется этим заниматься.

– Правильно понимаешь. Где я таких как вы волов найду? К тому же, я часть пути проделал, мне нужно вернуться за инструментами.

Только сейчас Эгрегий обратил внимание, что поблизости нет ящика. В темноте он не мог разглядеть, что Виал вернулся налегке.

Подниматься с промерзшей за ночь земли не хотелось. Виал первым встал, стараясь сдержать стон. Лучше выйти до полудня, а в полдень отдохнуть. На жаре работать сущее наказание.

Расшевелить товарищей удалось не сразу, но напоминание о жаре, заставило их подняться. Мустиф не стал сдерживать стона.

– Ты лучше воды таскай, – остановил его Виал. – Возьми два туеса, понесешь с нами.

Вчера Виал чуть не умер от жажды, но все же смог добраться до лагеря. Вода в бассейне была заиленной, на поверхности плавали травинки, веточки и листва. Все же, это была вода. Виал выпил ее так много, что с утра чувствовал себя не лучшим образом.

Хоть он и знал, что нельзя бездумно пить, не смог пересилить жажду.

Поднялись наверх, сразу нашли место, где навклер оставил бревно. Увидев обтесанный ствол, Эгрегий присвистнул.

– Ты все это сделал сам? – удивилась Хенельга.

– Что тебя поражает?

– Так много работы.

Виал пожал плечами.

– Всего лишь опыт и инструменты. Качественный материал обрабатывать одно удовольствие. Разве твои сородичи не умеют так же работать. Кость материал сложнее, чем дерево.

Хенельга кивнула, соглашаясь. В Циралисе она занималась резьбой, применяя навыки резчиков. Работать ей приходилось с твердой древесиной, но даже бук или орех не могли сравниться с костью морских чудовищ. Лишь один резчик обрабатывал древесину. По той причине, что был лишен доступа к исконному материалу.

Поставив товарищей у комля бревна, Виал объяснил, что от них требуется. Они будут с двух сторон канатами направлять бревно вниз. Стоять будут сзади и чуть в стороне – вдруг бревно сорвется, так не зашибет никого из них.

– Тогда расколется бревно, – заметила Хенельга, – столько труда впустую.

– Это лучше, чем травмы.

– Вот именно, я не хочу сломать себе чего-нибудь! Виал прав, так безопаснее.

Бревно под собственным весом будет съезжать вниз, кора защитит от царапин. Виал по пути наверх расставил вешки, у которых товарищам надо будет отдыхать.

– Усталость всегда приводит к ошибкам, – наставлял навклер, – потому лучше медленно двигаться. Крепите бревно, отдыхайте в тени и пейте часто, но помалу. Не берите пример с меня.

Лицо Виала все еще было опухшим, разгорающийся жар только начал вытапливать лишнюю влагу.

Мустиф будет следовать за ними, страхуя при случае, но больше заботясь о воде для товарищей. Сам Виал вернулся в чащу и не с первой попытки разыскал место, где оставил инструмент. За ночь никто, кроме мышки не покусился на плотницкий ящик. Грызун решил, что это отличное место для ночевки, безопасное и замусоренное опилками. Хоть нагадил не так много.