Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 361 страниц)

– Ты сам на себя не похож. Она задурила тебе голову, эта вертихвостка!

– Умолкни! – гаркнул Киаран. – Ты говоришь о вышестоящем офицере, дочери Адмирала Флота! Хочешь под трибунал за оскорбление пойти?! Могу устроить тебе такую прогулку! – Киаран встал.

Жасмин попятилась к двери.

– Простите, капитан, – выдавила она из себя.

– Я доставал каждого из вас из настоящего дерьма, – Киаран с угрозой смотрел на нее. – И вытащу снова, если потребуется. Но сейчас вам не нужно мешать мне. Это все, что вы должны делать. Понимаешь меня?

– Да, капитан, – упавшим голосом ответила Жасмин.

– А теперь иди и отдай Аудроне ее накопитель. После этого сдай смену Око, позавтракай и отдохни, – Киаран подошел к ней и по-отечески потрепал по плечу. – Искать врагов среди тех, от кого зависит твоя жизнь, как минимум глупо, а как максимум – самоубийство. Запомни это, Жасмин, если хочешь выжить.

– Да, капитан, – тихо повторила она и покинула его каюту.

Киаран медленно выдохнул и вернулся в кресло. Послание, которое принесла Жасмин, было адресовано не всей команде, а именно ему. Почему? Потому что младшему офицерскому составу не преподавали древнюю телеграфную азбуку. А Сюзанна Мэль во время разговора с дочерью отбивала пальцами по столу причудливый ритм, который Аудроне внимательно слушала.

Киаран не был столь хорошо подкован в расшифровке телеграфного кода, потому прибегнул к помощи графического редактора и словаря, который отыскал в базе Анвайзера.

«Лала Ли в заложниках. У них есть данные по эксперименту. Если не начнешь сотрудничать – меня и Лала Ли убьют».

Киаран откинулся на спинку кресла и пристально смотрел на экран. Если этот код разгадал Киаран, его разгадали и те, кто вели наблюдение на Аудроне и ее матерью. Кто отправил это послание Киарану? Сюзанна Мэль или те, кто играют против нее? И что этим посланием они хотели сказать Киарану?

Сработал канал связи.

– Слушаю тебя, Вильям, – устало вздохнул Киаран.

– Могу я зайти? Есть срочный разговор.

– Да что же всех вас сегодня по утру прорвало? – Киаран потер пальцами веки. – Заходи. Я давно не сплю.

* * *

Аудроне только успела одеться, как к ней явилась Жасмин. Раскусить вранье этой плохой актрисы не составило труда. Аудроне молча выслушала оправдания, забрала накопитель и поблагодарила Жасмин за неудачную попытку его взломать. Она заметила, как при этом Жасмин старалась побыстрее уйти и не смотреть Аудроне в глаза. Интересно, что же такого она нашла на этом накопителе, что ее так испугало?

Когда Аудроне пришла в столовую, Киарана там все еще не было. Все беседы остальных членов команды по традиции стихли, и помещение погрузилось в навязчивую тишину. Даже Вильям, с которым она, кажется, нашла общий язык, загадочно молчал и старался быстро разделаться со своей порцией протеина.

– Когда ты достанешь Тартаса из бассейна? – нарушила тишину Аудроне, обращаясь к Вильяму.

– Сегодня, ближе к обеду, – ответил он, тут же в три глотка выпил свой кофе и встал. – Увидеться с ним сможешь только вечером, – Вильям убрал за собой посуду и быстро смылся.

Аудроне повернулась к остальным, оставшимся за столом.

– Ну, может вы со мной хоть парой слов перекинетесь? Социальная изоляция способствует развитию психоза в закрытых пространствах посреди Космоса. Вам же не нужен психованный трансгрессир на борту?

– Он у нас уже есть, – ответила Око, встала и собрала посуду.

– Не забудь отразить это в ежедневном рапорте, – Аудроне продолжила есть протеин.

– Подавать ежедневные рапорты – обязанность каждого члена команды, – ответила Око. – Не всем повезло так же филонить, как и вам, мэм!

– А почему ты думаешь, что я не подаю рапортов? – спросила ее Аудроне.

– Мне наплевать, подаете вы их или нет, мэм. Я говорю, что у вас есть привилегия их не писать, – Око со звоном поставила посуду на ленту и обернулась к Аудроне. – Сегодня я в наряде вместе с капитаном. Надеюсь, мэм, мне не придется сутки напролет лицезреть вас в капитанской рубке.

– Я учту ваши пожелания, старший лейтенант, – улыбнулась Аудроне.

– Хорошо, что мы друг друга поняли, – Око покинула столовую.

– Кто еще меня ненавидит так же сильно, как и она? – Аудроне переводила взгляд с Жасмин, на Дона, Шори и обратно.

– Нам бы выжить, – пожал плечами Шори. – Пока что от вашего присутствия больше проблем, чем пользы, мэм.

– Что-то вы все внезапно вспомнили о моем звании, – Аудроне скривилась.

В столовую вошел Киаран.

– Всем приятного аппетита, – произнес он и пошел получать свой завтрак.

– Ваш кофе на столе, – произнесла Аудроне, доедая протеин.

– Благодарю вас, Мэль.

Аудроне не понравился его тон. Такой же жесткий и не терпящий возражений, каким он был при первой их встрече.

– Капитан, сегодня мне опять придется сдавать зачет по стрельбе? Или в связи с вашим нарядом перенесем это мероприятия на более поздний срок?

– Перенесем, – ответил Киаран.

– На какое число?

– Я потом сообщу.

– Все ясно, – Аудроне быстро выпила кофе, встала и прибрала за собой. – Когда решите поговорить откровенно и начистоту, вы знаете, где меня найти, – ответила она и удалилась.

Конечно, Аудроне разозлилась. Одной Сахиде известно, что было на том накопителе. Но странное поведение Вильяма и Киарана не заметить было трудно. Значит ли это, что у этих двоих появился один общий секрет, или секретов больше?

Аудроне решила, что подождет. Рано или поздно все равно станет ясно, что они знают, а чего нет.

Глава 16

Тартасу казалось, что сейчас он выплюнет свои легкие. Кашель был надрывным и удушающим, а Вильям в это время просто стоял рядом и смотрел на показатели приборов, подключенных к телу Тартаса. Спокойный и собранный, как будто рядом с ним задыхался не пациент, а пленник, которого тот пытал.

– Пока не выйдет весь гель, легче не станет, – будто читая недобрые мысли Тартаса, произнес Вильям. – Но ты же не в первый раз через бассейн проходишь. Все и сам должен знать.

Тартас с шумом вдохнул, словно астматик во время приступа, и опять закашлялся. Сочувствия от Вильяма ему, похоже, не дождаться. Прокашлявшись и сплюнув в ведро остатки геля, Тартас рухнул на пол, наслаждаясь возможностью дышать свободно.

– Душ за той дверью, – Вильям указал направление и вернулся к изучению показателей на своем компьютере. – Одежду чистую я тебе принес. Извини, но пришлось порыться в твоих личных вещах, чтобы ее найти.

Тартас закрыл глаза. Поведение Вильяма, изменившееся пару часов назад, теперь стало понятным. Осмотр личных вещей Тартаса мог ничего особенного не сказать, только если не знать кое-каких секретов. И Вильям, похоже, один такой секрет разгадал.

– Камеры работают? – спросил Тартас, вставая на колени и силясь выпрямиться.

– Отключены, – буркнул Вильям.

– Зачем на корабле камеры, если их постоянно отключают? – попытался пошутить Тартас.

– Могу включить, если хочешь, – Вильям повернулся к нему лицом и сложил руки на груди, презрительно глядя сверху вниз. – И обрадовать команду тем, что с нами на борту еще один эфонец, – Вильям достал из нагрудного кармана амортир и бросил его на пол.

Маленькая круглая металлическая штанга покатилась по полу и угодила в лужу геля, растекающуюся по сторонам от Тартаса.

– Я еще подумал, зачем равнерийцу возить с собой икону в металлической рамке, если символы древнего мира чтят только аскийцы?

– А может я ортодокс? – хмыкнул Тартас, поднимая с пола свой амортир.

– Верить в ортодоксальное учение о Боге не запрещается, – с презрением ответил Вильям.

– Как и прятать в рамке амортир, – Тартас встал и пошатнулся. – Но ты не погнушался более внимательно порыться в моих вещах и даже достать икону, чтобы разобрать рамку.

– Я вернул икону на место, – ответил Вильям. – Говорю на тот случай, если действительно оскорбил твои чувства верующего в архаичные догмы.

– Ну, не всем же быть новыми пророками, как Инаг, – Тартас прижал амортир к виску и закрыл глаза.

Раздался красивый мелодичный звук, словно звон камертона, и вибрации амортира распространились по помещению.

– Прекрати! – рев Вильяма заставил Тартаса отнять амортир от виска и открыть глаза.

– Ты лечишь препаратами, а я воздействую на людей колебаниями самой материи, – ответил Тартас. – Ты веришь, что после смерти наше сознание либо сольется с сознанием Инага, и мы продолжим жить вечно в его информационной обители, либо будем изгнаны оттуда за грехи, как предательница Сахида, убившая твоего пророка. Я верю, что у меня есть душа, которая либо вернется к Богу, либо переродится в новом теле. Архаично? – Тартас пожал плечами. – Аскийцы и другие последователи ортодоксального учения о Боге так не считают. Ты с гордостью называешь себя врачом, а таких, как я, с презрением кличешь «шаманами». Но ты забываешь, Вильям, что цель у нас одна, хоть и средства достижения ее разные.

– Шаманы без амортира ничего не могут! – Вильям вскинул подбородок.

– Точно так же, как и врачи ничего не могут без своих инструментов и лекарств, – Тартас одарил Вильяма снисходительной усмешкой.

– Ты лечишь Аудроне, – произнес Вильям. – Поэтому командование приставило тебя к ней.

– Причин много, – пожал плечами Тартас. – Углубляться только в одну – значит не видеть всей картины целиком.

– У нее иммунодефицит. И пока ты был не в строю, ее состояние ухудшилось. Но иммунодефицит – это симптом. Чем она больна, Тартас?

– Тем, что твои лекарства вылечить не смогут, – Тартас сжал амортир в ладони и, шаркая ногами по полу, поплелся в душ. – Не советую рассказывать кому-либо о нашем разговоре. В противном случае мне придется написать на тебя донесение, после которого я не ручаюсь за твою безопасность, – ноги заплелись, и Тартас едва не упал.

Вильям даже с места не сдвинулся, чтобы ему помочь.

– Если у нее серьезное заболевание… – начал было говорить Вильям, но Тартас его перебил.

– Если бы тебе хотели рассказать о ее состоянии, они бы уже это сделали, – отчеканил он.

– Кто «они»? – спросил Вильям.

– Те, кто обо всем знают, – Тартас дошел до двери в душевую и коснулся пальцем датчика на стене, чтобы ее открыть.

– Если ее жизни угрожает опасность, Киаран должен быть в курсе, – настаивал Вильям.

– Нам всем угрожает опасность, Вильям, потому что мы на войне, – ответил Тартас и скрылся в душевой.

Он долго приходил в себя после этого разговора. Тартас прекрасно понимал, что Вильям непременно доложит Киарану о случившемся. Следовало предупредить Аудроне у том, что череда вопросов снова обрушится на ее голову. Мало ей проблем, так еще и из-за Тартаса придется изворачиваться и лгать.

* * *

Аудроне отправила новое сообщение матери и улеглась на кровать. Может, в тренажерный зал пойти? Хотя, здоровье она немного себе подпортила излишним перенапряжением. Как продержаться еще три месяца? Как доползти до точки и не сдохнуть по пути?

Дверь в каюту открылась и в нее вошел Киаран.

– Стучать не учили, капитан? – Аудроне села на кровати.

– Есть разговор, – он подпер спиной дверь стенного шкафа. – Камеры я отключил.

– Отлично! – Аудроне начала распускать узел на затылке. – Совместим неприятное с полезным. Что за информация на носителе? – она потрясла головой, чтобы распушить волосы.

– Запись твоих допросов после неудачного эксперимента.

Аудроне застыла с опущенной вниз головой, а потом начала смеяться.

– Умно! – запрокинула голову назад. – Как думаешь, зачем им сливать эти записи, – она задумалась, – тебе?

– Чтобы я перестал тебе доверять, если все же начал, – Киаран сложил руки на груди, глядя на Аудроне. – Вильям нашел в каюте Тартаса амортир.

Аудроне поджала губы и многозначительно кивнула.

– Не повезло… Тартасу, – произнесла она. – Но рано или поздно кто-нибудь из вас все равно бы узнал.

– Ты обо мне и Вильяме говоришь?

– Нет, об Око и Шори! – выпалила Аудроне.

– Сейчас я злюсь, а не ты, – напомнил Киаран.

– В свободе выражения эмоций я тебя не ограничиваю, – развела руками Аудроне. – Только не придуши меня в гневе. Это, пожалуй, единственное, чего мне стоит опасаться.

– А как мне реагировать, если ты только и делаешь, что врешь! – взорвался он. – Я за всю жизнь столько лжи не переварил, как за эти восемь дней, проведенных рядом с тобой! Неужели так трудно взять и сказать мне правду? Или для тебя это невыполнимая миссия?!

– А вот и дженерийский нрав, – обреченно констатировала Аудроне и опустила плечи. – И это ты мне еще даже браслета верности не подарил. А что будет, когда подаришь? – она пытливо взглянула на него.

– Если и дальше так пойдет, то никакой сделки между нами не будет, – более спокойным тоном произнес он. – Ты меня и мою команду втянула в какое-то дерьмо, и мы плывем в нем, а берега все не видать. Интересно, что мне скажет твоя мать, если я свяжусь с ней и расскажу о нашей сделке и твоих теориях заговора?

– Тогда ты и твоя команда умрете, – вздохнула Аудроне и встала.

Один шаг, и объемная грудь прижалась к его груди, а луитанские зеленые глаза смогли взглянуть в его разгневанное лицо с расстояния менее десяти сантиметров.

Даже таким разозленным он казался ей привлекательным. И хотя громкие звуки его голоса на самом деле пугали Аудроне, ему она в жизни в этом не признается. Потому что с испугом в ней появилось и чувство стыда за то, что врет и использует. Вспышка гнева Киарана вряд ли вызвана ложью Аудроне. Скорее всего он сам не отдает себе отчет, что ее вранье бесит только потому, что Киарану на нее не плевать. Было бы ему наплевать, он бы не устроил этой сцены и не пытался показать свою надменность и отстраненность сегодня за завтраком. Если бы Киарану было все равно, он бы улыбался ей и задавал вопросы по существу, пытаясь получить информацию более тонкими и действенными методами.

Она смотрела на него, а он не нее. И оба молчали. Кажется, еще мгновение, и она не выдержит и поцелует его. Не потому, что желала использовать. А потому, что хотела его поцеловать.

– Скажи, ты бы мог влюбиться в такую, как я? – вслух произнесла Аудроне.

Брови Киарана поползли вверх. Кажется, этот вопрос его не только удивил, но и привел в чувства.

– Опять пытаешься меня соблазнить, чтобы переиграть? – он приподнял подбородок, одаривая ее надменным прищуром. – Извини, дорогая, но лгунов я ненавижу еще больше, чем шлюх.

– Ты уже говорил, – напомнила она с явным безразличием к его фразе.

– Тогда перестань мне врать, – он наклонил к ней лицо.

– То есть шлюхой ты меня больше не считаешь.

– Я этого не говорил.

– Ясно, – едва заметно кивнула Аудроне.

– Чем ты больна? – Киаран понизил тон, явно прилагая усилие, чтобы говорить спокойно.

– Последствиями своего эксперимента. Меня могут вылечить, но не хотят этого делать.

– Потому что держать жертву на привязи рядом со своим агентом-шаманом, который ее периодически лечит, кому-то более выгодно, – закончил ее мысль Киаран.

– Совершенно верно, – кивнула Аудроне.

– А Вильям может тебе чем-нибудь помочь?

– Это не в его силах, – Аудроне коснулась пальцами щеки Киарана и погладила гладко выбритую кожу. – Но мне приятно, что ты беспокоишься, – она поглубже вдохнула аромат его парфюма и едва не застонала от удовольствия.

Очевидно, то самое удовольствие отразилось на ее лице, потому что Киаран засмотрелся и не сразу ей ответил.

– Ты знаешь, чем вызвана эта обеспокоенность, – в его голосе появилась хрипотца, от которой по спине Аудроне побежали мурашки.

– Вот именно, что знаю, – ее пальцы поползли вдоль линии его подбородка, медленно прокрадываясь к губам.

– И что эта за последствия такие, которые не может устранить даже регенерационный бассейн? – хрипотца в его голосе лишь усилилась.

– Бассейн может только продлить мое существование, точно так же, как и любой шаман. Но слушать звуки амортира, который поет в руках Тартаса, гораздо приятнее, чем лежать сутками напролет в регенерационном бассейне.

– Как же тебя вылечить? – взгляд Киарана застрял на ее губах.

– Они знают, как. И они вылечат, если я дам им то, чего они хотят, – палец Аудроне скользнул по нижней губе Киарана, сминая ее.

– И чего они хотят?

– Чтобы я нашла Десницу Инага и отдала им, – палец Аудроне застыл в уголке его рта. – Но я не отдам им тебя, Киаран, – прошептала она и поцеловала его.

Он резко оттолкнул ее от себя, и Аудроне весьма неграциозно завалилась на кровать.

– Что за бред ты несешь!

От былого наваждения не осталось и следа. Киаран опять смотрел на Аудроне холодно и с презрением, а в его голосе было столько угрозы, что хватило бы на устрашение всего экипажа Анвайзера. Его красивые глаза, которые все больше и больше заволакивало синее сияние, начали светится медными литыми кольцами, окружающими абсолютно черные радужки.

«Интересно, а какого цвета мои глаза сейчас?» – задумалась Аудроне.

– Бирюзовые, – прозвучал голос Киарана в ее голове. – Скажи мне правду. Она останется между мной и тобой в нашем сознании. Говори, как есть, не виляя, потому что я, если честно, вот-вот потеряю терпение, и тогда весь твой план, а он у тебя точно есть, покатится к Сахиде.

– Если Альянсу станет известно то, что известно мне, нас с тобой либо навсегда изолируют, либо убьют.

– Почему?! – Киаран пристально смотрел на нее.

– Потому что у Инага было две руки, Киаран, – она подняла ладони и покрутила ими. – Шуйца и Десница. И я – левая рука, то есть Шуйца. А ты, – она сцепила пальцы в замок, – Десница.

Киаран молча смотрел на нее. А потом рассмеялся. Он даже стал аплодировать, не то действительно восхищаясь ее откровенностью, не то насмехаясь над ней.

– Никто не хочет победить, Киаран, – заговорила Аудроне, но ее губы при этом не шевелились. – Ни эфонцы, ни Альянс. Дело не в желании нести добро людям во Вселенной, а в деньгах. Продажа оружия и добыча салопсиса – самый прибыльный бизнес, который обогащает правление обеих враждующих сторон. «Заря» была единственной организацией, которая пыталась найти реальный способ остановить эту проклятую войну.

Киаран перестал смеяться и снова подпер спиной дверь стенного шкафа.

– Вот и добрались до пресловутой «Зари»! – не скрывая радости, произнес он. – Они хотели убить членов правления обеих сторон. И твоего настоящего папашу, кстати, тоже!

– Думаешь, я считаю его отцом? – Аудроне рассмеялась. – Да мне наплевать на него. «Заря» хотела заменить главные фигуры на шахматной доске Вселенной и поставить вместо них своих кандидатов, которые бы подписали друг с другом мирный договор и остановили войну. Но «Зари» больше нет, и война продолжается. И эфонцам, и Альянсу нужны данные о контрольных точках и Деснице не ради победы. Они будут искать способ продолжать войну столько, сколько это будет возможным. А я хочу остановить этот фарс.

– Возомнила себя Инагом?

– Инаг не был Богом, Киаран. Только об этом все забыли, прировняв его оцифрованное сознание к Божеству и поклоняясь его заслугам.

– То есть ты – сторонница ортодоксальной парадигмы? – он не показался Аудроне слишком удивленным.

– Луитанка, не почитающая Инага за Божество? – Аудроне даже рассмеялась. – Нет, ну что ты! Разве может дочь адмирала флота придерживаться ортодоксальных верований? Бред!

– Сторонники «Зари» тоже считали себя ортодоксами. И зачистили их три года назад, как раз в тот же период времени, когда твое имя впервые стало известно во флоте.

– Думаешь, я была одним из членов «Зари»? – Аудроне удивленно вскинула брови. – Побойся Инага такие предположения высказывать!

– Ее члены были знаменитыми учеными. Ты ведь тоже ученый. Кто-то даже гением тебя считает, – он склонил голову, пристально глядя в ее глаза.

– Я никогда не была членом «Зари». Но моя симпатия к этой организации вылезла мне боком.

– Поэтому сейчас ты здесь, а не продолжаешь работать в какой-нибудь секретной лаборатории? – в голосе Киарана проскользнула усмешка.

– А если я скажу тебе, что выполняю особое задание нашей доблестной армии и занята поисками Десницы?

– На передовой? – Киаран едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Глупо не верить создателю теории пространственно-временной инверсии.

– Ну и как успехи с поисками?

– Я нашла тебя.

Киаран тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Мой эксперимент хоть и провалился, но некоторые данные Альянсу все же удалось получить. Но все равно существует проблема. Если контрольные точки еще можно рассчитать на основе имеющихся данных, то с определением «Десницы» все куда сложнее, – продолжала настаивать Аудроне.

– С этого места поподробнее, пожалуйста, – Киаран сложил руки на груди.

– Альянсу известны координаты некоторых контрольных точек, – ответила Аудроне. – Одна из ключевых развилок была как раз в эпицентре боев на орбите Равнерии. Я предсказала, что в тот момент времени по данным координатам будут идти ожесточенные бои. Мой прогноз подтвердили и другие трансгрессиры. Но мы не знали, кто из многих тысяч военных, что оказались в той контрольной точке, охватывающей огромный квадрант пространства, является Десницей. И какое событие должно с этой Десницей произойти, чтобы на развилке он направил события либо в одну, либо в другую контрольную точку. Выбор был между гибелью ста тридцати тысяч людей – мирных жителей Равнерии – или прекращением войны в течение года в результате победы Альянса.

– Сто тридцать тысяч человек погибли, – озвучил результат Киаран. – Взрыв запасников салопсиса в кратере Гедена на Равнерии. И моя команда участвовала в этих боях на орбите.

– Не только твоя, – покачала головой Аудроне. – Тысячи людей были там. Десницу можно вычислить только путем наблюдения за событиями в контрольных точках. А вычислить верное действие и правильный путь может только трансгрессир, просчитав вероятности. Мы с Тартасом тоже участвовали в боях на орбите Равнерии. В составе команды Самсона Одвина. Три последних года я и мой друг Тартас путешествуем из команды в команду, пытаясь вычислить Десницу среди тысяч людей, которые каждые четыре – шесть месяцев проходят контрольные точки. Командование знает, что Десница – это кто-то из военных Альянса, ведь все контрольные точки за последние три года приходились на горячие фронтовые зоны.

– Альянс считает, что я – Десница Инага? – Киаран с неверием смотрел на нее.

– Побойся Бога, Киаран, – совершенно серьезно ответила Аудроне. – Альянс считает, что я продолжаю поиски, точно так же, как их продолжают другие трансгрессиры, отправленные на фронт с этой миссией. Мы путешествуем из команды в команду и пытаемся вычислить «Десницу», чтобы спрогнозировать его действие в контрольной точке и изменить будущее так, как будет угодно Альянсу. И остальные еще очень долго будут тебя искать, потому что в алгоритме, который я подсунула Альянсу, есть небольшая погрешность.

Киаран молча смотрел на нее. Он даже не моргал, хотя за несколько секунд пристального взгляда уже должен был это сделать.

– Как и покойный профессор Робертсон, я не верю людям, на которых работаю. Поступали сообщения о вероятных обнаружениях «Десницы». Знаешь, что стало с этими людьми?

– Их использовали? – предположил Киаран.

– Да, – кивнула Аудроне. – Но только не для благих целей, а для того, чтобы получить преимущество, или обогатиться, или убить конкурентов, или продолжить войну. После того, как действия Десницы в контрольной развилке не срабатывали, ложного Десницу убивали. Оно и понятно: секрет о контрольных точках, Деснице и его действиях должен быть известен только тем, кто собирается управлять всеми нами, как марионетками.

– И до сих пор никто не понял, что ты сделала ошибку в своих расчетах? – удивился Киаран.

– Я слишком умна для того, чтобы лепить ошибки в расчетах. Лучший способ надуть кого-то – это рассказать половину правды. Мой алгоритм вычисляет огромную область на карте, а не конкретную точку. Поэтому кандидатов в Десницы так много, и только одной мне известно, что на самом деле их всего не более пятидесяти человек. Я проверила тридцать шесть кандидатов, пока не нашла тебя. Если командованию станет известно, что ты – Десница, ничего хорошего тебя не ждет. Ты превратишься в раба и исполнителя, и будешь делать только то, что выгодно им. Я же предлагаю тебе обыграть их вместе со мной. Ты можешь выбрать путь мира, можешь поступить так, как будет лучше для всего человечества, а не для кучки людей, управляющих нами.

– Откуда такая уверенность, что Десница именно я?

– Потому что я редко ошибаюсь в своих прогнозах, – ответила Аудроне.

– Ты едва нас не угробила! – возмутился Киаран. – Дважды, между прочим! И это я тебя спас в открытом Космосе от облака мусора, а не наоборот!

– Я знаю, что это твоя заслуга. И не утверждаю, что мои прогнозы абсолютно точные.

– Значит есть вероятность, что и в моей персоне, как Деснице, ты ошиблась, – он как будто хватался двумя руками за идею о том, что он не Десница и от его действий будущее Вселенной не зависит.

– Альянсу известно, что следующая контрольная точка появится на Луите через три месяца. Другие трансгрессиры уже сделали предсказание: в области контрольной точки соберутся высокопоставленные члены Альянса и куча представителей нашей доблестной армии. Но в отличие от них я знаю точные координаты места, где это произойдет. И там либо состоится наша свадьба, либо похороны.

– Чьи похороны? – поморщился Киаран.

– Мои, – она с горечью улыбнулась. – Дочь всего флота должны хранить с почестями.

– И твоя мать об этом знает?

– Поэтому она и отправила меня в качестве наказания за пособничество в убийстве бравого извращенца и насильника Грэма Стокса в твою команду, чтобы попытать счастье и соблазнить тебя. Но мама не знает, что ты и есть Десница.

– Допустим, это так. Тогда зачем ей потом проверять меня – будущего зятя? Она должна пожать мне руку и сказать «спасибо, что выбрал мою дочь!».

– Для нее не имеет значения, пройдешь ты проверку или нет. Даже если ты провалишь ее тест, все равно возьмешь меня в жены. Только я буду знать, что ты спал с моей матерью и браслет верности на твоем запястье тебе ничем не помешал.

– За что она тебя так ненавидит? – Киаран прищурился.

– Есть за что, – ответила Аудроне. – Прими как факт и все. Я обещаю, что ты пройдешь ее тест, ведь не важно, сдашь ты его успешно или провалишь. Тебе все равно поставят «зачет». А теперь слушай мой прогноз: следующая контрольная точка может определить исход войны: либо она закончится в течение двух недель, либо это безумие продлится еще на очень долгий срок.

– И что нужно сделать, чтобы она закончилась? – с сомнением произнес Киаран.

– Слушать меня и выживать. Если ты погибнешь, не пройдя свой путь до контрольной точки, Десницей в момент твоей смерти станет любой из миллиарда родившихся в этот момент младенцев. Все расчеты, все прогнозы, все возможные контрольные точки и варианты развития событий обнулятся. Смерть Десницы – это перезапуск будущего всей Вселенной этой реальности. И пока о тебе никто, кроме меня, не знает, у тебя есть шанс не только выжить, но и остановить эту проклятую войну, – продолжала мысленно объяснять Аудроне. – Любое действие имеет последствия. А в игре с будущим имеют значение только последствия. Ни твоя, ни моя смерти в глобальном масштабе существования нашей реальности ничего не изменят. Реальность продолжит существовать без нас. Мы либо погибнем вместе с твоей командой, либо разыграем партию и обманем и Альянс, и эфонцев, которые не заинтересованы в прекращении этой войны.

– Ты утверждаешь, что контрольная точка придется либо на нашу свадьбу, либо на твои похороны. Но если на похороны, значит, я все еще буду жив и просто отдам тебе дань уважения перед распылением твоего бренного тела? – Киаран склонил голову на бок.

– Такая вероятность существует, но она крайне мала. Скажу откровенно: у нас больше шансов погибнуть до времени наступления контрольной точки.

– Ты так сильно стараешься меня убедить жениться на тебе, что все сводишь к одному только факту: я должен на тебе жениться! Как будто обмен клятвами, в которые ты даже не веришь, способен изменить ход истории целой Вселенной! Я надеюсь, что как ученый ты понимаешь, насколько бредово это звучит? И лично мне кажется, что ты лжешь и опять что-то не договариваешь.

– Я хочу выжить, Киаран, – жестко и безапелляционно произнесла Аудроне. – И в твоих силах меня спасти. Это достаточный для тебя мотив, чтобы жениться на такой, как я?

– Нет, – ответил Киаран. – Но с твоей стороны это хотя бы логичный мотив, который звучит правдоподобно. Остановить войну, изменить ход истории, – он тяжело вздохнул. – Как одна свадьба может все изменить?

– Не свадьба, – покачала головой Аудроне. – А действие, которое произойдет во время нашей свадьбы. Или моих похорон, – поспешно добавила она. – Или вообще не произойдет, если мы погибнем, и контрольная точка обнулится.

– И какое действие я должен совершить? – Киаран пристально смотрел на нее.

– Я пока не знаю, – она пожала плечами. – И точного времени тоже не знаю. Диапазон – целые сутки. Но я вычислю и время, и действие. Обязательно, – она кивнула.

– Я очень не люблю, когда меня используют против моей воли, – он наклонился и заглянул в ее лицо, все так же сверля взглядом черных, поглощающих свет глаз. – Беспомощность – одно из самых страшных состояний. Тебе позволено лишь терпеть и ждать, что будет с тобой дальше. Если ты действительно знаешь способ, как остановить эту проклятую войну, я тебе помогу. Но если ты всего лишь борешься за сохранной собственной шкуры и возможность сбежать от этой войны подальше, знай, ни одному из эфонцев на службе Альянса такой привилегии никогда не предоставят.

– То есть ты все еще со мной, – подытожила его тираду Аудроне.

– Пока я буду тебе подыгрывать, – уточнил Киаран. – Но если пойму, что ты водишь меня за нос, не даю гарантии, что не посещу твоих похорон через три месяца.

– Я тебя поняла, – Аудроне кивнула. – Не мог бы ты показать мне записи, которые есть на носителе?

– Нет, – отрезал он. – Тартас знает твой секрет?

– Конечно же нет! – рассмеялась она.

– То есть знаешь только ты, а теперь и я?

– Совершенно верно, – Аудроне устало опустила плечи и отвернулась.

– Не боишься, что я тебя сдам? – спросил ее Киаран.

– Такая вероятность существует, – без обиняков ответила она. – Но она крайне низкая, ведь за свою безопасность ты тоже беспокоишься. Сомнения – это нормальная реакция человека на информацию, которую ему представляют. Особенно, когда эти сведения усложняют ему жизнь. Одно дело быть Десницей и не знать об этом, и совершенно другое знать, что ты Десница, – она взглянула на него. – Я не завидую тебе. Слишком тяжелая у тебя ноша. Поэтому ты будешь всеми правдами и неправдами отрицать тот факт, что от тебя что-то зависит. Но рано или поздно ты смиришься, Киаран. Так же, как смирился с гибелью матери и предательством отца. Так же, как и я смирилась с тем, что я – убийца невинных людей.