Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 361 страниц)

Глава 7

Полли

Он пробыл на совещании, куда меня не пригласили, около сорока минут, после чего вышел из кабинета и произнес: «Следуйте за мной, агент Шейнберг». Агенты, что собрались в коридоре, покосились на меня. Конечно, многим из них была знакома моя громкая фамилия, но теперь они увидели дочь предателей и знаменитую «разведенку» лично. Я проследовала за Уорреном в лифт, и мы спустились на подземную парковку. Никаких объяснений, никаких указаний от вышестоящего руководства. Возникло впечатление, что я все еще отстранена от операции и никто не собирался меня восстанавливать.

– Что мы делаем дальше? – я едва поспевала за Уорреном, размашистым шагом следующем к машине на парковке.

– Возвращаемся в Р.

– Уоррен, тебе нельзя…

– Я назначен ответственным за проведение спецоперации в округе Т., агент Шейнберг. А вы восстановлены на задании, которым теперь руковожу я. И свои комментарии касательно моего назначения вы можете отправить в письменном виде начальнику отдела спецопераций в любое удобное для вас время.

Я остановилась и выпрямилась, показывая выправку. Уоррен прошел метров десять перед тем, как понял, что я не семеню следом. Он обернулся.

– Вас там убьют, сэр, – произнесла громко и четко.

– Вы хотите сняться с задания, агент Шейнберг? – спросил он.

– Нет.

– Тогда садитесь в машину, – он указал рукой на мой автомобиль.

– Да, сэр, – произнесла я и пошла к машине.

Родители и Паства райотов никогда не спрашивали меня, чего я хочу. Полли, может, ты хочешь стать инженером? Или врачом? Хочешь быть летчиком? А, может быть, астронавтом? Я родилась архангелом в необычной семье архангелов, которых Паства райотов завербовала на службу. Это все равно, что родиться первенцем в королевской семье, где, в момент обрезания попувины, ты получаешь статус наследника Престола. Только отречься невозможно, ведь это не предусмотрено той частью Устава, которая не известна простым обывателям. Я родилась архангелом в семье архангелов. Служба в центральном контрольном бюро – это моя корона, от которой нельзя было отказаться. Я училась в обычной школе, как хранитель. И эти школы постоянно менялись. У меня был наставник-архангел, который следовал за нашей семьей по пятам. У меня не было друзей, потому что Уставом мне запрещалось их заводить. И в возрасте тринадцати лет, когда мир изменило Восстание послушников, мне сказали, что лично для меня ничего не изменилось. Я – архангел, который стоит на учете, долг которого служить обществу и его интересам. Я закончила школу и поступила в Академию архиереев. Это официальная версия. В реальности я поступила в особое подразделение при Академии архиереев. Там обучали таких, как я – Наследников Престолов. Я никогда не задумывалась о том, что меня выбора лишили. Я несла свою ношу с достоинством, искренне веря, что служба в центральном контрольном бюро – мое призвание.

Уоррен не был рожден архангелом. Он хранитель, выбравший схожий со мной путь добровольно. Это значит, что из тысяч хранителей, обучающихся в Академии архиереев, его специально отобрали и предложили перейти в спецподразделение центрального контрольного бюро. И Уоррен согласился. Легенду об агенте его уровня создать сложно. Нельзя просто придумать историю, записать ее и внести в базу. Агент должен был быть зачислен на службу в отдел по контролю за лицами с высшим метафизическим уровнем или в службу маршалов и работать там. Все наши официальные звания реальны. Они заработаны кровью и потом, на заданиях в поле и в кабинетах. И если легенде угодно погрузить агента на самое дно, из которого он потом перейдет на сторону тьмы, агент так и поступит. Он завалит миссию, нарушит субординацию, получит понижение, коллеги скажут о нем, что он дерьмо, его выкинут со службы и переведут в обычные архиереи. Его отправят туда, куда будет угодно легенде, и в том звании, которое она предусматривает. Он будет скитаться по городам, меняя один офис на другой, строго следуя плану, который приведет его в нужное место и в нужное время. Звание агента высшего уровня приоритета означает, что Уоррен не прокалывался на секретных миссиях и следовал туда, куда было нужно. Он поднимался наверх в иерархии центрального контрольного бюро и одновременно падал вниз для всего остального мира. Это значит, что вся его жизнь – легенда, где правила и тонкости известны только ему и вышестоящему руководству. И вот он здесь, в этой точке и в этом моменте времени. Его легенда раскрыта. Новости о том, что он агент, расползутся по стране и континенту. После завершения задания Уоррен Райт больше никогда не сможет работать в поле. Он либо засядет в кабинете, либо уйдет со службы по программе защиты агентов. Но это будет потом, если он выживет. Потому что сейчас Уоррен – цель для сети, Пастыря которой обличил. Сеть расколется. Будут те, кто пустятся в бега, но будут и те, кто захочет поквитаться. И желающих отомстить в криминальном мире, обычно, оказывается гораздо больше, чем трусов. Раскрытый агент должен уйти. Ему должны были предложить уйти. Но если мы возвращаемся в Р., это значит только одно. В иерархии центрального контрольного бюро Уоррен Райт занимает такое положение, которое позволяет ему ответить «нет». Которое позволяет его руководству принять от него ответ «нет». Кто же ты такой, Уоррен Райт, раз можешь позволить себе подобное?

Я села в машину и оказалась справа от человека, которому принесла клятву Возмездия, с которым спала, который называет себя моим Desima и который стал агентом, потому что этого хотел. Он не такой, как я. Он не архангел, лишенный выбора. Он хранитель, который добровольно выбрал этот путь. А значит и это время. И это место. И выбор его осознанный, и назад он не отступит. Он вернется в Р. и доведет начатое до конца. Потому что это – его воля. Потому что он всю жизнь к этому шел.

Я повернулась и взглянула на его профиль.

– Когда-то в конторе ходили слухи об особом подразделении агентов, которое не подчиняется никому, кроме действующего Президента Союза Континентов, – я продолжала пристально на него смотреть. – «Трейсеры», так их, кажется, прозвали.

– Баек наслушались, агент Шейнберг? – хмыкнул Уоррен.

– Никогда не понимала, почему им дали кличку «трейсеры». Может быть, потому, что их очень трудно поймать за руку?

Уоррен не ответил.

– Вы не были удивлены, когда поняли, что я подозреваю в предательстве Алексея Остапова.

– С моим опытом работы удивляться ни приходится.

– Но вы удивились, когда поняли, что ваш брат работает на сеть.

И снова ни один мускул не дрогнул на его лице.

– А подозрение в предательстве Григория Носова? Я замахнулась на святое, а вы мне в упрек ничего не сказали.

– Потому что для агента бюро единственным авторитетом должен быть Закон, Полли. Ни заслуги, ни звание, ни общественное мнение не могут стоять выше Закона. Ты знаешь, почему Носов ушел из бюро много лет назад? – спросил Уоррен.

– Его Aisori погибла.

– Да. Его Aisori, бабушку Алены Евстофовой, убили. После этого он официально ушел. А теперь представь, что во время Восстания погибли его дочь и ее семья. Григорий поднял все свои связи в бюро, чтобы вытащить внучку из переделки и эвакуировать ее на другой континент. Он сумел сохранить систему контроля в новом мире, который требовал отказаться от всего, что создала Паства райотов за годы правления. Служба маршалов, служба контроля за лицами с высшим метафизическим уровнем, центральное контрольное бюро. Машина борьбы с черной Жатвой и организованной преступностью продолжала работать даже после того, как к власти пришли послушники и хранители. Это его заслуги. Не одного его, конечно, но он – один из тех людей, благодаря которому после Восстания мир не погрузился в хаос. Человек, сделавший все это, не может быть святым. А Алексей Остапов – его союзник и высший архангел – теперь главный подозреваемый. Было бы странно, если бы никто не посмотрел в сторону Отца-Основателя и не указал на него пальцем. Виновен или нет, определяют не заслуги и общественное мнение. Обвинение строится на доказательствах. И либо мы их находим, либо нет. Сейчас ясно одно: Алексис Ней не просто так выбрала город Р. на карте. Туда ее отправил Григорий Носов.

– А не Алексей Остапов? – не поняла я.

– Алексей никогда не выбирал для Алексис Ней города.

Я с неверием посмотрела на Уоррена.

– Откуда ты это знаешь?

Он не ответил.

– Господи, да ты сам на него работаешь! Ты – человек Носова! И возвращаешься в Р., чтобы прикрыть Алексис Ней!

Уоррен молчал, а я прижала ладони к щекам.

– «Трейсеры» – это подразделение Носова? – спросила тихо.

Ответа не последовало.

– И он подозревал, что Алексей Остапов – его союзник – работает на другую сторону. Скорее всего, он подозревал, что в бюро полно предателей, сливающих информацию. Вы, агент Райт, выявили Пастыря сети округа Т. и сообщили об этом Носову. А он прислал внучку, как наживку для Алексея. Алексей понял, что сеть округа Т. раскрыта и следующая зачистка состоится на территории Альянса. Он предупредил об этом Альянс, и Альянс отправил сообщение Джейсону Ригарду. Ригард начал выводить деньги, чтобы бежать перед зачисткой сети. Поэтому Алексей так старательно тянул время и подыгрывал ему, не спеша устраивать побоище. Но зачем он вызвал в Р. меня?

– Потому что в городе Р. все пошло наперекосяк, – ответил Уоррен. – Появился убийца, вылезший черт знает откуда, Алексис Ней закрутила роман с сыном Пастыря, а группа добродетелей насобирала за год информации на сеть столько, что волосы на голове зашевелились. Да еще и внедренный агент по линии программы «Жатва» объявился. Алексею нужно было отвлечь мое внимание от деятельности своей группы и переключить меня на что-нибудь другое. Тогда же он и позвал тебя.

– Чтобы я занялась поисками убийцы и отвлекла тебя от затянувшейся ситуации с сетью?

– Именно, – кивнул Уоррен. – А потом он бы убил нас с тобой. «Погибли при исполнении» – так это называется. Но вы, агент Шейнберг, удивили всех. В первую очередь меня, потому что оказались моей Aisori.

– И это все, чем я смогла вас удивить, агент Райт?

– Когда ты не позвонила Алексею, чтобы сообщить информацию о Дженни Стэн и сером седане, я убедился, что моя Aisori очень талантливый агент. И что она понимает гораздо больше, чем хочет показать.

– Спасибо за комплемент, – я улыбнулась.

– Наслаждайтесь, мэм, – хмыкнул он. – А вот с Мэйю Соммервиль вышел прокол. Глупо было полагать, что она не расскажет о твоих догадках на счет предательства Алексея своему Айени. А тот не сообщит обо всем Одьену. А Одьен не поделится с Алексис. Тебя сдала Алексис Ней. Конечно же, она хотела, как лучше, но не получилось. Алексей спас тебя, чтобы получить информацию, которой владеешь ты. И ты выдала все, как на духу.

– А что бы сделал ты на моем месте? – возмутилась я.

– Врал, – ответил Уоррен.

– Хорошо сейчас об этом говорить!

– Полли, надо учиться на своих ошибках. Поймали за руку – выкручивайся и лги. Тяни время, изворачивайся, но не открывай подозреваемому все карты, особенно, когда козырей у тебя нет.

– Значит именно я натолкнула Алексея на мысли, что бюро интересуется его связями в криминальном мире? – я не скрывала злости в голосе.

– Если ты провела параллели, если я, агент бюро, услышал твою версию, если вся твоя группа ее знает, значит, деятельность раскрыта и нужно продумывать пути к отступлению. Самой главной твоей ошибкой было назвать имя Пастыря сети округа Т. Алексей понял, что ты не сама до этого додумалась. Поэтому он напрямую спросил об этом меня, зная, что только я мог тебе такую информацию предоставить. Мне ничего не оставалось, кроме как подтвердить это. Вышло, что я знал имя Пастыря и не сообщил это имя Алексею – руководителю программы «Жатва». А как такое могло произойти? – Уоррен улыбнулся.

– Если ты сам подозревал своего руководителя в предательстве.

– Именно! Но какой информацией владею я? И можно ли найти способ навсегда заткнуть рот нам обоим? Если бы Алексей не надеялся нас с тобой убрать, он пустился бы в бега сразу. Но он понадеялся и задержался. А в это время другие агенты по прямому приказу Носова произвели арест Джейсона Ригарда в аэропорту, о чем сообщили Алексею. Алексей знал, что Джейсону Ригарду о нем ничего не известно, а значит, можно было успеть узнать, кого из сотрудников Ригард сдаст. Кроме того, если бы Алексей не явился на допрос Ригарда, это вызвало бы слишком явный интерес со стороны бюро к персоне Алексея. Поэтому снова был разыгран трюк. Алексей вызвал на допрос нас с тобой, а затем вылил ведро дерьма на совещании на наши с тобой головы. За твои духи, – добавил Уоррен.

– Только за них?

– Да. Из-за духов и моего прокола он потребовал отстранить нас обоих немедленно, что глава отдела спецопераций и сделал. Зачем Алексей так поступил? Чтобы вывести нас из игры и дать себе возможность смыться.

– Только он не знал, что его и его группу уже пасут, – кивнула я.

– Нет, – улыбнулся Уоррен, – не знал.

– То есть глава отдела спецопераций просто подыграл Алексею и позволил ему уйти?

– Да. А заодно и нам с тобой дал отдохнуть.

– Как коварно, – я отвернулась к окну.

– И не говори, – засмеялся он.

– Как думаешь, это Алексей убил моих родителей? – наконец, спросила я.

– Почерк его. Но правду мы узнаем только после того, как Алексей или Пастырь Альянса ее расскажут.

– У тебя есть предположения, кто такой этот Пастырь Альянса?

– Есть. Но пока я промолчу.

– Трейсер, вот ты кто!

– Встретить бы того, кто придумал эту кличку, – вздохнул Уоррен.

– У Григория Носова спроси. Он наверняка знает.

Мне позвонил Дадли.

– Полли, прошло совпадение по фотографии Ника Уэсли. Имя – Кларк Ниман.

– Что нам о нем известно?

– Сейчас ему тридцать лет. После Восстания он попал в один приют с Эндрюсом Годфри. И это – последнее место его регистрации.

– То есть в приюте он пересекся только с Годфри?

– Да. Питер Донохью и Закари Джонс встретились с Годфри позже, уже в другом приюте!

– Что еще вы нашли на этого Кларка Нимана?

– Больше ничего. Такое ощущение, что после приюта Кларк Ниман исчез!

– Вышли мне его фотографию.

– Сейчас, – Дадли стал возиться. – Все, открывай.

Я открыла фото и взглянула на рыжеволосого подростка.

– Видел его когда-нибудь? – показала фотографию Уоррену.

– Похож на Ника Уэсли. Только постарше.

– Очень смешно, – скривилась я. – Дадли, попроси наших специалистов поработать с фотографией и дать приблизительный портрет этого Нимана на его нынешний возраст.

– Конечно. Через сколько вы приедете в Р.?

– Через час, – ответил Уоррен.

Алексис

На улице уже было темно, а Полли и Уоррен еще не вернулись. Я накинула плед на плечи и вышла на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом.

– Не замерзнешь? – Одьен вышел ко мне и обнял.

– Теперь нет, – я уткнулась лбом ему в грудь. – Как ты?

– Я все еще не понял, что произошло. И как вообще это могло произойти со мной и моей семьей.

– Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Постой вместе со мной еще немного.

– Хорошо, – я сильнее прижалась к его груди.

Одьен погладил меня по спине и коснулся губами виска.

– Я говорил тебе страшные вещи...

– Одьен, не надо…

– Прости меня за это. И за то, что я сын кого-то, кто хуже убийцы. Пожалуйста, прости меня за это тоже.

– Мне не за что тебя прощать, – я прижала ладони к его щекам, встала на носочки и поцеловала. – Это не твой грех, Одьен. И ты не несешь ответственности за чужие поступки.

– Но я – его сын.

– Не только его. Ты – сын своей матери. Ты – брат для своего брата и сестер. Ты – мой союзник, мой Desima, мой любимый. Ты – врач, в конце концов. Хороший врач. Это все ты, Одьен.

– Кто захочет лечиться у врача с таким багажом за плечами? – прошептал он в ответ. – Кто станет прислушиваться к его мнению? Уважать его? Слухи расползутся по городу и придут в больницу. И из руководителя отделения – эксцентрика и, порой, «невоспитанного засранца» – я превращусь в отброс общества.

– Почему ты думаешь о людях так плохо? – я убрала волосы с его лба. – Почему считаешь, что твои коллеги сбросят тебя с пьедестала и затопчут ногами? – пригладила красные пряди у ушей.

– Они думали, что ты райот. Легко тебе с ними было?

– Они не знали меня, а я не знала их. Тебя они знают, Одьен. Это – главное. Остальное – исправит время, – я снова встала на носочки и коснулась его губ.

Боль в спине и груди. Острая. Пронзающая насквозь. Я закричала. И Одьен тоже. Я поняла, что падаю. И Одьен падает вместе со мной. Я хотела прыгнуть, но не смогла.

– Одьен? – позвала тихо.

Он рухнул на меня сверху, придавив своим телом.

– Одьен, – прошептала я, понимая, что он уже меня не слышит.

Мэйю

Я несла чай из кухни в гостиную, когда одна из кружек в моей руке разбилась. Чай расплескался и ожег мне руку. Я закричала и выронила вторую кружку.

– Что случилось? – Айени выбежал ко мне в коридор.

– Кружка разбилась прямо в руке!

– Обожглась?

– Несильно! Черт! Надо все убрать.

– А почему у нас во входной двери дырка? – Айени подошел к двери, а потом медленно ее открыл.

За его силуэтом я увидела Одьена, лежащего спиной вверх. По его светлой кофте расползалось кровавое пятно.

– Прыгай в пятое! – закричал Айени, и я прыгнула.

Мы выбежали на крыльцо. Оказалось, что под Одьеном лежит Алексис. Айени оттащил тело брата, а я начала снимать с Алексис плед.

– Огнестрельное в грудь! – прокричала я. – Прошло навылет!

– У него тоже в грудь и навылет! Кровь не идет из раны! Но Исток гаснет!

– Упадем из пятого – ничем им не поможем! – я начала снимать с Алексис кофту.

– Мэйю? – позвал Айени. – Похоже у Одьена пуля через сердце прошла.

– У Алексис рана выше! Но Исток тоже гаснет!

– Без донора истока мы им ничем не поможем! – голос Айени срывался в плач. – Господи, Одьен!

И тут я отчетливо поняла, что нужно делать. Я отстранилась от Алексис и начала стягивать с себя кофту.

– Что ты делаешь? – не понял Айени.

– Без донора Истока они – трупы. Во мне пять чужих батарей, и за столько лет они должны были хорошо зарядиться.

– Мэйю, нет! – закричал Айени. – Не смей! Сама умрешь! Не смей!

– Не умру, – ответила я и сняла с себя майку.

– Нет! – Айени бросился ко мне. – Пожалуйста, – стал хватать меня за руки.

Я ничего лучше придумала, кроме как ударить его по щеке.

– Успокойся! Я не умру! – погрузила ладонь внутрь, коснулась своего Истока и отщипнула от него часть. Достала из груди.

– Видишь, я все еще здесь, – процедила сквозь зубы.

Как же это больно! Как будто я себе кусок сердца без наркоза вырезала. Часть Истока в моих руках начала гаснуть.

– Забирай его и погружай в Одьена.

Айени выхватил часть Истока из моих рук и погрузил его в тело брата. Моя часть соединилась с Истоком Одьена, и он стал немного ярче. Я снова погрузила руку в себя и отщипнула еще кусок. Изощренная пытка. Но я должница по жизни, а долги нужно отдавать. Я достала из себя новую часть Истока и погрузила ее в тело Алексис.

– Хватит, – произнес Айени. – До больницы их дотянем.

– Даже если и дотянем, с такими повреждениями они не выживут.

Я опять погрузила ладонь в себя. Достала новую часть и передала Айени. Потом еще часть – пересадила Алексис.

– Остановись! – гаркнул Айени, глядя, как я в новый раз погружаю руку в себя.

– У меня пять запасных батарей. Наконец-то, я от них избавлюсь, – отщипнула кусок и достала из груди. Протянула руку Айени и поняла, что свет застилает взор.

– Отдай его брату. Я проваливаюсь.

– Мэйю!

Упала в первое. В первом упала на спину.

– Одьен! – закричала Алексис, которая лежала на крыльце рядом со мной.

Она хваталась за грудь и кашляла.

– Одьен!

На улицу выбежали Доа, Гоаре и Кейдж.

– Одьен!!! – заголосила Гоаре.

– Вызывайте скорую, – простонал Айени и рухнул рядом с Одьеном.

Полли

Он пришел сюда в пятом, – я остановилась напротив крыльца дома Одьена. – Алексис и Одьен стояли на крыльце. Мэйю выходила из кухни с двумя кружками чая в руках. Он выстрелил в Алексис. Пуля прошла через грудь навылет, попала в грудь Одьена, прошив насквозь сердце, вылетела из спины Одьена, прошла через дверь, оставив отверстие, разбила кружку с чаем в руках у Мэйю и застряла в двери в спальню. У нас есть отпечатки обуви с газона. И больше ничего, – я повернулась к Уоррену.

– Он хочет нарушить амнистию. Надо брать его на живца, Полли.

– Кто же его такому мастерству научил? Знал, какое оружие выбрать, куда стрелять. Он опытный убийца. Но он не вернулся, чтобы убить остальных.

– Он играет. Это доставляет ему удовольствие. Важен процесс, а не результат.

К нам подошли Шатски, Дадли и Лирет.

– При всем уважении, сэр, – обратился Шатски к Уоррену, – в данных обстоятельствах вам опасно здесь находиться.

– И что мне сделать? Убежать и спрятаться в кустах?

Это было грубо со стороны Уоррена, но Шатски и я промолчали.

– Если вы отдадите приказ о зачистке, – понизив тон произнес Дадли.

– Если отдам приказ – всех свидетелей из сети уберут. А наш Кларк Ниман отсюда свалит. Мы будем брать их по одному. И начнем с Анданио Отти.

– Новые группы маршалов уже на месте, – вставила Лирет.

– Пока идут аресты верхушки сети, мы займемся поисками Кларка Нимана. Приказ понятен?

– Да, сэр, – мы все ответили в один голос.

– Выполняйте, – Уоррен развернулся и пошел к машине.

– Почему он стал главным? – спросил меня Шатски.

– Он и был главным. Только мы об этом не знали, – я отвернулась и направилась следом за Уорреном.

Мэйю

Мы с Айени сидели в холле. Нам принесли по большому стакану со сладким чаем и печенье. Поскольку мы пришли в себя до приезда скорых, то и прибыли сюда не в качестве пациентов, а как «родственники пострадавших». Кейдж, Гоаре и Доа сидели чуть поодаль от нас. Все трое пили кофе. Периодически Доа начинала рыдать, и Кейдж с Гоаре ее успокаивали.

Алексис со стола уже сняли. Ее перевели в реанимацию и оставили в медикаментозном сне. Нас пустили к ней всего на пару минут. А потом пришел руководитель отделения интенсивной терапии и выгнал всех из ее палаты. Операция Одьена все еще продолжалась. И мы знали, что дела его очень плохи.

В холл вошли Полли и Уоррен. Заметив их, Доа встала. Они подошли к ней, поздоровались и сказали, что им очень жаль.

– Он еще не умер! – словно сумасшедшая, закричала Доа.

Полли и Уоррен поняли, что дальнейший разговор с матерью семейства смысла не имеет, и подошли к нам.

– Вы как? – спросила Полли.

– Никак, – ответил Айени.

Полли достала телефон и показала мне фотографию мужчины.

– Мэйю, этот человек напал на тебя в больнице?

Я смотрела на фото и понимала, что мне нечего ответить.

– Я не знаю. Я не рассмотрела его лица и не могу сказать, это он или нет. Прости.

– Ничего страшного, – она спрятала телефон.

– Значит, вы думаете, что он хранитель? – я перевела взгляд на нее, – как ты?

– Да.

– Одьен сейчас умирает, – я продолжала смотреть на нее. – Того, что мы сделали, недостаточно. Доа, Кейдж и Гоаре отдали слишком много Потока, а у нас с Айени не осталось сил прыгнуть даже во второе. Доа готова отдать сыну свой Исток, но нам нужен тот, кто совершит пересадку.

Полли посмотрела на Айени.

– Это неправильно, – произнесла она. – И противозаконно.

– Я сказал об этом матери, но мне нечего ей предложить взамен, – ответил Айени. – Одьен – ее любимый сын, и его Исток продолжает гаснуть. Если предательство и ложь мужа она еще сможет пережить, то смерть Одьена – нет. Это ее добьет.

– Один донор его спасет? – спросил Уоррен.

– О большем мы не просим, – произнес Айени.

– Сколько у нас есть времени? – Уоррен обернулся и посмотрел на Доа Ригард.

Доа смиренно смотрела на него в ответ.

– Немного, – прошептал Айени.

– Ждите. Мы скоро вернемся, – Уоррен развернулся и пошел к выходу.

Полли ушла следом за ним.

Полли

– Куда мы едем? – спросила я, пристегивая ремень безопасности.

– К моему брату, – ответил Уоррен.

– Мы можем выбрать кого-нибудь другого, – я отвернулась к окну.

– И потратим время на поиски и бой. Билли – смертник. И я позволю ему закончить путь достойно, – Уоррен выруливал с парковки.

– Тебе придется с этим жить, – напомнила я.

– Как и со многим другим.

***

Когда Билли Райт открыл дверь своего дома, я поняла, что он уже знает, зачем к нему пришел Уоррен. Билли казался спокойным, но его лоб был покрыт испариной.

– Ты уже попрощался? – спросил его Уоррен.

– На тебя объявлена охота, – ответил Билли.

– Я просил тебя с ними не связываться, но ты не послушал.

– Я думал, что ты…

– Мы несем ответственность за свои поступки перед собой и Законом, Билли. Я просил тебя с ними не связываться. Просил? – рявкнул Уоррен.

– Да, – ответил Билли.

– Ты знал, что я приеду за тобой лично. Знал?

– Да.

– Ты готов?

– Да, – Билли вышел и запер за собой дверь.

Мы вернулись в машину, и брат Уоррена сел на переднее пассажирское сидение. Я села назад. Уоррен поехал в сторону больницы.

– Одьен Ригард сейчас на операционном столе. Ему выстрелили в сердце, и он умирает. Ты можешь ему помочь. Можешь искупить свой грех правильным поступком.

Билли начал плакать. Он не просил его простить, не просил пощадить. Он только молча плакал.

– Я позабочусь о твоей жене и ребенке, – произнес Уоррен. – Прослежу, чтобы у них все было хорошо.

– Я знаю, – Билли отвернулся к окну.

В молчании мы доехали до больницы. Билли повернулся к Уоррену и, внезапно, улыбнулся:

– Ты был хорошим братом.

– Но тебя не уберег, – ответил Уоррен.

Я сделала все быстро. Прыгнула во второе, пробила Поток Билли, схватила его Исток и выдернула из оболочки Потока. Прикрепила его Исток к своему плечу. Так чужой Исток можно хранить очень долго. Вернулась в первое измерение.

Уоррен протянул руку с замершему брату и закрыл Билли глаза.

– Прости, – прошептал он и вышел из машины.

Мэйю

Они вернулись быстро. Буквально через двадцать минут.

– Отведите меня в операционную, – попросила Полли, остановившись рядом с Айени.

– Пойдем, – он медленно встал и пошатнулся.

Уоррен подхватил его за плечо.

– Я помогу. Пойдем.

Они ушли к лифту, а я осталась сидеть одна. Через час я узнаю, что тело Билли Райта находится в машине Полли Шейнберг. Что операция Одьена прошла успешно, и его переводят в реанимацию, но состояние по-прежнему крайне тяжелое и никто не знает, выживет он или нет. Я узнаю, что Айени отдал часть своего Истока, чтобы спасти брата. И что мы с ним были на волоске от того, чтобы превратиться в послушников. Мы все узнаем, что Джейсон Ригард дал показания и признался, что он – Пастырь сети округа Т. Что Алексей Остапов предатель и работает на Пастыря некого Альянса. Только от этого никому из нас легче не станет. И мы с Айени, ослабленные и лишенные возможности прыгать в измерения, должны будем стать приманкой для маньяка, который приехал в этот город, чтобы мстить.

Полли

– Лирет, покажи мне запись с парковки, где горела машина, – попросила я.

– Сейчас, шеф, – кивнула агент.

Дадли вошел в фургон и протянул мне стаканчик с кофе.

– Спасибо.

Уоррен остался в приемном отделении больницы вместе с Мэйю и Айени. Мы выставили группу охраны в реанимации и по периметру здания. Доа, Гоаре и Кейдж покидать здание отказались, и их пришлось запереть в кабинете Айени. Там тоже выставили охрану. Оперативный центр организовали в фургоне на парковке перед зданием.

Я смотрела, как на записи камер из ниоткуда появляется горящий серый седан. Вокруг – никого. Ни одного человека.

– Действовал через пятое, – уточнила Лирет, как будто я сама этого не поняла.

– Показывай записи с прилежащих территорий, – я глотнула кофе.

Дороги, машины, люди. Серого седана нигде не видно. И мужчины тридцати лет, внешне похожего на повзрослевшего Кларка Нимана, тоже.

– Он знает местность, – сделала вывод я. – Знает, где нет камер, как подъехать, как уйти. Он изучил эту территорию, – я обернулась к Дадли. – Где он берет деньги? Где покупает еду? Снимает жилье? Невидимок не существует, мы просто не знаем, где искать. Вы подняли данные по регистрациям новых жителей округа за последний год?

– Да, – ответил Шатски. – Там более десяти тысяч имен и сверка по фотографии ничего не дала.

– Поднимайте перепись за последние пять лет. За десять! Сверяйте с лицами всех жителей округа. Лица с камер на улицах! Проверьте их все!

– Полли, при всем уважении, – вставила Лирет, – но для такой работы нужно другое оборудование и мощности, как в центре управления.

– Тогда начинайте проверять вручную!

– Не кипятись, – посоветовал Дадли.

– Что по камерам с прилегающих улиц возле дома Ригарда?

– Нет совпадений, – ответила Лирет.

– Модель оружия, из которого стреляли, определили? Рост стрелка? Правша или левша? Размер его обуви? Марку и модель ботинок? Где вся эта информация? Почему ее все еще нет?

– Потому что этим занимаются криминалисты, а не мы, – ответил Дадли. – Полли, ты знаешь, как только они установят, сразу сообщат.

– Впервые, установив личность подозреваемого, мы не можем его найти, – я вышла из фургона и хлопнула дверью.

Я была зла. Невидимок не существует! Его лицо нигде не появляется. Нет сведений о регистрации. Он разбирается в оружии. У него есть это оружие. Следы от обуви напоминают протектор армейских ботинок. Он умеет взламывать электронные системы и чистить данные.

И тут у меня возникла мысль. А если это он подменил фоторобот Эндрюса Годфри в системе? Мы тогда решили, что кто-то хотел подставить Уоррена. Но что, если это было не так? Если измененный фоторобот был пропущенным посланием от нашего убийцы?

Я вернулась в фургон.

– У нас в системе остался измененный фоторобот Эндрюса Годфри? – спросила громко.

– Тот, который неправильный? – уточнила Лирет.

– Да.

– Есть.

– Выведи на экран.

Лирет поискала в системе и вывела изображение.

– Прогони это фото через нашу базу данных. Я хочу знать, кто на нем изображен.

– Этого человека может не быть в нашей базе, – ответил Дадли. – Его вообще может не существовать.

– У меня чутье. Прогоняй изображение, Лирет.

Агент начала сверку. Изображения на разных маленьких экранах мелькали перед глазами очень быстро. Я сделала глоток кофе, другой, наблюдая за сверкой.

– Она может занять минут двадцать, – напомнила Лирет.

– Я подожду, – пригубила кофе в третий раз, и вдруг, совпадение!

Шатски даже воскликнул: «Да что б меня!».

– Это Блейк Уэсли, – произнесла Лирет. – Отец Ника Уэсли, который погиб при исполнении.

– Вместе с матерью Ника Уэсли, – добавила я. – Он изначально дал нам подсказку. И мы ее прозевали! Я прозевала!

– Полли, это бы ничего не изменило, – заметил Шатски.

– Мы бы смогли связать это с Алексеем Остаповым, который был связным на задании родителей Уэсли, и копнуть в дело Дженни Стэн и прошлое Ригардов гораздо раньше! Как подозреваемый взломал базу данных архиереев, чтобы заменить фоторобот? – спросила я.