Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 361 страниц)

Я открыла голопорт и полезла в базу. Запрос: «Мэйю Соммервиль». «Поднять медицинскую карту из архива».

– И что ты пытаешься там найти? – Патриксон покачал головой.

– Просто интересно, – я пожала плечами.

– Из всей их семейки Мэйю самой толковой была, – Наварро пошел мыть кружку. – Правильно сделала, что уехала отсюда. Нечего здесь делать, в этом городе.

Я свернула голопорт и вылетела из ординаторской. Постучала в кабинет Одьена.

– Войдите!

Вошла и заперла дверь на замок.

– Что случилось? – он оторвал голову от голопроекции.

– Ты не сказал, что в машине невесты Айени был пассажир – ее сестра!

Одьен откинулся на спинку кресла.

– Я бы не хотел сейчас поднимать эту тему.

– Придется! – я присела на стул напротив его стола. – Мэйю Соммервиль – свидетель. И похоже, она все еще жива! В чем дело, Одьен? Почему ни ты, ни Поук не заикнулись о выжившей в аварии сестре?

– Потому что все не так просто.

– Объясни.

– Это не мой секрет, Алексис.

– Мне пойти у Айени спросить про этот секрет? Да что вообще происходит?! Питер сказал «Сом-м-м». Возможно, он имел в виду выжившего свидетеля в деле об аварии невесты Айени? И ты, зная всю эту историю досконально, сразу смекнул, в чем дело? Я права?

– Я предположил, что это может быть связано с ее выжившей сестрой.

– Или ты сейчас же рассказываешь мне все, что знаешь, или в мой дом можешь больше не приезжать.

– Перестань ставить мне условия! – он повысил тон. – Ты не в том положении, чтобы торговаться!

– Как я могу доверять тебе, если ты не доверяешь мне? Ты говоришь о связи между нами. О том, что мы с тобой самые близкие друг другу люди. Выходит, эта близость касается только постели и твоих интересов? Хочешь, чтобы я доверяла тебе? Доверяй мне.

– Это не мой секрет, Алексис. Я не имею права…

– Тогда считай, что у тебя нет Aisori, – я встала, открыла дверь и хлопнула ей на прощание.

До моей операции оставался примерно час. Следующий в списке посвященных в дело – Айени. К нему я и поднялась. Постучала в дверь.

– А доктора Ригарда сегодня не будет! – сообщила мне медсестра на посту. – Он взял выходной.

– Благодарю, – я развернулась и ушла из нейрохирургии.

Кто следующий в списке? Кейдж? Наверняка она что-то знает. Гинекология. Я заглянула в ординаторскую. Именно в этот момент Кейдж закончила с кем-то разговор по телефону.

– Доктор Ней? – она улыбнулась мне.

– Доброе утро, доктор Оусен. Извините, не могли бы вы уделить мне пару минут?

Доктора в ординаторской начали переглядываться.

– Сейчас я ухожу в операционную, – заявила Кейдж. – Вернусь в обед. Я загляну к вам на этаж, как освобожусь.

Все ясно. Мне опять все ясно.

– Буду вас ждать, – я кивнула и закрыла дверь.

Вышла на лестницу. Кто еще может быть в курсе событий? Башня-Денни? А почему бы и нет?

Спустилась в реанимацию. Нашла Башню в коридоре.

– О! Привет, Пила!

Ну, хоть кто-то был рад моему внезапному визиту.

– Есть минутка поговорить?

– Для тебя есть. Что случилось?

– Пойдем, на улице воздухом подышим.

Он не задавал лишних вопросов и пошел следом за мной.

– Ты работал в этой больнице, когда погибла невеста Айени?

– Да, – Башня переминался с ноги на ногу перед дверями в приемное отделение.

– Работал в тот день, когда ее сестру сюда привезли?

Денни нахмурился.

– Нет. Я как раз сутки отдежурил и поехал домой спать. Узнал обо всем только на следующий день. Жуткая история. Она неделю в коме пролежала. Еле вытянули с того света.

Я стояла напротив Башни и смотрела на него снизу-вверх. Смотрела на его подбородок. Белый мужчина, рост метр восемьдесят пять-девяносто… Острый подбородок. Ночью, когда мы дежурили с Одьеном, была не его смена. Согласно медицинским документам, Питера тоже принимал не он. Белый мужчина высокого роста среднего телосложения с острым подбородком.

– А почему ты интересуешься? – он улыбнулся.

– Айени сегодня на работу не вышел.

– Ну… – Башня взглянул куда-то поверх моей головы. – Раз в год он уходит в запой. Не переживай. В понедельник явится. Или во вторник, – Денни хмыкнул.

– Слушай, я никак не могу привыкнуть к тому, что ты такой высокий! – я засмеялась и прижала ладонь к его груди. – Какой у тебя рост?

– Сто девяносто один.

– У-у-у… Тебе нужно было в спорт профессиональный идти! Там больше зарабатывают!

Он рассмеялся.

– Так ты ради этого вытянула меня из реанимации?

– Не хотела афишировать, что об Айени беспокоюсь.

– Или хотела узнать, почему они постоянно цапаются? – Денни взглянул на мою ладонь, прижатую к его груди, и я убрала руку.

– А ты знаешь, почему?

– Знаю только, что Оди вкатил Айени лошадиную дозу транквилизатора, когда спасали сестру невесты. Айени из-за передозировки перестал дышать. Его реанимировали в ремзале. Потом подержали на трубе несколько часов. Экстубировали. Приехала Гоаре Ригард – их старшая сестра – и Айени уехал с ней домой прямо из реанимации. Под расписку, разумеется. После этого у них с Одьеном отношения и испортились. Когда я только пришел сюда работать, они не разлей вода были. А сейчас, дай только повод, и все дракой может закончиться.

– Да… А ты сколько лет здесь работаешь?

– Десять, – он поежился от холода. – Быстро время бежит.

– Пойдем, а не то я тебя заморожу, – я похлопала его по плечу.

Глава 8

Я бежала вверх по лестнице, сломя голову. Меня трясло. Денни. Неужели Призрак городка Р. это и есть Башня-Денни? Дверь в отделение распахнулась и в ней показались Одьен и Кейдж.

– Денни! – только и успела произнести я.

Стопа опустилась на следующую ступеньку, и от боли, пронзившей спину и грудь, ноги подкосились. Руки взметнулись вверх. Меня выбросило во второе измерение. Грудь прошило толстой цепью с острым наконечником. Наконечник раскрылся, словно зонтик, превращаясь в якорь. Рывок за цепь – и якорь впился в оболочку. От боли в глазах потемнело. Как рыбу, попавшую на крючок, меня тянули куда-то вниз.

Вокруг замерли фигуры людей. Они на разных этажах, на разных уровнях второго измерения. Одьен и Кейдж остались стоять в дверях. Они не двигались. Это я летела сквозь невидимые стены и падала вниз.

Я протянула к Одьену руки. Нет сил скрыться в третьем измерении. Нет сил оставаться во втором. Как только меня выбросит в первое измерение, я буду мертва. Я знала это. Знала, что умру, если он не спасет меня.

Пальцы поманили синее свечение Одьена. И от его оболочки ко мне устремились тонкие струйки Потока. Он должен почувствовать потерю. Должен отреагировать на нее. Одьен выставил щит, отрезая себя от меня.

– Алексис! – закричал он и спрыгнул за мной вниз во втором измерении.

В пространстве материализовались топоры и ножи. Голубое свечение энергооружия пронеслось мимо моего лица, и якорь с цепью рассыпались. Я упала на колени на одном из уровней второго измерения. Поток вырывался из груди, и я прижала к дыре ладонь, чтобы зажать рану.

Одьен приземлился на ноги рядом со мной. Он обернулся к замершей фигуре Кейдж, метнул в нее лезвие ножа и порезал плечо. Кейдж словно очнулась.

– Какого черта?! – воскликнула она, зажимая рану на плече.

– Помоги!

Одьен прижал ладони к моей спине и его Поток хлынул в меня. Тело зашлось судорогой. Это больно, когда хранитель прорывает оболочку и принудительно закачивает Поток.

– Иди за ним! – Кейдж отбросила его руки. – Я ей помогу! – она втолкнула в меня свой Поток.

Новая судорога.

Кроме хранителей этот фокус может проделать только одно существо – такое существо, как я. Что же нас отличает друг от друга? Хранителю не под силу протянуть руку и забрать чужой Поток. Это могут сделать Райоты. И палач, такой как я. Хранители не способны закачивать Поток в послушников и, тем самым, излечивать их. А я могу. Но хранители восстанавливают утраченный Поток очень быстро, черпая энергию из окружающего пространства. И этот трюк неподвластен ни одному из представителей других метафизических рас. Кто же все мы такие, хранители, райоты и палачи? Почему эволюция создала нас, и что же мы сделали с собой, обретя дар излечивать без лекарств и отнимать жизнь без оружия? Мы посчитали, что вправе использовать тех, кто слабее. Послушники не могут ничего. Становясь донорами Потока во время Жатвы, они либо лишались жизни, либо зарабатывали неизлечимые болезни, поражающие их тело и уносящие его на тот свет. Хранители вступали в союзы с палачами, чтобы путешествовать по измерениям, охранять своих и убивать чужих. Райоты же решили, что могут использовать всех остальных, чтобы жить вечно. Предложив хранителям вечную молодость, красоту и здоровье, они заключили с ними договор, который назывался Уставом. Как только хранители согласились следовать ему, палачи остались в меньшинстве. Появляясь на свет с частотой один на две тысячи хранителей, один на тысячу райотов и сто тысяч послушников, мы превратились в особый вид оружия, которым пользовались все остальные. Все покупалось и продавалось. Рынок Потока процветал. Хочешь купить подешевле – займи официальную очередь на проведение процедуры Жатвы. Хочешь без очереди и прямо сейчас? Заплати втридорога и купи себе Жатву на черном рынке. Эта система рухнула, когда хранители объединились с послушниками и организовали Восстание. Не стоило райотам закручивать гайки, внося в список для доноров Жатвы детей хранителей, которые родились послушниками. «Последний звонок». Я никогда не видела, как это происходит. Но я знала, что это происходит каждый день. Машина подъезжала к дому. Из нее выходили двое архиереев. Звонили в дверь. Предъявляли документы и забирали донора из дома. Навсегда. Сопротивление бесполезно: в машине сидел палач, который мог изъять Поток прямо на месте в случае оказания сопротивления. И послушники уходили добровольно, чтобы не падать замертво на глазах у своих родных и близких. Спустя несколько дней к дому снова подъезжала машина. Одетые в парадную форму архиереи торжественно вручали урну с прахом погибшего члена семьи. Вместе с урной были чек на крупную сумму унифицитов и акт о том, что больше никто из ныне живущих членов этой семьи не подвергнется процедуре Жатвы. Этот акт называли «амнистией». Конечно же, последующие поколения детей-послушников это не касалось. Покупая новую сумку в магазине или одежду из последней коллекции люксового бренда, я не задумывалась о том, что за все это я расплачиваюсь деньгами, заработанными моими родителями на Жатве. Возможно, мы все были достойны той смерти, на которую нас обрекли. Возможно, и мне следовало покориться и умереть в шестнадцать лет. Но я выжила, и вина за то, что я сотворила со своим отцом, навсегда останется со мной.

Дыра в груди начала сворачиваться.

– Остановись! – прошептала я.

– Ты не должна терять Поток, – ноги Кейдж уже подкашивались от слабости.

– Остановись! – я отбросила ее руки и встала.

На груди осталась тоненькая пробоина в оболочке, из которой струйкой вытекало синее свечение. Одьен был на уровень ниже нас с Кейдж. Он искал палача.

– Его здесь нет! Он ушел! – закричал Одьен.

– Это Денни Ориссон! Мы должны пойти за ним!

Одьен поднял голову и посмотрел на меня снизу-вверх.

– Кейдж останется здесь! – он прыгнул вверх и схватил меня за руку. – Алексис, давай!

Прыжок сразу в четвертое измерение. Мы с Одьеном упали на мягкое полотно темной материи. Он встал и начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда попал. Четвертое измерение, как и третье, существует отдельно от первых двух. Все сведения о четвертом измерении подчеркнуты из рассказов палачей и связанных с ними клятвой Возмездия хранителей, что заключили союз, отдав палачу часть своего Истока. «Мир темной материи» – так мы, палачи, называли его. Здесь хорошо виден золотой искрящийся Исток, бьющийся внутри оболочки, образованной Потоком. Оболочка Потока в точности повторяет контуры тела из первого измерения, как будто полупрозрачная белая кожа, на которой видны рубцы серого цвета. Мои ноги покрыты этими рубцами. Пальцы на руках. Спина. Нос. Щеки. И даже губы. Это следы обморожения, которое я пережила. Метки того, что много лет назад я должна была умереть.

Что-то пронеслось мимо. Одьен шарахнулся, а я встала. Зацепила рукой темную материю и накрыла ею нас с Одьеном, создавая карман, в котором можно было спрятаться. Я прижимала ладонь к груди, но мой Поток все равно просачивался сквозь пальцы, разлетаясь каплями в окружающей густой тьме.

– Это четвертое измерение? – шепотом спросил Одьен.

– Да.

– И Призрак тоже здесь.

– Да.

– Денни Ориссон? Башня?

– Думаю, что он.

– Как долго ты сможешь удержаться здесь?

– Дольше, чем ты. Минуты три, может, дольше.

Одьен прижал ладонь к моей груди.

– Не трать силы, – попросила я.

– Помолчи, – он толкнул в меня Поток.

Да, он хранитель. Да, он восстановит потерянную часть Потока в течение нескольких часов, черпая энергию из окружающей его во всех пространствах материи. Эта энергия уже устремилась в него, обволакивая белое свечение Потока дымкой из тьмы. Но если он сейчас отдаст мне слишком много, у него не хватит сил удержать себя в четвертом измерении, точно так же, как и третьем, и во втором… Он потеряет сознание и рухнет в первом, отдав на милость палача свою судьбу.

Одьен остановился. Наверное, почувствовал слабость, которую ощущала и я. Но от раны на моей груди остался всего лишь порез.

– Выставь щит, – попросила я и материализовала горсть крохотных светящихся шариков.

– «Пыль смерти»? – произнес он.

– Только не попадись в нее, – я взялась за край кармана с выскочила первой.

Начала оглядываться по сторонам, сжимая шарики в руках. Казалось, вокруг нас никого не было.

– Ты видишь что-нибудь? – прошептал Одьен.

– Тише. В четвертом надо слушать, а не смотреть.

Одьен напрягся и крепче сжал рукояти своих светящихся топоров. Грубое оружие. Хотя, кто я такая, чтобы судить? Шорох слева от меня, и ничего. Снова все тихо. Палач играл с нами. И ловко прятался в карманах из материи. Значит, хорошо обучен.

Он возник напротив Одьена. Денни Ориссон. Это был он. Выбросил вперед руки, и мелкие рыболовные крючки полетели в нас. Одьен метнул навстречу топоры и развел пальцы. Топоры словно расслоились на множество узеньких тоненьких топоров. Они врезались в крючки и разбили их, врываясь искрами перед нами.

– А это что-то новое! – засмеялся Денни и снова метнул в нас крючки.

Я выпустила «пыль смерти». Метнула шарики в пространство и раскрыла ладони, направляя энергию в них. Шарики взорвались.

– Щит! – закричала я.

Одьен остановился за моей спиной и обнял за плечи, выстроив вокруг нас полупрозрачную стену.

Светящаяся голубая пыль заслонила все вокруг. Частички встретились с крючками Денни, и сплошная стена из искр осветила мрак четвертого измерения.

– Думаешь, меня этими фокусами достанешь?! – раздался смех Денни.

– Ты еще не дождался финала, – ответил ему Одьен и сильнее прижал меня к себе.

Каждая из искр взорвалась. Смертельный фейерверк, играющий синими огнями, разносящимися вокруг. Крик Денни, и тишина.

– Он ушел в третье, – прошептала я.

– Давай за ним!

Мы прыгнули. Одьен начал размахивать рукой, чтобы рассеять туман. Я схватила его за запястье и остановила руку.

– Это туман материи. От него не избавиться. Здесь нужно смотреть. Оболочка Потока полупрозрачная, как у нас с тобой. Ее можно заметить вдалеке только по волнам искажения пространства. Если заметишь, что туман движется или что-то в нем плывет – нападай.

– В теории все намного проще.

– Об этом я тебе и говорила. Теория одно – практика другое.

– Давай без нравоучений, – он схватил меня за плечо и резко толкнул в сторону.

Лезвие пролетело мимо моего лица. Одьен метнул топоры и снова расслоил их. Я увидела, как Денни убегает и выставляет за спиной щит.

– Не уйдешь! – закричал Одьен и бросился за ним, метая топоры один за другим и расслаивая их.

Сплошная стена из его топоров ударилась в щит Денни и обрушила его. Денни материализовал лезвия. Одьен выставил щит. Все это могло продолжаться долго. Пока у обоих хватит сил бороться и удерживать себя в пространстве третьего измерения.

– На кого ты работаешь? – закричала я.

– Вы не знаете, с кем связались! – Денни продолжал нападать на Одьена.

– Все кончено! Остановись! – просила я.

Одьен обрушил на него стену из осколков стекла.

– И что вы сделаете? – Денни защищался. – Отпустите меня? Не смешите! Для таких, как мы с тобой, дорога одна: на тот свет!

– Тогда почему ты борешься?

– Не хочу на тот свет, – он не сказал это, а простонал.

Одьен пробил его защиту, и стянул тело цепями. Денни упал, корчась от боли.

Я подошла к ним и присела на корточки напротив палача.

– Что случилось с Питером на самом деле?

– Сунул нос, куда не следует, – Денни начал посмеиваться. – Совсем, как ты.

– Почему ты сразу его не убил?

Он молчал, и Одьен сильнее стянул цепи на его теле.

– Отвечай на ее вопросы! – прошипел он.

– Потому что мы должны были узнать, что ему известно!

– Но он не раскололся, так ведь? – Одьен упер ногу в его плечо и толкнул, переворачивая Денни на спину.

– Мы хотели знать, на кого он работает.

– Вы думали, он на кого-то работает? – спросила я.

– Этот высший щенок был не так прост. Он приехал в Р. и сразу же начал копать, как будто знал, на что следует обратить внимание. Сначала мы просто за ним приглядывали, но, когда он слишком далеко зашел, ему помогли спрыгнуть с высоты. Думали, жить захочет – заговорит. Ни черта подобного. Все по нулям.

– Кто среди вас главный? – спросил Одьен.

– Он сам вас найдет, – Денни попытался засмеяться сквозь боль, но не получилось.

– Сколько в вашей сети человек? – продолжал допрос Одьен. – Кто из архиереев с вами работает?

– Добей, – прошептал Денни. – Добей меня.

– Сколько в вашей сети работает человек? – повторил вопрос Одьен.

– Много, – прохрипел Денни. – Всех не перебьете.

Одьен наступил ему на грудь.

– Ну давай! – Денни расплылся в вымученной улыбке. – Не медли! Посмотрим, как долго продержится твоя семья после того, как ты меня убьешь.

– Твоя семья точно долго не продержится, – прошептала я и материализовала нож.

Всадила лезвие ему в живот, повернула рукоять и рассекла брюхо от пупка до ребер.

В его теле в первом измерении при этом произойдут необратимые измерения. Он умрет от разрыва аневризмы брюшной аорты. Я встала, глядя как рассеивается Поток Денни, как растворяется в тумане материи его Исток.

– Кто научил тебя так убивать? – спросил Одьен.

– Мой наставник.

– Он еще жив?

– Нет.

Я прыгнула во второе измерение. Одьен прыгнул следом. Кейдж все еще была там. Одьен подошел к ней и присел напротив.

– Ты как?

– Твоя Алексис настоящая прорва! Как в нее столько Потока влезает?

Одьен засмеялся и погладил Кейдж по плечу.

– Спасибо за помощь.

– Вы его убили? – спросила она.

– Да.

– Он работал один или…

– Поук прав. В Р. орудует сеть черной Жатвы.

– Дерьмово, – вздохнула Кейдж.

– Ну что, возвращаемся?

– Давай, – она улыбнулась ему.

Я прыгнула в первое. И, о черт, в первом я падала на лестнице спиной вниз. Одьен схватил меня за руку. Все-таки, хранители очень быстрые. И физически сильные. Если бы Одьен не успел схватить меня, не знаю, какие бы травмы, кроме ушибленного зада, я бы еще получила.

– Твою мать, – простонала Кейдж и подошла к перилам, придерживаясь за них. – Мне бы прилечь.

– Возвращаемся в отделение, – скомандовал Одьен. – Скоро начнется беготня.

***

Когда Одьена срочно вызвали в реанимацию, он едва успел довести Кейдж под руку до сестринского поста.

– Доктор Ней, отведите доктора Оусен в мой кабинет, – Одьен передал мне ключ на глазах у постовой медсестры.

– Помощь нужна? – тут же оживилась медсестра.

– Ничего страшного, – я подхватила Кейдж под руку. – Доктора Оусен немного повело.

Кейдж злобно на меня посмотрела.

– Не позавтракала, вот и все. Сейчас пройдет, – ответила Кейдж.

Уверена, что медсестра подумала о другом. Без пересудов не обойдется. Доктор Кейдж Оусен почувствовала себя плохо утром на работе. Может, она беременна? Например, от доктора Одьена Ригарда? Который теперь замутил с доктором Ней? И доктор Ней заботливо отвела доктора Оусен в кабинет доктора Ригарда? Господи, так и вижу, как они обсуждают это на каждом углу, приправляя сцены более пестрыми подробностями и разнося мою репутацию в клочья. Кого выберет доктор Одьен Ригард? Бывшую беременную любовницу или новую небеременную распутницу, которую он отбил у брата?

Я завела Кейдж в кабинет Одьена и усадила в кресло.

– Кофе завари мне, – попросила Кейдж. – И сахара добавь.

– Конечно.

Я начала хозяйничать в чужом кабинете.

– Сейчас вся больница звенит о твоем романе с Одьеном. Эта медсестра раструбит всем, что я беременна, и у нас тут любовный треугольник.

– А тебе не наплевать? – спросила я.

– Нет, – Кейдж потерла взмокший лоб. – Мужчинам проще. Никто не скажет про Айени, что он – шлюха. Шлюха для них я. Теперь и ты, кстати, ей будешь. Шепот за спиной, хихиканье медсестер, косые взгляды старших коллег. Подожди, они еще и подтрунивать над тобой начнут.

В дверь постучали.

– Видишь, – Кейдж кивнула в сторону двери. – Проверяют, как мы с тобой уживаемся.

– Войдите! – громко произнесла я.

Медсестра заглянула и уставилась на нас с Кейдж.

– Говорят, Денни Ориссон из реанимации только что умер.

Я выронила кружку из рук. Она ударилась о пол и разбилась.

– Какой ужас, – Кейдж прижала ладонь к губам. – А что с ним произошло?

– Говорят, упал в коридоре и все. Не спасли.

– Спасибо, что сообщили, – я начала собирать осколки с пола.

– Не за что, доктор Ней, Доктор Оусен.

Дверь закрылась.

– Хорошо играешь, – улыбнулась мне Кейдж. – Только кружку могла не бить. Она из дорогого набора, который я Одьену подарила в прошлом году.

– Извини, – я собрала осколки и выбросила в ведро.

– Я смотрю ты тут уже обжилась?

– Нет. Просто знаю, где что стоит.

– Думаешь, роман на работе – это хорошо? Что станешь делать, когда он тебя бросит?

– Сейчас я об этом не думаю, – достала другую кружку и поставила ее в кофемашину.

– А следовало бы подумать. Или рассчитываешь, что окажешься исключением из общего правила?

– Очевидно, ты больший скептик, чем я, – добавила в кофе сахар и передала кружку Кейдж.

– Благодарю, – она пригубила кофе. – Дело в том, что я знаю больше, чем ты. Особенно об Одьене. Не спорю, ты разительно отличаешься от его пассий. И уровень метафизического развития – единственный козырь в твоем рукаве. В остальном, – Кейдж цокнула языком. – Не то интерес Айени сыграл с тобой злую шутку, не то в постели ты очень хороша… Не знаю, Одьену виднее.

Я заварила себе чай и присела в кресло напротив Кейдж.

– Зачем ты говоришь мне гадости?

– Потому что мне тебя жаль, – она снова пригубила кофе. – И еще я опасаюсь, что Одьену будет не так просто избавиться от тебя, когда ты ему надоешь. Его отношения с женщинами всегда были крайне просты: дала – прекрасно, не дала – до свидания. Золотое правило: никаких интрижек на работе. Все женщины, с которыми он встречался, жили либо в Т., либо в С. У Одьена есть квартира в Т. Туда он их и водит. Его любовницы всегда были довольны. Они получали дорогие подарки. Он их одевал, обувал, платил за их жилье, решал их проблемы, если таковые имелись. Но за это они никогда не задавали ему вопросов. Была одна, которая решила, что после двух лет таких отношений имеет право завести его в ювелирный магазин и попросить купить ей обручальное кольцо. Он купил серьги и ушел из магазина, не дожидаясь ее. Заблокировал ее номер телефона и аккаунт. Без объяснений. Она даже пыталась найти его здесь, в этой больнице, но он сделал вид, что впервые ее видит, – Кейдж допила кофе и поставила кружку на стол. – Ничего личного, Алексис. Я не верю, что люди могут так резко измениться. И в небылицы со связью суженых я тоже не верю. Ты для него как экзотическая игрушка: наиграется и все равно бросит. Да и вариантов отвлечься от тебя у него предостаточно, – Кейдж встала и подошла к столу Одьена.

Начала выдвигать ящики один за другим.

– О! Нашла! – она достала какой-то браслет связи и вернулась в кресло. – Это его второй браслет. Ну-ка! Посмотрим, что там у нас за сегодня?

– Положи его на место! – предупредила я.

– «Зая, я так соскучилась!» – Кейдж засмеялась. – «Они тебя заждались! Позвони мне, как освободишься», – Кейдж увеличила голограмму и показала ее мне. – Вот полюбуйся!

Я посмотрела на обнаженную женскую грудь пятого размера в мыльной пене.

– Это сегодня утром, – уточнила Кейдж. – Глянем за вчера. О-о-о! Моя специализация!

Длинные пальцы с красивым маникюром оттягивают резинку ярко-красных трусов между ног. Да так оттягивают, что все прелести налицо, так сказать.

– «Зая, моя киска ждет тебя! Давай, я приеду, и ты ее немного приласкаешь?»

– Убери это, – я поставила чашку с недопитым чаем на стол.

– За позавчера! – не унималась Кейдж. – Вот! «Зая, я все время думаю о тебе. Надеюсь, что ты уже соскучился по моим губам? Позвони мне!» – она захохотала, показывая мне фотографию женских губ с красной помадой, которые сосут палец.

– Чего ты этим добиваешься?! – я отвернулась, чтобы не смотреть.

– Эта женщина не знает, что он спит с тобой. Очевидно, Одьен не счел нужным сообщать своей любовнице, что в ее услугах больше не нуждается. А бедолага мается. Вон, как из кожи вон лезет! Вот скажи, ты бы стала Одьену такое писать? Присылать такие фотографии? Да все с ней ясно, с этой «Сара». А вот и примечание к контакту: «дает в попку, любит глотать». Здесь так и написано! На, сама посмотри! – Кейдж протянула мне браслет.

Я посмотрела на свои сцепленные пальцы. А как я записана в контактах на его рабочем браслете? «Бешеная Ней?» «Алена-минет?» «Алексис – дает быстро?» И в примечаниях: «узнать про попку».

А казался другим. Правильным таким. Сказки мне рассказывал про любовь вечную. Этой Саре он тоже самое пел? Или Сара не палач, ей лапшу на уши можно не вешать? А вот палача нужно держать на коротком поводке. Чтобы зад свой прикрыть, когда жарко станет. Доктор Ней все сделает, как надо: и минет отбомбит, и палача на перо насадит.

– Что-то ты приуныла, Алена, – Кейдж бросила браслет на стол. – Тебе в операционную не пора идти?

Я только посмотрела на нее и ничего не ответила.

«Назови имя». «Только я буду так тебя называть. И только когда мы будем вдвоем».

Я молча встала и вышла из кабинета Одьена. Вернулась в ординаторскую.

– Алексис, ты знаешь, что с Денни произошло? – Патриксон кинулся ко мне.

– Знаю. Это ужасно.

– Плановые операции все отменили.

– Правильно сделали. Идти после такого в операционную не хочется. У Денни родственники здесь есть? – я присела за свой стол.

– Да. Жена и двое детей.

– Пойду обход в палатах сделаю. Не могу сидеть, сложа руки.

– Наварро и Ельзи уже на обходе. Тоже не могут на месте сидеть.

– А вы? – я подняла на Патриксона глаза.

– А я не могу работать. Подумать только… Денни. Ему же даже сорока не было!

«И тем, кого он убил, тоже» – хотелось добавить мне, но я промолчала.

Сделала обход, когда возвращалась в ординаторскую встретила Одьена.

– Доктор Оусен уже ушла? – спросил он.

– Не знаю, – я прошла мимо него.

– Доктор Ней?

– Да, доктор Ригард? – я остановилась и обернулась.

– Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.

– Это срочно, доктор Ригард?

Кажется, Одьен напрягся.

– Нет.

– Тогда я зайду позже, если вы не против.

– Не против, – ответил он.

Я развернулась и поплелась в ординаторскую. Дописала медицинские карты, прибралась на столе, попила кофе, обсудила с Ельзи и Наварро ужас ранней кончины Денни и ровно в пять часов, как по звонку, покинула ординаторскую. Переоделась, открыла шкафчик Одьена, достала из кармана его куртки ключи от своей машины и была такова.

По дороге домой заехала в минимаркет, накупила продуктов и поехала к себе. Машина Одьена, припаркованная перед моим домом, сюрпризом не стала. Я достала пакеты из багажника и пошла к двери, в которой уже починили замок. Ключей от нового замка у меня не было. Одьен открыл дверь, не дожидаясь, пока я позвоню в звонок, и забрал у меня из рук пакеты.

– Ты своим браслетом пользоваться вообще умеешь? Я оставил с десяток сообщений! Он что, разрядился?

– Хватит на меня орать! – я захлопнула дверь за спиной.

– Почему не сказала, что поедешь в магазин? – он развернулся и понес пакеты с продуктами на кухню. – Почему не зашла ко мне в конце рабочего дня? Я же просил! Я как идиот пытаюсь до тебя дозвониться, поднимаю кипишь в отделении, а Наварро сообщает мне, что ты в пять домой ушла! Ключи у меня из куртки стащила!

Я вошла на кухню. Одьен доставал продукты из пакетов и рассовывал их по полкам в холодильнике.

– Картошку куда? – он замер с сеткой картофеля.

– Назад в пакет. Оставь ключи от моего дома и проваливай отсюда. Чтобы больше я тебя здесь не видела.

Он выронил сетку из рук, и картофель упал на пол.

– Что, прости?

– Если ты не уйдешь отсюда немедленно, уйду я. Между нами все кончено. Можешь записать в комментариях к моему контакту: «не глотает, в попку не дает».

У него лицо перекосило.

– Что?!

– Кейдж показала мне твой второй браслет.

– Какой браслет?

– Второй, – я присела за стол. – Проваливай отсюда, Одьен. Сара со своей киской уже заждались.

– Что за Сара? – он встал напротив меня и упер руки в стол. – Что за херня вообще?

– У сестренки спроси. Ты ведь ей все рассказываешь. Она меня сегодня Аленой назвала, – я показала оскал. – Было так приятно услышать свое имя из ее уст!

– Я не говорил ей, как тебя зовут.

– Тогда, откуда она знает?

– Я никому не говорил! – закричал он. – Я дал слово, что не скажу! Это для тебя хоть что-то значит?! Или ты Кейдж веришь, а не мне?!

– Знаешь, кто еще ни разу меня не предавал? – я прижала ладонь к своей груди. – Вот этот человек. Он меня ни разу не предал. Ты любишь горячих женщин? Чтобы тебе присылали интимные фотографии и не менее интимные сообщения? Любишь оставить под контактом комментарий, чтобы не забыть, с кем и как ты можешь поразвлечься? Это твое право. Что написать под моим именем, я уже сказала. До свидания, Одьен. Приятного вечера.

Он пулей вылетел в коридор, вернулся оттуда, швырнул брелок мне на стол – наверное, ключ от нового электронного замка в двери – потом снял свой браслет с запястья, положил его передо мной, набрал Кейдж, развернул голограмму и включил громкую связь. Абонент не ответил. Одьен набрал ее снова. Абонент опять не ответил. Набрал в третий раз. И снова осечка.

– Сука! – закричал он, схватил браслет и был таков.

У меня после этого представления промелькнула мысль: а не обманула ли меня Кейдж? Но я подумала: «Зачем ей это надо?» И пошла готовить себе ужин.

***

Проснулась от стука в дверь. На часах – полночь. Накинула халат и пошла открывать. На пороге стояли Одьен и Айени. Оба в стельку и не понятно, кто кого придерживает.

– О-о-о! Смотри, какая… …недовольная! – Одьен указал на меня пальцем. – Сейчас бу-у-удет выставлять.