Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 320 (всего у книги 361 страниц)

– От твоих рассказов бесстыжих у меня кровь к лицу прилила.

– Это от возбуждения, милая. Ведь тебе уже нравится то, что я с тобой собираюсь сделать?

– Господи, да хватит болтать! Делай уже!

– Тш-ш-ш, – прошептал Радомир. – Уже целую… Сейчас, моя милая…

Аврора застонала, поднимая бедра вверх, навстречу его губам.

– Нравится, моя сладкая?

– Да!

– Я так и думал, – улыбнулся Радомир и продолжил терзать ее тело, смакуя его, как спелую ягоду.

Спустя много минут она затряслась в ознобе и глухо простонала его имя в забытьи. Почувствовав его судорогу, она протянула к нему руки и позволила рухнуть на нее сверху.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей на ухо и перекатился на бок.

– И я люблю тебя, – ответила она, обнимая его и целуя в висок. – Очень сильно тебя люблю.

Стук в дверь почти не прервал их любовных утех.

– Кого лихая принесла! – прокричал Радомир, подрываясь с постели и накидывая на плечи халат.

– Это я, Радомир, Франя!!!

Авроре не понравился голос старой и она, словно почуяв беду на расстоянии, поднялась следом за Радомиром.

– Подожди, Франя! Сейчас отворю!

Аврора вышла в гостиную и увидела Франю, с лицом, белее простыни. Радомир пригласил ее войти, но она лишь покачала головой.

– Катерина…

– Что с Катькой? – не понял Радомир.

– Катерину в доме ее нашли…

– Что случилось с ней, Франя? – спокойным тоном спросил Радомир.

– Повесилась она…

Глава 19

Анна открыла глаза и замерла. Август зажал ей рот ладонью и прижал указательный палец к губам.

– Анна, мать твою, открывай немедленно!

Савелий ударил в дверь не то кулаком, не то ногой, и вновь стал голосить.

Август тихо поднялся с кровати и, бросив рубаху Анне в руки, быстро подобрал вещи с пола и спрятался в ванной.

– Да открою сейчас! Не голоси только!

Анна отворила дверь и уставилась на мужа. Он был белее снега. Странно, обычно, когда Савелий злился, он багровел, а не белел.

– Почему сразу не отворила! – гаркнул Савелий и, оттолкнув Анну в сторону, вошел в комнату.

– Я приняла отвар, чтобы заснуть. Так что…

– Лучше бы ты яду какого приняла, а не снотворное.

Савелий уселся на разостланную кровать и указал пальцем на распахнутую дверь. Анна молча закрыла ее и подперла спиной, сложив руки на груди.

– Что случилось, Савелий?

– Катька повесилась… Ее люди Федора обнаружили… Ночью они должны были в рейд идти. Но она не явилась.

Анна глубоко вздохнула и поджала губы.

– Не молчи, Анна! Скажи хоть что-нибудь!

– А что тут скажешь? – пожала плечами Анна. – Не думала, что у Катерины нашей найдутся причины счеты с жизнью сводить.

– Видать, не смогла пережить девка женитьбы Радомира на Авроре.

Анна покачала головой:

– И ты в это веришь? Не спорю, лить слезы по ее кончине я не стану, но и сказать, что все равно мне – тоже не скажу. Пусть Радомир тело ее осмотрит. Вдруг, не сама она это с собой сделала?

– Я за ним людей уже отправил.

– Савелий, – Анна прищурилась и искоса на мужа взглянула, – ты же с Катькой спал вроде…

– Ты в своем уме, женщина! – гаркнул Савелий. – Мне Катерина как дочь была!

– Ну да, конечно… – вздохнула Анна и отвернулась. – А почему наши люди с рейдами на рудники так зачастили? И сам ты к стене ездил несколько раз в этом месяце?

– Подозрение есть, что кто-то приворовывает у нас за спиной.

– Ладно, Савелий, подожди меня внизу. Я переоденусь и спущусь.

– С каких это пор я тебя смущать стал? – взбеленился Савелий.

– С тех самых, как мужем мне быть перестал, – осклабилась Анна.

– Знай с кем говоришь! – Савелий с места подскочил и к Анне подошел.

Его рука на плечо ей легла и пальцы кость хрупкую сжали. У Анны ноги от боли подкосились, и она в Савелия обеими руками вцепилась:

– Уйди прочь, а не то я…

– А не то что? Ублюдка своего на помощь позовешь? – прошипел Савелий ей на ухо и оттолкнул от себя.

Анна о дверь спиной ударилась и застыла, с ужасом взирая на фигуру Августа, стоящую позади Савелия. Казалось, еще мгновение, и Август Савелия просто на месте пришибет.

– От Гелиана жизнь твоя зависит, – произнесла Анна взгляд на Савелия переводя. – И если с головы моей хоть волос упадет, он тебя не пощадит.

– Ну, давай, – зарычал Савелий, – беги сынку своему жалиться!

– Какому из четырех, Савелий? Каждый из них за меня тебе глотку перегрызет!

– Это они сейчас к тебе так относятся. Но если узнают про прошлое твое славное, быстро мнение свое изменят.

Анна почувствовала, как боль сердце сковывает.

– Ты перед Августом годами ноги раздвигала, а он все равно тебя бросил, – продолжал измываться Савелий. – Теперь ты сыновьями прикрываешься, но помни, Анна, что это я твой секрет храню, и от меня зависит, будут тебе люди в поселениях в ноги кланяться или же под ноги тебе плевать.

– Чего же ты за помощью сейчас ко мне явился, а не к люду своему пошел?

Савелий от Анны отпрянул и застыл. Август медленно на шаг от спины его отступил и тоже замер.

– Если спросит кто, скажешь, что ночь я в твоей комнате провел.

Анна прищурилась:

– Сказать-то скажу… Но, где же ты был, Савелий, ночью этой?

– Не твоего ума то дело.

– А чьего ума? Федора?

Савелий вновь к Анне шагнул и со злобой в глаза ей заглянул:

– Столько лет минуло, а ты до сих пор меня боишься… Слабость то, Анна, или знаешь ты куда больше остальных… Запомни, если я за стену пойду, то за собой всю семью нашу утяну. Никто не выживет. Ни один из нас.

– А есть причины тебе за стену идти? – прошептала Анна, глаз своих не отводя.

– Катерина опытным бойцом была. Если кто и убил ее, то только тот, кто сильнее ее был.

– Или хитрее, – добавила Анна.

– Хитрее?

– Чтобы яду подсыпать – сила не нужна.

– Яду… – промычал Савелий и дверь за спиной Анны отворил. – Яду… – тихо повторил он и вышел в коридор.

Анна быстро дверь за ним затворила и обернулась к Августу, стоящему в комнате. Они смотрели друг на друга несколько минут, после чего Август подошел к окну и отодвинул штору, выглядывая на улицу.

– Это не я, – произнес Август к Анне оборачиваясь.

– Я о том и не думала.

Он как-то надменно улыбнулся и покачал головой.

– Катерина, значит… Неожиданно, конечно…

– Ты хотел рассказать мне что-то, – напомнила Анна.

– У тебя нет времени выслушивать меня. Савелий ждет.

– Подождет!

– Не повышай голос. Ты знаешь: я этого не люблю.

– Так значит… – прошипела Анна.

– Именно так, – кивнул Август.

Он достал из кармана сложенный в четверо листок бумаги и протянул его Анне.

– Передай это Авроре. Можешь сама прочесть, если поймешь, о чем там говориться, конечно.

Анна взяла записку в руки и тут же развернула ее, бегло изучая текст.

– Что это за язык? И как Аврора сможет…

Август подмигнул Анне и ничего не ответил.

– Кто она, Август? Дочь твоя?

– Считай, что моя дочь. Аврора знает, что я вернулся. Остальным об этом пока лучше не знать.

– И Гелиану?

– Гелиану – в первую очередь. Чем позже он меня увидит, тем позже поймет, чья кровь течет в его жилах. Так будет лучше для всех. Лучше для тебя, Анна.

– Когда я тебя вновь увижу? – напрямую спросила она, сверля пытливым взглядом Августа и пытаясь прочесть ответ в его серых глазах.

– Я приду сам. Намеренно ждать меня не стоит. Передай записку Авроре и попроси, чтобы язык за зубами попридержала от мужа своего новоявленного в том числе.

– А Радомир чем тебе не угодил?

– Родословной, – улыбнулся в ответ Август. – Не хотелось бы, чтобы родословная эта Аврору подвела.

Он подошел к Анне и, наклонившись, запечатлел поцелуй на ее темени.

– Будь осторожна.

Она закрыла глаза, пытаясь поднять ослабевшие руки и прикоснуться к нему еще раз… Еще хотя бы один раз… Но он тут же отстранился и отошел. Когда за ним затворилась дверь, Анна открыла глаза и, подавив желание прокричать ему в спину слова проклятия, направилась в ванную.

– Все равно твое возвращение ничего хорошего не сулит.

***

– Ничего не трогайте! – кричал Федор – пожилой мужчина, которого Терре представили вчера на свадьбе. – Аркадий! Я кому сказал?!

– Ну, я ж только посмотреть!

– Вон отсюда!

Терра вздохнула и покрепче сжала плечо Гелиана, за которое цеплялась с тех самых пор, как им сообщили о беде. Гелиан подошел к отцу и кивнул ему. Терра сделала тоже самое и быстро перевела взгляд на Анну.

– Гелиан! – укоризненным тоном произнесла свекровь. – Зачем ты Терру с собой привел?!

– Она сама желание изъявила со мной пойти.

– Дочка…

– Я хочу на тело взглянуть.

– Для этого Радомир есть, – пробурчал Савелий. – А тебе, сынок, я бы посоветовал хорошенько думать перед тем, как потакать капризам жены. Нечего Терре здесь делать. И смотреть не на что.

Терра почувствовала, как под пальцами напрягаются мышцы на руке Гелиана.

– Я знахаркой была, – понизив тон, напомнила она. – И в поселении моем за мной в таких случаях гонцов всегда отправляли.

– Здесь не земли Стелларов, – произнес Савелий.

Анна молча покосилась на Терру, но ничего не добавила. Взяв Савелия под руку, она увела его в сторону, предоставив Гелиану и Терре свободу действий.

– Где тело? – спросил Гелиан, обращаясь к Федору.

– Ребята его сразу сняли. Надо бы вынести как-нибудь.

– Подождите, – произнесла Терра, отпуская руку Гелиана. – Сначала, я должна на него взглянуть.

– Госпожа, – скривился Федор.

– Хочу знать, что сталось с ней. И если не сама она это сделала, то это вам, Федор, грешника искать придется.

– Радомир во всем разберется, госпожа. Если заподозрит он умысел чужой, непременно скажет.

Терра на Гелиана вопрошающе взглянула и прищурилась. Гелиан молчал, но затем медленно перевел взгляд на Федора и произнес:

– Если моя жена желает взглянуть на тело Катерины, то только я могу ей это запретить, а не ты.

Удовлетворение, которое Терра испытала, услышав эти слова, отразилось на ее лице. Федор вновь на Терру взглянул и, покорно кивнул:

– Извините, госпожа. Если желаете посмотреть на тело, не мне вас отговаривать.

Федор развернулся и быстро отошел в сторону.

– Спасибо, – прошептала Терра.

– Каждый должен знать свое место, – ответил Гелиан. – Федор не исключение.

– Аврора, я не запрещаю тебе идти, просто…

Терра обернулась на знакомый голос. Аврора вышагивала в костюме охраны Главного дома впереди Радомира и пыталась выдрать из его хвата руку. Неубедительно, конечно, но все же…

– Я должна ее увидеть, – отвечала Аврора. – Это – мое право.

– Милая, ты потом ее увидишь.

Аврора резко остановилась и обратила гневный взор на мужа:

– Я должна увидеть ее сейчас!

– Хорошо. Только первым взгляну я, договорились?

– Договорились.

– Доброе утро, дядя, тетя, – поздоровался Радомир, приближаясь к ним.

– Доброе утро, господин, госпожа, – прошептала Аврора, голову склоняя.

Савелий и Анна кивнули и перевели взгляды на Гелиана. Радомир тут же изменил первоначальный маршрут и направился прямиком к нему.

– Доброе утро, Гелиан, Терра.

– Госпожа, господин, – Аврора вновь склонила голову, что Терре совсем не понравилось.

– Ты сестра нам теперь, – ответил Гелиан. – К чему эти почести?

Было видно, что Аврора стушевалась. Она извинилась и тут же спросила о главном:

– Она сама это… …или… помог кто?

– Мы пока ничего не знаем, – пояснил Гелиан. – Ее нашли люди Федора. Они вместе с нашей охраной собирались ночью с рейдом на рудники идти.

– А братья наши где? – не понял Радомир.

– Их никто не будил. После такой попойки они вряд ли к обеду проснутся.

– Радомир, давай тело осмотрим, – предложила Терра. – Потом нужно его к тебе в больницу перенести.

Радомир нахмурился:

– А ты разбираешься в таких делах? – уклончиво спросил он.

– Немного.

Он вопросительно на Гелиана взглянул, но тот пожал плечами в ответ.

– Ладно, пойдем, – согласился Радомир и направился в дом.

Терра несколько раз глубоко вдохнула и пошла следом.

Тело Катерины накрыли простыней. Рядом валялся стул. Обрезанный ремень висел на крюке, торчащем из потолка. На такие крюки обычно вешали туши перед тем, как начать разделывать их.

– Зачем ей крюк в комнате? – поинтересовалась Терра.

Радомир указал пальцем на мешок, набитый соломой, который лежал в углу:

– На него она мешок вешала, когда тренировалась.

Терра присела на корточки и откинула простыню. Радомир наклонился над телом и начал осматривать следы от ремня на шее Катерины.

– Сними его, – попросила Терра.

– Федор, дай мне нож!

Радомир срезал с шеи Катерины ремень и положил его ей на грудь.

– Что скажешь? – тяжело вздохнул он.

Терра встала на ноги и взглянула на Аврору, замершую перед Гелианом в дверном проеме.

– Ее убили, не так ли? – произнесла Аврора.

– Да, – кивнула Терра.

Аврора развернулась и, обогнув Гелиана, отправилась прочь из дома.

– Аврора! – позвал ее Радомир, направляясь следом. – Аврора, подожди…

Гелиан взглянул на Терру и протянул ей руку в знак того, что им тоже пора.

– Прикажи перенести тело в больницу, – попросила она. – Как только ее доставят туда, нам с Радомиром нужно будет…

– Пойдем, Терра. Люди Федора все сделают.

Терра обернулась и вновь взглянула на след от ремня на шее Катерины. Вне сомнений, Катька была уже мертва, когда ее подвесили…

***

Аврора глотала воздух ртом, пытаясь унять дрожь в руках. Рядом, откуда не возьмись, оказалась Анна.

– Убили девку, не так ли? – спросила госпожа и тут же сунула в трясущиеся руки записку. – Спрячь и никому не показывай, особенно мужу своему.

Аврора с неверием на Анну взглянула и тут же обернулась на крик:

– Аврора!

Сунув записку в сапог, она разогнулась и наклонилась к Анне:

– Спасибо, госпожа, – нарочито громко произнесла она. – Радомир обо мне позаботится.

– Спасибо, тетя.

Радомир тут же оказался подле них и, кивнув тетке, увел Аврору в сторону.

– Ты как? Может, прилечь тебе стоит?

– Да. Думаю, мне стоит прилечь.

– До дому дойти сможешь или…

– Смогу. Пойдем.

Аврора напоследок обернулась к Анне, но госпожа сделала вид, что не заметила этого.

***

Достать записку Аврора смогла только в ванной. Бегло изучив почерк, она уже не сомневалась в том, кто автор этого послания. Значит, госпожа Анна знает, что дядя жив. Неспроста она попросила ничего не говорить Радомиру. Значит, Анна лишь посыльный. Значит, на все воля дяди.

Аврора дождалась, пока в больницу не перенесли тело, после чего Радомир, Терра и Гелиан заперлись в кабинете. Аврора смотреть на то, что творит ее муж с телом Катерины, не желала. Разные слухи на сей счет по поселению ходили. Аврора на них внимания особого не обращала. А теперь вот задумалась о том, что ее муж куда более хладнокровен, чем мог показаться на первый взгляд. И умен. Очень уж он у нее умен.

Аврора оделась и проскользнула по лестнице на первый этаж. Времени на все у нее не больше часа: раньше они свое «исследование» не закончат. Аврора накинула на плечи капюшон и пригнула голову. Франя, вечно сующая нос, куда не просят, на счастье Авроры понесла молву о гибели Катерины по поселку. Глядишь, может к вечеру и вернется, старая. А может, и до утра языком кости перемалывать будет. В любом случае, пока старой в больнице нет, отсутствие Авроры может остаться незамеченным.

Долго стучать не пришлось: Антонина возникла на пороге так же быстро, как пьянчуги в корчме, если наливали задарма.

– Аврора? Ты вообще в своем уме?

Она оттолкнула Антонину, пытающуюся преградить ей дорогу, и направилась, куда шла.

– Ты вообще головой думаешь или задницей? Аврора Реброва! Я к тебе обращаюсь!

Она обернулась к Антонине только у лестницы.

– Катерина мертва, Тоня. Ее убили ночью, а тело подвесили, чтобы остальные подумали, что сама она на себя руки наложила.

Антонина ладонь к губам прижала и к стене прилипла.

– Как… убили…

– Если хочешь мне помочь, отправь кого-нибудь из девочек на пост охраны у ворот в стене сходить. Необходимо выяснить, сколько добровольцев за последнюю неделю в поселок приехало. Желательно, чтобы у меня их список поименный был.

– Аврора… Зачем тебе то…

– Затем, Тоня, что следующей могу быть я. Не стой! Как только список у тебя окажется, в больницу его принеси. Скажешь, что живот у тебя болит, попросишь, чтобы Радомир тебя осмотрел. Там и я подле окажусь: тогда-то ты мне список тот и передашь.

– Аврора… Я девочек попросила дом твой прибрать. Завтра окна новые поставят и дверь отремонтируют.

– Спасибо, Тоня. Ты знаешь, я в долгу не останусь.

– Будь осторожна, Аврора.

– И ты. Если Радомир вдруг сюда нагрянет, проводи его ко мне.

– Ты уверена?

– Нет. Но ты все равно проводи.

– Хорошо, – кивнула Антонина и оставила Аврору в покое.

Отворив дверь, Аврора скинула с себя плащ и включила «Джослин». Когда текст письма был просканирован, «Джослин» озвучила перевод на языке предков:

«Мы просчитались. Я просчитался. Предки указывали сроки годности оборудования исходя из новых условий существования. Теперь время работает против нас. Ты была права: ответ 346 дней. Передай данные Гелиану. И перестань меня искать: я сам тебя найду, когда сочту нужным».

Аврора присела на диван и попросила «Джослин» зачитать сообщение еще раз. Когда приятный женский голос стих, Аврора уже точно знала, что ей следует делать дальше.

***

Гелиан беспристрастно наблюдал за всем, что происходило в кабинете Радомира. Его Терра, его маленькая жена с легкостью и без отвращения помогала Радомиру кроить Катерину. Гелиан с трудом мог понять, о чем она говорит, изредка выуживая знакомые слова из потока непонятной речи. Тем не менее, он покорно продолжал записывать под диктовку все, о чем просил его брат.

– Ну что, – наконец, подытожил Радомир, – образцы тканей я занесу химику, а теперь давай приведем ее в порядок.

– У тебя бальзамический раствор есть или надо готовить? – спросила Терра.

– Есть. В подвале. Сейчас принесу.

Радомир снял грязный халат и бросил его на пол. Затем вымыл руки и вышел в коридор. Терра молча взяла нитку с иглой в руку и стала зашивать тело.

– Как вы с Радомиром поняли, что она не сама это сделала? – тихо спросил Гелиан.

– На ее шее не было кровоизлияний от ремня. Если бы она сделала это сама – остались бы кровоподтеки. А у нее на шее только борозда.

– «Борозда»?

– Странгуляционная борозда – след от сдавления.

Гелиан положил перо и повернулся лицом к Терре.

– Ты это в книгах прочла или сама видела?

– И читала и видела. У нас в поселке каждый год кто-нибудь руки на себя накладывал. Вешаться любили, иногда топились. Пару раз было, что не сами они это делали. Если я видела, что не так что-то, сразу же Юрию докладывала и с этим разбирался он.

– А вскрытия? Как ты…

– В сарае Прокофьи. К похоронам тело обычно она готовила. У нее даже комната там была специальная для этого. В первый раз я сделала это сама, без ее ведома. Когда она все поняла, выгнала меня и неделю на порог не пускала. А потом парень молодой в поселке помер. Прокофья не могла понять, что сталось с ним, ведь здоровый вроде был. Тогда я и предложила ей посмотреть, что же с ним случилось.

– И от чего он умер?

– У него аневризма передней мозговой артерии была большая. Она-то и разорвалась. К сожалению, тому парню никто не был в состоянии помочь.

– После того парня Прокофья стала тебе в этом деле помогать?

– Не только. Прокофья стала книги читать, которые ты мне дарил. Обо многом мы узнавали с ней вместе.

– Ты никогда не рассказывала, что Прокофья эти книги тоже читала.

Терра закрыла глаза и улыбнулась:

– Боялась, что ты переметнешься и станешь ей книги дарить, а не мне.

– Неужели думала, что я променяю тебя на Прокофью? – улыбнулся Гелиан.

– Не нужно, – предупредила Терра и покосилась на него. – Я не развалюсь и не сломаюсь, если ты озвучишь правду.

– О чем это ты?

– Расскажи я тебе о том, что Прокофья читает твои книги, не пришлось бы тебе жениться на мне. Заручился бы поддержкой самой опытной знахарки в поселке и дело с концом.

– Терра?

– Лучше промолчи, Гелиан. И без того мне тошно.

– И что я должен ответить на это? – он развел руками.

– Я все сказала. Тебе стоит промолчать.

– Ладно. Сменим тему. Расскажи мне о том, чему научили тебя все те мертвые, которых ты…

– Которых я вскрыла? Или которых препарировала?

Гелиан не скрывая удивления, улыбнулся.

– А ты и этим занималась?

– Если бы хоть кто-нибудь узнал о том, чем я занималась, меня бы обвинили в надругательстве над телом человеческим и изгнали за стену.

– Ну, это вряд ли, – хмыкнул Гелиан. – Отец бы тебя защитил.

– От обезумевшей толпы и подлого слуха защитить никто не может. Я знала, чем рискую и на что иду, когда делала это.

– Значит, желание познать оказалось сильнее инстинкта самосохранения?

Терра обернулась и взглянула на него.

– Желание познать победило мою нравственность.

– «Нравственность», – прошептал Гелиан. – Откуда тебе известно значение этого слова?

– От Шанталь. Она любила называть мое поведение «безнравственным». Однажды, я поинтересовалась, что это значит. Сестре пришлось мне объяснить.

– И много таких непонятных для тебя слов знала Шанталь?

– Достаточно, – кивнула Терра.

– А тебе не казалось странным, что твоя сестра знает эти слова, а ты – нет?

– Шанталь много времени проводила в беседах с отцом. Так что, ничего странного.

Гелиан встал со стула и подошел к Терре.

– Очень часто познание сталкивается с нравственностью. И если нравственность побеждает, познание утрачивает возможность превратиться в знание.

– Но если побеждает познание, то человек утрачивает нравственность, – вторила Терра.

– Согласен. Вопрос лишь в том, насколько далеко человек может зайти.

– Некоторые из ученых заходили так далеко, что переставали быть людьми, Гелиан.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Ты не одна из них.

– Я делала то, что делала, потому что ведала больше, чем люди из моего поселения. Окажись я в прошлом, среди предков, мои действия никто бы не счел «безнравственными».

– Вот видишь, ты не преступила черту. Но, почему мне кажется, что ты все равно осуждаешь себя?

– Потому что чувствую, что могла бы ее преступить, – она повернулась к нему, заглядывая в глаза. – С тобой никогда так не было? Ты задаешь себе вопрос и понимаешь, что сможешь на него ответить, если сделаешь нечто ужасное.

– Каждый, кто стремится что-то познать, рано или поздно задает себе этот вопрос. Но, задать вопрос и сделать нечто ужасное – это разные вещи, Терра.

– А ты? Ты преступал когда-нибудь черту?

Терра с иглой в руке ждала его ответа.

– Нет, – ответил он и улыбнулся ей.

– Однажды, я наблюдала со смотровой вышки как от черного крапа умирает доброволец за стеной. Три дня подряд я приходила туда на рассвете и уходила, когда темнело. И пока он погибал на моих глазах, в моей голове не возникло мысли о том, чтобы выйти к нему и попытаться хоть чем-нибудь помочь. Желание увидеть, как развивается болезнь лишило меня человечности, Гелиан. Это как раз-таки и была та черта, за которую я заступила. Тот несчастный умер и его тело поглотила буря. А я сделала запись в тетрадь о том, что видела, и поставила точку.

– Тебе бы все равно не позволили к нему приблизиться. Ты просто знала об этом, поэтому у тебя не возникло мысли помочь страдальцу.

– Не все так просто, Гелиан. Я была поглощена этим зрелищем и с интересом впитывала новые знания. Тот человек… То был живой человек. Вот Катерина. Она мертва. Смерть изменила ее. Я вижу эти изменения и описываю их словами. Мне неприятно то, что я делаю. Но, я должна найти ответы на вопросы о том, что же с ней произошло. Сегодня, когда мы уйдем отсюда, я проведу в ванне не меньше часа соскребая с кожи и волос запах ее смерти. Но, тот человек был жив. Смотреть на его страдания было волнительно и страшно. А соскребать с кожи, когда он умер, было нечего. Снаружи я осталась чистой. А внутри меня что-то изменилось. Я изменилась. Ты просишь меня найти лекарство от черного крапа. Ты же понимаешь, что для этого кому-то придется принести себя в жертву?

– Эти жертвы умирают под стеной каждый месяц, – махнул рукой Гелиан, возвращаясь к стулу. – Вот он – твой шанс помочь им.

– Я не о том говорю, – покачала головой Терра. – Ты же понимаешь, что мне придется выйти за стену, чтобы попытаться помочь им?

Лицо Гелиана застыло, словно маска. Внезапная очевидная правда только что обрушилась на его плечи.

Дверь в кабинет отворилась и в нее вошел Радомир.

– Вот, держи.

Радомир передал Терре в руки стеклянную бутыль и пристально взглянул на Гелиана:

– С тобой все в порядке?

– Да, – кивнул Гелиан и тут же отвернулся, глядя на исписанный чернилами лист бумаги.

– Ну что ж, Терра, – вздохнул Радомир, – твое заключение?

– Отдай препараты химику. Думаю, он найдет следы мышьяка.

– Радомир, – позвал его Гелиан.

– Да?

– Сегодня вечером приходите с Авророй ко мне в лабораторию. Разговор назрел.

– А сейчас поговорить мы не можем?

– Нет. Лучше вечером.

– Ладно, – пожал плечами Радомир. – Терра, ты иди. Я все сам закончу.

– Уверен?

– Конечно. Спасибо за помощь.

***

Терра вышла из больницы первой, проигнорировав предложенную руку Гелиана.

– Мы можем поехать верхом, – напомнил он, нагоняя ее и подавая знак Юзефу, чтобы тот следовал за ними.

– Хочу пройтись. На людей посмотреть. Небо над головой увидеть, в конце концов.

Она остановилась и запрокинула голову, любуясь причудливыми бликами на защитном поле, экранирующем небо. За этим экраном были облака. Белые, пушистые, наплывающие друг на друга и стелющиеся вплоть до линии горизонта.

– «Когда все смотрят вверх, только глупец глядит себе под ноги», – произнесла она и повернулась к Гелиану, смотрящему на нее.

– Зачем мне смотреть на небо, если я могу смотреть на тебя?

Терра ощутила, как ее щеки становятся пунцовыми.

– Значит, ты глупец?

– Наверное. Только остальным об этом не говори: расстроятся.

Терра невольно улыбнулась и тут же отвернулась, пряча улыбку.

– Господин, госпожа…

Гелиан и Терра кивнули прохожим и направились дальше.

– Здесь не все женщины ходят в штанах. И юбки у них разной длины, – заметила Терра.

– Первое, что сделала моя мать, попав на новые земли, это сменила наряд. Сначала она надела мужские штаны в знак своего протеста против правил, обязывающих женщин прятать ноги. Затем нашла портного и попросила его сшить ей костюм. Тот костюм не был похож на нынешние костюмы Главного дома. Он был…

– Скромнее?

– Да, скромнее. Когда мода на штаны среди женщин расползлась по всему поселению, мама продолжила эксперименты с одеждой и тканями. Женщины продолжали раздеваться, выпячивая части тела напоказ, а терпение мужчин начало трещать по швам.

– Они желали видеть жен голыми только в спальне, а не на улице? – предположила Терра.

– Безусловно. Конец спорам положил Август Ребров. Он объяснил матери, что мода на откровенные наряды приведет лишь к одному: мужчины станут думать, что им позволено не только смотреть на незнакомых женщин, но и прикасаться к ним. Мама пошла на попятную, но было уже поздно. Женщины не желали облачаться в длинные юбки. Тогда, мама придумала костюм, который обязала носить всех женщин, имеющих отношение к Главному дому. А всем остальным рекомендовала не надевать на себя ничего похожего на этот наряд, дабы жители и служащие Главного дома могли опознать друг друга издалека.

– То есть, она запретила остальным носить облегающие штаны и эти…

– Корсеты, – кивнул Гелиан. – Да. В итоге, проблема была решена. На женщин из Главного дома мужчины вообще старались не смотреть – боялись, а на остальных столь откровенных нарядов увидеть они не могли. Разве что, в спальнях, наверное.

Терра вновь улыбнулась и отвернулась в сторону, делая вид, что рассматривает дома.

– Судя по книгам, которые ты мне дарил, а особенно одной…

– Венерические болезни?

– Да, они самые. В общем, насколько я поняла предки не были приверженцами заключения браков.

– Они вступали в браки, Терра. Но полагали, что это – не обязательное условие получения плотских удовольствий. Брак узаконивал отношения между партнерами. Но если партнеры не желали жить в браке, они разводились.

– Я так и поняла, что их женщины и мужчины были похожи на наших блудниц.

– Нет, не были. Они проще относились к сексу. Вот и все.

– «Секс». Это слово даже в твоем поселении не в ходу.

– Если у женщины до вступления в брак были партнеры, никто ее за это не осуждал. Тоже самое и с мужчинами.

– По-моему, мужчин и сейчас никто не осуждает, – заметила Терра.

– Считаешь, что это несправедливо?

Она всерьез задумалась над его вопросом.

– Почему женщины прошлого могли заводить отношения до вступления в брак, а я, например, не могла себе этого позволить?

– Почему же не могла? – вздохнул Гелиан. – Вполне могла. Многие заводят, кстати, только не распространяются об этом: мужья не желают прослыть болванами, а жены – блудницами.

– Почему же взаимоотношения между мужчинами и женщинами так изменились?

– Потому что в новых условиях обитания люди могли выжить только группами. Группа более прочна, если она состоит из нескольких семей. Брак для наших дедов стал залогом создания успешных групп, способных отстаивать и защищать интересы близких людей. Почему мы ушли от свободных добрачных отношений? Потому что вернулись к праву наследования нажитого. Умирающий хотел передать свое имущество детям, а не сторонним людям. Точнее, первенцу, как было принято в твоей семье. А как мужчине удостовериться, что первенец – его кровный ребенок?

– Жениться на девственнице, – поморщившись, озвучила Терра.

– Совершенно верно. Потому девственность вновь приобрела ценность в нашем обществе, а заключенный брак стал залогом создания семьи. Разводы канули в лету, ибо разводясь люди должны были делить имущество, а делиться никому не хотелось. Нужно было выживать.

– Но с течением прогресса и улучшением условий жизни люди рано или поздно вернутся к тем отношениям, которые вели предки. Нельзя обрекать людей на существование под одной крышей только потому, что это не принято сейчас в обществе.

– Я согласен с тобой. Думаю, рано или поздно среди нас появятся пары, которые пожелают расстаться добровольно и объявить себя свободными. Но, пока что официально никто о разводах не заявлял. Так что…

– А если бы ты ввел «развод» как один из законов, по которым живет твой народ?

– В данный момент популярности мне этот закон не сыщет, – улыбнулся Гелиан.

– Также, как и женитьба на дочери рода Стелларов?

Гелиан остановился и взял Терру за руку, принуждая обернуться к себе.

– Люди не понимают, почему я выбрал именно тебя. Объяснять им мотивы я не намерен. Ты права: мой выбор в хозяйки Главного дома дочери рода Стелларов не сыскал одобрения. Но это пока. Люди внушаемы, Терра. Им хочется верить в сказки, они желают разукрашивать свою жизнь в яркие цвета и жить иллюзиями о том, что этот мир – настоящий. Достаточно подарить им повод это сделать, и их мнение о том, кого они недолюбливают, изменится кардинальным образом.

– О чем ты говоришь? – нахмурилась Терра.

Гелиан поднес палец к ее подбородку и приподнял его вверх.

– Достаточно дать им повод, а остальное они придумают сами, – улыбнулся Гелиан и наклонился, чтобы поцеловать ее.