Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 319 (всего у книги 361 страниц)

– Хочешь меня? – прошептал он, прикасаясь языком к уголку ее рта.

Терра задыхалась и молчала. Он прикусил ее губу и стал посасывать. Терра едва не застонала в голос, подавая лицо навстречу и пытаясь поцеловать его.

– Скажи мне… – хриплым голосом попросил он и замер.

Изощренная пытка, ждать, когда он поцелует ее. Ей мешала рубашка. Ей мешала его одежда. Ей мешал воздух между их телами. Она ждала его так долго… Так долго, что даже надежд в ней никаких не осталось.

– Да… – выдохнула Терра.

– Что «да», Терра? – язык коснулся уголка ее губ.

– Я хочу тебя, – прошептала она.

Терра распахнула губы и язык проскользнул внутрь. Она прижалась к Гелиану всем телом, проникая в его мир, в его рот, проглатывая воздух и сминая его губы под натиском своих желаний. Она в плену рубашки, связана его волей, подвластна его желаниям. Где же ее свобода? Почему он все еще сдерживает ее?

Гелиан толкнул Терру на кровать. И она легла, повинуясь его воле. Он раздевался. Она слышала, как он скидывает с себя одежду. Ей бы взглянуть на него, прикоснуться к нему, но не может. Рубашка все еще надвинута на ее глаза, а руки скованны. Гелиан лег сверху. Он тяжелый, он горячий. Он упирается ей в живот. Гелиан коснулся ее губ, он сжал в ладонях ее грудь. Из глаз посыпались искры. Она прижалась к нему животом и начала бесстыдно тереться, все настойчивее и настойчивее проникая в его рот языком.

И вот она – свобода! Он стянул рубашку с ее глаз, он освободил ее и вновь вернулся к губам. Руки Терры обвили шею, погладили плечи, спустились по спине вниз, чтобы сжать ягодицы, чтобы сильнее прижать их к себе.

Терпения не осталось. Он выжал ее без остатка. Своими глазами, губами, телом своим, вопросами, загадками, тайнами, гневом и страстью. Он не предупреждал ее, не спрашивал дозволения, не извинялся и не просил прощения. Он просто развел ее бедра и вошел одним толчком. Ни крика, ни всхлипа, ни следов от ногтей на его спине. Она только с шумом вдохнула. Она только что поняла, какого это – по-настоящему чувствовать его. Плавное движение и Терра простонала. Снова. Еще. Она извивалась, она прижималась к нему. Стоны в губы. Непроизвольные. От того, что так хорошо, от того, что так невообразимо приятно.

Жертва, спасительница, друг, жена, любовница, блудница. Выбирай, что хочешь – конец все равно один. Любовь к нему ее погубит. Похоть к нему ее уничтожит. Эти плотские ощущения не сотворить воображению. Их невозможно представить, пока не испытаешь хоть раз. Гелиан в ней. Гелиан на ней. Он в ее мыслях, в ее удовольствии. Ветер гонит песок… Тучи заволакивают небо… Молнии ударяют в землю… Это все он. Гелиан – буря, что пришла за ней из пустоши. И не спрятаться, не укрыться от него, ведь никакая стена ему не страшна. Терра выгнулась и застонала. Она сокращалась. Вокруг. Везде. Быстрее. Сильнее. Он застонал от этого. От этого он кончил.

И нечего больше сказать. Слезы застыли в глазах. Им не пролиться, им не выскользнуть против ее воли. «Здесь и сейчас», – сказал он. «А что после?» – следовало спросить у него.

Гелиан убрал влажные от пота волосы с ее лица. Он поцеловал ее веки, ее нос, щеки, заалевшие румянцем, ее губы и вжался носом в ее шею.

– Только не говори сейчас, что ты жалеешь… – очень тихо произнес он. – Лучше, промолчи.

И она промолчала. Она не жалела, но все же промолчала…

Гелиан медленно покинул ее тело и скатился на бок. Он накрыл ее одеялом.

– Зато я ни о чем не жалею, – произнес он. – Поняла? – он склонился над ее ухом и прошептал: – Я ни о чем не жалею.

Гелиан отстранился, лег на край кровати и повернулся к ней спиной. «Даже одеялом не накрылся», – подумала Терра, закрывая глаза.

***

Стук в дверь разбудил ее. Когда она уснула?

– Гелиан, Терра, пора вставать! Уже восемь утра!

Возгласы Анны были настолько громки, что их наверняка слышали все в доме.

– Да, мама! – прокричал Гелиан. – Мы уже проснулись!

– Буду ждать вас внизу!

Терра высунула голову из-под одеяла и взглянула на мужа. Он сидел на стуле и смотрел в окно. Он был одет. Он был собран.

Терра прикрылась одеялом и поднялась, утаскивая его за собой. Он и слова не проронил. Как будто вчера ничего не случилось. Как будто вчера его вообще здесь не было.

Справив нужду, Терра залезла в ванную. Между ног саднило, как будто ей туда кол вогнали… Сама виновата. Надкусила запретный плод – и крышу снесло. Терра зажмурилась, осуждая себя. Почистив зубы, она вымыла голову и вылезла из ванной. Взяв с полки халат Гелиана, она замотала влажные волосы в полотенце и вернулась в комнату.

– Сегодня не отходи от меня далеко, – произнес Гелиан, продолжая смотреть в окно. – Я всегда должен видеть тебя и знать, где ты находишься. Юзеф с тебя глаз не спустит.

– Он хороший охранник? – спросила Терра.

– Один из лучших.

– А Егор?

Заминка.

– Егор отстранен.

– За вчерашнее? – сохраняя хладнокровие, спросила Терра.

– Мои приказы должны исполняться незамедлительно. Он ослушался.

– И что его ждет?

Гелиан неопределенно повел плечами.

– Потаскается в рейды на рудники пару месяцев. На стене в дозоре постоит. Когда вспомнит, на кого работает, Катерина его вернет на пост охраны в дом.

– А обязательно Юзефу со мной весь день в няньку играть?

– Это не обсуждается, – отрезал Гелиан.

– Слушай, а если, к примеру, я в туалет соберусь идти: мне охранника с собой позвать? – не удержалась от сарказма Терра.

Гелиан резко обернулся и взглянул на нее.

– Позови с собой меня, – он едва заметно улыбнулся.

– И что мы с тобой вдвоем там будем делать? – настороженно спросила Терра, прекрасно понимая, что уже угодила в ловушку.

– Даже не знаю… – пожал плечами Гелиан. – Может быть, трахаться?

Терра отвернулась и, ничего на это не ответив, покинула его комнату.

Глава 18

В полдень Радомир стоял у дома Божьего в окружении родственников и топы зевак, которая собралась со всех сторон. Свидетелями чего они станут? Его позора или, может быть, триумфа? Какое странное слово предков… Терра, наверное, и вовсе его не знает…

– Радомир, – напряженно улыбаясь, склонилась к нему тетя, – что здесь происходит? Ты сказал, что она придет в дом Божий к двенадцати!

– Невеста вполне может припоздниться, – улыбнулся в ответ Радомир.

– Двенадцать десять, – недовольным тоном озвучил дядя. – Если она не явится через минуту, я отправлю на ее поиски Катькин отряд, и они приволокут ее сюда за уши!

– Успокойся, отец, – взял слово Гелиан. – Радомир знает, что делает.

Радомир взглянул на Ивана Реброва, стоящего поодаль со своей женой и детьми. Все-таки, явился, ублюдок… Кирилл тоже то и дело поглядывал на отца, но держался ближе к Радомиру. Кристина порывалась подойти к Ивану и познакомить его с внучкой, но Кирилл запретил ей это делать.

– Двадцать минут первого, – произнес Антон. – Мне уже не смешно!

– Заткнись, – шикнул Васька.

– Может, послать за ней кого? – спросил Петр.

– Она придет, – произнес Радомир, надежда которого уже начала таять под палящими лучами полуденного солнца.

– Половина первого, – вздохнула Терра, которая сменила цвет наряда с траурного на темно-синий. – Господи, если она не придет, я сама найду ее и выпорю.

– Она придет, – произнес Радомир.

Вокруг поднялся шум. Кто-то из зевак стал расходиться, кто-то наоборот, подходить. Радомир взглянул на толпу и заметил Антонину, стоящую у края дороги. Радомир улыбнулся ей, а она отвернулась, сделав вид, что они не знакомы. За спиной Антонины толклись остальные девицы из блудного дома. Одетые в обычные одежды, они не привлекали всеобщего внимания, хотя кто-то, Радомир в этом не сомневался, наверняка узнал их.

«Милая, ты же не оставишь меня здесь одного, правда?» – он мысленно обратился к Авроре и закрыл глаза.

– Без двадцати час, – голос Кирилла звучал сдавленно. – Она не может так поступить…

– Она придет, – не открывая глаз, произнес Радомир. – Она придет.

Вдруг всеобщий гул стих. Радомир открыл глаза и стал оглядываться по сторонам. Люди, стоящие вдоль дороги, стали указывать куда-то пальцами и кивать друг другу. Кто-то прижимал ладони к лицу и качал головой. Они явно были удивлены чем-то, и Радомир искренне надеялся, что они удивлены появлением Авроры в костюме Главного дома на собственной свадьбе.

Свет на мгновение ослепил Радомира, и он прищурился. Это был блик. Солнечный зайчик, попавший ему прямо в глаза. Радомир увидел этих «зайчиков» на дороге. Они «забегали» вокруг, ослепляя собравшихся зевак. Толпа охнула. Хороший ли это знак?

И тогда он увидел ее. Она шла к нему по дороге в белом платье, расшитом сверкающими камушками. Это от них отражался свет, ослепляя всех вокруг.

– Пришла, – прошептал Радомир, оставляя своих родственников и направляясь по дороге вниз, чтобы встретить невесту.

Ее голова была покрыта пышной фатой, за которой никто не мог разглядеть ее лица. Радомир прищурился, увидев под фатой темные волосы. Он замедлил шаг, внимательно вглядываясь в женщину, идущую ему навстречу. У нее была коса. Точно! У этой женщины была длинная коса, которую она перекинула через плечо!

Радомир остановился. Стало дурно. В глазах потемнело и только одна мысль завертелась в голове: «это не она», «это не она», «это не она».

Тем временем женщина в белом платье подошла к нему и остановилась напротив.

– Здравствуйте, господин Радомир.

Он прищурился, услышав знакомый голос.

– Вам просили передать, что получили ваше послание.

– Что все это значит?

– Поднимите фату, господин. Если невеста вас устроит, мы продолжим это представление.

Радомир медленно протянул руки и поднял фату.

«Аврора, милая… Я знаю, что тебе будет трудно это прочесть. Но, сейчас, я могу только так поговорить с тобой. Если ты получишь это письмо, значит, мое чутье меня не подвело, и Антонина действительно знает, где ты прячешься. Я так много хочу тебе сказать… Я могу долго перечислять все те эмоции, которые испытал за последние дни и за последние четыре месяца своей жизни. Ты помнишь тот день, когда я пришел к Гелиану в лабораторию и ты открыла мне дверь? Я не понял тогда, что произошло, но в жизни моей с тех пор все изменилось. Это были твои духи. Я почувствовал их аромат и оглянулся, чтобы посмотреть на тебя еще раз. Ты улыбалась, стоя у двери и провожая меня взглядом. Я отвернулся от тебя тогда, потому что увиденное мне понравилось. Потом были долгие недели, когда я приходил в Главный дом и чувствовал твой аромат. Он витал в столовой, в гостиной, в коридоре, куда ты выходила, чтобы открыть дверь. Каждый раз, когда я видел тебя саму, я отворачивался. Отворачивался, потому что мне слишком сильно хотелось на тебя смотреть. Не стану скрывать: меня пугало, что я могу засматриваться на дурочку. Это ведь ненормально: глазеть на женщину, которая обделена интеллектом! Все равно, что глазеть на ребенка! В конце концов, я устал бороться с собой. Ты не видела, как я за тобой наблюдаю. Я приходил в Главный дом не потому, что хотел поужинать со своей семьей. Я на тебя хотел взглянуть и очень расстраивался, когда тебя, по какой-то причине, там не было. Это было тяжело. Я отказывался признавать, что меня тянет к женщине, с которой мне даже не о чем поговорить… В тот день, когда с Террой случилось несчастье, ты звала меня на помощь и я бежал по лестнице наверх, не зная, что увижу тебя перемазанной в нечто очень плохое… Сперва, я подумал, что это тебя тошнило кровью. Но потом, когда я понял, что тошнило Терру, я испытал облегчение. Это ужасно, Аврора… Я вздохнул с облегчением, приговаривая жену брата, а не тебя. Ты помнишь день, когда Терра очнулась? Я ругал тебя. Прости меня за те слова. Прости меня за все слова, которые я наговорил тебе… Я был зол. На себя зол, потому как понял, чего именно хотел. Я хотел заниматься с тобой любовью, Аврора. И этому желанию было наплевать на мой разум, на твой разум и весь остальной мир. Я не знаю, до чего бы докатился, если бы не осознал, однажды, что ты – самая необыкновенная женщина из всех, живущих на этой земле. Я люблю тебя, Аврора. Я очень сильно люблю тебя, милая. И нет во мне сомнений в том, что я хочу разговаривать с тобой, слушать твой голос, смотреть на тебя, вдыхать твой аромат и заниматься с тобой любовью до скончания своих дней, пока добровольцы не подожгут погребальный костер подо мной.

Завтра в полдень я буду ждать тебя у дома Божьего. Я буду стоять там до часу дня, Аврора, и, если ты не придешь ко мне, я сам отправлюсь за тобой. За стену. И поверь мне, моя милая, моя желанная, любимая моя девочка, что я все равно найду тебя: не в этом мире, так в другом.

Твой Радомир».

Он долго смотрел на нее. Все насмотреться никак не мог. Господи, до чего же она красива… Только сейчас он понял, почему она сбирала волосы на голове. Сейчас, когда ее лоб был прикрыт челкой, а темные с медным отливом, волосы, заплетенные в косу, ниспадали с плеча… Все дело в ее лице… У нее очень выразительные черты лица, а лысая голова просто отвлекает внимание тех, кто смотрит на нее.

– Это парик? – спросил Радомир, протягивая руку и прикасаясь к ее щеке.

– Да, – кивнула Аврора.

– Тебе не жарко в нем? – забеспокоился Радомир.

– Нет, – покачала головой Аврора.

– А платье? Где ты взяла такое красивое платье?

– Тебе лучше об этом не знать, – улыбнулась Аврора.

– Все ясно, – вздохнул Радомир. – Девочки нарядиться помогли…

– Помогли. А кольца? – спросила она. – Ты заказал кольца?

– Обижаешь, милая… Конечно, я заказал кольца.

– Ты же размер мой не знаешь.

– Семнадцатый.

Аврора на глазах побледнела.

– Что? Не тот размер? – испугался Радомир.

– Да тот! Но, откуда ты знаешь?

Радомир с облегчением выдохнул:

– Это профессиональное. Я потом тебе расскажу.

– Вы жениться собираетесь или нет?! – прокричал кто-то из толпы.

– Заткнись и жди! – закричал в ответ Радомир.

– Не злись только, – улыбнулась Аврора и тогда Радомир заметил слезу на ее щеке.

Он подошел к ней ближе и наклонился вперед, заглядывая в глаза:

– Ты плакала, милая?

– Больше не буду, – прошептала она и соврала.

Ручьи потекли из ее глаз. Радомир прикоснулся пальцами к ее щекам и стер с них слезы.

– Я люблю тебя, Аврора.

– И я тебя люблю, – прошептала она.

Он прижался губами к ее губам и поцеловал ее.

Вокруг повисла тишина.

– Радомир, Божий дом здесь! – закричал позади Антон. – Скоро час дня! Время на исходе!

– Мой брат – невоспитанный придурок, – прошептал ей в губы Радомир.

– Весь в тебя, милый, – улыбнулась Аврора.

– Доля правды в твоих словах, конечно же, есть, – ответил Радомир, опуская ее фату на лицо и предлагая ей руку. – Но сегодня же я собираюсь подискутировать с тобой на эту тему.

– А я думала, что сегодня мы будем любовью заниматься, – пролепетала Аврора. – Но, если ты настаиваешь, я могла бы и в дискуссию с тобой вступить.

– Ты еще расскажешь мне, откуда знаешь эти сложные слова, – засмеялся Радомир.

– О, да. Расскажу, если не забуду.

Радомир подвел Аврору к Кириллу и передал руку невесты ему.

– Поступим, как положено, – вздохнул он и направился вперед, к дверям в дом Божий.

– Ну, здравствуй, Кирилл, – прошептала Аврора.

– Здравствуй, сестренка. Не ожидала, наверное, меня здесь встретить?

– Ты сам пришел?

– Я бы и сам пришел, но все же… …он меня об этом попросил.

– И что ты обо всем этом думаешь?

– Если честно, то я думаю, что твой жених – влюбленный придурок! Хотя, хорошему браку это не помеха.

– Еще раз назовешь моего жениха «придурком», и я набью тебе рожу, – шикнула Аврора.

– Пошли уже, забияка. Пора тебя из девок в жены отдавать.

***

Терра присела на лавку в тени дерева и, с натянутой на лицо улыбкой, продолжила кивать незнакомым людям, мерно прохаживающимся мимо нее. Юзеф, которого приставил к ней Гелиан, топтался в стороне, даже не пытаясь завести разговор со своей госпожой. Гуляние только набирало силу и Терре, уставшей и измотанной, оставалось только посочувствовать Авроре и Радомиру, которые провели на ногах уже более трех часов. А впереди еще танцы.

Терра обернулась назад и заметила в стороне мужчину в темно-красном костюме Главного дома. Он стоял поодаль, прислонившись к дереву, и смотрел на Терру. Заметив ее взгляд, он почтительно склонил голову и широко улыбнулся. Интересно, скольких еще человек Гелиан приставил следить за ней?

– Госпожа, что-то случилось? – поинтересовался Юзеф.

– Ничего, – ответила Терра, отворачиваясь. – Принеси мне воды, лучше.

– Сейчас дам наказ.

– Да сам принеси! Быстрее будет, – махнула рукой Терра.

– Госпожа, мне приказано не покидать вас.

– За мной приглядит тот, другой, – Терра указала рукой за спину и тяжело вздохнула.

Юзеф выпрямился и огляделся.

– Кто другой за вами приглядит, госпожа?

– Да тот, – она обернулась, но незнакомца и след простыл. – Странно, – вздохнула Терра, – он только что был там, у дерева стоял. Быстро же он ушел.

– А как он выглядел, тот мужчина, госпожа?

– Высокий, худой, волосы темные с сединой. Он в костюме охраны дома Главного был. Таком же, какой на тебе.

Юзеф призадумался:

– Может, то Тихон был?

– Я не знаю Тихона.

– Я покажу вам его, госпожа, как только увижу.

– Ты за водой собираешься идти? – нетерпеливо напомнила Терра.

– Сейчас наказ дам и ее принесут.

Она поджала губы, осознав, что без дозволения Гелиана Юзеф от нее не отлипнет, и встала с лавки.

– Сама справлюсь, спасибо! – отчеканила Терра и побрела к одному из столов с угощениями.

***

Анна вошла в свою комнату и заперла дверь на ключ. Гулянья возле дома Божьего все еще продолжались, хотя новобрачные давно покинули мероприятие и скрылись в неизвестном направлении. В комнате царил полумрак. Кто-то оставил зажженную лампу в дальнем углу. Наверное, Наталья, когда убиралась.

Анна сняла серьги и бросила их вместе с браслетами на стол. Стянув с себя брюки, она стала расстегивать корсет, в котором провела целый день. Вдохнув воздух полной грудью, Анна всерьез задумалась о том, что готова напялить на себя старообрядное платье, лишь бы ребра к вечеру так не болели. Оставив одежду на полу, она направилась в ванную. Приняв душ, она натянула на себя старую рубаху Гелиана, в которой любила спать, и вернулась в комнату, чтобы расстелить постель и, наконец-то, прилечь.

– Время как будто не властно над тобой, – произнес до дрожи знакомый низкий голос.

Анна шарахнулась к стене и схватилась за грудь, пытаясь унять внезапный приступ боли.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – он вышел из тени, царившей возле задернутых штор, и остановился. – Или нет? – темная бровь взлетела вверх. – Может, как раз напугать тебя я и намеревался? Как сама думаешь, Анна? – он изогнул узкие губы в полуулыбке и сложил руки на груди.

Анна продолжала стоять у стены. В груди по-прежнему щемило сердце, но теперь эту боль стала заглушать ярость.

– Что ты здесь делаешь? – наконец, выдавила она из себя.

Он неопределенно повел плечами и хмыкнул.

– И кого ты обчистил, чтобы спереть костюм охраны?

– А это имеет сейчас значение? – спросил он.

– Наверное, нет, – ответила она и опустила глаза в пол.

Смотреть на него было больно. Он сильно изменился за эти годы, как впрочем, и сама она. Некогда черные как смоль волосы побила седина, серые глаза окружили морщины, а промеж бровей залегли следы его вечного упрямства.

– Ты знала, что я обязательно приду навестить тебя, – он приблизился к ней и остановился напротив. Протянул руку и прикоснулся пальцами к щеке. – Бьюсь об заклад, что в глубине своей изовравшейся души ты ждала, что я появлюсь именно в твоей комнате и именно ночью.

– Тешь свое самолюбие этой надеждой, Август. Я это как-нибудь переживу.

Анна отняла руки от груди и призывно улыбнулась ему, как часто делала когда-то. Какая месть мужу может сравниться с изменой? Да еще и с какой изменой! Ближайший друг и соратник Савелия, которому никто и в подметки не годился, оказался в ее постели! Анна так часто улыбалась Августу этой пошлой улыбкой, что, в конце концов, и сама поверила, что желает не просто отомстить мужу, а действительно хочет узнать, что это такое: спать с Августом Ребровым. Узнала. И проиграла. Он видел ее насквозь. Все эти годы он изучал ее, как одну из своих книг, чтобы однажды прочесть, закрыть и вернуть на полку. Это она ревела, когда он сказал, что как женщине ей нечем перед ним похвастать. Это она смеялась Августу в лицо, когда он предположил, что она понесла от него. Это она рассказала ему, как напоила Савелия, чтобы лечь с ним и понести. Но забыть того, как он спокойно выслушал ее и улыбнулся в ответ было воистину невыносимо. Когда Август ответил, что ему все равно, от кого у нее в пузе завелся ребенок, Анна поняла, что имеет дело с ходячим куском льда. Да вот только ледоруб из Анны был никакой.

– Давай расставим точки на «и», – тогда сказал он. – Либо ты спишь со мной, потому что тебе этого хочется, либо и дальше запираешься в комнате, ожидая, когда твой «верный» супруг оторвется от очередной потаскухи и придет порадовать тебя.

– Готов спать с женщиной, в животе которой растет чужой ребенок?

– Я же не с ребенком собираюсь спать, в конце концов, – он улыбнулся. – Тем более, что тебе, похоже, тоже все равно, перед кем ноги раздвигать, лишь бы не перед мужем. От меня болезни не подцепишь, да и следить за тобой, когда я рядом, никто не будет. Хорошая сделка, по-моему.

– А тебе какой прок со сделки этой?

– Такому мужчине, как я, тяжело найти женщину, не претендующую на знатную фамилию. А от Антонины я давно устал. Приелась.

– Мне казалось, что Савелий тебе друг, – ехидно заметила тогда Анна.

– У меня нет друзей, дорогая. Да и у тебя, впрочем, тоже. И в этом мы с тобой несомненно похожи.

– Тогда раздевайся, – ответила она, стягивая с плеч ночную рубашку.

– Я знал, что ты примешь правильное решение…

Эти «отношения» длились так долго, что и сама Анна перестала вести счет дням, месяцам и годам. Она родила Гелиана и уже спустя месяц вновь оказалась с Августом в постели. Ни молоко, сочащееся из ее грудей, ни ее испещренный растяжками живот его нисколько не смущали. Он трахал ее при каждом удобном случае и ей это нравилось. Однажды терпение Савелия, который к тому моменту слыл по поселку знатным рогоносцем, иссякло. Тогда же он и Август серьезно поругались, но, к удивлению Анны, на этом все и закончилось. Савелий продолжал жить своей жизнью, а Анна оказывалась в постели Августа с завидной частотой и постоянством. Шли годы. Как-то ночью Савелий напился и вломился к ней в комнату. Никто не пришел ей на помощь. Вопли Анны стихли лишь тогда, когда она сорвала голос. А Савелий кончил спустя много минут после того, как она, потеряв веру в себя, просто расслабилась и закрыла глаза. Она не выходила из дому несколько недель. Она отказывалась принимать гостей. Когда Август, заподозрив неладное, явился к ней без спросу, она уже знала, что понесла от Савелия. Расскажи она любовнику, каким образом все это на самом деле произошло, что бы он сделал? Избил Савелия? Убил его? Зачем, ведь ему, по сути, было все равно с кем спать? Анна прекрасно понимала свое шаткое положение и отдавала себе отчет в том, что в жизни этой другой муж у нее появится только в одном случае: если Савелия вынесут за стену первым. Как только Август стал задавать вопросы, Анна не преминула сообщить ему, что беременна от мужа. С улыбкой на устах она рассказала, как Савелий вдруг изменился и воспылал к ней страстью, и она, в общем-то, была не против провести несколько ночей в его кампании. Нежданная беременность осчастливила ее, потому что в ее возрасте зачать уже далеко не просто, а тут такой подарок Божий.

Август выслушал ее молча, а затем так же молча развернулся и ушел. Больше он к ней не прикасался. Анна знала, что он захаживает в блудный дом к Антонине, и ревность, которую Анна не хотела испытывать, стала душить ее горло пуще брачной петли, повязанной на шее Савелием. Анна родила Антона и смирилась с тем, что остаток дней проведет в одиночестве. Воспитание сыновей стало для нее смыслом жизни. Тем временем Гелиан становился старше и все больше и больше стал походить на родного отца. Анна не раз заглядывалась на сына, узнавая в его серых глазах взгляд Августа. В одном она только молилась: чтобы ни Август, ни Савелий не заметили этой очевидной правды. Годы брали свое и однажды настал день, когда Август вновь оказался в ее комнате. Он пришел предупредить, что Савелий знает, чья кровь течет в жилах ее сына. Август дал слово, что Савелий никогда и ни при каких обстоятельствах не заикнется об этом. Почему он поступит так, Анна и сама догадалась: лучше растить ублюдка как собственного ребенка, чем стать посмешищем в глазах остальных людей. Анна продолжала отрицать очевидное, пытаясь убедить Августа в том, ребенок не его, но он стал хохотать в голос и назвал ее идиоткой.

– Он похож на меня больше, чем на тебя, Анна. И я горжусь своим сыном. Ну, а теперь я намерен трахнуть тебя, если ты не против.

– Антонина обслужит тебя лучше…

– Раздевайся, Анна. Поутру мне в поход идти.

– Решил напоследок былое вспомнить? – засмеялась она.

– А почему бы и нет? Или мне стоит занять очередь в толпе мужиков, атакующих твой порог? Я бы занял, но ведь мы оба знаем, что передо мной никого нет…

– Гореть тебе в аду, ублюдок! – прошипела тогда Анна и стала раздеваться.

Той ночью она призналась ему, что давно любит. И с годами одиночества это проклятое чувство никуда не делось. Но, ледоруб из Анны никакой, и замороженный Август ответил ей: «Вообще-то, я сейчас в тебе и это не самое лучшее время, чтобы жевать сопли. Расслабься и кончи, наконец, ибо меня надолго не хватит».

Проснувшись поутру, она поняла, что он ушел. Савелий прочел вслух его прощальное письмо и Анна, махнув рукой, стала ждать возвращения Августа. Ждала. Долго ждала. Пока в один прекрасный день спустя много лет не поняла, что больше никогда не увидит его. Образ этого мужчины стал стираться из памяти временем, и лишь Гелиан не давал ей возможности окончательно забыть, как выглядел Август Ребров.

И вот, спустя столько лет, она вновь смотрела на него. Ей бы закричать, заплакать бы, но от безысходности сил даже на это не было. Он как всегда видел ее насквозь. Знал, что получив его письмо, она станет жить лишь одной надеждой – повстречать его вновь.

Август погладил ее по щеке и скользнул пальцами вдоль шеи, поддевая расстегнутый ворот рубахи.

– Надолго явился или так, на пару минут заглянул? – осклабившись, спросила Анна.

– Раздевайся, – прохрипел Август и отступил от нее на несколько шагов. – Раздевайся, я сказал! – повысив тон, приказал он.

Анна отняла руки от груди и стала медленно оголять плечи.

– И прекрати улыбаться, как шлюха… – добавил Август. – Тебе не идет.

Анна остановила руку и хмыкнула:

– Знаешь, что… – произнесла она, поднося палец к губам и делая вид, что усиленно над чем-то размышляет. – А не пойти бы тебе на хрен, дорогой?

– Не стоит строить из себя недотрогу, милая. Лучше меня в твоей жизни мужика не было. Так что не тяни время и предоставь возможность нам двоим получить то, ради чего я сюда приперся.

Анна ухватилась за подол рубахи и скинула ее с себя. Пробежав пальцами по набухшей не то от возбуждения, не то от холода, груди, она прикусила нижнюю губу и вновь хмыкнула:

– А теперь проваливай, Август. Я хочу спать.

Обогнув его, она откинула с кровати покрывало и улеглась под одеяло.

– И погаси лампу, пожалуйста. Не люблю спать при свете.

Повернувшись на бок, она закрыла глаза, прислушиваясь к своему дыханию. Она будет плакать, будет рыдать… Потом… Не сейчас… Раздался щелчок и свет в комнате погас. Анна распахнула веки и уставилась в эту темноту. Ни шороха, ни звука. Он ушел так же незаметно, как и пришел.

Глаза Анны наполнились слезами, и она вжалась головой в подушку, чтобы заглушить собственные рыдания.

– Ты еще большая дура, чем я всегда предполагал, – раздался его голос в тишине.

Анна замерла на мгновение, после чего резко обернулась, пытаясь рассмотреть его в темноте. Скрипнула кровать, и Анна поняла, что он устраивается рядом с ней, как ни в чем не бывало!

– Да, какого хрена! – зашипела она, прижимая к обнаженной груди одеяло.

Он выдрал его из рук и оказался напротив.

– У тебя три секунды, чтобы поднять крик. Один, два, три. Все: время истекло. Значит, ты вовсе не хочешь, чтобы я уходил. Желаешь наказать меня? Твое право. Но, давай ты приступишь к пыткам после того, как мы обо всем поговорим. И поскольку говорить с тобой обо всем я намерен не раньше завтрашнего утра, тебе остается лишь расслабиться и получить удовольствие.

– Думаешь, все так просто? – спросила обескураженная Анна.

– Нет, что ты, – Анна услышала смешок, – секс – это просто, а со всем остальным мы с тобой в полной заднице, милая. Но, давай вопросы говна оставим на потом и займемся тем, что мы с тобой умеем делать лучше всего.

– Трахаться? – не скрывая сарказма, заметила Анна.

– Да, если угодно. Трахаться друг с другом.

– Гореть тебе в аду, ублюдок!

– Кажется, я когда-то уже слышал подобное…

Анна не сопротивлялась. Распластавшись под ним на кровати, она предавалась похоти так же просто, как дышала. Давно забытые чувства, давно утраченные ощущения и он, затыкающим ей рот своими губами, – она будто бы вернулась в прошлое, где безысходность бытия красила лишь одна надежда на то, что он всегда будет рядом с ней.

***

Аврора перебирала пальцами в воздухе и любовалась золотым кольцом.

– Я рад, что тебе нравится, – засмеялся Радомир, поглаживая ее обнаженный живот и играясь языком с серьгами у нее в ушах.

– И сколько же мастер содрал с тебя за эти кольца?

– Тебе не понравится эта сумма, – ответил Радомир и укусил ее за ухо.

– Ой! – поежилась Аврора. – Мы же только из ванной, а ты снова начинаешь?

– Я продолжаю, – прошептал Радомир, целуя ямочку за ее ухом.

– Так сколько? – не унималась Аврора. – Ну, скажи! Мне интересно!

– Шесть.

Аврора поморщилась:

– Шесть?

– Десятков, – добавил Радомир.

– Шестьдесят серебряников?! – воскликнула Аврора, поворачиваясь к нему лицом. – Ты в своем уме? Шестьдесят серебряников за два кольца! Мама дорогая, это же грабеж!!!

– За одно, милая, – прошептал ей на ухо Радомир.

– За одно кольцо шестьдесят?! – сиплым голосом повторила Аврора и умолкла.

– Для моей девочки все только самое лучшее, – улыбнулся Радомир, подминая Аврору под себя.

– Твоя девочка дороговато тебе обходится, – шептала Аврора.

– О, да, милая… И поверь, я стребую с тебя за каждый серебряник, оставленный в лавке ювелира. И за каждый седой волос, появившийся сегодня на моей голове.

– Вчера. Уже утро, – напомнила ему Аврора.

– Плевать. Сейчас я собираюсь кое-что сделать с моей девочкой, пока она к телу своему волшебному меня допускает.

– И что же ты будешь делать?

– Для начала, я приласкаю ее грудь. Ох, какая у нее грудь… – Радомир сжал ее в ладонях и благоговейно застонал. – Потом я поцелую ее живот и спущусь ниже. Дождусь, пока моя девочка начнет постанывать и просить меня о чем-то большем. Я, вне сомнений, немного помучаю ее губами, но потом, все же, поддамся соблазну и войду в нее, чтобы она начала стонать еще громче. Я буду двигаться медленно, очень медленно… Моя девочка повернется на бок и прижмет коленки к груди. Ей понравится это, и она начнет стонать еще громче. Потом я переверну свою девочку на живот и лягу на нее сверху. Так мы с ней уже делали, и ей это тоже очень понравилось. Но, закончить на этом я ей не позволю. Сбавлю темп и переверну ее на спину, чтобы видеть ее лицо, когда она будет… Ох, как же громко она будет кричать! И только тогда, ни секундой раньше, я позволю себе расслабиться. Как тебе мой план? – спросил ее Радомир и приник к ее соску.