Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 361 страниц)

– А за что ты мстишь Алексею? – я попыталась сесть, но голова закружилась, и я рухнула на подушку.

– Эта сука всех продала. У них там клуб в бюро образовался. Директор, первый заместитель, начальник отдела спецопераций и твой куратор Алексей Остапов. Я всю жизнь на них работаю. Но я верил, что делаю доброе дело. Что помогаю вычистить мир от говна, которое в нем развели. Потом были особенно важные дела. А я все спрашивал у Алексея, когда же мы доберемся до Ригардов и округа Т., в который они переехали? А он все обещал, что скоро. Когда годами тебе только обещают, ты делаешь выводы и берешь ситуацию в свои руки.

– Когда ты понял, что Алексей – предатель?

– Два года назад. Я встречался с одной женщиной, которую потом пришлось убить. И она рассказала мне, как все работает. Я ее слова на веру не принял. Решил проверить сам, – он снова рассмеялся. – Ты знаешь, что для всего мира меня не существует? Странно, правда? Ведь я служу этому миру, а для мира – меня нет.

– Зачем ты убил Азали Горна?

– Потому что за ним следил Поук Соммервиль. И труп Поука я оставил в машине у дома Горна. Мне не нужны были лишние свидетели, а Горна могли взять при расследовании в оборот. Да и ты с ним поговорила. Непредсказуемые последствия в моем деле не играют на руку. Вот взять хотя бы Полли. Она взяла след и идет по нему. У нее ничего нет, кроме моего запаха. Но она прет напролом и не остановится, пока я не остановлю ее. Это из-за родителей, – он скривил лицо. – Я читал их дело. Сейчас думаю, что их убийство – почерк Алексея. Насколько надменным и самоуверенным нужно быть, чтобы фирменным способом убить агентов, людей, которые считали его другом. Разрыв аневризмы брюшной аорты, – он хохотнул. – Твои восточные наставники очень любили этот трюк, – он начал водить руками в воздухе, повторяя движения «прощального росчерка». – Но там было другое. Отец нанес ножевые ранения матери посмертно. Потом позвонил дочери, чтобы сказать, что любит ее, после чего умер сам. Полли поняла, что убийца был знаком с ее родителями, иначе не получилось бы такого прощания. Но еще Полли поняла, что они погибли из-за нее. Агенты не могут сдаться без боя, если на кону не стоит нечто, ради чего они готовы умереть. Полли знает, почему отец ей позвонил. Она знает, что родители погибли добровольно, когда на кон была поставлена ее жизнь. Грустная история, правда? – он взял меня за руку. – Вот на прощании Алексей и прокололся. А Полли сразу заподозрила кого-то из своих. Но это мои домыслы. Алексей знает правду, но после того, как ты погибнешь, вряд ли у него останется шанс ее кому-нибудь рассказать.

– Думаешь, убив меня – подпишешь ему приговор? – прошептала я.

– Да. И я не думаю, а знаю это наверняка. Твой дедушка – персона важная в определенных кругах. И когда эта персона придет в ярость, его ничто не остановит. А найти своего связанного архангела труда не составит, – он хмыкнул.

– Где ты похоронил любовника Софи?

– На песчаных карьерах закопал. Когда начнут все перекапывать, найдут. Не беспокойся об этом.

– И все это из-за Джейсона Ригарда? – я поморщилась. – Если ты знал, кто он такой, отчего не сдал его?

– Алена, чтобы вычислить всю схему мне понадобилось время. Годы. А когда я понял, из-за кого погибли мои родители, сразу же донес Алексею. И он пообещал, что мы отомстим. Но не сразу. «Всему свое время, сынок». Теперь пришло мое время. Они заплатят за все, что сделали. Даю тебе слово, – прошептал и наклонился к моему лицу. – А теперь закрывай глазки, – погладил меня по щекам. – Я все сделаю быстро.

Мэйю

Он сидел на кровати Алексис и пальцы Его были прижаты к ее щекам. А на полу лежали тела врача, двух медсестре и трех агентов из охраны.

– Айени, что нам делать? – я вцепилась в его руку.

– Сначала уносим Алексис, а потом разбираемся с ним.

Айени вошел в палату, аккуратно переступая через тела. Отсоединил капельницы с ее рук и датчики приборов от груди. Затем взял Алексис на руки и вынес в коридор.

– Куда ты ее несешь?

– К Одьену в палату. Возьми препараты и уколи этого, – он кивнул на Него. – Пусть вырубится в первом.

– Он убил Поука, – прошипела я. – Я дала слово, что найду Его и убью.

– Мэйю, Он нужен агентам живым. Он – важный свидетель. Если ты убьешь Его – другие виновные могут остаться безнаказанными.

– Но я обещала…

– Он все равно умрет, Мэйю. Но не должен умереть сейчас.

– Твою мать! – я забежала в палату и бросилась к столику с препаратами.

Инъектор. Нашла! Транквилизаторы всегда хранятся в сейфе. Где сейф? Начала открывать шкафчики с медикаментами в палате. Нашла сейф! Как его открыть? Обернулась и посмотрела на тело медсестры. У нее должен быть ключ. Подбежала к телу и начала обыскивать. Брелоки в кармане. Достала их, подбежала к сейфу и начала прикладывать к электронному замку. Нашла ключ! Замок открылся и передо мной оказались ряды с ампулами. Набрала препаратов позабористей. Главное, с дозировкой не переборщить. «Замешала коктейль» в инъекторе и подошла к Нему. Сделала укол в руку. Может, ударить его по голове стойкой от капельницы, чтобы наверняка вырубить? Схватилась за стойку и подняла ее.

– Что ты делаешь? – в палату вбежал Айени.

– Хочу по голове его ударить! Для надежности!

– Я сам! – он подошел ко мне, выхватил стойку и вмазал ему по голове со всей силы. – А теперь пошли отсюда.

– Нельзя оставлять его здесь одного!

– Ты укол сделала?

– Да!

– Тогда пошли!

– Айени! – мои ноги скользили по полу, пока Айени тащил меня из палаты.

– Оставь его! Мы уходим!

Я перестала сопротивляться, и мы с Айени побежали в палату к Одьену. Свет ослепил меня и реальность первого обрушилась всей тяжестью.

Полли

Они начали падать. Все те, кто побежал на меня, начали падать замертво. Я увидела Уоррена, стоящего рядом с одним из них. Он был в пятом. И в пятом он их убил.

– Полли, второе! – прокричал Уоррен и я прыгнула.

Мы побежали в сторону выхода. С парковки на нас шла толпа. Человек тридцать, не меньше. Я материализовала автомат.

– Серьезное оружие, – кивнул Уоррен, и поднял руки вверх.

– Ты что делаешь? – не поняла я.

– Сначала переговоры, потом бой.

В нас полетели копья, топоры, стекла, стрелы и дробина.

– Переговоры не состоялись, – произнес Уоррен и хлопнул в ладоши.

У него в руках появилась длинная палка. Я выставила щит.

– Стреляй! – закричал он и побежал вперед, прямо на стену из копий, топоров, стекла, стрел и дроби.

Я открыла огонь. Уоррен перекинул палку с одной руки в другую и провел ей по воздуху. Возникла полупрозрачная стена. Он толкнул ее ладонью вперед, и стена двинулась на летящее в нас оружие. Я щитов такой мощности за свою бытность не видела. Я повидала многое. Щит обрушивал чужое оружие и несся на тех, кто его метал.

Уоррен снова взмахнул палкой и перекинул ее из руки в руку. Новая стена. Он толкнул и ее. Стена полетела на бегущих на нас людей. С других сторон мы увидели своих. Агенты пошли в атаку. Я продолжала стрелять, когда почувствовала укол в грудь.

– Четвертое! – закричала Уоррену, и он обернулся ко мне.

Прыгнули в четвертое. Уоррен подбежал и приложил ладонь к моей груди, обрушивая стрелу, которая в нее попала.

– Сейчас пройдет, – начал закачивать в меня Поток.

Мгновенно рядом с нами появились другие агенты. Кто-то из них был ранен, кто-то менял оружие. Лирет и Дадли подошли к нам.

– Со стороны улицы, – Дадли схватил Уоррена за руку, – пешей идет не меньше ста человек. – У нас не хватит сил, чтобы от всех отбиться.

– Даже если я сдамся, вас это не спасет, – ответил Уоррен.

В четвертом появились палачи. Они напали на других агентов. Уоррен потянул за край материи и накрыл нас четверых карманом.

– Долго мы здесь не протянем, – напомнила Лирет. – Либо придумываем план, либо пытаемся убежать.

Я убрала ладонь Уоррена от своей груди.

– Хватит. Побереги силы.

– Ты ранена! – он смотрел на небольшую дыру в моем плече.

– Ты не излечишь меня, – напомнила строго.

– Найду того, кто вылечит.

– Нет, – схватила его за запястье. – Лучше подумай, как нам выбраться из этой переделки.

– Нужно отвести их от больницы и разделить на группы. А потом зачищать отдельными группами.

Лезвие меча прошило наш карман и оказалось перед моим лицом. Уоррен обрушил его и выскочил. На нас напали два палача. Уоррен снова материализовал палку и встал в оборонительную стойку.

– Палка? – засмеялся один из палачей. – Ты шутишь?

– Не шутит, – ответил второй, очевидно, более опытный, и выставил щит.

Первый не понял, в чем суть оружия Уоррена, и бросился на него с мечом.

Уоррен несколько раз взмахнул палкой и от нее полетели горизонтальные полупрозрачные полотна. Они сложились в причудливую фигуру, похожую на шестиугольник. Палач обрушил мечом три стены из шести, и в этот момент Уоррен повернул палку. Три других полотна изменили свое положение, заняв место обрушенных. Палач даже не понял, что произошло. Его Поток разрезало на части, и эти части упали вниз. Второй палач, спрятавшись за щитом, ринулся на меня. Уоррен снова описал какую-то фигуру своей палкой. И на этот раз от нее полетели полотна, образующие цветок.

– Третье! – закричал Уоррен.

Я успела увидеть, как полотна Уоррена столкнулись со щитом палача. Как цветок обрушился, а палач в ответ метнул в Уоррена ножи, расслаивая их в пространстве и превращая в сплошную стену из оружия.

Провал в третье и сразу же удар по спине. Дадли защитил меня, отрезав нападавшего щитом. Лирет приготовилась нападать, а моя спина начала меня беспокоить. Уоррен появился передо мной и выругался. Хотел меня подлатать, но я не позволила.

– От этого не умру, – ответила строго, оборачиваясь к Лирет и Дадли, которые сражались в двумя другими палачами.

– Кто-то должен вернуться в первое и запросить поддержки! – кричал мне Дадли.

– Лирет! В первое!

Она как раз увернулась от удара молотком.

– Ну, тогда прикройте!

– Прыгай! – рявкнул Уоррен и понесся на палача, с которым сражалась Лирет.

Палка. Вообще, оружие моего Desima называется «геометрический жезл», но на занятиях по самообороне и нападению в пространствах мы называли его «палкой». Никто из моих знакомых не выбрал «геометрический жезл» в качестве любимого оружия. Слишком сложно им управлять. Надо материализовать плоскости и полотна, группировать их в пространстве и управлять концами жезла. Но мой Desima, как показывает практика, легких путей в жизни не ищет. Я люблю огнестрельное оружие. Потому материализую его подобие в других измерениях. Конечно, в ближнем бою оно мне ничем не помогает, но на расстоянии очень даже эффективно. Я материализовала пистолет и выстрелила. Попала в голову палачу, с которым дрался Уоррен. Палач упал, а Уоррен обернулся ко мне. Кажется, он был чем-то недоволен.

– Ты могла в меня попасть!

– Не могла, – я повернулась в сторону дерущегося на ножах Дадли и снова выстрелила.

Его противник с дыркой в голове упал.

– Полли! – закричал Дадли.

– Я хороший стрелок, – обрушила пистолет и пошатнулась. – Черт, меня выносит отсюда.

Рухнула во второе. Прямо в побоище. Уоррен и Дадли появились рядом. Хорошо, что появились, иначе бы меня покромсали на куски. Видно, хорошо меня по спине ударили, раз силы так быстро теряю. Падение в первое. И в первом я упала на пол в холле приемного отделения местной больницы.

Алексис

Я оказалась на кровати рядом с Одьеном. Как я здесь оказалась?

– С ним все будет хорошо! – строго произнес Айени. – Будь здесь, я скоро вернусь.

Как будто я была в состоянии куда-то уйти. Как будто могла уйти и оставить Одьена одного. Я смотрела на него, на трубку, торчащую изо рта, на аппарат ИВЛ, к которому он был подключен. Я знала, что все плохо. Что повязки на его груди закрывают хирургические доступы. Что моему любимому распахали грудную клетку, чтобы спасти. Дренажные трубки, выходящие из-под повязок, были заполнены кровью. Капельницы, подключенные через центральный катетер, гнали в его кровь препараты. И если тварь, которая сделала это с ним, придет в эту палату, мы с Одьеном, скорее всего, погибнем.

Я опустила голову на его подушку и заплакала. Это единственное, что мне осталось в моем состоянии.

Айени и Мэйю заскочили в палату и заперли дверь.

– Здесь только одна кровать? – Мэйю подбежала ко мне.

– Это реанимационный люкс, мать его, – прошипел Айени.

Я услышала крик в коридоре. Его крик. Айени попятился назад, к кровати. Убийца подошел к смотровому стеклу сестринского поста в коридоре и взглянул на всех нас. Он шатался из стороны в сторону, и из раны на его голове текла кровь. Я почувствовала, что мне трудно дышать. Что каждому моему вдоху что-то мешает. Это Он? Это Он убивает меня? Я в последний раз взглянула на Одьена и закрыла глаза. Главное, держать себя в руках и не вытянуть из него Поток. Никогда не была готова к смерти. Но сейчас… Сейчас я смотрю ей в лицо, и мне не страшно.

Мэйю

Он стоял за смотровым окном и ничего не делал. И вдруг он улыбнулся. Я не поняла, почему? Посмотрела на Алексис. Она перестала плакать. Господи, да она перестала дышать!

– Айени! – окликнула его, поворачивая Алексис на спину.

Попыталась найти пульс на шее. Его не было.

– Айени, остановка!!!

Полли

Я лежала на полу. Свет ламп медленно угасал, но я знала, что это не свет пропадает в больнице. В больнице пропадала я.

Он подошел ко мне и остановился. Голова заслонила темнеющие лампы.

– Это будет начало конца, – произнес медленно, но четко, как будто чеканил каждое слово.

Я протянула руку и схватила его за ногу.

– Что ты сделал? Что ты сделал?

– Убил ее, – ответил он и отступил от меня.

Пальцы оцарапали кожу на его лодыжке. Ник Уэсли ушел в зеленом хирургическом костюме. А я осталась лежать, думая не о смерти, а о том, что проиграла.

Мэйю

– Он ушел! – я взглянула в смотровое окно. – Айени, он ушел!

– Качай! – кричал Айени, – набирая в инъектор препараты.

– Почему остановка?! Нет сил прыгнуть! Мы бы узнали!

– Качай!

Два вдоха – пятнадцать нажатий. Я смотрела на повязки Алексис и не понимала, почему она начала умирать.

– Дренаж! Айени, где ее плевральный дренаж?!

Он обернулся ко мне.

– Я не видел дренажа!

– У нее же была операция на легком! Должен быть активный дренаж!

– Сука, он его вырвал! – Айени сделал Алексис инъекцию и начал отклеивать повязки.

И под повязками мы увидели зияющую трубку. Убийца не вырвал дренаж. Он отключил его от системы активной аспирации и оставил трубку, через которую в грудную полость Алексис поступал воздух. Оперированное легкое спалось, Алексис стало не хватать кислорода.

– Продолжай реанимацию.

– Я продолжаю! – два вдоха и пятнадцать нажатий на грудную клетку.

Айени схватил зажим и пережал дренаж Одьена, отсоединил его от системы аспирации и подключил к аспиратору Алексис.

– Это не напряженный пневмоторакс. И он односторонний. От такого трудно умереть, – Айени убрал мои руки с ее груди и повернул Алексис на живот.

И тогда мы поняли, что с ней произошло. Сзади из грудной клетки Алексис торчал пластиковый наконечник толстой иглы.

– Он пробил ей второе легкое, и сделал пневмоторакс двусторонним. А потом смотрел, как она медленно умирает. Не доставай иглу. Нужно через нее откачать воздух.

Айени нашел пустую систему от капельниц, срезал трубку и насадил ее на пластиковый наконечник иглы. А потом начал втягивать в себя воздух из трубки. Вдох – пережатие трубки – вдох – пережатие трубки.

Никогда не видела его за работой. Никогда не думала, что буду спасать вместе с ним кого-то в первом измерении, используя не оружие, а умения и навыки, которые приобрела за годы обучения и работы. Наконец, в трубке показалась кровь. Айени пережал трубку и повернул Алексис на спину. Ее губы стали розовыми. Так я поняла, что ее сердце начало работать. Прижала ухо к груди.

– Есть ритм!

Айени поднес пальцы к ее рту.

– И дышит сама. Нужно найти кого-то, чтобы нам помог.

– Он может быть там, в коридоре, – я посмотрела на смотровое окно.

– Как только восстановишь силы, прыгай во второе и ищи доноров среди погибших. Без них Алексис и Одьену придется очень тяжело, – Айени вышел в коридор. – Его здесь нет!

– Он не мог далеко уйти! Я накачала его препаратами!

– Я бегу за помощью!

– Будь осторожен! – прокричала во все горло.

Полли

Голос Уоррена над ухом.

– Полли! Открой глаза! Полли!

Хотела бы я их открыть, да не могла.

– Айени! Сюда!!!

– Да что опять!!! – голос Айени. – Что с ней случилось?

– Не знаю! Я без сил! Прыгать больше не могу!

– Я тоже, – буркнул Айени.

Кто-то прижал пальцы к моей шее.

– Я, конечно, не до конца уверен, но попробовать стоит, – произнес Айени.

И тут – удар по груди. Я невольно выдохнула, а потом так же невольно вдохнула. Стало легче. Я начала дышать полной грудью.

– Полли! – позвал Уоррен. – Милая, ты меня слышишь?

– Да, – прошептала я. – Он ушел. Ушел.

– Кто ушел?

– Ник Уэсли. Ушел.

– Здесь кроме меня есть еще хоть один врач! – во все горло закричал Айени.

На крик Айени никто не ответил. Мы не знали, что все дежурные врачи были на улице. Они пытались спасать людей, которые гибли на побоище в городе Р. И битву со смертью проигрывали.

Глава 9

Полли

– Как он мог уйти, если ты ввела ему кучу препаратов! – я сидела на кровати в реанимации, подключенная к приборам, которые действовали на нервы своим писком.

– Я не знаю! – ответила Мэйю, которая сидела на койке рядом со мной.

– Он ведь проходил лечение в Д.Л.Р., – вспомнил Айени.

Они с Уорреном сидели на полу, подперев спинами стену.

– Если он постоянно принимал транквилизаторы, то мой коктейль мог его и не вырубить, – призналась Мэйю. – Но я боялась дать ему больше, ведь этим можно было и лошадь свалить, не то что человека!

– Лучше бы переборщила, – произнесла я.

– Ну, прости, что не убила его! – вспылила Мэйю.

– Что от наших ребят слышно? – я обратилась к Уоррену.

– Отти и всю верхушку взяли. Везут на допрос в филиал бюро в Т. Дальше в гонку вступают другие агенты.

– Ты не будешь их допрашивать?

– Это не мои задачи, – Уоррен посмотрел на меня. – У нас сто двадцать три трупа в Р. И все здесь, в этой больнице и на улицах, прилегающих к ней. Лирет и Дадли успели кое-кого допросить. Информацию о том, что я нахожусь здесь, ребятам из сети сообщил доброжелатель по телефону. Он попросил передать мне привет от Ника.

– Пока сеть отвлекала наше внимание, он проник в больницу, чтобы добить Алексис, – я закивала.

– Сейчас шесть утра. Нужно попытаться его найти, пока он не покинул территорию округа.

– Сколько в этом городе банков? – спросила я.

– Он не настолько глуп, Полли, – Уоррен потер лоб. – Кроме того, наличные он может снять и в банкомате.

– Он снимал деньги в банке. В том городе, где совершал первое убийство в цепочке. В тот же день, когда убивал. Сейчас шесть утра. Он думает, что Алексис мертва. Банки откроются в девять. Он соблюдет ритуал, Уоррен. Я в этом уверена.

– Хорошо, – Уоррен развел руками. – В городе четыре филиала разных банков. Нам устраивать засады во всех? И если во всех, то в какой из них поедем мы с тобой?

– В самый ближайший отсюда. Я надеюсь, что наш Ник меня не подведет и повторит свой ритуал.

Мэйю

Уоррен и Полли уехали, а мы с Айени остались.

– Ты говорил с матерью и сестрами? – я прилегла на кровать.

– Да, – Айени устроился на койке рядом со мной. – Они в удручающем состоянии. Поклялись, что пока Одьен не очнется, они из моего кабинета не выйдут.

– Я их понимаю.

Айени обнял меня и закрыл глаза.

– Я хочу вернуться на работу, – произнесла тихо под писк приборов, подключенных к Алексис и Одьену.

Их кровати стояли рядом всего в метре от нас. Дежурные врачи и медсестры то и дело заходили в палату, чтобы проверить их состояние и ввести какое-нибудь лекарство. Они спрашивали нас, все ли в порядке, и мы отвечали, что помощь нам не нужна. Отделение реанимации заполнилось пациентами. В основном это были агенты бюро, маршалы и архиереи, которых врачам удалось вытянуть с улицы и спасти.

Никогда не думала, что стану свидетелем такого побоища. Что, пережив Восстание послушников, окажусь в эпицентре схожих событий, где люди будут убивать друг друга. И все же… Сейчас для меня все было по-другому. У меня появилась сторона, а вместе с ней единомышленники, союзники, друзья, родные и близкие. У меня появилась семья, за которую не жаль было отдать жизнь. И если во время Восстания я просто выживала, находясь между теми, кто воевал за свободу, и теми, кто это свободу отнял, то сейчас у моих баррикад были идеи и вера в то, что я сражаюсь со злом. Я не жертва. Я – воительница.

– Я рад, что ты приняла это решение, – пробурчал сонный Айени. – Если меня не уволят после скандала, который разразится в округе, с удовольствием возьму тебя в штат своих сотрудников.

– Почему тебя прозвали «Шило»? Неужели ты настолько жесткий руководитель?

– Руководитель отделения – это прокладка между сотрудниками и руководством. Он не может быть другом ни тем, ни другим. Потому что, когда требуешь от одних – они на тебя обижаются, а когда от других – они считают тебя занозой в заднице.

– Но ты ведь защищаешь своих сотрудников? – я погладила Айени по волосам.

– Они этого не замечают. И проколы в работе, на которые я им указываю, считают незначительной провинностью, на которую я бы мог и закрыть глаза.

– Но ты не можешь закрывать глаза, потому что, если твои сотрудники расслабятся, пострадают люди, – закончила я его мысль.

– Поэтому «Шило». Кстати, я редко повышаю голос, в отличие от Одьена, но умею устроить взбучку так, что потом их всех колотит.

– Что-то я уже не хочу идти к тебе работать.

Айени открыл глаза.

– Не глупи, у тебя будут преференции.

– С чего вдруг? – я улыбнулась.

– Но ты же будешь спать со своим руководителем.

– Я боюсь, что мне будет доставаться больше, чем остальным, именно потому, что я буду с тобой спать.

Айени поморщился:

– Я не буду требовать от тебя больше, чем от остальных.

– Будешь, и мы с тобой это понимаем. Кстати, знаешь, какая у меня была кличка в Д.Л.Р.?

– Какая?

– «ПМС».

Айени начал посмеиваться:

– Предменструальный синдром?

– Да, «ПМС». Я женщина. Когда женщина начинает что-то требовать от коллег-мужчин, они считают, что у нее очередной ПМС.

– То есть ты любишь доставать коллег?

– Не всех, только руководство. Просто я часто требую от руководства, чтобы оно выполняло свою работу хорошо. Как требую этого от себя самой. И руководству не всегда это нравится, – я насмешливо взглянула на Айени.

– Чувствую какой-то подвох, – улыбнулся он.

– Думаешь, не выдержишь? – я прижалась губами к его виску.

– Если ты будешь рядом, я все вынесу. Даже твой ПМС.

– Одьен? – услышала я слабый голос Алексис. – Одьен!

– Опять проснулась, – Айени встал с кровати и подошел к Алексис. – Все хорошо. Он спит. И ты должна еще поспать, – Айени погладил ее по волосам, словно ребенка.

– Ты меня не обманываешь? – спросила она.

– Нет. С ним все хорошо. А теперь закрывай глазки и спи. Мы с Мэйю будем рядом.

– Спасибо, – она выдохнула с явным облегчением. – Спасибо вам.

– Не за что, Алексис.

Полли

В десять минут десятого в филиал одного из банков в Р. вошел человек. Это был мужчина тридцати лет в черной шапке и темных очках. Он был одет в джинсы и кофту, и выглядел так, как обычно выглядят мужчины его возраста после ночного кутежа. Он оставил машину на соседней улице и пришел в банк пешком. Мужчина предъявил документы на имя Джона Пайка и попросил обналичить все деньги, которые лежали на счете, принадлежавшем ему. Мужчину предупредили, что он потеряет большой процент, поскольку снимает деньги не в филиале своего банка. Мужчина ответил, что его все устраивает.

Когда работник банка выдал клиенту пачки с наличными, мужчина достал из кармана кофты черный пакет и положил деньги в него. Он не успел выйти из банка, потому что в этот момент я вошла в филиал и остановилась в дверях.

– Привет, Ник, – улыбнулась лукаво.

Он был удивлен. Это удивление исказило его лицо до неузнаваемости.

– Будешь прыгать или сдашься? – спросила я.

– А ты как думаешь? – оскалился Ник.

Он упал к моим ногам и больше не поднялся. А рядом оказался Уоррен, который только что сам вернулся из пятого измерения.

– Ему в больницу нужно, – Уоррен пихнул тело ногой. – Да, и теперь он послушник, – Уоррен присел рядом с ним на корточки. – Слышишь меня, Ник? Больше не попрыгаешь!

***

Ник охотно давал показания и рассказывал историю своей жизни. Он часто застревал на деталях, вдавался в излишние подробности, а иногда начинал истерично смеяться.

Родителей Ника раскрыли на задании в городе Л. и убили. Ник остался сиротой. Его забрали в приют, где он прожил до Восстания и действительно был признан погибшим при бомбежке. Но Ник неслучайно выжил. Он использовал чужие Истоки, в том числе других погибающих детей. Зная о преследовании за эти преступления, подросток бросился в бега. Он попал в другой округ, представился местным архиереям вымышленным именем и снова угодил в приют. Там, в приюте, к нему присмотрелись, заподозрили неладное и сообщили, куда следует. А там, где следует, опознали Кларка Нимана как одного из «своих» детей. Легенду разрушать не стали, наказывать ребенка по смертоубийственным статьям тоже. Ему назначили нового наставника для подготовки к особого рода оперативной работе. Наставником стал бывший связной его родителей – Алексей Остапов. Через два года ребенка из приюта перевели в особое место. Ему дали имя Джон Пайк. В двадцать три года у молодого агента случился срыв, из-за которого пришлось Ника госпитализировать в центр Д.Л.Р. А потом лечить. И скрыть его диагноз для бюро, в котором он, по состоянию здоровья, не смог бы работать. Но директор нашей конторы закрыл на это глаза. И Ник вернулся на службу. А дальше были задания, сложные и опасные. Были препараты, сильные и очень сильные. Были миссии, о которых Ник никогда не отчитывался. Год назад он решил, что с него хватит. И исчез. Испарился. Его искали. Долго искали. Ему перечисляли зарплату на счет, надеясь, что он проколется и где-нибудь воспользуется этими деньгами. И тогда они его найдут. Нашли. Год спустя. Точнее, я его нашла.

В Нике не было раскаяния. Он не испытывал стыда за поступки, которые совершил. Жалость, сострадание… Он просто не умел их испытывать, не мог понять, что это такое, как слепой от рождения человек не может понять, что значит видеть. В мире Ника Уэсли каждое из его действий было верным и служило великой цели. Какой? Наказанию за грехи, конечно же.

Через два месяца Ник умрет в муках на больничной койке от рака легких с метастазами. Но за это время он успеет дать показания и расскажет много историй, обличающих тех, кто хотел бы заткнуть Нику рот навсегда.

Алексея Остапова (руководителя программы «Жатва»), начальника отдела спецопераций, первого заместителя директора и самого директора центрального контрольного бюро задержат в двенадцать часов по столичному времени. Остальных участников Альянса будут хватать в разных точках мира еще на протяжении двух месяцев. Однако тот, первый день задержаний, станет для всех особенным. «Резня в городе Р.» – этой новостью на весь мир прославится маленький городок в мало кому известном округе Т. Потом будут другие заголовки: «Громкие задержания», «Что такое «Альянс»?», «Система прогнила с верхушки», «Кому нам теперь доверять?». Но «Резня в городе Р.» останется главной отправной точкой в развитии скандала.

Нас с Уорреном на допрос Алексея Остапова не пригласят. До нас дойдут слухи, что его будет допрашивать лично Григорий Носов. Так же будут шептаться, что Алексей довольно быстро сдаст Пастыря Альянса, а именно: директора центрального контрольного бюро. Вообще-то они все довольно быстро друг друга сдадут. И, как станет известно от начальника отдела спецопераций, нас с Уорреном вернули на задание в Р. не столько по личному распоряжению Григория Носова, сколько ради того, чтобы в ходе потасовки с сетью избавиться от задающих вопросы агентов.

Когда криминалисты займутся раскопками знаменитых песчаных карьеров вблизи города С., там найдут восемьдесят два трупа. Еще будет раскрыта личность босой девушки, которую сбила машина на автомагистрали. Ли Хонь – так ее звали. Девушка хотела попасть на престижную работу, уехав на другой континент. А попала в рабство. Ей удалось сбежать во время высадки «груза» на распределительном пункте. Поскольку беглецов было много и внимание охранников рассредоточилось, Ли смогла выбраться с карьеров и побежала в сторону трассы, слабо освещенной огнями. Она выбежала на эту дорогу, пытаясь остановить первую попавшуюся машину, чтобы спастись. И по сути, она ее остановила. Парень-райот, который был за рулем, не сразу ее заметил. А когда заметил, было поздно. Ли привезли в больницу, где Алексис Ней попыталась ее спасти. В итоге «Неизвестная» обретет для Алексис имя.

Закари Джонса и Эндрюса Годфри похоронят рядом с Питером Донохью на кладбище в Р. Городской комитет по благоустройству выделит деньги из бюджета, чтобы установить ребятам памятник. «Здесь лежат те, кто отдал жизни в борьбе с черной Жатвой». Мэйю скажет, что надпись придумала Алексис. С самой Алексис мы на эту тему никогда говорить не будем.

Наставника Мэйю, которого она называла «Альфредом», задержат вместе с Анданио Отти. Несмотря на то, что оба согласятся давать показания, им вынесут смертный приговор, который будет приведен в исполнение год спустя во время публичной казни всех лиц, причастных к деятельности Альянса. Правда, казнят только тех, кто доживет до того дня, но Альфред и Отти там будут.

Алексей Остапов умрет в тюрьме спустя неделю после задержания. Я узнаю, что его убил Григорий Носов. По крайней мере, в письме, написанном мне, он укажет: «Я отомстил за твоих родителей. Их имена отмоют от грязи. Даю слово».

Григорий сдержит слово. Мои родители будут признаны героями, погибшими при исполнении. Алексей сознается в том, что убил их. За что? Они узнали, что он являлся связным между некой новой быстро растущей сетью и Пастырем более мелкой сети, в которую их внедрили. «Прощание». Алексей будет уверен, что, если бы не позволил моему отцу позвонить и попрощаться со мной, я бы никогда не провела параллелей и не заподозрила в убийстве своего наставника. Не знаю, прав был Алексей или нет, но он разрешил попрощаться, а я заподозрила в убийстве человека, который мог допустить подобную ошибку. Я никогда не считала себя виновной в их смерти. Но когда новость о гибели Алексея Остапова в тюрьме дойдет до меня, я испытаю злость. Злость на себя. Убить его лично – этого я хотела. Или наблюдать за его казнью со стороны. Тоже было бы неплохо. А так… Постепенно я перестану злиться на себя. Не могу сказать, что рана в моем сердце исчезнет. Нет, она останется, но больше не будет кровоточить.