Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 361 страниц)

Тоня прошла к лестнице и стала спускаться вниз.

– Твоя комната разве в подвале? – не понял Радомир.

– Там комната для отдыха, а не для работы.

– Ясно, – надменно кивнул Радомир.

Они пустились вниз и свернули направо, двигаясь по слабо освещенному туннелю мимо хранилищ с выпивкой и едой. Радомир заметил тень вдалеке и прищурился: точно, это была Она.

Аврора сидела на полу около двери и спала.

– Спать отправила, а дверь не отворила? – хмыкнул Радомир, обгоняя Тоню и приближаясь к Авроре.

– Аврора! – гаркнула Тоня, но Аврора и не думала просыпаться.

Радомир присел напротив спящего тела и улыбнулся:

– Домой сама пойдешь или мне тебя на плече нести?

Она не отреагировала. Тогда Радомир наклонился к ее уху и с жадностью втянул мочку вместе с серьгами в рот.

Аврора от неожиданности чуть не подпрыгнула на месте и, как ни странно, тут же «проснулась».

– Какого хрена? – заверещала она, отталкивая его от себя.

– Не зря проверил, – хмыкнул Радомир и поднялся на ноги. – Ну что, пьяница, пошли домой!

– Отвали! – зашипела Аврора, хватаясь руками за стену и отрывая зад от холодного пола.

– Отвалю, когда ты дома окажешься!

– Я никуда с тобой не пойду!

– Пойдешь! – рявкнул Радомир и, схватив Аврору за руку, потащил ее к выходу из подвала.

Аврора не особо сопротивлялась. Радомир это прекрасно понимал. Если бы она действительно не хотела никуда с ним идти, он бы, скорее всего, валялся уже на полу.

– До свидания, Тоня. Спокойной ночи! – прокричал Радомир оставшейся позади Антонине.

Антонина ему ничего не ответила.

***

Как только он выволок Аврору на улицу, она тут же выдернула руку и сама зашагала вперед.

– Ты не туда путь держишь, милая, – спокойно сообщил Радомир, вновь беря ее за руку и уводя в другую сторону.

– Мой дом – там, – Аврора остановилась и указала пальцем на темный переулок.

– Переночуешь в больнице, а утром домой пойдешь.

– Да пошел ты!

Чаша терпения Радомира, наконец, переполнилась, и он, хорошенько одернув Аврору, заставил ее заглянуть себе в глаза.

– У меня к тебе вопросов столько, что целого дня не хватит, чтобы их задать.

– А мне какое до этого дело? – зашипела Аврора.

– За что ненавидишь меня?!

– Ненавижу?

– Ты же меня и всю мою семью ненавидишь, не так ли? Это я Елену у какого-то Кирилла увел. Это из-за меня некий Кирилл едва не спился. Это он обвинил меня в ее смерти. И это я избил его едва ли не до полусмерти… Оказалось, он брат твой названный.

Аврора молчала, глядя на него.

– Что еще ты знаешь? – прищурился Радомир. – Как много тайн хранится здесь, – Радомир указал пальцем на лоб Авроры, – в твоей голове? Интересно, а ты знала, что она к нему и после нашей свадьбы бегала? – вдруг спросил Радомир.

Глаза Авроры неестественно расширились, но она продолжала молчать.

– Я даже не знал, моего ребенка она носила или нет. С этим трудно жить, Аврора. Любовь умирает от этого. Но деваться все равно было некуда, ведь женаты мы уже были. Когда я понял, что мертва она, я ей живот порезал, чтобы попытаться ребенка спасти. Об этом ты Терре не рассказала, хотя вокруг только дети не знают подробностей той ночи… То, что я сделал называется «кесарево сечение». Ребенка я не спас. Потом мне кошмары сниться начали, о том, как я его из живота своей мертвой жены достаю и по рукам моим кровь течет… Это не отпускало меня на протяжении трех лет. Даже лекарства не особо помогали. Теперь вроде бы прошло. Так что не нужно, милая, из меня дурака делать. И жалеть меня тоже не стоит. Если бы не хотел, не шлялся бы за тобой, как проклятый, по всему поселку.

Радомир достал из кармана кинжал и вложил его Авроре в руки.

– И выкупать его бы не стал, если бы мне все равно было. Так что ответь мне сейчас честно, не виляя: ты меня все еще ненавидишь?

Аврора кинжал в руках сжала и глаза опустила:

– Нет во мне ненависти. Ни к тебе, ни к семье твоей.

– А что есть?

Аврора тяжело вздохнула и вновь на него глаза подняла:

– Чего ты хочешь от меня?

– Много чего, – пожал плечами Радомир. – Если расскажу тебе обо всех желаниях, ты ударишь меня по лицу.

Аврора вскинула бровь:

– Я тебя с интересом выслушаю.

– Извини, милая, но проверять на прочность твои нервы посреди улицы я не намерен. Лучше пойдем в больницу. Проспишься. А поутру, если будет желание, мы с тобой об этом потолкуем, – Радомир хитро улыбнулся и протянул руку, предлагая опереться.

Аврора усмехнулась и зашагала вперед одна. Так и шли они по темным улицам поселения порознь: Аврора – чуть впереди, покачиваясь из стороны в сторону, Радомир – позади, готовый в любую минуту подхватить ее.

Три года Радомир одной работой жил. Когда же он присутствие Авроры рядом заметил? Он усердно пытался вспомнить тот миг, но не смог. Он вроде бы всегда Аврору знал. Знал, что она дурочкой была. Но тихой дурочкой, такой, какие по большей части молчат. Когда же у него к ней эта похоть проснулась?

Аврора споткнулась и едва не рухнула.

– Э-э-эй! – воскликнул Радомир, за руку ее подхватывая. – Рано падать. Еще идти порядком.

– Отвали, – простонала Аврора и оттолкнула его от себя.

Радомир не сопротивлялся. Отпустил ее и вновь поплелся следом. Так, когда же его к ней тянуть стало?

Радомир вспомнил, как однажды среди дня пришел к Гелиану в лабораторию. Дверь ему отворила Аврора и, хмыкнув неопределенно, заявила:

– Господин Гелиан никого не ждет.

– А я гость незваный. Таких не ждут.

Она тогда хохотнула в ответ на его шутку, и он даже обернулся, чтобы понять, так оно в самом деле или нет. В тот момент он ощутил какой-то приятный аромат. Духи. Дорогие духи, которые мог сделать только один химик в поселке. С тех пор он стал определять присутствие Авроры рядом только по этому аромату. Если она была в комнате, аромат витал в помещении еще несколько минут. Если проходила мимо – этот аромат непременно тянулся за ней следом.

Потом Радомир стал ее разглядывать. У Авроры была большая грудь. Иногда ему казалось, что она использует ее как броню. Потом Радомир стал замечать, что на ее грудь пялится не он один. А зад? Господи, кто подарил ей этот зад? Не тощий, нет. Пухлый такой… упругий… Сжать бы пальцы на нем, чтобы почувствовать в руке… Радомир ощутил напряжение в паху. Он явно не о том думал. Тем не менее, взор его был устремлен именно на ту часть тела Авроры, о которой он только что размышлял.

– Se vi permesas al mi, mi mordos vin en la pugo kaj tiam lekis al vi de kapo al piedfingro (если бы ты позволила, я бы укусил тебя за задницу, а потом облизал бы тебя с головы до пят), – себе под нос произнес Радомир.

Аврора резко остановилась и обернулась к нему:

– Ты что-то сказал?

– Тебе показалось.

Аврора отвернулась и пошла дальше. Сомнения закрались в голову Радомира. Уж слишком возмущенной показалась ему Аврора только что.

– Mi ŝatas kiel vi flaras. Mi kredas ke se vi estas ekscitita, la odoro de via korpo ĝenerale forpelos min freneza (мне нравится, как ты пахнешь. Думаю, если ты возбудишься, запах твоего тела вообще меня с ума сведет), – на этот раз более громко произнес Радомир.

Аврора вновь остановилась и обернулась к нему. Кажется, она была в гневе.

– Ты определенно что-то бормочешь себе под нос!

– Ты пьяна, Аврора, вот тебе и мерещится, – снисходительно улыбнулся Радомир.

Она насупилась и вновь отвернулась, прибавляя шаг.

– Mi kelkfoje imagi kiom mi stroke via brusto kaj kisis ŝin cicoj, kaj vi tremas de ĝi (я иногда представляю, как глажу твою грудь и целую соски, а ты дрожишь от этого), – продолжал говорить Радомир.

На этот раз Аврора не обернулась. Она просто прибавила шаг и почти перешла на бег.

– Geedziĝi min! (Выходи за меня!) Kial vi silentas? (Почему ты молчишь?) Mi pensas, ke mi havas por vi ne nur volupto (мне кажется, что я испытываю к тебе не просто похоть). Vi diris mem, ke mi kondutas kiel idioto en amo! (Ты сама сказала, что я веду себя как влюбленный дурак!)

Аврора остановилась напротив дверей в больницу.

– Ты смотри, уже пришли, – улыбнулся Радомир, отпирая дверь.

Аврора вошла внутрь и направилась к лестнице:

– Я прилягу в палате госпожи. Утром разбуди меня, пожалуйста.

– Аврора, там пациент новый. Вечером положил.

Аврора остановилась:

– Тогда найди для меня другую кровать! – шипела она.

– Поднимайся на четвертый этаж.

– Там ты живешь!

– Это – моя больница, милая. Кто ж виноват, что я в ней живу?

– Ладно, только не думай, что сможешь распустить руки, – проворчала Аврора и поплелась наверх.

– Кто там? – раздался голос Степки – младшего из учеников Радомира.

– Это я, Степа! – откликнулся Радомир. – Иди спать!

– А на лестнице кто с вами, господин?

– Спасть проваливай! – повысил тон Радомир.

– Извините, господин, – ответил Степка и испарился.

Аврора подождала, пока Радомир следом за ней поднимется и отворит ей дверь.

– Проходи, не стесняйся, – улыбнулся Радомир, пропуская ее вперед.

Он благоразумно запер дверь на замок и спрятал ключ в карман. Аврора быстро осмотрелась и, указав пальцем на диван в гостиной, заявила:

– Я сплю здесь.

– Как хочешь, конечно, но у меня много свободных комнат, где есть нормальные кровати.

– Зачем тебе так много комнат с кроватями?

– На случай эпидемии лихорадки.

– А где ванная?

– Там, – Радомир указал рукой на дверь.

Ему показалось странным, что Аврора не переспросила его, что значит слово «эпидемия». Либо она не стала заострять его внимание на этом, либо знала смысл этого термина и полагала, что он в ходу у люда.

– В ванной есть чистые полотенца и халаты. Все сложено в шкафу.

– Хорошо, – ответила Аврора и хлопнула дверью.

Радомир осмотрелся и присел на диван в гостиной. Достав из кармана ключ от двери, он спрятал его под ножкой дивана и самодовольно усмехнулся. Его птичка угодила в клетку. И она достаточно пьяна, чтобы не покалечить его, если такая мысль придет ей в голову.

Радомир подошел к бару и плеснул себе в стакан бормотухи.

– За тебя, милая, – произнес он и осушил стакан.

Затем Радомир подошел к двери в ванную и, убедившись, что Аврора включила воду, распахнул дверь настежь.

– Я хотел спросить тебя, что ты будешь кушать? Есть мясо, овощи и каша на молоке. Но, боюсь, от каши на молоке тебя вскоре начнет тошнить.

При этом Радомир настойчиво рассматривал обнаженную Аврору, стоящую в его ванной.

– Пошел на хрен отсюда со своей кашей!!! – закричала она, указывая пальцем на дверь.

– Попалась, – улыбнулся Радомир. – Кстати, ты чертовски хорошо говоришь на языке предков. Кто обучил? Дядя? Да, наверное, он.

Радомир подловил ее именно тогда, когда она была к этому не готова. Он застал ее голой и задал глупый вопрос на языке предков. И Аврора клюнула, ответив ему на том же языке.

По правде говоря, Радомир ожидал, что Аврора набросится на него с кулаками и в этой «честной» схватке он позволит ей ударить его по лицу несколько раз. Ну, а потом, когда она выплеснет гнев, он набросится на нее с поцелуями и затащит в постель. Утром придет Франя, чтобы убраться, и начнет колотить в дверь, зная, что Радомир вернулся вчера поздно ночью. Безусловно, старая будет об этом знать, ведь Степка непременно доложит Фране, что видел господина с кем-то на лестнице. Ни Степка, ни Франя не усомнятся в том, что это была Аврора. И Франя, как женщина, которая постоянно сует свой нос, куда не следует, захочет разузнать все лично. Радомир так и видел мечущаяся по его дому Аврору, которая все никак не может найти одежду, столь неосмотрительно оставленную на полу в его ванной… Радомир предложит Авроре надеть халат и попросит ее посидеть в комнате несколько минут. Затем он выпроводит Франю и вернется к Авроре, чтобы поставить «невесту» перед фактом: замуж за него сегодня же! У нее не останется выбора, тем более, что к тому времени они оба в полной мере оправдают те слухи, которые обошли поселение накануне.

План хороший, да вот только пока Радомир проигрывал его в голове, Аврора молча стояла в его ванной и бросаться на него с кулаками, судя по всему, не собиралась. Радомир вопросительно вскинул бровь, продолжая плотоядно пялится на ее восхитительную грудь.

– Могу задом повернуться, чтобы ты все рассмотрел, – произнесла Аврора и повернулась к нему спиной. – Ну, как тебе товар? – спросила она, оборачиваясь к нему и глядя на него с ненавистью. – Годится?

– А сама как думаешь? – прошептал Радомир.

– Судя по твоим штанам – вполне, – кивнула Аврора и присела на дно ванной. – А теперь выйди вон и дай мне помыться.

– Тебе же не впервой все это? – предположил Радомир.

Она хмыкнула:

– Мыться при мужике? – переспросила она. – Забыл, что ли, где я работала? Вас хлебом не корми – дай посмотреть.

Радомир почувствовал, как начинает «закипать»:

– И кто смотрел на тебя?

– Половина нашего отряда точно все видела. Даже Федька – и тот не гнушался подглядеть.

– И ты ничего не предприняла, чтобы не допустить этого? – повысил тон Радомир.

Аврора засмеялась:

– И что, по-твоему, я должна была предпринять? Не мыться?

– Могла бы и придумать что-нибудь!

Аврора вновь обернулась и в недоумении уставилась на него:

– А с каких это пор ты возомнил, что имеешь право высказывать мне свое недовольство? Чем ты сам отличаешься от всех них? Думаешь, я не поняла, зачем ты притащил меня сюда?

– Если поняла, то знала, на что идешь! – в гневе выпалил Радомир.

– Конечно знала! – захохотала Аврора. – Только посмотреть хотела, до чего ты опустишься, чтобы получить свое!

– Посмотрела?

– О, да!!!

– Тогда вставай и пошли! Посмотришь, как я опускаюсь еще ниже!

Аврора застыла, глядя на него:

– Думаешь, я лягу с тобой? – спросила она.

– Ляжешь как миленькая! – отчеканил Радомир. – Каждый день ложиться будешь, пока живот к земле клонит не начнет!

– У меня?! – воскликнула Аврора.

– Да, у тебя! Кстати, я отправил записку твоему отцу, что завтра утром зайду к нему с визитом. Как только он благословение на наш брак даст – мы с тобой в дом Божий пойдем.

– Может, ты и кольца уже купил? – насмехаясь, спросила Аврора.

– Завтра вместе купим.

– А платье где я возьму? На его пошив не меньше двух дней уйдет!

– Платье? – стушевался Радомир.

– Да. Белое платье, в котором, обычно, к алтарю невесты идут!

– На черта тебе платье?! Ты и в костюме хороша!

Аврора отвернулась от него:

– Ты прав… Для меня и костюм сойдет…

Радомир подошел к ней и присел на край ванной.

– Извини, – произнес он. – Я не думал, что для тебя платье что-то значит. Знаешь, два дня мы вполне можем подождать. Завтра я к отцу твоему схожу, потом вместе кольца выберем и платье закажем. Франя по всему поселку разнесет, что помолвлены мы с тобой… Два дня в невестах походишь, а там и в жены… Как тебе такой план?

– Хороший план, – вздохнула Аврора.

– Вот и отлично! – воодушевился Радомир. – Ладно, ты тут мойся, а я тебе в гостевой постелю.

– Что, передумал меня в свою постель укладывать? – усмехнулась Аврора.

– Если ты настаиваешь, то я с радостью!

– Радость свою получишь, когда мужем моим станешь, – ответила Аврора и отвернулась в сторону. – А теперь, иди… Хочу одна побыть…

– Могу я тебя поце… – запнулся Радомир.

– Нет, не можешь, – отрезала Аврора.

– Как скажешь, – он пожал плечами и оставил ее одну.

Как-то все коряво у него получилось. И просто слишком. Уж не задумала ли она сбежать от него, пока портной ей платье шить будет? Да нет, вряд ли – убеждал себя Радомир. Куда ей бежать? Он ведь из-под земли ее достанет, если потребуется!

Радомир постелил ей в гостевой и, ожидая, когда она, наконец, освободит ванную, присел на диван. В прошлый раз он два месяца «зрел», чтобы предложение женщине сделать. В этот раз он «созрел» за два дня. Не совершает ли он непростительную ошибку, пытаясь защитить честь девицы, голый зад которой половина охранников Главного дома видели?

Радомир тяжело вздохнул и закрыл глаза. Теперь дело не только в ее теле. Ее незаурядный ум и непредсказуемость подстегивают его игривое настроение. Интересно, на сколько всего этого хватит? Поспешный брак еще никому не сулил добра. С другой стороны, его прошлый брак тоже добром не кончился… Так может и не стоит сомневаться в том, что голый зад Авроры Ребровой воистину достоин его преклоненных колен?

Глава 14

Аврора вылезла из ванной и накинула на плечи халат. Собрав одежду и украшения с пола, она аккуратно сложила все на стуле. Итак, у нее есть два дня на то, чтобы найти дядю и уйти вместе с ним. Ловко она историю с платьем придумала… Когда Савелий узнает, на ком задумал жениться Радомир, время для Авроры начнет обратный отсчет. Почему Аврора была уверена в том, что Савелий не пощадит ее? Просто Аврора знала, что Савелий не позволит своему сыну смешать кровь Птаховых с кем-попало.

Она вышла из ванной и взглянула на Радомира. Вытянув ноги и откинувшись на спинку дивана, он преспокойно спал. Аврора подошла к нему и, не став будить, присела рядом. С улыбкой на устах она рассматривала его умиротворенное лицо. Когда-то давно она мечтала, что однажды Радомир Птахов взглянет на нее и влюбится до беспамятства. Как странно, что Аврора никогда не мечтала о том, что Радомир сделает ей предложение и женится на ней.

«Аврора-дура!» «Аврора-дура!» – закричали далекие детские голоса. Ну, конечно же… Аврора и представить себе не могла, что Радомир может жениться на ней. А о чем еще она мечтала, оставаясь наедине со своими мыслями? О детях. Аврора всегда любила детей, любила возиться с ними, играть… Она иногда представляла, как укачивает на руках собственное дитя, мальчишку с чернявыми волосами. Кто бы мог быть отцом крохи, Аврора никогда не задумывалась. В ее фантастическом мире мужа вообще рядом не было. А кто был? Кто? «Никого», – подсказал внутренний голос.

Она протянула руку и коснулась волос Радомира. Мягкие, как она всегда и предполагала. Аврора погладила Радомира по голове и провела пальцем по щеке, на которой появилась щетина. Радомир даже не шелохнулся – настолько крепок был его сон. В одном удовольствии Аврора не хотела себе отказывать. В удовольствии поцеловать его. Самой коснуться его губ, легко, мимолетно, запечатлев момент в своей памяти, чтобы потом, когда-нибудь потом закрыть глаза и вспомнить его.

Аврора привстала и повернулась к Радомиру, чтобы наклониться к его лицу. Она уже поняла, что никогда не выйдет замуж. Она знала, что никогда в ее жизни не будет мужчины, который скажет, что любит ее. Аврора понимала, что под «мужчиной» она имеет в виду его, Его, спящего сейчас перед ней. Так же, как Аврора понимала, что никогда в жизни не сможет держать на руках собственного ребенка. У нее не будет ребенка. Вообще не будет детей.

Осознав это, вопреки всему, она почувствовала облегчение. Это больно – терять надежду. Но ведь свою надежду она потеряла не сегодня, и даже не вчера. Аврора вспомнила смеющееся лицо Елены, выходящей под руку с Радомиром из дома Божьего. «Нечестно» – думала тогда она. «Это нечестно». Да, нечестно, когда женщина, перед свадьбой коротает ночь в постели другого… Несправедливо, когда другая, которую кличут «дурой», вынуждена хранить эту тайну. Елена все смеялась, принимая поздравления собравшихся гостей, а до Авроры, наконец, стало доходить, что она, Аврора, так и проведет свою жизнь в одиночестве, охраняя покой тех, кому на нее наплевать… Да, потерять надежду было очень больно. Но вот сейчас осознать, что надежд никаких нет, оказалось легко.

Она наклонилась и, закрыв глаза, запечатлела на губах Радомира свой единственный поцелуй. Вот и все, – подумала Аврора, открывая глаза. Теперь ей будет, о чем вспоминать.

– Разве так целуют мужчину?

Она отпрянула от Радомира и в испуге прижала ладонь к губам. Радомир открыл глаза и, улыбнувшись, стал потягиваться.

– Так целуют мужа, когда прощаются с ним навсегда, – продолжал говорить Радомир. – Потом, обычно, кто-то из близких факел добровольцам передает, чтобы те тело за стеной подожгли. Ты что же это, решила попрощаться со мной, чтобы потом живьем сжечь?

Аврора отняла ладонь от лица и опустила руку. В последнее время его шутки перестали ее веселить. Может, стоит сказать ему об этом? Хотя, он так смотрит на нее, что наверняка догадался об этом сам.

– Ладно, – вздохнул Радомир, продолжая сидеть на диване. – Я дам тебе второй шанс. Только на этот раз ты уж постарайся, пожалуйста.

– Извини, я лучше пойду, – промямлила Аврора, продолжая сверлить его взглядом.

– Куда? – улыбнулся Радомир. – За факелом? Нет-нет, дорогая. Сначала поцелуй меня так, чтобы я не чувствовал себя трупом на смертном одре, а потом иди. Нужно же мне хоть чем-то приятным мысли занимать, пока я два дня ждать тебя буду? – Радомир вновь улыбнулся. – Пускай это будут мысли о твоих губах, которые целуют меня…

Аврора почувствовала себя девчонкой, которую ухажер зажал в углу. Она знала: если попробует поцеловать его еще раз – он непременно распустит руки и тогда придется отбиваться от него. Но ведь она может и не отбиться, если его прикосновения будут слишком приятны… Она может дать слабину и тогда… А что тогда? Что страшного случиться тогда? Она познает мужчину? Узнает, что это вообще такое? Завтра она покинет поселение. Так, что ей терять? Беременность? Нет-нет… Через неделю у Авроры должны крови пойти, значит, не понесет она от него в любом случае. Так, что ей терять? Девственность? Он лишит ее девственности. Он – мужчина, которого она любила столько лет.

– Не слишком ли долго ты размышляешь над тем, целовать меня или нет? – засмеялся Радомир. – Иди сюда: я покажу тебе, как нужно целовать своего мужчину.

– Моего мужчину? – переспросила Аврора.

– Твоего жениха, если угодно.

– Моего мужчину, – тихо повторила Аврора. – Хорошо. Я поцелую тебя снова, но…

– Что «но»? – нахмурился Радомир.

– Но… как ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя? В смысле… что я должна делать?

Радомир расплылся в улыбке:

– Для начала, ты должна сесть мне на колени, – произнес он. – Так тебе будет удобнее. Ну же! – Радомир протянул руки, зазывая ее присесть ему на колени.

Она приблизилась к нему и попыталась присесть боком, но он запротестовал:

– Не так, Аврора! Ты же не в женское седло садишься!

– Хочешь, чтобы я села в мужское седло?

– Хочу, чтобы ты меня оседлала. Лучше быть жеребцом, милая, чем седлом.

– Ладно, – вздохнула Аврора и повернулась в Радомиру лицом, залезая ему на колени.

Пришлось ноги широко раздвинуть и теперь ее голый зад покоился на его штанах, прикрытый по сторонам полами халата. Радомир положил руки ей на талию и уткнулся взглядом в ее грудь, оказавшуюся как раз на уровне его глаз.

– Удобно? – спросил он.

– Да, вполне, – кивнула Аврора.

– Хорошо. А теперь наклонись к моим губам и нежно прикоснись к ним. Только не сжимай их так плотно, как сейчас сжимаешь. Распахни. Они должны быть мягкими, податливыми, чтобы не мешать твоему языку прикасаться ко мне и гладить мои губы так, как тебе захочется. Ты даже можешь укусить меня, если такое желание у тебя возникнет, но помни, что все твои прикосновения должны быть нежными. Поняла?

Теперь он смотрел на ее губы. Аврора почувствовала, как мурашки пробегают по спине, как волоски на руках поднимаются вверх. Она заерзала на его коленях, пытаясь совладать с внезапно обрушившимся на нее предвкушением чего-то приятного. Радомир напрягся. Мышцы на его ногах затвердели, и Аврора ощутила, что чем больше ерзает по его штанам, тем теплее становится у нее между ног… Мамочки…

Радомир сжал пальцы на ее талии и заставил замереть, с силой прижимая ее к своим ногам.

– Поцелуй меня, – произнес он охрипшим голосом.

Аврора подняла обе руки, чтобы положить ему на плечи, но потом подумала о том, что слишком сильно желает прикоснуться к его лицу. Ее пальцы коснулись его щек и пробежали по скулам, поднимаясь вверх, к его лбу. Он закрыл глаза и запрокинул голову, то и дело поворачивая лицо туда, где были ее пальцы. Он пытался прижаться к ним, пытался заставить их замереть на его лице, но они постоянно ускользали от него по велению Авроры, то и дело прячась от его губ.

– Поцелуй меня, – вновь прохрипел Радомир.

Аврора прижала ладони к его щекам и заставила его самого замереть. Наклоняясь к его губам, она уже не думала о том, что будет дальше и как проживет свою жизнь после этой ночи. Это для него наступит рассвет и с приходом нового дня жизнь начнется сначала. Она же останется здесь, в этой полутьме, существуя в воспоминаниях о времени, проведенном с ним.

На глаза Авроры навернулись слезы и она, лишая их возможности пролиться, коснулась его рта губами. Как он и велел, она не сжимала их и прикасалась с нежностью. Он сказал провести языком по его губам? Аврора провела, прикусив на прощание его нижнюю губу и отстранившись от него.

– Так? – едва слышно спросила она, ожидая, когда же он, наконец, откроет глаза и взглянет на нее.

Но он не шевелился и молчал. Аврора улыбнулась, потому что по одухотворенному выражению его лица поняла: Радомиру этот поцелуй понравился.

– Так? – переспросила Аврора и он, наконец, открыл глаза.

– Почему мне все равно кажется, что ты прощаешься со мной?

– Извини, – она стушевалась, – ученица из меня никакая…

Аврора отняла ладони от его лица, но он перехватил ее руки в воздухе и вернул их на прежнее место. Он повернул голову и прижался губами к ее исполосованному запястью. Сначала к одному, затем к другому. Никто и никогда не целовал ее руки. Господи, да что там говорить: от пьяных лиц, которые пытались поцеловать ее, Аврору выворачивало наизнанку.

– Пообещай мне, – прошептал Радомир, – что ты никогда в своей жизни никого не будешь так целовать… никого, кроме меня. Дай мне слово, что ни один мужчина, чтобы ни случилось, не познает того, что ощутил только что я…

– Даю слово, – невольно улыбнулась Аврора.

– Хорошо, – кивнул он, протягивая ладони к ее лицу. – Это хорошо, – повторил он, прикасаясь пальцами к ее щекам и поглаживая ее скулы.

Он потянулся к ней и коснулся ее губ своими. Так же нежно, как это сделала только что она. Так же медленно, как это удалось ей. Он провел языком по ее нижней губе, но не стал ее прикусывать. Нет, он сомкнул губы на ней и вновь провел по ней языком у себя во рту.

Она с шумом выдохнула, но получилось нечто, вроде стона. Радомир отпустил из плена ее губу и вновь припал к ее рту. На этот раз его язык проник внутрь и коснулся ее языка. Господи… Господи, да что же это…

Его руки оказались на ее затылке, притягивая голову к себе и не позволяя шевелиться. Аврора вновь заерзала. Она коснулась его языка в ответ и ощутила, будто коснулась чего-то сокровенного, скрытого в его теле. И все… Все, она пропала…

Целуя ее, все требовательней, все тверже, он развязал завязки ее халата и коснулся руками ее обнаженного живота. Ладони поползли вверх, поглаживая кожу, и коснулись ее набухшей груди. Аврора ощутила нечто, вроде боли, когда его ладони прижались к ее соскам, растирая их вместе с ноющей кожей.

Голова пошла кругом. Аврора не успевала следить за всем, что с ней происходит. Она перестала контролировать язык, который уже исследовал его рот. Она перестала следить за руками, которые переместились на ее спину и спускались к обнаженным ягодицам. Она даже не смогла понять, что бесстыдно трется уже вовсе не о его ноги.

Он внезапно оставил ее губы и прижался носом к ее шее, безжалостно целуя жилку, бьющуюся там. Аврора запрокинула голову, продолжая держать глаза закрытыми. Она все еще в халате, но, в то же время, уже нагая перед ним. Он говорил, что желает поцеловать ее грудь и почувствовать, как она дрожит от этого. Она дрожит. Вся дрожит, пока он целует ее грудь, пока облизывает ее сосок и посасывает его, будто младенец.

Голова Авроры уже закружилась, и она упала спиной на диван, повинуясь прихоти его рук. Он раздвинул ее бедра и лег между ними. Он целовал ее живот, он скользил по нему ладонями. Не важно, что будет дальше. Авроре было достаточно того, что она получила. Слезы покатились из ее глаз, и она прижала руку к лицу, закрываясь от всего мира рукавом халата.

Его ладонь у нее между ног – это нечто совсем новое! Аврора встрепенулась, но руку с лица убирать не стала. Что он делает? Его губы на ее лобке, а пальцы гладят там, между ног. Он прижался носом к ее коже и с шумом втянул в себя воздух.

– Твой запах сводит меня с ума, – услышала Аврора его сдавленный голос и почувствовала у себя между ног вовсе не пальцы.

– А-а-а… – едва ли не взвизгнула Аврора.

Ее бедра сами собой выгнулись, но он не отставал. Волны тепла расползались от его поцелуев по всему телу и теперь Аврора уже не дрожала, она тряслась в ознобе собственной похоти.

– О-о-о… – услышала Аврора собственный стон.

Ей хотелось, чего-то большего хотелось. Она изогнулась, пытаясь получить это от его губ, как вдруг почувствовала нечто совершенно новое. Его палец! Господи, он внутри! Боль. Аврора сжалась, ощутив ее.

Радомир оторвался от нее и приник губами к бедру.

– Моя девочка, – прошептал он, поглаживая ее ноги. – Моя девочка, что же ты делаешь со мной?

Он приподнял ее ногу и прижался носом к ямке под коленом, оставляя влажный след от языка.

– Я всю тебя буду целовать, – прошептал он. – С головы до пят. Я все узнаю о тебе, ни одного секрета от меня ты не сможешь утаить.

Он опустил ее ногу, и Аврора открыла глаза. Радомир раздевался. Быстро стягивал с себя майку и штаны. Он красивый. Ладный такой. Авроре захотелось прикоснуться к его груди. Захотелось погладить ее, поцеловать. Радомир встал на колени и навис над ней, заглядывая в распухшие от слез глаза. Лицо его стало обеспокоенным.

– Почему ты плачешь? Я что-то не так сделал?

– Нет, – покачала головой Аврора. – Все так…

– Испугалась, значит, – сделал вывод Радомир, наклоняясь к ее лицу и нежно целуя ее в висок. – Не бойся… Тебе же нравилось все, что я делал? Нравилось?

– Да…

– Если ты не хочешь, мы можем на этом остановиться, – прошептал Радомир, касаясь губами ее щек. – Будет еще время… Я подожду…

– Нет.

– Что «нет»? – улыбнулся Радомир.

– Продолжай. Я хочу узнать, как это… Хочу понять, какого это…

– Это приятнее, чем было.

– Правда? – улыбнулась она.

– Правда, – он погладил ее по голове и коснулся губами ее лба, – в первый раз, это может быть не очень приятно.

– Я знаю, – едва ли не засмеялась Аврора. – Не боюсь я боли.

– А чего, тогда, боишься? – спросил Радомир, целуя кончик ее носа.

– Мне кажется, что я больше вообще ничего не боюсь, – прошептала она.

Радомир опустил руку и погладил ее внизу.

– Готова? – сиплым голосом прошептал он.

– Да, – улыбнулась она.

– Тогда, сними, наконец, этот халат…

Аврора высвободила руки и, обвив его шею, потянулась к нему всем телом.

Радомир улыбнулся ей в ответ и накрыл ее губы.

«Аврора, ты дура», – прошептал ей внутренний голос, но она не обратила на него внимания.

Это было похоже на хлопок, который раздался у нее в ушах. Хлопок и боль, от которой она зажмурилась. «Ну, все…» – подумала тогда Аврора. Ни звука, ни писка не вырвалось из ее рта. Она не врала, когда говорила, что не боится боли.