Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 333 (всего у книги 361 страниц)

Глава 9

Терра стояла у окна и смотрела на пустующую улицу внизу. За стеной до сих пор никто не объявился. После обеда Август ушел к дозорным и обещал вернуться на следующий день. Анна осталась помогать в больнице. Гелиан собирался заняться поисками тайников с оружием и укреплением обороны периметра. Терра, избрав в спутницы Париж, отправилась в ту часть поселения, где ширился лес и раскинулось озеро. Они были спрятаны от глаз обывателей высоким деревянным забором, и Терра едва могла различить очертания мохнатых зеленых верхушек деревьев вдалеке. Она предупредила Гелиана, что уйдет с Париж. Она ожидала получить очередной запрет, она хотела получить этот запрет, чтобы разразиться криком негодования и обрушить весь гнев, скопившийся в ней, на Гелиана. Но он лишь кивнул в ответ и протянул ей свой плазмар. Бой был проигран, даже не начавшись.

– И что мы будем собирать? – устало спросила Париж, поправляя сумку на плече.

– Грибы, травы, кору деревьев, смолу, – все, что сможем найти в вашем лесу.

– Решили меня в ученицы взять? – хихикнула Париж.

– А ты решила в ученицы податься? – улыбнулась Терра.

– Ну, я подумала, что если вы меня с собой берете…

Терра остановилась и обернулась к Париж:

– Ты бы вышла со мной за стену к заболевшим, зная, что можешь погибнуть?

Париж скривила лицо:

– Смотря, ради чего выходить. Если ради помощи умирающим – вышла бы, если ради смерти – то нет.

Терра кивнула и пошла дальше.

– Ты знаешь, что каждая знахарка перед тем, как начать лечить самостоятельно, приносит клятву?

– Слышала, что они клянутся помогать всем, кто просит и всем, кто не спросит.

– «Я клянусь помогать всем, кто просит меня о помощи или безмолвно нуждается в ней. Ни мое отношение к этим людям, ни моя любовь, ни моя ненависть, ни мой страх перед болезнью или смертью не станут препятствием для деяний моих. Я буду почитать учителей своих, пока они не сгинут, и отрекусь от каждого, кто помешает мне спасать жизни. Я – дочь своих матерей и в ответе за знания, которые они передали мне».

– Ого! – засмеялась Париж. – Звучит как-то пугающе.

– Ну так что, – Терра остановилась и взглянула на Париж, – будешь и дальше торговать своим телом, чтобы выжить, или сменишь ремесло на нечто более значимое, чем ты сама?

Париж исподлобья взглянула на Терру:

– Госпожа, но я люблю… это дело!

Терра едва сдержала смех.

– Никто не запрещает тебе блудить. Знахарка связана со своим ремеслом лишь одной клятвой, – пояснила Терра. – Остальные клятвы она приносит по своему желанию.

– Или по чужому велению, – Париж загадочно улыбнулась.

– Намекаешь на мое замужество? – Терра засмеялась.

– Да все знают, что у вас с мужем проблемы.

– И какие же у меня проблемы с мужем?

– Давайте вы лучше про грибы мне расскажете, – замялась Париж.

– Про грибы потом. Сначала о моих проблемах.

Париж закатила глаза и руки на груди сложила.

– Говори, Париж, не медли.

– Ладно. Все думали, что господин наш мужелюб. Потом он на вас женился. Все поселение шушукать стало, что может он и не мужелюб вовсе? Старая Франя по поселку весть разнесла, что он долг супружний исполнил. И потом люд вас на улице видел, как вы…

– Целовались, – подсказала Терра.

– Да. Но люди не дураки, госпожа. Когда муж да жена ложе регулярно делят, они и друг с другом по-другому себя ведут. Вы стараетесь не прикасаться к своему мужу, а он старается не прикасаться к вам. Ну, знаете, – Париж загадочно пожала плечами, – плечом к его плечу прижаться, наклониться к нему поближе, когда говорите, улыбнуться ему не так, как остальным улыбаетесь. Люди вокруг видят, как вы сторонитесь его, будто боитесь, а он держится подальше, будто не желает покой ваш нарушать.

– Интересное замечание, – Терра поджала губы, переваривая услышанное.

– Может, дело все же в том, что он мужелюб?

– Он не мужелюб, – Терра разозлилась и усмирила Париж гневным взглядом. – Он о-о-очень даже не мужелюб, – более тихо повторила она.

– Тогда проблема в вас, госпожа.

– Во мне? – Терра едва не хохотнула.

– Если вы сначала раздразнили его, а потом стали отказывать в любовных утехах, то ваш муж начнет злиться на вас за это. Мужчины как дети, понимаете госпожа? Вы дали ребенку конфету и сказали, что завтра он получит еще. А на завтра вы сказали, что конфеты испортились и, возможно, послезавтра будут еще. И так день за днем. Ребенок сначала разозлится, а потом вообще перестанет ждать своих конфет и найдет их где-нибудь в другом месте…

– А если ему конфеты нужны, но он хочет только конфеты, понимаешь?

– И такое бывает, госпожа. Будь вы опытной в этом вопросе, – Париж понизила тон, – все бы поняли. Когда мужу нужны только конфеты, он не церемонится. Становится грубым, требует свое. Кончит, чмокнет в щеку и спать. А кончили вы или нет – ему плевать. Бывает, конечно, что мужчине не все равно. Ну, вроде как если он мужик хороший, то и женщина кончить должна. Но все равно, это плотские утехи без чувств. Сложно объяснить, госпожа. Когда мужчина любит – он другой. Он как будто чувствует вас, а вы чувствуете его. Не телесно, духовно, что ли… Иногда такие чувства приходят не сразу. Иногда не приходят вовсе.

– У тебя ведь был такой человек, Париж? – тихо спросила Терра. – Ты ведь про свой опыт говоришь?

– Был, госпожа, – кивнула Париж. – Я рано замуж вышла. Мы с моим мужем в одной семье росли. Он – родной ребенок был, а меня как сиротку взяли. Когда родители прознали, чем мы тайком занимаемся, вышвырнули меня из дому. Муж со мной ушел. Поженились мы, но остались без денег. Никто не хотел ни меня, ни его на работу брать. Мол, семью свою опозорили. Чтобы денег заработать, он в добровольцы подался. Три похода пережил, а из четвертого воротился больным. Его убили под стеной, чтобы не мучился. Копье в спину метнули и дело с концом. У меня кровотечение началось и нашего ребенка я потеряла. Тогда я записку получила, что пора бы мне и в блудный дом податься, иначе прибьют меня где-нибудь на улице. Я подумала тогда, что то соседи измываются. Спустя неделю еще одна записка под дверями оказалась. Блудный дом, Софушка, иначе умрешь. Через день пришел Федор со своими людьми и сообщил, что меня выселяют за неуплату. Идти было некуда. Тогда и решилась я к Антонине пойти, покойся она с миром. Она приняла меня. Выслушала. И посоветовала новое имя взять, чтобы жизнь старую оставить. Так я стала Париж. Имя древнее, вроде как «любовь в городе» означает.

– Ты знаешь, кто тебе записки слал? – спросила Терра.

– Думаю, то был Федор. Он стал каждый вечер в блудный дом захаживать. Все расспрашивал у девочек, есть ли среди них кто новый. Когда я вышла в свою первую смену, он меня тут же и заказал, – Париж сплюнула наземь. – Скотина… Две недели с меня не слазил, правда, платил исправно. Потом приелась я ему. Тут и дружки его из отряда объявились. Рекомендации он хорошие дал. Один из них экзотику любил. Платил в два раза больше, чем за обычную почасовую. Потом стали другие клиенты захаживать. Кому на троих раздать, кому зад подставить. Иногда связывали, иногда били, иногда связывала и била я. Такая работа называется «черновой». Пару черновых – и неделю можно не работать. Не все девочки могли на такое пойти. Но знаете, госпожа, однажды я поняла, что мне это нравится, – Париж злобно рассмеялась, – особенно когда без этого у них вообще не встает!

Терра молчала, глядя на Париж.

– Кажется я лишнего сболтнула, – смутилась та. – Вы простите меня, госпожа.

– Это ты прости, что на откровенный разговор вывела. Ладно, видишь тот гриб?

– С зеленой шляпкой?

– Да. Срезай ножку. Это «зеленый горб».

– Потому что у него шляпка горбатая?

– Именно. Если шляпку эту нарезать и водой залить, поставить на огонь и нагреть, но до кипения не доводить, затем крышкой накрыть и дать день настояться, получится отвар. Десять капель на литр компота – и все в доме умрут от удушья. Одна капля на литр компота – и приступов сердечной боли будет гораздо меньше.

– Ого! – улыбнулась Париж, пряча гриб в сумку. – Так вы знаете не только как лечить, но и как убить?

– Любое лекарство может убить, – вздохнула Терра. – Важно, сколько капель для этого требуется.

– А сколько воды на одну шляпку лить перед тем как нагревать?

Терра одобрительно кивнула:

– Четыреста миллилитров.

– Значит, нужен мерный стакан?

– Верно, Париж. Мерный стакан – лучший друг любой знахарки.

За спиной подул ветерок. Терра не стала оборачиваться. Она и без того знала, что вдвоем с Париж в лес Он бы ее не отпустил.

Они вернулись в больницу и разложили на настиле все, что собрали. Затем Терра обошла больных в палатах и уговорила Степана отправиться спать. Поднявшись наверх, она нашла записку от Анны. Та ушла в ночной дозор к Августу. Приняв душ, Терра переоделась в рубашку и прошмыгнула в комнату. И теперь она стояла в этой комнате одна, глядя из окна на пустынную улицу внизу. Гелиан все сделал тихо. Тихо вернулся, тихо принял душ, тихо переоделся и бесшумно проник сюда. Она знала, что он стоит за ее спиной и смотрит на нее в темноте.

– О чем ты думаешь, глядя на меня сейчас? – спросила она.

– О конфетах, – ответил он.

– Что ты испытал, когда понял, что я сделала это с тобой?

– Я мысленно улыбнулся. Ты искала заступника, а оборотень тебя пугал. Твоя идея показалась мне вполне логичной, и я не собирался говорить тебе о том, что удалил твой код.

– Значит, ты разозлился только тогда, когда я попыталась использовать код блокировки?

– Да.

– Что ж, – вздохнула она, – ты оставил меня с носом.

– А что бы испытала ты, если бы я залез в твои мозги и попытался запретить тебе выходить за стену каким-нибудь кодом блокировки? – спросил Гелиан.

– Боль, – ответила она.

– Ложись спать, Терра. Уже далеко за полночь.

Она развернулась к окну спиной. Она прекрасно знала, что в свете луны ее рубашка просвечивается. Она прекрасно понимала, что это провоцирует Гелиана испытывать похоть. Но еще она знала, что ее маневр ему понятен.

– Ты можешь синхронизироваться со мной? – спросила она, не предпринимая попыток сдвинуться с места.

– Зачем?

– Чтобы я залезла в твою голову, а ты в мою.

Он долго смотрел на нее. Наверное, обдумывал все «за» и «против». Затем достал из кармана штанов модуль и надел его.

«Система L–XY – 5326 запрашивает разрешение на подключение».

– Подключение разрешаю, – прошептала Терра.

Она знала, что ее фиолетовые глаза теперь светятся. Она знала, что уровень серотонина в его крови подскочил, когда он это увидел. Она тихо подошла к нему, протянула руки и погладила по волосам. Скачок тестостерона и дофамина. Ему определенно это нравится. Терра погладила пальцами его щеки и задержала взгляд на губах.

– Хочешь конфетку? – хриплым голосом спросила она.

– Не меньше, чем ее хочешь ты.

Она поднялась на носочки и прижала губы к его губам. Она распахнула рот, приглашая его язык в гости. И он принял приглашение. Он целовал ее так нежно, так глубоко. Терра почувствовала, как его ладони движутся по ее спине, как она превращается в масло и тает от их тепла. У нее тощий зад – с этим никто не поспорит, но она хочет, чтобы он сомкнул на нем пальцы. И он их сомкнул. Прижал ее к себе, чтобы сквозь ткань рубашки, сквозь ткань его штанов она почувствовала, насколько сильно он хочет ее. Терра застонала, запуская ладони под его майку и стягивая пальцами кожу на его спине. Она нашла край этой майки и потянула его вверх. Гелиан поднял руки, чтобы она стянула с него майку и вернулся к ее губам. Она распалялась. Сплела его язык со своим и с жадностью прикусывала его губы. Оторвавшись на миг, она расстегнула его штаны и стянула их вниз вместе с бельем. Стянула, отбросила в сторону и осталась сидеть на корточках перед ним. Картинки из загруженных данных. Видео с камер наблюдения в медицинском отсеке. Двое сотрудников в пустой палате. Женщина стоит на коленях перед мужчиной и делает ему минет. Терра знала, что это называется «минет». Она протянула руку, обхватила его и потянула кожу вниз. Губы сами собой распахнулись и накрыли. Еще у нее есть язык… Взрыв в голове Гелиана. Реакция на ее движения. Она втянула его в себя, и Гелиан застонал. Его пальцы заплутали в ее волосах, они скользили по коже ее головы, как и она скользила по его плоти. Он сейчас кончит. Нет, он не хочет кончать. Почему? Он считает, что рано. Почему? Он опять хочет поцеловать ее между ног. Ему нравится ее запах, ее смазка, ее стоны, ее удовольствие. Терру окатило волной возбуждения. Ее затрясло от желания ощутить его губы именно там. И он отстранился. Он сам подхватил ее за плечи и поднял с колен. Он снял с нее рубашку и заставил стоять перед ним ногой. Он поцеловал ее губы, облизал ее язык. У Терры заныла грудь. От этого свело живот. Пальцы спустились ниже и обхватили грудь, сжимая и отпуская. У Терры перехватило дыхание. «Оближи». «Оближи меня». Язык коснулся кожи на шее. Он скользил вниз, следуя за пальцами. Он скользил вниз, до тех пор, пока его рот не накрыл грудь. Он поманил сосок языком, прикусил его зубами. «Оближи меня». Другая грудь, та же ласка. «Оближи». Гелиан спускался ниже. Его пальцы на ее бедрах. Он гладил кожу, он прикасался к ее ягодицам и сжимал их. Его язык устремился вниз, заскользил вдоль мышц ее живота. Ее пальцы в его волосах. Она гладила их, массировала ему голову, так же, как он несколько минут назад. Ему нравились ее прикосновения. Ему нравилось все, что она делала с ним.

Гелиан опустил голову и поцеловал ее лобок. Ниже. Ниже. Он скользнул языком, намеренно задевая ее клитор. У Терры в голове все поплыло. Его желания смешались с ее желаниями. Он слегка толкнул ее, и она отступила на шаг, прижавшись ногами к кровати. Он вновь задел языком ее клитор, и она застонала. Гелиан поцелует ее, как она того хочет. Он поцелует ее, потому что хочет этого сам. Он вновь слегка ее толкнул. Она присела на кровать. Он хочет, чтобы она легла на спину и развела бедра? Ей стыдно от этих мыслей, но ему – нет. Она легла и развела бедра. На них его пальцы, они скользят вверх. Они касаются ее плоти и погружаются в смазку. Его возбуждает ее запах. Он вдохнул его и накрыл ее ртом. Он облизывал ее, он ее целовал. У Терры внутри все сжалось. Его пальцы уже в ней. Она хочет его пальцы, хочет его рот. Она хочет ерзать под ним и стонать, стонать… Она перестала понимать, что уже стонет, что подает бедра ему навстречу, что он может кончить от того, что делает это с ней. Сейчас… Она сейчас… Терра хрипло застонала и начала сокращаться. Это дрожь внутри охватила все тело, разлилась по нему и превратилась в тепло. Он продолжал ее ласкать. Он заставлял ее хотеть большего. Да? Да! Терра села и он оторвался от нее. Она будет сверху. Он позволит ей быть сверху? Гелиан улыбнулся краешком губ, забрался на кровать и распластался на простыни. Терра заползла на него и села ему на живот. Он погладил ее грудь, соски. Терра приподнялась. Она переместилась ниже и стала опускаться на него. Она закрыла глаза, ощущая, как он заполняет ее. Без боли. От этого так приятно внутри. Это приятно разлилось по телу и настигло ее горло. Хриплый стон. Вверх и вниз. На этот раз глубже, на этот раз с его стоном. Вверх и вниз. Он впился пальцами в ее бедра, сжимая их. Вверх и вниз. Он приподнял таз навстречу, и она охнула. Вновь толчок и она изогнула губы, с шумом выдыхая. Набирая темп. Все быстрее и быстрее. Будто с места в карьер. Будто с трапа вниз. Будто с пристани в воду. Он сел. Она остановилась. Пальцы заплутали в ее волосах. Пальцы скользнули на шею. Язык на бьющейся жилке. Зубы на подбородке. Она пошевелилась, но он не позволил. Губы напротив губ. Она хочет их. Хочет их. Он наклонился и коснулся их. Язык скользнул внутрь. Он отстранился и наклонился, вновь окуная в нее язык. Она обвила руки вокруг его шеи и сделала тоже самое. Она сидела на нем. Она двигалась ему навстречу и терлась сосками о его грудь. Он сжимал ее ягодицы. Он ласкал ее бедра пальцами. Он целовал ее, словно обезумевший. Она стонала. Ему в рот стонала. Казалось, еще несколько движений, и она очень громко закричит. Но, нет. Он опрокинул ее на спину и вышел. Он развел ее бедра и вошел вновь. Он упивался ею, своей властью над ней, ее властью над ним. Он целовал ее шею, возвращался к ее губам. Он в ней. Он в ее голове. В ее коде, гормонах, мыслях, словах. Он повсюду. Толчок. Сильнее. Быстрее. Она не выдержит. Он не выдержит. Нет-нет. Сейчас! Прямо сейчас! Словно взлет на качелях, краткий миг невесомости, охватывающий тело. Мгновение затянулось, время замедлилось, и качели полетели вниз, унося ее за собой. Тысячи вспышек внутри, сотни метров падения. Воздух вышел из груди вместе с протяжным стоном. Он пульсировал вместе с ней. Он стонал ей в шею. Одна конфета на двоих. И, о Боже, какая же она сладкая!

Гелиан рухнул лицом в подушку. Он тяжело дышал. Его тело покрылось испариной. Он все еще был на ней. Он все еще был в ней. Он тяжелый…

Гелиан покинул ее тело и скатился на бок. А она продолжала лежать на спине, уставившись в потолок, который в этом мраке был практически не различим. Гелиан прижался к ее щеке губами. Поводил носом по шее. Так приятно. Так легко от его прикосновений. Будто мир вокруг не существует. И жестокость бытия больше не давит на плечи.

Терра повернула голову и заглянула ему в глаза. Ты меня любишь? Нет, она не произнесла этого вслух. Достаточно того, что она подумала об этом вопросе. И хотя теперь все было, вроде бы, очевидно, внутри нее почемучка-Терра желала услышать ответ.

Он погладил ее по волосам, стер испарину со лба.

– Я уже говорил тебе это сегодня. Ты, разве, забыла?

Та фраза заставила ее устыдиться. Прокручивая ее в голове, она не чувствовала радости от этих слов. И это понятно, ведь контекст был весьма жесток.

– Терра, – прошептал он, наклоняясь и целуя ее в губы. – Я люблю тебя.

Она так давно мечтала услышать от него именно это. И вот теперь он это сказал, а у нее внутри что-то сломалось. Слезы полились из глаз ручьями. Она вспомнила, как сидела на кровати и держала осколок бутылки у вены на шее. А Гелиан стоял у двери и протягивал ей руку. Она бы сделала это с собой… Она бы и впрямь сделала это с собой! И он нашел для нее слова. Слова, которые заставили ее встать и уйти вместе с ним. У нее ведь никого, кроме него, не осталось. Как Терра Стеллар она больше никого не интересует. Как живой человек она, по сути, никому не нужна.

– Ты мне нужна, – прошептал Гелиан, вытирая слезы с ее щек. – Ты мне нужна, слышишь?

Его губы на ее губах. Они соленые, они в ее слезах.

– Я люблю тебя, – шептал он ей в губы. – Люблю.

– И я люблю тебя, – ответила она и закрыла глаза, целуя его в ответ.

***

Терра распласталась на Гелиане и выписывала пальцем круги на его груди. Его персональный модуль давно валялся где-то на полу. Ее тощий зад проветривался, а маленькая грудь была прижата к животу мужа. По какой-то причине, теперь Терре было наплевать на их размеры. Хотя, причина ее усталости и индифферентности к комплексам была вполне ясна: глупо столько кувыркаться, а потом сетовать на размеры груди и зада.

Гелиан поглаживал ее по спине и, кажется, уже был готов задремать.

– Твоя мама знает о том, что с тобой произошло?

– Нет. Знает, что упал, головой ударился. Память частично потерял. Потому изменился.

– Ты часто синхронизируешься? – спросила она.

– Часто. Но пакетов данных не загружаю. Стараюсь получать информацию традиционными способами.

Терра прикусила его сосок и Гелиан улыбнулся.

– Когда ты понял, что загрузка данных изменяет тебя?

– Ты решила поговорить об этом именно сейчас? – он стал посмеиваться.

– Я ловлю момент, пока опять не напортачила и у тебя не возникло желания меня придушить.

– Ой ли… – покачал головой Гелиан.

– Так ты ответишь на вопрос?

– Отвечу, – он поцеловал ее макушку. – Первый визит в твое поселение. Я прожил пять суток без сети и понял, что меняюсь.

– Я помню, как ты смотрел на меня. Помню момент, когда твой взгляд изменился. Как будто ты стал о чем-то сожалеть.

– Мне стало тебя жаль. Ты была такой жизнерадостной, открытой, а я должен был все это испоганить синхронизацией.

– Ты думал, что я потеряю себя?

– Я был в этом уверен.

– А когда понял, что не все потеряно?

Гелиан резко опрокинул ее и оказался сверху. Уперся о локти и стал поглаживать пальцами ее лицо.

– Когда ты спросила, кого из нас – меня или Радомира – ты знаешь дольше. Ты вела себя странно, как будто опасалась меня. Я понял, что ты реагируешь, а если реагируешь, то тебе не все равно. Ну, – Гелиан поводил носом по ее щеке, – потом ты позволила мне синхронизироваться через тебя.

Терра обвила ногами его бедра.

– Я проявила минутную слабость.

– А сейчас какую слабость ты проявляешь? – он прикусил мочку ее уха.

Она погладила его по спине и переместила руки на ягодицы, крепко сжав их пальцами.

– Многочасовую, – засмеялась она, но потом как-то очень быстро умолкла.

***

– Думаешь, без скафандров здесь безопасно? – Аврора осматривала камеру гибернации, в которой спала рекомбинант по имени Катарина Илес.

– Логичным было бы задать этот вопрос три дня назад, когда мы только прилетели, – усмехнулся Радомир, очищая от пыли блок управления на камере.

Аврора поморщилась.

– Мы с Гелианом не заболели, хотя десятки раз бывали здесь без скафандров, – поспешил успокоить ее Радомир.

– Чудо, что она спит здесь в целости и сохранности.

– Да, – кивнул Радомир, – из сорока отсеков гибернации сохранились только семнадцать. Но все же думаю, что их спасла не случайность.

– Бронированная обшивка корпуса в этой части корабля? – предположила Аврора.

– Парадокс, не правда ли? Предки охраняли своих смертников лучше, чем обычных членов экспедиции. Не знаю, сколько бы мы потратили времени на попытки вломиться в этот отсек, если бы Гелиан в свое время не взломал систему управления Гедеоном.

Аврора обернулась к Радомиру и с надеждой взглянула на него:

– Думаешь, она проснется?

– Не знаю. Процедура вывода из гибернации начнется, как только я разблокирую этот чертов замок.

Аврора коснулась пальцами его спины.

– Почему ты не доверяешь автоматике?

– Я не доверяю себе. Если напортачу, проснуться все, а не одна Катарина. Так что лучше вручную.

Что-то щелкнуло под ножом Радомира и в камере загорелся свет.

Он схватил Аврору за плечо и поспешил увести от «ожившей» камеры подальше.

– И сколько эта процедура будет продолжаться? – поинтересовалась Аврора, выглядывая из-за плеча Радомира.

– Понятия не имею.

Они ждали сорок минут, пока крышка камеры не распахнулась и женщина, спящая внутри, не открыла глаза.

– Господи… – прошептала Аврора, не предпринимая попыток приблизиться к этому рекомбинанту. – Получилось!

– Побудь здесь, а я к ней подойду, – Радомир ступил вперед и замер.

Что-то было не так. Женщина смотрела на них своими фиолетовыми глазами не моргая. Костюм, который был на ней, обтягивал округлый живот.

– Она беременна, – произнес Радомир.

– Беременна? – переспросила Аврора.

– Сама глянь. Живот на недель тридцать беременности потянет.

– Но, в базе данных об этом и слова не было! – вторила Аврора.

Радомир обернулся и смерил ее укоризненным взглядом.

– Почему она так на нас смотрит? – справедливо заметила Аврора. – И почему ее не тошнит? Со мной не так было.

– Ты не рекомбинант, – напомнил Радомир и, подняв руки, чтобы не пугать их новую знакомую, направился к камере гибернации. – Mia nomo estas Radomiro. Mi ne difektos vin. (Меня зовут Радомир. Я не причиню вам вреда).

– Отвратительный акцент, Радомир, – громко ответила женщина. – Лучше говори на родном языке.

– Хорошо, – Радомир удивленно кивнул и продолжил приближаться.

– Кто вы такие и почему на вас лохмотья? – спросила женщина.

– Катарина? – обратился к ней Радомир. – Вас зовут Катарина?

– Что-то не похожи вы на конвоиров, – она поморщилась и перевела взгляд на Аврору.

– Мы знаем, что вы были приговорены к смерти, – продолжал говорить Радомир. – Мы прочли это в уцелевших документах.

Катарина неожиданно засмеялась.

– Что-то подсказывает мне, Радомир, что во время моего сна на этом корабле что-то произошло.

Он подошел к Катарине и протянул руку, предлагая выйти из камеры. Она откликаться на предложение не спешила, продолжая неподвижно стоять.

– Катарина, как вы думаете, сколько вы спали? – Радомир опустил руку.

– Полагаю, что долго.

– Больше четырехсот лет, – ответил он и отступил на шаг.

Катарина начала посмеивается. Постепенно ее смех превратился в хохот, эхом проносящийся по слабо освещенному отсеку.

– У нее истерика, – подсказала Аврора.

– Вижу, – кивнул Радомир.

Аврора подорвалась с места и, оказавшись перед Катариной, ударила ее по щеке. Хохот оборвался.

– Это не шутка, – Аврора отступила на шаг и поравнялась с Радомиром. – Вы проспали более четырехсот лет. Многие из тех, кто прилетели сюда с вами – мертвы. Многие продолжают спать.

Катарина прижала ладонь к животу и зажмурилась.

– Кто вы такие, – выдавила она из себя.

– Мое настоящее имя – Джослин Минерва, – ответила Аврора. – Мои родители мертвы. Отец перед смертью оставил для меня сообщение, где просил найти и разбудить именно вас. Его звали Винсаном Минервой. Катарина, полагаю, вы знали моего отца и вам известны причины, почему он попросил меня найти именно вас.

Катарина прижала другую ладонь к животу, оглядела Аврору с головы до пят, а затем согнулась пополам в приступе рвоты.

Радомир и Аврора переглянулись.

– Нужно завести ее в медицинский отсек, – прошептал Радомир.

– Нужно, – кивнула Аврора.

Они подхватили ее под руки и потащили в сторону медицинского отсека. Катарина не сопротивлялась и продолжала хранить молчание.

***

Аврора подошла к кровати и присела на стул. Радомир остался стоять в дверях.

– Катарина, – обратилась к ней Аврора, – я понимаю, что вам тяжело, но молчанием вы ничего не измените. – Поэтому, давайте начнем вести диалог.

Катрина молча смотрела на Аврору.

– Вы беременны? – спросила Аврора. – Радомир может обследовать вас и узнать, все ли в порядке с ребенком.

Молчание.

– Пора возвращаться к реальности, – не выдержал Радомир. – Аврора рассказала вам довольно длинную и страшную историю нашего с ней появления здесь. Если можете, помогите нам. Хотите зарыдать – рыдайте. Мы понимаем, что вам тяжело. Но и вы поймите, что нам тоже нелегко.

– Почему он зовет тебя Авророй? – сиплым голосом отозвалась Катарина.

– Это имя дал мне мой дядя Август. Он спас меня, я рассказала вам об этом.

Катарина неожиданно расплылась в улыбке и протянула руку, прикоснувшись к пальцам Авроры.

– Я могу поверить в этот безумный бред, но… – она запнулась, – но для этого вам придется кое-что сделать.

– Диктуете условия? – Радомир подошел к Авроре и отшвырнул руку Катарины. – Мы спасли вам жизнь! Мы ничего вам не должны. Это вы зависите от нас. Без нас вам и недели в пустоши не прожить. Так что начинайте говорить, дорогая Катрина Илес, или мы оставим вас здесь и пропади все пропадом!

Катарина вновь улыбнулась.

– Мне нравится твой муж, – выдала она. – Одобряю!

Аврора поморщилась и схватила за руку пришедшего в ярость Радомира.

– Да, как ты смеешь… – шипел он.

– Два условия! – отрезала Катарина. – Первое – найти и разбудить одного… …человека. Второе условие я озвучу только после того, как он окажется здесь.

– Или не окажется, – добавил Радомир.

– Радомир! – Аврора дернула его за руку.

– Если вы говорите правду, – вкрадчиво произнесла Катарина, – и Кенерия Дагди сейчас жив и здоров, у вас о-о-очень большие проблемы. Я помогу вам разобраться с ним, но без помощи человека, о котором я говорю, это будет очень трудно сделать.

– А где гарантии, что, разбудив этого вашего знакомого, мы не наживем неприятностей? – Радомир понизил тон. – Может, он убьет нас. Может, он проснется без памяти? Более четырехсот лет гибернации, знаете ли, не проходят бесследно.

– Для людей, – перебила его Катарина. – Для людей не проходят.

– Так он еще и рекомбинант? – засмеялся Радомир.

– Вы не доверяете мне, – сделала вывод Катарина.

– А с какой стати нам доверять вам? – спросила Аврора. – Вы были осуждены за убийства и измену. Вас приговорили к смерти. Почему мы должны доверять вам?

– Понятно, – вздохнула Катарина. – Тогда, девочка, выполни, пожалуйста, второе условие: сравни мою ДНК со своей.

– Это еще зачем? – не понял Радомир.

– Сравните и узнаете ответ.

– И по каким параметрам сравнивать? – улыбнулся Радомир.

Катарина прищурилась:

– Нужно оценить вероятность моего материнства.

Аврора приподняла брови и как-то криво улыбнулась. Радомир положил руку ей на плечо, призывая сохранять спокойствие.

– Хотите сказать… – Радомир прочистил горло, – что вы не беременны?

– Нет, – покачала головой Катарина. – Я родила пять дней назад.

– Хотите сказать… – Радомир стал повторяться, – хотите сказать, что вы ее мать?