Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 334 (всего у книги 361 страниц)

Глава 10

3260 год по земному летоисчеслению. Район Сент-Роуз. Пеленея.

– Катарина! Катарина!

Кто-то тряс ее за плечи. Это Кенерия.

– Катарина, очнись! Попроси его сдаться! Он нужен нам живым! Технология, понимаешь? Нужно понять, как они создают их.

– Я ни о чем его просить не стану, – пробурчала Катарина себе под нос и отвернулась.

– Тогда попрошу я! – воскликнул Кенерия и, обхватив ее рукой за шею, прижал дуло плазмара к виску.

– Что ты делаешь? – обомлела она.

– Вывожу твоего пса на разговор. Эй, ты! Я ее мозги по земле размажу, если ты в течение минуты не окажешься передо мной!

– Он не послушает тебя, – пыталась вразумить Кенерию Катарина. – Ему все равно. Он свалит отсюда и на этом все!

– Думаешь, я шучу? – Кенерия опустил плазмар и выстрелил Катарине в ногу.

Она завыла от боли во все горло и рухнула на землю, зажимая рану от плазмара на бедре.

– Я сделаю из нее сито и только потом пристрелю, как падаль! – кричал Кенерия. – Ну что, будешь наблюдать за своей потаскухой со стороны или явишься сюда сам?

– Давно ты следил за нами? – раздался голос Лавджоя откуда-то со стороны.

Кенерия стал оглядываться.

– Достаточно долго, чтобы кое-что понять!

– И что же ты понял? – голос прозвучал с другой стороны.

– У всех есть свои слабости. Даже у таких, как ты, – Кенерия направил плазмар на другое бедро Катарины.

– Я здесь! – Лавджой с поднятыми руками замер напротив Кенерии.

– Смотри, Кари, твой пес тобой дорожит!

Она смотрела на оборотня, лежа на земле в луже собственной крови.

– Ну, и как тебя по-настоящему зовут? – спросил Кенерия, пока на Лавджоя накидывали магнитные кандалы.

– Модель L–XY–4531.

– Даже имени не дали? – засмеялся Кенерия. – Ладно, мы будем называть тебя Лавджой.

***

Три недели спустя. Неизвестная ячейка.

– Как ты чувствуешь себя? – Кенерия присел на стул напротив кровати Катарины.

– Я могу ходить. Но хромать буду всю жизнь.

– Мне очень жаль, Кари, что я немного промазал и задел нерв.

– Зачем меня держат в медицинском отсеке со смотровым стеклом напротив кровати?

– Понимаешь, твоя собака не поддается приручению. Поэтому, мы разместили вас друг напротив друга.

– То есть, он видит меня? – не поняла Катарина.

– Иногда. Когда выполняет приказ, в качестве благодарности мы разрешаем ему на тебя посмотреть.

– А если он отказывается выполнить приказ? Что тогда вы делаете?

– Кари, ты можешь ходить не благодаря мне, – засмеялся Кенерия и подошел к смотровому стеклу. – Интересно, что он почувствует, если я трахну тебя у него на глазах? Как думаешь, он разозлится?

– Ты лучше себя трахни у него на глазах. Думаю, его это повеселит.

– Настало время тебя синхронизировать, – словно приговор произнес Кенерия. – Хватит уже быть «призраком», Кари. Работа не ждет.

– Я могу работать и без синхронизации.

– Докажи! – воскликнул Кенерия.

– Чего ты хочешь?

– Мне нужна твоя последняя разработка.

– Я больше не создаю оружие.

Кенерия отошел от смотрового стекла, которое внезапно стало прозрачным. Там, в комнате напротив, залитой светом, висел в энергетическом поле Лавджой. Они избили его и надели ошейник.

– Одно мое слово, Кари, и ему будет больно.

– Мне все равно, – ответила она.

Разряд тока из ошейника заставил Лавджоя трястись. Он застонал и отключился.

Катарина прижала ладони к глазам, чтобы не видеть этого.

– Ну что, Кари, поработаешь для сопротивления или… Даже вариантов особых не вижу. Все равно придется поработать.

– Чем ты отличаешься от правительства, Кенерия? Чем все вы от них отличаетесь?

– Кари, это война. А на ней, как известно, все средства хороши! – захохотал Кенерия и вышел из комнаты.

Катарина отняла ладони от лица и встала с кровати. Она похромала к смотровому стеклу, что все еще было прозрачным, и взглянула на Лавджоя. Он пришел в себя и даже поднял голову, глядя на нее с той стороны. Губы что-то прошептали. Что?

«Я приду за тобой».

– Зачем ты остался? – покачала она головой в ответ. – Почему не бросил меня, когда следовало бежать со всех ног?

«Я приду за тобой».

Она приложила ладонь к смотровому стеклу и поцеловала его.

– Разве ты еще не понял? Они все равно убьют нас.

Смотровое стекло потемнело, отрезая от ее взора висящего в поле Лавджоя.

Катарина вернулась на кровать и укрылась одеялом. Оборотни и рекомбинанты созданы из людей. Возможно, у них больше общего друг с другом, чем с остальными людьми…

***

Три месяца спустя. Ячейка Арии-Сити. Пеленея.

Катарину перевели в другую ячейку. Ей позволили заселиться в одну из квартир полуразрушенного дома, который давно облюбовали люди из сопротивления. Она знала, что за ней следят, что ее соседи доносят о каждом шаге, о каждом шорохе в ее квартире. Это не сильно беспокоило Катарину. Все, что она могла делать – это продолжать работать. Кенерия устроил ее в корпус робототехники, где она начала заниматься проектированием электромагнитных клеток нового поколения. Наступление правительственных войск продолжалось. Сопротивление несло потери. До Катарины дошли слухи о боях с применением ядерного оружия на Нирене. В глубине души, она начала надеяться, что правительство разгромит сопротивление и обе стороны погибнут. Кенерия редко навещал ее. Лидер рекомбинантов превратился для Катарины в исчадие ада, которое следовало пристрелить еще в утробе матери. В тот день она вернулась домой поздно ночью. Отворив дверь, она бросила на пол сумку с едой, которую ей выдали в обед, и направилась в ванную.

Раздевшись, она быстро приняла душ и вытерлась. Став перед зеркалом в полный рост, она повернулась боком и погладила рукой слегка округлившийся живот. Не за горами тот день, когда все поймут, что она беременна.

– Четырнадцать недель.

Катарина шарахнулась в сторону и ударилась плечом о стену. Лавджой спрыгнул с потолка и остановился напротив.

– Не подходи, – прошептала она, отступая к двери.

Он не изменился. Правда, подбородок стал украшать какой-то шрам. Да и ошейник все еще был при нем.

– Я же обещал, что приду за тобой.

– Что ты здесь делаешь! – закричала она во все горло.

– За примерное поведение меня выпустили. Если напортачу, нас убьют. Нас троих, – добавил он.

– Кто сказал тебе? – прошептала Катарина, сползая на пол.

– Кенерия лично сообщил. Сказал, что эксперимент ему весьма интересен. Ребенок, рожденный от случки рекомбинанта и оборотня, на его памяти появится впервые.

– Если появится, – выдохнула Катарина.

– Безусловно, – кивнул Лавджой, протягивая к ней руки и поднимая с пола. – В чем спать будешь? – спросил он, вынося ее из ванной на руках.

– Голой буду.

– Это хорошо, – пробормотал он.

В кромешной тьме, он опустил ее на кровать. Она быстро забралась под одеяло и замерла.

– Лавджой? – позвала она в тишине.

– Я думаю, – донеслось до нее с потолка. – Ложиться рядом с тобой или спать здесь.

– Ты можешь спать на потолке? – не поняла Катарина.

– Могу. Но это неудобно.

– Ложись в кровать.

– Уверена?

– Нет. Но ты ложись.

Спустя секунд пять, он уже забирался к ней под одеяло. Голый. Катарина лежала тихо, боясь пошевелиться. Он тоже не двигался.

– Тебе действительно не дали имени? Только серийный номер? – спросила она.

– Да.

– Сколько тебе было, когда они…

– Точно не помню, – ответил Лавджой. – По-моему, около тридцати.

– Прошлое до имплантации помнишь?

– Кое-что. Смутно. Родители из сопротивления. Погибли во время наступления. Я ячейку какую-то возглавлял. Нас накрыли. Меня живым взяли.

Катарина глубоко вздохнула, набираясь сил для следующего вопроса.

– Жена? – тихо произнесла она. – Дети?

Лавджой коснулся ее руки под одеялом и погладил пальцы.

– Не помню. Я думал об этом. Наверное, будь я привязан к кому-то, вспомнил бы. По крайней мере, я надеюсь, что до встречи с тобой у меня не было семьи.

Другой рукой Катарина теребила одеяло. Лавджой делал вид, что не замечает этого.

– Это больно? – спросила она. – Имплантация, я имею в виду.

– Нет. Под наркозом все. Просыпаешься и ты ни черта не понимаешь. Потом закачка программ из сети. Ежедневные обновления. Потом… Я даже не помню, как оказался под Гапи-Сити.

– Почему ты не убил меня, когда я вернулась раненой? – прошептала Катарина.

– К тому времени я начал что-то испытывать. Даже мысли тебя прикончить не возникло.

– А что возникло?

Лавджой повернулся лицом к ней и долго на нее смотрел.

– Ты такая красивая, – он убрал прядь волос с ее щеки и заправил за ухо. – Этот медный струящийся шелк и ярко-фиолетовые озера… У меня не было шансов. Ни единого.

Она повернулась к нему лицом.

– Ты же понимаешь, что мы все равно погибнем…

– Но, может быть, наш ребенок будет жить?

– Может… – сдавленно произнесла она и заплакала.

– Не плачь, – зашептал он, протягивая руки к ее щекам и стирая с них слезы. – Они ответят за все, – он коснулся губами ее подбородка. – Пусть не сейчас… – теплые губы на ее губах. – Пусть потом… Может, перед ребенком нашим… Или нашими потомками. Но они ответят. Они подохнут как крысы, которых мы едим.

Она кончила практически сразу. А потом прошептала, что любит его. Он приник к ее уху и сказал, что все равно любит ее сильнее. Потом долго гладил ее живот и целовал его. Так и уснул на нем, что-то шепча ее пупку.

***

3261 год по земному летоисчислению. Ячейка Арии-Сити. Пеленея.

Катарина, поглаживая живот, топала в ванную.

– Как думаешь, эта война когда-нибудь закончится?

– Нирены больше нет, – ответил Лавджой, допивая кофе. – Это последняя обитаемая планета, где мы можем выжить. И правительство, и сопротивление будут сражаться за нее до конца.

Пол под ногами затрясся. Катарина схватилась за стену, Лавджой тут же оказался рядом и переместил ее в дверной проем.

– Опять бомбят. Странно, что тебя еще не вызвали.

– Не хочу оставлять тебя одну, – прошептал Лавджой. – Со дня на день роды начнутся.

– Ты помнишь наш уговор?

– Да. Если с тобой что-нибудь случится, я позабочусь о ребенке.

Мебель в комнате начала «ездить», стены затряслись. Хлопок и удар. Выбило стекла. Еще удар. И снова. Сквозь звон в ушах, Катарина не могла разобрать, что кричал ей Лавджой. Он тащил ее по полу, в клубах пыли и пепла. А она уставилась вверх, пытаясь рассмотреть движущийся в тумане потолок.

– Только не отключайся! Не отключайся, Катарина! Катарина!!!

***

Писк монитора где-то над ухом. Она поморщилась и отвернулась от этого навязчивого звука.

– Катарина? – позвал Лавджой. – Катарина, ты меня слышишь?

– Что произошло? – простонала она.

– Нас повязали. Накрыли практически все ячейки и штаб. Хейли и Кенерия тоже арестованы. Ты без сознания несколько часов была. Нас уже транспортировали на какую-то орбитальную станцию.

Катарина открыла глаза и сфокусировалась на фигуре Лавджоя, сидящего рядом с ней. Руки в кандалах, на шее знакомый ошейник. Катарина начала шарить руками по телу и, нащупав свой живот, успокоилась.

– С малышкой все хорошо. Она у нас сильная, как ее мама.

Катарина улыбнулась и смахнула слезы со щек.

– Скорее, этим она пошла в своего папу.

Лавджой отвернулся, пряча слезы.

– Почему ты здесь, – спросила Катарина и протянула руку, прикасаясь к его кандалам.

– Мне разрешили остаться с тобой, пока ты не родишь. Приказ какая-то шишка отдала.

– Они дорожат нашей девочкой? – улыбнулась Катарина.

Лавджой повернулся к ней и хотел наклониться, чтобы поцеловать, но тут же получил разряд тока в ошейнике.

– Дерьмо, – зашипел он, придя в себя.

В палату вошла охрана. Они расположились по периметру помещения и навели оружие на Лавджоя.

– Прекратите! – словно приказ, произнесла женщина, что вошла в палату следом за ними. – Им некуда бежать.

Охрана опустила оружие.

– И кандалы с него снимите! Это меня нервирует!

Один из охранников подошел к Лавджою и снял с него кандалы. Лавджой растер запястья и оценивающе взглянул на женщину в белом костюме экипажа.

– Меня зовут доктор Минерва, – произнесла женщина, приближаясь к Катарине с инъектором в руках. – Вы находитесь на орбитальной станции Нексус. Сейчас я вколю вам лекарство, которое вызовет родовую деятельность. По моим расчетам, примерно через несколько часов вы родите.

– Что с нами будет потом? – спросила Катарина.

– Вам и вашему сожителю вынесен смертный приговор. До исполнения приговора вас поместят в камеры гибернации. Когда состоятся казнь – мне не известно.

– Заманчивые перспективы, – улыбнулась Катарина и взяла Лавджоя за руку.

– Прости меня, – тихо произнес он.

– За что? – удивилась она.

– За то, что не смог защитить вас обеих.

– Наш ребенок будет жить. Это – самое главное.

Она рожала недолго. Схватки были практически безболезненными. Когда ребенок закричал, Лавджой расплакался.

– Вы дадите нам на нее посмотреть? – взмолилась Катарина. – Я знаю, это против правил, но, пожалуйста… Пожалуйста, дайте нам на нее посмотреть…

Доктор Минерва кивнула подопечным, и они протянули сверток с кричащей малышкой Катарине. Она взглянула на свою девочку и улыбнулась ей. Лавджой присел на кровать рядом и погладил малышку по головке.

– Я подала заявку на усыновление, – произнесла доктор Минерва. – У нас с мужем не может быть детей, а от вашего ребенка все заранее отказались.

– Боятся, – натянуто улыбнулся Лавджой. – Скажите, а давно вы о нас знаете?

– Не могу ответить на ваш вопрос.

– Понятно…

– Генетически вы оба благополучны, – продолжала доктор Минерва. – Проблем не должно возникнуть.

– Вы нарушили правила, потому что хотели на нас посмотреть? – не удержался от вопроса Лавджой.

– Этот ребенок – первый в истории человечества, – с гордостью заявила доктор. – Я хотела быть лично знакомой с его настоящими родителями.

– Ее зовут Джослин, – произнесла Катарина. – Запомните. Джослин.

– Хорошо. Я запомню.

– Берегите ее.

– Конечно, – кивнула доктор Минерва и протянула руки к ребенку.

– Прощай, девочка моя, – прошептала Катарина и отдала Джослин.

Доктор вышла из палаты. Конвоиры надели кандалы на Лавджоя.

– Встретимся в следующей жизни, – улыбнулся он.

– Я люблю тебя, Лавджой! – прокричала она ему в спину.

– И я тебя люблю! – услышала она где-то вдалеке.

К ней подошли двое в униформе.

– Вы пробудете в палате несколько суток, а затем вас поместят в камеру гибернации, где вы будете ожидать исполнения смертного приговора.

– Куда направляется эта станция? – спросила Катарина, откидываясь на подушки.

– Вам не положено этого знать.

– Настанет день, когда все вы ответите за свои грехи. Пусть он наступит не завтра, и даже не через год. Надеюсь, что моя девочка доживет до этих дней. А если нет, эти дни застанут наши потомки. Но вы расплатитесь. Попомните мое слово. Вы ответите за все, что натворили.

***

99,98 %. Аврора глядела на эту цифру на мониторе и молчала.

– Я расскажу тебе свою историю, – в тишине произнесла Катарина, присаживаясь на запыленный стул. – Но сначала, пожалуйста, найди и разбуди Лавджоя.

– Он мой отец? – сиплым голосом спросила Аврора.

– Да, – кивнула Катарина.

На этот раз посмеиваться начала Аврора.

– Только не говорите мне, что его регистрационный номер L–XY4531.

Катарина насторожилась:

– Ты уже искала его?

Аврора начала похохатывать. Радомир плюхнулся на стул рядом с ней и потер взмокший лоб.

– Оборотень? – спросил он.

– Да, – кивнула Катарина. – Лавджой оборотень.

– Ну… – Радомир пожал плечами и взял хохочущую Аврору за руку, – теперь мне все понятно. Милая, – он сжал пальцы, – я могу с уверенностью сказать, что ум ты унаследовала от матери, а силу удара от отца.

– Это шутка? – возмутилась Катарина.

– Нет, – пожал плечами Радомир, – это чистая правда.

Глава 11

Лавджой открыл глаза и, осмотревшись, задержал взгляд на Катарине.

– Почему мне кажется, что это не следующая жизнь? – спросил он.

– Потому что ты пообещал мне встретится именно в ней, – ответила она.

– Мне убить их? – ровным тоном задал вопрос Лавджой.

– Не вздумай, – Катарина всхлипнула и прижала трясущуюся ладонь к губам. – Лучше познакомься со своей дочерью Авророй и ее мужем Радомиром.

Лавджой перевел взгляд на Аврору, затем удостоил чести Радомира и вновь вернулся к созерцанию Катарины.

– Они тебя наркотой накачали?

Катарина осела на пол, пряча лицо в ладонях. Лавджой нарочито медленно вылез из камеры, присел рядом с ней и обнял, прижав к своей необъятной груди.

– Наверное… – Аврора тяжело вздохнула, – нам лучше оставить вас наедине.

– Тебя Авророй зовут? – спросил Лавджой.

– Да, – кивнула она.

– И сколько же тебе лет, Аврора?

– Двадцать семь.

– Ясно… – Лавджой кивнул, явно обдумывая свой следующий вопрос. – Какой сейчас год?

– Приблизительно 3723 по земному летоисчислению, – ответил Радомир.

Выражение лица Лавджоя не изменилось. Аврора подумала о том, что будь на его месте Гелиан, он отреагировал бы так же, то есть не отреагировал бы вообще. Способность принимать нечто ужасное как данность пугало ее. Радомир поспешил взять Аврору за руку, явно пытаясь ее успокоить.

– Здесь безопасно? – задал следующий вопрос Лавджой.

– Да, – кивнул Радомир.

– Катарина, давай я тебя куда-нибудь отнесу? – голос Лавджоя изменился до неузнаваемости. Он произнес это так тихо и мягко, что по спине Авроры прокатилась волна дрожи. Факт, что этот мужчина на самом деле любит эту женщину, превратился в неоспоримый.

– Медотсек рядом, – Радомир сжал пальцы Авроры. – Там успокаивающие есть. Пойдем, Аврора, поищем.

– Да, конечно, – кивнула она.

– У вас выпивка есть? – так же тихо спросил Лавджой.

– На нашем корабле что-то было, – отозвался Радомир.

– Неси, – кивнул Лавджой и подхватил Катарину на руки.

– Пойдем, – поторапливал Радомир, – поищем заначку на корабле.

– Мне жаль… – промямлила Аврора, подавляя слезы.

Лавджой взглянул на нее в упор:

– Девочка, когда тебе становится жаль, думай о том, что все может быть еще хуже.

***

Аврора не проронила ни слова. За двоих говорил Радомир. Он задавал ей вопросы, сам тут же на них отвечал и продолжал искать припрятанную Антоном заначку. Аврора следовала за ним как тень, перемещаясь из одного отсека в другой. Безмолвная тень.

Выдвинув очередной ящик в очередной каюте, Радомир торжествующе достал закупоренную бутыль с мутной жидкостью.

– А вот и заначка! – он откупорил бутыль и понюхал содержимое. – Однозначно бормотуха! Нужно еще стаканы прихватить. Предлагать твоим родителям хлебнуть со мной из горла – плохая идея.

Радомир сам отыскал стаканы, сложил «провиант» в сумку и перекинул ее через плечо.

– Пойдем, милая.

Аврора вошла в медицинский отсек следом за Радомиром. Катарина вытирала слезы, лежа на кровати. Лавджой сидел рядом с ней.

– Мы бормотуху нашли, – Радомир остановился рядом и достал из сумки стаканы.

– Ужасный акцент, – Лавджой поморщился. – Лучше говори на своем языке.

– Мы бормотуху нашли, – повторил на своем языке Радомир.

– Что такое бормотуха? – Лавджой протянул руку и достал из сумки бутыль.

– Самогон, – пояснил Радомир.

Лавджой откупорил бутыль и, вдохнув «аромат», поморщился.

– Первач. Что ж, зятек, наливай!

Катарина положила ладонь на руку мужа:

– Лавджой, не надо…

– Знаешь, дорогая, если у нашего зятя отсутствует чувство юмора – это его проблемы.

Радомир забрал бутыль и налил в кружку бормотухи.

– С юмором у вашего зятя все в порядке, – он опрокинул содержимое кружки залпом и с шумом выдохнул.

– С манерами, я смотрю, тоже, – с укоризной бросил Лавджой.

Радомир достал еще две кружки и протянул их Катарине и Лавджою. Налив бормотухи новоявленным родственникам, он плеснул себе еще.

– Аврора не пьет? – спросил Лавджой, искоса глядя на молчаливую Аврору.

– Она беременна, – ответил Радомир и выпил.

Катарина и Лавджой переглянулись, затем посмотрели на Аврору, еще раз переглянулись и, в повисшем молчании, осушили свои кружки.

– Еще, – Лавджой кивнул на бутылку.

Радомир опять налил и, почему-то, улыбнулся.

– За тестя и тещу, – он отсалютовал и влил в себя порцию бормотухи.

Лавджой и Катарина последовали его примеру.

– Он тебя не обижает? – спросил Лавджой, оборачиваясь к Авроре.

Она отрицательно покачала головой.

– Тест на отцовство нужно пройти, – будто невзначай, обронил Лавджой.

– Посмотри на нее, – прошептала Катарина. – Посмотри внимательно! – она повысила тон и указала на Аврору. – Твой лоб! Твои глаза! Твои губы! Вот он – твой тест во плоти!

– Катарина, успокойся, пожалуйста, – попросил Лавджой.

– Я родила ее пять дней назад! Пять дней назад я держала ее на руках! А теперь ей двадцать семь лет! Она замужем и ждет ребенка! Что не так с этим миром, Лавджой?

– С ним все не так, – прошептал он. – Но все же… ты видишь нашу дочь живой. Согласись, пять дней назад мы не могли даже мечтать об этом.

– Будь они все прокляты… – сдавленно произнесла Катарина и отвернулась.

– Нам уйти? – спросила Аврора громче, чем следовало.

Лавджой резко обернулся и выражение его лица изменилось. Ни сострадания, ни жалости, ни тени сомнений оно не выражало. Абсолютное всепоглощающее хладнокровие глядело на нее глазами, похожими на ее собственные.

– В настоящий момент в этой комнате есть лишь одна женщина, которой я очень сильно дорожу. И эта женщина – не ты, Аврора, – он произнес это очень спокойным тоном, но слова его звучали как удары молотка по наковальне. – Хочешь топнуть ножкой и уйти? Уходи. Хочешь, чтобы я начал доверять тебе и твоему, якобы, мужу? Пройди тест ДНК. Мои опасения на твой счет обоснованы, потому что я очень хорошо знаю, на что способны люди, которые нас сюда упекли.

Радомир подошел к Авроре и загородил ее торсом. Она чувствовала, как ярость в нем закипает, как желание врезать оборотню по имени Лавджой ведет бой со здравым смыслом в его мозгу.

– Это угроза? – спросил Радомир, сжимая кулаки.

– Это предложение, – ответил Лавджой и улыбнулся настолько радостной и искренней улыбкой, что у Авроры дар речи пропал.

– Прекратите оба! – Катарина ударила ладонями по кровати и гневно посмотрела на Лавджоя. – Ты же видишь, что они не представляют опасности для нас!

Улыбка на лице Лавджоя сменилась выражением невиданного удивления:

– Я бы не стал говорить об этом, если бы это была правда. Аврора, ты ведь подготовленный боец?

Радомир нахмурился, не понимая, к чему Лавджой клонит.

– Костяшки на руках сбиты, – продолжал говорить Лавджой, – мышцы натренированы. Она держит спину ровно, даже когда думает, что на нее не смотрят. Ей несколько раз ломали нос, из-за чего на нем появилась едва заметная горбинка. Все то время, пока мы распивали этот первач, она стояла за моей спиной в оборонительной позе, зная, что с этого угла нанести удар по моему затылку будет легче всего. Ее запястья загорели не равномерно, потому что она носила на них широкие браслеты. Браслеты были металлическими, потому что на коже, кроме рубцов, сохранились потертости, словно от кандалов. Взгляни на ее пальцы: когда-то на них было много широких металлических колец. Признаки те же – неравномерный загар и раздражение кожи. Амуниция воина, часто имеющего дело с холодным оружием в рукопашном бою, – Лавджой ухмыльнулся, – я прав?

Аврора хранила молчание.

– За голенищем ее правого сапога спрятан нож. А плазмар модели 32/07 находится за поясом штанов и прикрыт длинной поношенной рубахой.

Взгляд Лавджоя переместился на Радомира.

– Теперь пару слов о тебе, дорогой зять. Ты закрываешь жену торсом, но стоишь чуть в стороне, чтобы не загораживать ей обзор. Несколько дней назад ты месил кого-то кулаками, потому как на них есть характерные ссадины. Твоему лицу тоже досталось, однако, ты щадишь левую руку, из чего можно сделать вывод, что тебя ранили в плечо. Пальцы на левой руке слушаются хуже, чем на правой. Это побочный эффект применения электрошокера, которым, подозреваю, тебе выстрелили именно в левое плечо. Два плазмара моделей 32/07 и 32/01 за поясом твоих штанов прикрыты рубахой. А за голенищами твоих сапог припрятаны ножи.

Лавджой хлопнул в ладоши и лицо его перестало выражать какие-либо эмоции. Вообще никаких эмоций.

– Так что, Катарина, эти двое способны убить тебя в бою и, возможно, даже ранить в бою меня. И ты, милая, по-прежнему думаешь, что они не представляют опасности для нас?

Катарина молчала, глядя на мужа.

– Тест ДНК, – повторил Лавджой. – И только после теста мы сядем нашей большой и дружной семьей за стол и начнем говорить о том, в какое дерьмо вы, дорогие дети, вляпались и каким образом мы с Катариной сможем вам помочь из него выбраться.

Аврора молча развернулась и вылетела из палаты.

– Перегнул, – виновато улыбнулся Лавджой и посмотрел на Катарину. – Прости, я какой-то нервный в последнее время.

– Она сейчас вернется, – с каменным лицом произнес Радомир.

– Думаешь?

– Она пошла за анализатором для теста ДНК.

– Уверен? – хохотнул Лавджой. – А я думал она за носовыми платками побежала, сопли вытирать.

Радомир резко замахнулся и проехал кулаком по лицу Лавджоя.

***

Когда Аврора вернулась с анализатором в палату, все происходящее ей показалось каким-то странным. Катарина, подтянув колени, сидела на кровати. Радомир потягивал бормотуху из кружки, сидя на полу. Лавджой устроился на стуле и пил из горлышка бутылки. Кажется, у него отекла щека.

– Что здесь происходит? – не поняла Аврора.

– А что здесь происходит? – приветливо отозвался Лавджой.

– У вас щека отекла.

– Зато твой муж тест на пригодность прошел.

– Какой тест… – обмерла Аврора.

– Не заморачивайся, – махнул рукой Лавджой. – Лучше, дай анализатор мне.

Аврора подошла к нему и передала коробочку.

Лавджой включил прибор и на электронной панели сбоку стал задавать программу. Из коробочки вылезли две ватные палочки.

***

– Я набрал 99,99 %, – засмеялся Лавджой. – Это даже больше, чем вероятность твоего материнства, дорогая!

– Говорила же, что на тебя похожа, – пробурчала Катарина.

– И что дальше? – спросила Аврора.

– Давайте поедим, – с воодушевлением предложил Лавджой. – Больше четырехсот лет не ел. Теперь как-то некомфортно в животе, понимаете?

Катарина прижала ладонь ко лбу и стала о нее биться.

– Он всегда такой? – обратился к ней Радомир.

– Нет, – покачала головой она. – Когда он кого-нибудь убивает, он не шутит.

Радомир цокнул языком.

– Н-да…

Лавджой поставил пустую бутылку на пол и хлопнул в ладоши.

– Так мы идем на ваш корабль есть или нет?

– Просто охренеть… – Аврора глубоко вздохнула и указала рукой на выход.

***

– Подъем, салаги!!!

Аврора подорвалась с кровати и рухнула на пол. Лавджой кричал под самой дверью в каюту, не забывая подкреплять крик ударами ногой.

– Что случилось? – промычал Радомир, помогая Авроре подняться с пола.

– Ужин готов! Мы с Катариной ждем вас на кухне!

– Идем… – простонала Аврора.

Они с Радомиром вошли на кухню и кивнули Катарине, стоящей у плиты. Лавджой в это время сидел за столом, закинув ногу на ногу и смотрел в одну точку. За левым ухом мигал персональный модуль.

– И что же вы ищете? – спросил Радомир, выдвигая стул для Авроры.

– Анализирую возможности этого корабля.

Радомир присел за стол.

– Я нашла в холодильнике яйца и мясо. Яичница уже готова, – Катарина улыбнулась, выкладывая все на тарелки. – Кофе и чай не нашла. И хлеба нет.

– Кофе и чай на этой планете вы уже не найдете, – вздохнул Радомир, принимая тарелку из рук Катарины. – Спасибо.

– На здоровье.

– Спасибо, – улыбнулась Аврора, глядя на свою порцию яичницы.

– А что вы пьете, кроме воды и бормотухи? – поинтересовалась Катарина, ставя тарелку перед Лавджоем.

– Соки, компоты и травяные отвары, – ответила Аврора.

Катарина присела рядом с Лавджоем и начала есть.

– Хлеб в каюте есть, – Радомир встал из-за стола. – Сейчас принесу.

– Не стоит, – подал голос Лавджой. – Еды на корабле мало. Нам следует подумать о том, что мы будем есть еще два дня. Ваш карантин уже истек, а наш, – Лавджой подмигнул Катарине, – пока что нет.

– Он прав, – кивнула Аврора.

Радомир вернулся за стол.

– Можем попросить Гелиана отправить кого-нибудь с провиантом за стену. Подберем провиант и вернемся сюда.

– И как ты собираешься связаться с вашим Гелианом? – задал вопрос Лавджой.

– С помощью громкоговорителя, – улыбнулся Радомир.

– Плохая идея, – Лавджой улыбнулся в ответ и принялся расправляться с яичницей. – Судя по записям камер наблюдения этого корабля, примерно в ста километрах от восточного поселения два дня назад находилась большая группа людей. И эти люди двигались в одну сторону.

– Значит, они пережили бурю в пустоши, – сделал вывод Радомир. – И, возможно, они заражены.

– Если это так, то под стеной у вашего поселения будут находиться толпы народу. Ты уверен, что твои братья и этот Савелий не пустят их в поселения?

– Уверен, – кивнул Радомир. – Хорошо было бы слетать к Гелиану и разузнать обстановку.

Аврора положила вилку на пустую тарелку.

– Нельзя лететь, – она сложила руки на груди. – Гелиан будет удерживать людей за пределами поселения до последнего, пока не станет ясно, что именно эти люди принесли с собой из пустоши. Никто не станет покидать пределы поселения, ведь назад вернуться уже не сможет.

– Ты права, – Радомир отодвинул пустую тарелку. – Карантин будет организован во всех четырех поселениях.

– То есть, сама по себе связь с кем бы то ни было смысла не имеет, – подытожила Аврора.

– Никакого, – покачал головой Лавджой. – Что бы у них там не происходило, мы не сможем помочь. И они не смогут помочь нам. Ладно, – Лавджой потер подбородок. – Нам здесь кантоваться еще два дня. Голодать будем недолго. Я вообще могу больше не есть.

– Вы ослаблены, – вторил Радомир. – Вам нужно есть.

– Это не проблема для меня, – отрезал Лавджой.

– Тогда, чем займемся? – поинтересовалась Аврора.

– Ну, – пожала плечами Катарина, – семейные истории мы уже выслушали. – Может, обыщем Гедеон?

– Соберем оружие, вы хотели сказать, – Радомир прищурился и загадочно улыбнулся.

– Оружие. Средства связи. Все, что может пригодиться в предстоящей бойне.

– Катарина, – обратилась к ней Аврора, – вы уверены, что Кенерия на нас нападет?

– Он нападет, – ответил за Катарину Лавджой. – В сложившейся ситуации у этого куска говна только один выход: воевать за право господства на этой планете. Сейчас он уверен, что восточное поселение заражено этой вашей болезнью.

– Черным крапом, – подсказала Аврора.

– Да, загадочным черным крапом. Сейчас нападать на восточное поселение он не станет. Говно отсидится на своей территории и подождет, пока все ваши сородичи не умрут. Когда все будет кончено, он отправит верных последователей с элементами питания, чтобы зачистить территорию и запустить климакол. За ними пойдет вторая группа последователей, которые зачистят первую группу, чтобы исключить риск заражения. Сам Кенерия на восточные земли не сунется. Кишка тонка для этого. Значит, он станет собирать армию и готовиться к нападению на центральные земли, потому что процедуру терраформирования скорее всего можно запустить оттуда. Терру он потерял, значит для запуска терраформирования ему понадобиться другой рекомбинант. По этой причине он искал данные о нас с тобой, Катарина. Думал, разбудит и воспользуется старыми трюками давления и шантажа. Но, координаты Гедеона ему не известны, значит он потерял и нас с тобой и своих последователей, которые спят на этом корабле. Остается комплекс Авангард, где могут спать колонисты из резервных групп, в том числе и рекомбинанты.