Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 361 страниц)

– Алексей был связным для всех агентов. Ты знал? – я взглянула на Уоррена.

– Нет. Это старое дело. После Восстания контору переформировывали несколько раз.

– Где можно узнать имена подозреваемых по тому делу?

– Сейчас попробую найти.

Уоррен начал рыться в архивных материалах и ссылках. Силы быстро меня покидали, и я поняла, что просто не дождусь ответов в пятом.

– Падай в первое, – посоветовал Уоррен. – Я еще задержусь.

– Ты ведь скажешь мне правду? – успела произнести я перед тем, как рухнуть в первое.

Уоррен протянул мне отключенный браслет.

– Что ты узнал? – прошептала я.

– Пока ничего. Материалов нет. Папки пустые.

– Как это «пустые»?

– А вот так. Но есть зацепка. У четы Уэсли был сын – Ник Уэсли. И он числится погибшим при Восстании.

– Высший архангел, – прошептала я. – Он должен был быть высшим архангелом!

– Не обязательно, – покачал головой Уоррен. – Он был хранителем, а до официального оглашения имени не дожил. Мы с тобой не знаем, кем он был, а вот Алексей…

– Алексей должен знать, – кивнула я. – Фотокарточка Ника есть?

– Да.

– Ты скинул ее мне?

– Да!

Я вцепилась в браслет и вошла в аккаунт. Сообщение от Уоррена Райта. Открыла и уставилась на фотографию какого-то подростка с бордовыми волосами.

– Отправлю ребятам. Пусть по сверке лица прогонят.

– Перешли фото и ложись спать. Тебе нужен отдых.

– Не время отдыхать, – я переместилась в кресло и продолжила перебирать пальцами в воздухе.

Уоррен посмотрел на часы.

– Мне нужно отъехать. Вернусь к семи утра.

– Куда ты едешь? – не поняла я.

– По делам, – он встал и пошел умываться.

Как же! По делам! Никаких дел без моего участия. В крайнем случае в засаде посижу, со стороны понаблюдаю.

Уоррен вернулся в комнату и взглянул на меня, обутую, стоящую перед дверьми.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнес строго. – Я справлюсь один.

– Вы архиерей третьего уровня, мистер Райт? – спросила я.

– Да, мэм, – ответил он.

– А я – высшего. Так что, – я открыла дверь, – поехали!

Я знала, что он мог отдать мне приказ оставаться в номере. Но он не стал этого делать, наверное, потому, что знал: я ослушаюсь и поеду следом за ним.

***

На моей машине мы выехали на старую трассу, соединяющую С. и Т. Долго ехали по ней, пока за С. не свернули на проселочную дорогу.

– Останавливайся. Дальше пойдем пешком.

Я съехала на обочину и заглушила двигатель. Уже светало, так что идти по зарослям в темноте предстояло недолго. Уоррен шел уверенно, а значит, дорогу знал. Сначала мы брели по гравийке, потом свернули на тропинку, которая уводила в лес. Под ногой хрустнула ветка и Уоррен обернулся.

– Все нормально?

– Да, но хотелось бы узнать, куда мы крадемся наощупь?

– Ты все поймешь, когда доберемся.

– Хорошо бы…

Когда мы добрели до какого-то забора, уже рассвело. За забором виднелись насыпи белого песка, такие большие, что их можно было назвать барханами. Уоррен присел у ближайших кустов, и я вместе с ним.

– И что мы здесь делаем? – я не на шутку разозлилась.

– Тише, – он посмотрел на часы.

Кажется, Уоррен чего-то ждал. И я смирно ждала вместе с ним. Спустя несколько минут послышался гул двигателя грузовика. Я хотела выглянуть из-за кустов, но Уоррен схватил меня за руку. Скорее всего, машина ехала невдалеке от нас. Уоррен показал мне пять пальцев. «Пятое измерение». Три пальца, два, один – прыжок!

Он рванул из-за кусов и перемахнул через забор. У меня так быстро не получилось. На забор пришлось лезть и аккуратно перелазить. Уоррен уже бежал куда-то вниз, и я нагоняла его следом. Мы спустились к широкой дороге, по которой ехала длинная фура. А впереди виднелись большие гаражные ворота. Двое людей в форме охранников и с оружием стояли у них. Уоррен побежал к воротам.

Он псих? Решил визит нанести из пятого измерения? А что будет, когда нас выкинет?

– За мной! – подгонял набегу. – Шевелись!

Он подбежал к воротам и открыл в них маленькую дверь для персонала. Я влетела в эти двери за ним, и мы оказались в каком-то большом зале, где было еще человек десять в форме охранников и с оружием.

– Что мы здесь делаем? – кричала я, нагоняя Уоррена, который, похоже, знал, куда держит путь.

Он свернул в какой-то коридор и я, естественно, следом. В коридоре замерли женщины и несколько мужчин. Они стояли вдоль стены, опустив головы. Они все были одеты одинаково, и это наводило на неприятные мысли. Несколько охранников стояли у противоположной стены. Очевидно, что они присматривали за «грузом», за которым приехала эта машина. Уоррен свернул в другой коридор. Я следом. Силы оставляли меня.

– Продержись еще немного! – кричал он. – Уже скоро!

– Я стараюсь!

Следующий коридор. В нем множество железных дверей. Словно камеры в тюрьме с окошками для передачи еды. Уоррен бежал дальше. Новый коридор. В нем двери железные, но без окошек. А в конце – тупик. Уоррен заскочил в одну из дверей и подождал меня.

Мы оказались в просторной комнате с бетонными стенами. На одной из них висело зеркало с позолоченной раме, на других – канделябры с лампочками. Пол застлан ковром. В центре – круглый дубовый стол, а вокруг него кожаные кресла. Бар с напитками у одной стены, голоблок и проектор – у другой. И большой шкаф для одежды. Зачем здесь шкаф для одежды?

Уоррен открыл шкаф и заскочил внутрь.

– Ты издеваешься?! – прокричала я.

– Давай сюда! Быстрее!

Я залезла в шкаф и оказалась в другом помещении. Точнее, в «кладовке». В этом узком помещении, в которое мы попали через заднюю стенку шкафа, была установлена камера видеонаблюдения. Она снимала то, что происходило в другой комнате, через прозрачное стекло, которое я опознала, как «зеркало».

Здесь было так узко, что мы с Уорреном не смогли бы разминуться даже при большом желании. Он протянул руку и задвинул заднюю панель шкафа.

– Молодец, долго держишься, – засмеялся, обнимая меня за талию.

Как так получилось, что я оказалась запертой в этом помещении вместе с ним, да еще и спиной к нему!

– Куда ты меня привел?

– Через минут тридцать здесь состоится сделка. Камера включится автоматически. Она сделает запись сделки, после чего сюда придет человек и изымет из нее карту памяти.

– Они поймут, что ее кто-то украл!

– Не поймут. Я скопирую запись и отправлю в контору по сети. Главное, уйти до того, как придут изымать запись с карты памяти.

– Ты не в первый раз здесь находишься, – сделала вывод я.

– Обычно я стою там, по другую сторону шкафа. Сегодня сделка, а меня на нее не позвали. Нужно узнать, кого назначили вместо меня.

– Так ты у них местной шишкой стал? – хмыкнула я. – Какого это, людей продавать?

– Прибыльно, – ответил он.

– Часто сделки совершаются?

– Раз в месяц. А теперь веди себя тихо. Иначе на записи нас будет слышно.

– Что?

– Тш-ш-ш! – он приложил палец к моим губам, и мы провалились в первое.

Мы просто стояли и не двигались. Пять минут. Десять. Это утомляет, хотя к наблюдениям из засады я человек привычный.

Уоррен обнял меня за талию. Я ущипнула его за руку. Больно так ущипнула! Он даже не пискнул. Дыхание на моей шее. Поцеловал меня в шею! Может, ему из четвертого объяснить, что можно делать, а что нельзя? Я снова его ущипнула. На этот раз сильнее. Он прикусил кожу на моей шее! Прикусил! И лизнул! Выброс. Не его, а мой, что б меня! Провел носом за ушком. Захватил губами мочку уха. Я попыталась отцепить от себя его руки, но они плотным кольцом замерли на талии. Я нащупала ботинком его носок и наступила. Он прикусил мочку моего уха. Ну и что? На этом все?

Он разомкнул руки на талии, приподнял край моей кофты и залез ладонью под резинку штанов. Я рассвирепела и толкнула его локтем в бок, пытаясь одновременно достать его руку из своих трусиков! Щелчок. Рядом с нами включилась камера. Уоррен снова прикусил мочку моего уха и его пальцы оказались там, где давно забыли, что такое мужские пальцы. Меня окатило его выбросом. Я решила проверить свои предположения и нагло потерлась о него задом. Предположения оправдались: Уоррен Райт был возбужден. Хм… Интересная ситуация. Ведь если ему так хочется поиграть со мной в этой комнатухе, удовольствие получу только я, а Уоррен в награду получит только боль в паху и чувство полного неудовлетворения. Коварно с моей стороны? За что боролся, на то и напорется!

Я продолжила тереться о него. Губы Уоррена замерли на моей шее, а пальцы между моих ног зашевелились. Выброс. Мой прокол. Но ничего, мне можно. Правда, с мужем выбросов у меня никогда не случалось. Но он ведь сам сказал, что мой Desima. Несдержанность спишу на застой в личной жизни и умения партнера, который определенно знал, что нужно делать пальцами в пикантных местах. Ноги ослабели, глаза закрылись. Я стала до безобразия мокрой. Мой клитор терпел натиск и, кажется, начал сдаваться. Выброс за выбросом. И мои, и его вперемешку. Если бы не обстоятельства, я бы уже стянула с него штаны встала в стойку. Какую? В которую бы он меня поставил. Осознание этого факта трезвости не принесло. Его пальцы раздвигали складки, играли с клитором и даже проникли внутрь. Он прижался носом в моей шее, часто дыша. Нужно быть придурком, чтобы не понять, что камера запишет все звуки. А мы явно издавали какие-то звуки.

– Четвертое, – мне на ухо прошептал Уоррен.

И я, дура, прыгнула. В четвертом всегда темно. И лишь оболочки забредших сюда людей светятся белым цветом. Второе, третье и четвертое измерения – это измерения голых людей. Здесь все напоказ! Что ты есть, кто ты такой и какие испытания пережил за свою жизнь. Мои испытания рассыпались мелкими рубцами по спине, по ягодицам, по рукам. Я пережила взрыв «пыли смерти» и уцелела в бою с палачом, который любил разбрасываться бритвенными лезвиями. Вот, что мы создаем, попав сюда. Оружие. На одежду сил никто не тратит. Оружие – вот, на что нас хватает.

Уоррен создал карман, толкнул меня в спину, чтобы я наклонилась вперед, и тут же вошел. Я застонала. Никогда не занималась сексом в четвертом. Пару раз было во втором, но и то, ради интереса. Ничего особенного. Ничего из того, что я испытывала сейчас. Меня накрывало его выбросами, и от этого я сама взрывалась, отдавая Поток. Это не любовь, нет. Любовь за душу берет, она неспешная, нежная, она для удовольствия, а не ради него. А здесь только секс. И я вот-вот кончу. Побыстрей бы. Еще быстрей. Да! Я почувствовала, как сокращаюсь. Склонила голову, упираясь лбом в свою руку, и сжала зубы, чтобы не застонать. Он тоже кончил. Пальцы сильнее сжали ягодицы, и он задрожал. Вот и сказки конец. Я отстранилась и легла на спину, чтобы перевести дыхание. Секс на десять баллов из пяти. Молодец, Уоррен. Порадовал ты меня.

Он стоял рядом и смотрел на меня сверху вниз. Только сейчас я увидела рубцы на его груди. Толстые, прошивающие оболочку насквозь. Как будто рубили пополам, словно дерево, но не попадали в одно и то же место, оставляя насечки. Уоррен опустился вниз и оседлал мой живот. Схватил за запястья и развел мои руки по сторонам. А потом наклонился и поцеловал. Меня повело. Губы нежно прикоснулись, мимолетно. И еще раз нежно. Новый поцелуй. Более долгий, волнующий. Поцелуй с языком, но не стремительный, нет, такой ненавязчивый, скорее зазывающий и обещающий наслаждения куда более изысканные, чем я уже попробовала. На такие поцелуи трудно не ответить. В них как будто есть душа, и мне захотелось сыграть с ним и в эту игру тоже. Я ответила ему, как умела, а он внезапно отстранился и отпустил мои руки.

– Ты не умеешь любить, – произнес устало. – Может, и я не умею, но хотя бы пытаюсь научиться. А ты даже учиться не пытаешься.

– Ну, прости, что не оправдала высоких надежд! – засмеялась и провалилась в третье.

Силы на удержание в пространствах быстро меня покидали. На восстановление уйдет не меньше пятнадцати минут. Упала во второе, а потом вернулась в первое. Уоррен вытер пальцы о мои трусики и достал руку. Я стояла и не двигалась. Камера по правую руку от меня продолжала записывать. Три минуты молчания. Четыре минуты. В комнату открылась дверь и в нее кто-то вошел. Я бы хотела отклониться в сторону и заглянуть в «зеркало», чтобы увидеть вошедших, но было так узко, что рисковать и шуметь не стала.

– Вот документы, – произнес незнакомый голос. – Деньги наличными, как и договаривались.

– Мы все передадим, – ответил голос, который я уже слышала.

Уоррен за моей спиной не двигался. Хотя по внезапному напряжению мышц его груди, которое я ощутила спиной, он явно узнал обладателя знакомого мне голоса.

– Когда следующая поставка? – спросил первый.

– Через три недели, – ответил второй. – Мы не сбиваемся с графика.

Билли Райт. Голос принадлежал младшему брату Уоррена.

– Два последних раза вы повышали цены. Если и дальше так пойдет, мы вынуждены будем пересмотреть условия поставок и, возможно, искать варианты в других местах.

– Пока наши цены самые низкие на рынке, – произнес Билли. – Так и будет впредь.

– Посмотрим, возможно, появятся предложения более выгодные. Особенно после проблем, которые у вас появились.

– У нас нет проблем, миз-з-зтер Обервиль.

– Слухи другие ходят.

– Слухи будут ходить всегда. А миз-з-зтер Отти всегда будет предлагать самые выгодные условия для сотрудничества.

– Что ж. Тогда до встречи, миз-з-зтер Райт.

– До встречи, миз-з-зтер Обервиль.

Вошедшие покинули комнату, а сил прыгать в пятое у меня все еще не было. Уоррен молчал. Я тоже. Камера отключилась.

– Прыгай, – прошептал Уоррен.

– Не могу, – ответила я.

– Сколько еще тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

– Минут пять, не меньше.

– Плохо.

Он отодвинул заднюю панель шкафа и толкнул меня вперед. Я вылезла, и он тоже.

– А запись? Ты не будешь пересылать видеофайл?

– Нет.

Он хотел отмазать брата, и я это понимала. Но его брат преступник, участвующий в продаже людей. Это не мелкое преступление, вроде кражи колбасы из магазина. Это работорговля, за которую положена высшая мера. Я вернулась в шкаф.

– Что ты делаешь?

– Забираю запись! – отодвинула панель, подлезла к камере, достала карту памяти и сунула себе в лифчик.

– Нельзя забирать запись! Ты подставишь нас обоих!

Вылезла из шкафа и уткнулась Уоррену в грудь.

– Отдай, – он протянул руку.

– Нет.

– Отдай мне запись! – он попытался ее отобрать.

– Нет!

– Я скопирую файлы и отправлю их!

– Я тебе не верю.

– Тогда скопируй сама и отправь! Но карту верни на место!

– Хорошо! – я достала карту и подключила ее к своему браслету.

Когда скопировала файл, вернулась через шкаф к камере и вставила карту памяти обратно. Прыгнула в пятое и Уоррен за мной. Закрыли заднюю стенку шкафа, выбежали в коридор. Там застыл мужчина в форме охранника. Очевидно, он шел за записью с камеры.

– Бежим, – Уоррен схватил меня за руку и мы, обогнув мужчину, бросились оттуда со всех ног.

Один поворот, другой, третий. Пустые коридоры, очередь из людей на погрузку в фуру. Мы выбрались на улицу и понеслись к барханам. Восхождение вверх было более чем утомительным. Ноги утопали в песке и приходилось помогать себе руками. Конечно же, если они обнаружат, что в комнате кто-то был, начнутся поиски. А наши с Уорреном следы на песке будет заметить несложно. Потом снимут отпечатки пальцев с задней панели шкафа, с камеры и определят, кого им стоит искать. Но это все произойдет, если они поймут, что в комнате кто-то был…

Добрались до забора, Уоррен быстро его перескочил, а мне опять пришлось лезть. Вспышка. Я сижу на заборе и уже в первом измерении. Уоррен помог мне слезть, и мы побежали обратно в лес.

Мы были уже у машины, когда я почувствовала боль в сердце. Помню, как дверь открыла, а дальше потемнело в глазах. Села на сидение, дверь закрыла и уперлась лбом в панель перед собой. Боль в груди не унималась. Кажется, мое сердце вообще сбилось с ритма.

Уоррен завел двигатель и погнал по гравийке в сторону старой дороги.

– Что-то мне нехорошо, – прошептала я, хватаясь за сердце.

– Разогнись и руку убери.

– Что?

– Разогнись и руку с груди убери!

Я разогнулась и убрала руку, а он ударил меня по груди кулаком. Дыхание на вдохе перехватило. Ребра не треснули, но от этого менее больно не стало. Я вдохнула и поняла, что мне лучше. В глазах прояснилось, а печь перестало.

– Спасибо, – откинулась на сидении.

Уоррен снова протянул ко мне руку ладонью вверх.

– Твой браслет.

– Не отдам, – ответила я и отвернулась.

– Мне насильно его забрать?

– Без боя я тебе его не отдам.

– Полли…

– Я знаю, что он твой брат! – закричала я. – Я все понимаю! Но запись тебе не отдам!

Мы вылетели на дорогу, и Уоррен резко повернул руль. Я завалилась на него.

– Если бы хотела сдать моего брата – уже бы отправила запись. Чего ты хочешь, Полли?

– Ты со своим братом разберешься сам. Он все равно не жилец, ты же понимаешь.

– Что ты хочешь за эту запись?

– Доступ к делу моих родителей, – ответила я.

– Хорошо.

Так просто? Четыре года мучилась, чтобы вот так просто получить доступ к их делу? В чем подвох?

– Легче не станет, Полли, – произнес он. – В деле твоих родителей ты не найдешь ответов на вопросы, которые тебя мучают.

– Покажешь дело – отдам запись, – отрезала я.

Уоррен резко свернул с дороги на другую проселочную дорогу, уходящую вглубь леса. Остановился, когда съезд исчез из зеркала заднего вида.

– Выходи.

Я вышла из машины и отошла от нее на несколько шагов. Уоррен достал свой голопорт и вошел в аккаунт бюро. Открыл дело и передал голопорт мне.

Я никогда не видела их фотографий с места преступления. Слезы на глаза навернулись сами собой. Это тяжело. Опознание тел проводил Алексей, а не я. Меня к ним не пустили. К ним на похороны никто из агентов конторы не пришел. Я понимала, что они не могут прийти и попрощаться. Нельзя разрушать легенду. Я вчитывалась в дело и понимала, что ничего нового не узнаю. Номера транзакций, записи переговоров, видео сделок. Моим родителям пришили «предательство», и в засекреченном деле не было ни одного упоминания о том, что агенты погибли в поле на задании.

– Я не понимаю, – произнесла я, глядя на Уоррена. – Они же участвовали в операции! Почему об этом ничего не сказано?!

– Потому что такие, как я, как твои родители, как десятки других агентов, погибших в поле, героями не становятся. За их именами скрываются другие имена, имена их связных, новых внедренных агентов, и пока программа, в которой они участвовали, не будет закрыта, они останутся предателями. А программа не закроется, пока основные Пастыри, сидящие наверху, не будут обличены.

– Программа «Жатва»? – произнесла я.

– Да. Программа «Жатва».

– Кто руководит программой? – спросила я.

– Отдай мне свой браслет, – голосом без эмоций произнес Уоррен.

– На! – я сняла его и швырнула в него. – Кто руководитель программы?

– Твой наставник, – спокойно ответил Уоррен.

Я протянула ему голопорт. Он схватил его и ударил о землю. Затем несколько раз наступил ногой, разбивая прибор вдребезги.

– Думаешь, по нему они могут тебя отследить?

– Когда не знаешь наверняка, лучше подстраховаться. Твой номер в мотеле набит жучками. Тебя прослушивают и просматривают и люди сети, и люди Алексея Остапова.

– Я знаю, что Алексей убил моих родителей. Его почерк. Его фирменный трюк. Потому что они выяснили, кто на самом деле в бюро предатель.

– У тебя нет ни одного доказательства, – Уоррен подошел ко мне.

– Найду языка – найду и доказательства. Он знает, кто такой Алексей. Он ему мстит так же, как и сети, как и Ригардам, косвенно замешанным в деле «Дженни Стэн». И будь я проклята, если этот психопат – не Ник Уэсли – сын агентов, погибших в поле после расследования смерти Дженни Стэн.

– Не слишком ли он хорошо обучен для подобных трюков? – спросил Уоррен.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Я устал подсказывать, Полли. Мотив убийцы – не месть. Мотив – устранение конкурентов.

Я отступила от Уоррена на несколько шагов.

– Ты знаешь имя Пастыря сети черной жатвы округа Т.

Он молчал.

– Ты знаешь… – прошептала я. – Ты не знал, что твой брат тоже работает на сеть, но имя Пастыря тебе было известно… Твое задание – не обличить Пастыря этого округа. Кого ты на самом деле ищешь, Уоррен?

– Не «кого», а «что». Доказательства, Полли.

– «Мотив – устранение конкурентов», – повторила я и отвернулась от него. – Я что-то упустила. Чего я не знаю? Где я прокололась? – обернулась к нему.

– На имя Мэйю Соммервиль была куплена амнистия девятнадцать лет назад. Покупатель – Дерек Ригард. Он обналичил крупную сумму со своего счета и купил амнистию для Мэйю. Ригарды об этом знали и промолчали.

– Не-е-ет, – прошептала я.

– Да, – кивнул он.

– Она неприкосновенна. И если ее убить – сеть понесет наказание! Но убийство должно быть совершено на территории округа, подконтрольного сети! Поэтому Некто вызвал ее сюда! Но почему сеть покушалась на нее и Айени? Они же едва их не убили!

– Ты не те вопросы задаешь, Полли. Кто мог знать, что на Мэйю Соммервиль куплена амнистия? Кто знал, что Айени и Мэйю вступили в союз и стали архангелами? Кто заключил перемирие со службой маршалов и архиереями, подстроив аварию с участием Мэйю и Айени на автомагистрали? Кому было выгодно это перемирие? Кто отправил Альфреда на разговор с Мэйю, чтобы попытаться убедить ее и всех Ригардов покинуть город? Ты все не могла понять, как это дело связано с предыдущими. Выбрось из расследования трех ребят: Годфри, Джонса и Донохью. У тебя останется три стороны: Сеть, Ригарды и клан Алексис Ней. Если некто работает на Алексея, то остается две стороны: Ригарды и Сеть. А если понять, что подноготную семьи Ригардов Алексей знал с самого начала, ведь он был связным у погибших Уэсли в деле Дженни Стэн, то все становится предельно ясно. Почему Дженни Стэн погибла? Кому она мешала? Кому мешала Мэйю Соммервиль, амнистию для которой купил Дерек Ригард?

– Господи, – прошептала я. – Значит…

– Это грамотно поставленный спектакль. И зрители – не мы с тобой. Меня уже слили, а тебя оправили сюда, чтобы ты больше не рыла землю носом в поисках доказательств чьей-то вины. Это – спектакль для центрального контрольного бюро, для тех, кто приедет в этот город расследовать дело о войне кланов и серийном убийце после тебя. Я уверен, что изменение фоторобота в деле о пропаже Годфри – дело рук ребят Алексея. Они следили за нами. Они знали, что ты будешь все проверять и найдешь подмену. А потом выйдешь на меня. И если бы ты в это время не заявилась ко мне домой в пятом измерении, у них бы получилось скомпрометировать меня в твоих глазах. Вывести меня из расследования таким способом не удалось, и тогда меня слили сети как агента бюро. Ты права, нам нужно взять убийцу живым. Он – основной свидетель.

Я снова ощутила боль в сердце и прижала к груди ладонь.

– Тебе плохо? – Уоррен наклонился ко мне.

– Надо поговорить с Алексис и Мэйю. И с их союзниками.

– Плохая идея.

– В доме Одьена Ригарда сеть нас не тронет. Если мы с тобой правы – сейчас безопасно только там.