Текст книги ""Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Настя Любимка

Соавторы: Даниэль Рэй,Полина Ром,Анна Лерн,Игорь Лахов,Даниэль Зеа Рэй,Кира Страйк,Марьяна Брай,Эва Гринерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 215 (всего у книги 361 страниц)

– Я заметила.

– И я вспылил.

– Теперь это так называется? – злость снова переполняла меня. – «Вспылил»? – я сильнее сжала пальцы, и кружка буквально взорвалась в моей руке, забрызгав нас обоих остатками кофе.

Одьен смотрел на мою руку. Я тоже не нее смотрела. Ни единого пареза. Только осколки битой керамики вокруг. И запах кофе.

– Не двигайся, я сейчас приберу, – он потянулся за рулоном бумажных полотенец.

– Сейчас тебе лучше уйти, – ответила я, достала из шкафчика савок со щеткой и начала убирать осколки.

Одьен все это время стоял, как вкопанный.

– Откуда в тебе силы взрывать кружки в руке и пробивать дыры в стенах? – спросил спокойным тоном.

– А мы, палачи, вообще на многое способны, – я прибрала за собой и вымыла руки.

– Палачи – самые слабые в первом измерении, – напомнил он.

– И кто тебе это сказал? – я попыталась улыбнуться. – Твои родители? Твой наставник? Возможно, твой покойный брат?

– Алексис, в чем дело? – кажется, Одьен терял свое мнимое терпение.

– Зачем ты пришел? – я повернулась к нему лицом и взглянула в упор.

– Мириться. Прости меня, я был неправ. Просто не ожидал, что ты…

– Окажусь дочерью убийц тысяч и миллионов? – я поджала губы. – Сюрприз!

– Мне нелегко это принять.

– А ты и не принял! Ты дверью хлопнул!

– Ты долго еще будешь на меня злиться?! – он вплотную подошел ко мне.

Глаза потемнели. Выглядел он виноватым, и от этого тоже становилось больно.

– Сейчас тебе лучше уйти, – повторила я.

– Что это значит? – он даже поморщился.

– Что я тебя не прощаю, – я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться.

Если Aisori и Desima действительно были архангелами, то оставаться рядом с Одьеном опасно для нас обоих. Физические силы в первом измерении, которых доселе у меня не было, тому подтверждение. Паства истребляла архангелов. Наверное, поэтому я воспринимала истории про них, как сказки, ведь ни с одним из архангелов не была знакома. Что с архангелами делает служба маршалов? Что со мной и Одьеном сделает Алексей, если узнает о моих внезапно появившихся силах? Что сделает Одьен, если я расскажу ему все? А если вдобавок сообщу про красный билет? Какова вероятность, что он придет в ярость? Что посчитает этот вызов своим? Что расскажет обо всем Айени и другим членам своей семьи? И, в итоге, все Ригарды окажутся втянутыми в историю, в которую лучше никому не попадать. Возможно, и хотел Одьен с моей помощью поймать за руку Призрака городка Р., но вряд ли ожидал, что вляпается в такие неприятности. Пока мы не связаны с Одьеном никакими обязательствами, у него и его семьи есть шанс выйти сухими из этой мутной воды. И чем дальше от меня он будет держаться сейчас, тем лучше для него и его родственников. «Не навреди». Кто бы мог подумать, что эти слова я буду повторять себе под нос, прогоняя мужчину, которого люблю?

– Алексис, что происходит? – он хотел взять меня за руку, но я не позволила.

– Сколько раз тебе нужно повторить, чтобы ты ушел отсюда?! – прорычала я.

– Я никуда не уйду, пока мы не поговорим.

Вот упрямый баран! Хранитель. Они все упрямые. Волевые. Непробиваемые, пока не свалишь их с ног парой ударов. Они всегда прут напролом, решительно и без сомнений. И это их недостаток, который Паства всегда использовала в своих целях. Наверное, пора вспомнить, что я не послушница, и сделать то, чему наставник научил меня.

– Мы не будем больше разговаривать, Одьен, – я продолжала глядеть на него в упор. – Сейчас я переоденусь, сяду в машину, заеду на работу, заберу свои вещи и на этом все.

– Алена, – пораженный, прошептал он.

– Не смей называть меня этим именем, – прошипела я, скаля зубы. – Ты понятия не имеешь, через что я прошла, чтобы выжить. И не надо делать вид, что ты прощаешь меня за грехи моей семьи. Я в твоем прощении не нуждаюсь. Хотел уйти, когда понял, с кем на самом деле дело имеешь? Так следуй первоначальному курсу и уходи. Мне бегающий туда-сюда хранитель не нужен. А уж тем более тот, чья семья, возомнившая себя элитой, так сильно печется о том, чтобы я, наконец, свалила из твоей жизни. Иди к ним! – я указала рукой на дверь. – Пусть мама тебе вкусный ужин приготовит, а сестры тебя пожалеют.

– Не смей попрекать меня семьей, – с нескрываемой злостью ответил Одьен.

Я почувствовала вибрацию под ногами. Пол в доме затрясся. Посуда зазвенела.

– Я пришел к тебе сам! Я извинился! Чего еще ты от меня хочешь?

Кажется, он сам не замечал, что творит. Бутылка с водкой, стоящая на столе, едва не упала, и я подхватила ее.

– На колени чтобы встал? Я уже на них стоял! Еще раз встать?! А ты не думаешь, что всему есть предел? Я не мальчик на побегушках! Райотскую гордость демонстрируешь? Ты не в том положении, чтобы бравировать ей. Миру насрать на то, что с тобой сделали. Дай им повод – и они уничтожат тебя! Прощение тебе не нужно? Да ты в крови жертв Жатвы с головы до пят. Об этом иногда думаешь? О тех, за чей счет твоя великая семья существовала! Моя семья в состоянии стереть тебя в порошок. И если бы хотела это сделать – служба контроля стояла бы уже на пороге твоего дома. Я защищаю тебя. Я предаю интересы семьи, подставляю всех их, оберегая тебя от неприятностей. И этого, оказывается, все равно мало?

Звон посуды вокруг усиливался. Вот-вот откроются шкафчики и все посыплется на пол. Пора завязывать.

– Я не хочу тебя больше видеть. Либо сейчас сам уйдешь, либо уйду я.

Он отвернулся от меня. Красивый. Мой хранитель. Желваки заиграли на его щеках. Пальцы то и дело сжимались в кулаки. Звон вокруг стал стихать. Пол больше не трясся. Кажется, Одьен взял себя в руки и принял решение.

– Я знал, что будет тяжело. Но никогда не думал, что эту ношу не выдержишь именно ты.

Он развернулся и ушел. Я же осталась стоять с бутылкой в руке. Без жертв не обходится ни одна война. И я буду приносить на ее алтарь свои дары, пока у меня не останется другого выхода, как самой пасть жертвой.

***

Я забрала инфоблок Питера, спрятала его под капотом, села за руль и поехала в ближайший магазин электроники, чтобы купить себе парочку одноразовых телефонов. Что я хорошо помнила из рассказов наставника и отца о войнах кланов, так это то, что победа в войне напрямую зависела от тактики. Обычно, выигрывал тот, кто выбирал тактику нападения, а не выжидания. Поук Соммервиль следил за послушником Азали Горном, на машине которого покойный Денни-Башня проезжал мимо аварии на трассе. Кем бы ни оказался этот Горн, я собиралась с ним потолковать. Звонить Поуку Соммервилю, чтобы узнать адрес Горна, я не стала. Поук бы тут же набрал Одьена, и моя миссия оказалась бы под угрозой. Кроме того, когда Айени пытался дозвониться до Поука, его абонент был недоступен. Надеюсь, с Поуком ничего не случилось, и он просто ушел в подполье.

Купив телефоны и спрятав их в машине, я вошла в сеть и залезла на официальный сайт бюро охраны окружающей среды округа Т., в котором, по словам Поука, работал этот Горн. Действительно, Азали Горн числился начальником филиала в С. Контактный телефон прилагался к сведениям о нем вместе с адресом регистрации офиса. Я поехала в С. к этой конторе.

Небольшое одноэтажное здание было расположено в жилом квартале. Окна занавешены, свет не горит. Очевидно, филиал в субботу был закрыт. С одноразового телефона я набрала номер Азали Горна. Сняли трубку с третьего гудка.

– Да, слушаю вас.

– Здравствуйте! Мистер Горн, я тут проезжала мимо вашего офиса и мне показалось, что видела кого-то в окне! А я ведь знаю, что вы в выходные не работаете. И я в замешательстве! Может, стоить позвонить архиереям и сообщить им? Но, я сначала решила набрать вам. Вдруг, кто-то из ваших сотрудников сейчас работает, а я архиереев вызову… Нехорошо получится. Мистер Горн, что мне делать? Позвонить архиереям?

– Нет-нет. Никому звонить не нужно. Это действительно мой сотрудник вышел на работу в субботу. Все в порядке. Не беспокойтесь.

– Фу-у-у, прямо гора с плеч! Извините еще раз за беспокойство.

– А с кем я гово…

Я быстро отключила вызов, не дослушав. Если он перезвонит на этот номер, подниму трубку и представлюсь вымышленным именем. Но вряд ли он перезвонит. Не станет светиться перед незнакомкой, сообщившей ему, что в офис кто-то залез. Если он сразу не предложил вызвать архиереев, значит, что-то скрывает. И уж конечно, он лично приедет все проверить.

Я расслабилась на сидении и начала ждать. Горн оправдал мои надежды. Через пятнадцать минут к зданию офиса подъехала та самая машина, которую я видела на записи с камеры видеонаблюдения Поука Соммервиля. Из нее вышел высокий мужчина и направился к двери. Открыл ее и быстро вошел. Я прыгнула во второе измерение и направилась к нему. Создала клинок и метнула ему в плечо. Не прогадала. Горн тут же дернулся во втором, что означало только одно: никакой он не послушник.

– Для тебя это всего лишь царапина, – я улыбнулась и выставила щит.

Горн обернулся, злобно глядя на меня.

– Кто такая?

– Будто ты не знаешь?

– Не знаю!

А он упрямый. Или действительно не знает, кто пришел к нему в гости?

– Мы с Денни Ориссоном дружили, – ответила я. – И его убили.

– Это не я! – воскликнул Горн, даже не пытаясь выставить щит.

– Вряд ли это был ты. Ведь вы с ним тоже дружили. Но ты можешь знать того, кто это сделал!

– Да кто ты такая, твою мать! Откуда меня знаешь!

– Говорю же, мы с Денни дружили. И я хочу найти того, кто его убил.

– Денни не говорил, что у него есть подруга! – Горн наконец-то выставил щит.

– Зато мне он рассказывал о своих друзьях. Приглашал в вашу веселую компанию.

– Ты из беглых? – насторожился Горн.

– А разве другие среди нас бывают? – я засмеялась. – Мне бы с твоим начальством поговорить. Хочу присоединиться. Но сначала несколько дел надо уладить. Например, найти убийцу Денни.

– Мы все его ищем. Есть информация – можешь с нами поделиться. Мы в долгу не останемся.

Похоже Горну обо мне никто ничего не рассказывал. И это очень странно. Либо его намеренно вывели из игры, либо его шайка действительно обо мне ничего не знает. Тогда, откуда красный билет на моей двери?

– Значит, проку от тебя никакого, – вздохнула я.

– Это ты мне звонила?

– А тебе звонили?

– Не прикидывайся! Ты меня вызвала!

– Можешь свести меня с Анданио Отти? – поинтересовалась я.

– Анданио Отти? – поморщился Горн. – Причем тут он?

– Денни говорил, что он главный.

Горн рассмеялся.

– Денни тебе соврал.

– Зачем ему было мне врать? Мы ведь с ним дружили.

– К сожалению, Денни ты больше об этом не спросишь, – пожал плечами Горн.

– Слушай, а кто такой Питер Донохью? – спросила я.

– Ты и про пацана знаешь?

– Знаю, что он собирал досье на вас.

Горн заметно расслабился и обрушил щит.

– Не он один сунул нос, куда не следует. Пока у них ничего на нас нет. Пороют и успокоятся. А если не успокоятся, мы и на них управу найдем.

– А вы, ребята, самоуверенные, – рассмеялась я. – Это многих из нас погубило.

– А ты, значит, за Денни мстишь, – кивнул Горн. – Странно, что он никогда не рассказывал мне о тайной подруге.

– А у тебя разве нет своих секретов? – я подмигнула ему.

Горн напрягся. Значит, рыло действительно в пуху. Возможно, его семья не знает, чем он промышляет? Или Горн «ходит» налево от жены, о чем та, естественно, не подозревает. Или подрабатывает за пределами конторы. Вариантов, на самом деле, много.

– Хочешь, наводку тебе дам? – неожиданно для меня предложил Горн.

– За этим я к тебе и пришла, – улыбнулась лукаво.

– Завелся тут у нас один «доброжелатель». Слышала о смерти четы Крейн?

– Да вся округа о них гудит, – пожала плечами я.

– Так вот, Йохан Крейн жену свою не убивал. Он ее дома мертвой нашел. Рядом с телом окровавленный охотничий нож из «бардачка» его машины. Йохан сразу понял, что на него дело повесить могут, и струхнул. Бросился в бега и начал о помощи просить. В итоге, кто-то порешил его в туалете на станции. И это не наши ребята. А через неделю умер Денни.

– И ты подозреваешь, что их всех убил один и тот же человек?

– Хочешь отомстить за смерть друга – найди убийцу Крейнов. А как найдешь – мне сообщи. Тогда и потолкуем на счет твоей компании в нашем узком кругу.

– Я учту твои пожелания, – я кивнула и вернулась в первое измерение.

Завела двигатель и поехала назад, в Р. История становилась все запутаннее. Выходит, Софи убил не ее муж, а некто другой. И этот кто-то подставил ее мужа, после чего убил Крейна в туалете на сервисной станции. Неужели у местной сети черной Жатвы завелся обиженный «поклонник»? И есть ли взаимосвязь между покойным Питером Донохью и этим «поклонником»? Кто бы не прилепил этот чертов красный билет на мою дверь, Азали Горн об этом ничего не знает. Наверняка, он уже звонит своим подельникам и докладывает о встрече с некой девицей во втором измерении. В данной ситуации, я больше ничего не могу сделать. Остается только ждать, когда Алексей скинет мне информацию по счетам, и готовиться к визиту незваных гостей. А гости заявятся, ведь я «засветила» машину на камерах видеонаблюдения на улице, где находился офис Горна. Кроме того, за мной элементарно могли следить. На это и рассчитана моя провокация. Я свой ход сделала, теперь они должны ответить.

***

Вернулась в Р., загнала машину в гараж и вошла в дом. Буквально через несколько минут в дверь позвонили. Быстро же они работают. Спокойно, Алена. Переговоры многих спасли во времена войн кланов. На это ведь ты и рассчитывала?

Я открыла дверь и уставилась на Одьена. Глаза черные – зрачков не видно. А на лице не то гнев, не то безрассудство, которое потом описывают, как «состояние аффекта». Одьен пнул дверь, вошел в дом и запер ее ногой.

– И что все это значит? – я начала пятиться назад, ибо хранитель с черными глазами в состоянии ярости – это как минимум «неприятная ситуация».

– Ты что творишь? – наконец, зашипел Одьен, приближаясь ко мне.

– Я просила тебя уйти и не возвращаться, – я продолжала отходить назад.

– С Азали Горном решила побеседовать?

Ну, теперь все ясно…

– Следил за мной?

– Ты соображаешь, что делаешь? Он мог тебя убить!

Пол под ногами вновь затрясся. Кажется, и звон посуды я тоже услышала.

– Одьен, тебе лучше уйти, – предупредила я.

– О чем вы говорили?

– Это тебя не касается.

Зря я это сказала. Вот честно, зря! Крыша над головой предательски застонала и на голову посыпалась штукатурка. Идти по трясущемуся полу и дальше я не могла, потому припала к стене, стараясь сохранить равновесие.

– Сейчас этот дом развалится! – закричала я.

– Ты же не боишься смерти, – злобно произнес он. – Станций сервисных боишься, а смерти – нет! Кто надоумил тебя к Горну ехать? Что, твою мать, вообще происходит?

– Если ты не успокоишься – дом развалится и нас раздавит!

Одьен отвернулся и несколько раз глубоко вздохнул. Тряска прекратилась.

– Алексис, либо ты по-хорошему мне все рассказываешь, – он произнес это с нажимом, как будто чеканил каждое слово, – либо я поеду к Горну и погорю с ним так, как меня научил наставник, – он повернулся лицом ко мне. – В открытую трону одного – слетятся все остальные, как мухи на падаль, и начнется бойня. Ты этого хочешь?

– Ты не настолько глуп, чтобы нападать на Горна. Сеть ответит незамедлительно, и ты развяжешь войну, где твой род будет вынужден сражаться с теми, о ком ничего не знает. Ты этого хочешь?

– Это будет не первая война кланов, в которой примет участие моя семья.

А вот это уже интересно… Род хранителей, который уже участвовал в войнах кланов. Чего еще я не знаю об Одьене и его семье? А, постойте! Я ничего о них не знаю!

– Ты намеренно поссорилась со мной и выставила вон! – продолжал вещать Одьен. – А потом сломя голову помчалась в С., прикупив по дороге одноразовые телефоны в магазине. И не надо рассказывать мне, что просто так! Ты каким-то образом выманила Горна и встретилась с ним. А после разговора вернулась домой. Зачем ты раскрыла себя и провоцируешь сеть на ответ? На хрена ты это делаешь! – рявкнул он.

Я вздрогнула. Был бы стул за спиной, я бы села, а так…

– То есть в покое ты меня не оставишь, – сделала вывод и отвернулась.

– Нет.

– А если я уеду из Р.? – взглянула на него исподлобья. – Испарюсь?

– Тогда я позвоню Григорию Носову и скажу, что ты попала в беду. Как думаешь, в этом случае он поможет мне тебя найти?

– Низкий ход, – скривилась я.

– А ты такие любишь. Так что рассказывай, что случилось, и почему ты меня выставила.

Бывает иногда, что нервы сдают. Мои нервы сдали. На глаза навернулись слезы и ничего лучше, чем зареветь, я сделать не смогла. Красный билет – это хуже обыска в доме, где ты прячешься. Это хуже, чем допрос архиерея, когда ты точно знаешь, что виновна в убийстве. Потому что, получив красный билет, ты подписываешь приговор всем, кто тебе дорог. Всем, кто дорог тем людям, что дороги тебе. И ты виновен перед всеми ними за то, что тебя словили за руку. Мне бы выкрутиться сейчас. Прогнать Одьена снова, чтобы получить «отсрочку платежа» и шанс рассчитаться с долгами самостоятельно. Но ведь в глубине души я понимала, что одной против целой сети мне не выстоять. А когда погибну, Одьен начнет мстить за меня. И красный билет превратится в круговую поруку наследницы Евстофовых и семьи Ригардов.

Одьен подошел ко мне и обнял. Крепко сжал в объятиях, и на мгновение стало легче.

– Говори, что случилось, – произнес спокойно, не давая возможности даже пошевелиться.

– Красный билет, – выдавила я из себя.

– Тебе вручили красный билет?

– Да. На дверь повесили.

– Видела, кто его оставил?

– Нет.

– Почему мне не сказала?

– Чтобы не впутывать.

– Думала выставишь меня и со всем сама разберешься? – он начал гладить меня по спине.

– Да.

– Это связано с Денни или кто-то может мстить тебе за твое прошлое?

Я резко вскинула голову. А ведь он прав… Я не подумала о том, что красный билет могла получить вовсе не из-за Денни!

– Я не знаю, – прошептала и выдохнула. – Горн меня не узнал. Сказал, что они тоже разыскивают убийцу Денни. Сказал, что к смерти Софи ее муж не причастен. Кто-то забрал у него из машины охотничий нож и убил ее им. Йохан Крейн обнаружил тело жены в доме и пустился в бега. Попросил сеть о помощи, но те не успели. Йохана убили на сервисной станции. Сеть думает, что Денни и Крейнов убил один и тот же человек. И еще они знают, что под них копают. Горн не называл имен, но он уверен, что у копателей на них ничего нет. А если и появится что-то, сеть найдет способ разобраться.

– Айени до сих пор не может связаться с Поуком. Он ездил к Карлу Соммервилю домой, но тот его выставил.

– И где сейчас Айени?

– Поехал к Поуку на работу. А еще он заказал билет на самолет. В девять вечера он вылетает в Л.Р., чтобы выяснить, что случилось с Мэйю и попробовать ее разыскать.

– Если она пустилась в бега, вряд ли Айени выследит ее.

– Это его не остановит, – покачал головой Одьен.

Я отстранилась от Одьена и посмотрела в сторону кухни. Сейчас бы выпить, но в любой момент может понадобиться сесть за руль.

– Алексис, кроме твоего происхождения, за что еще тебе могут мстить?

Я повернулась к Одьену и нахмурилась.

– Кларисса Роут убила своего преподавателя в Университете. Он был связан с одной из сетей черной Жатвы и шантажировал студенток их происхождением и беглыми родственниками, склоняя к занятиям сексом. Клариссу Роут забрала служба маршалов. По документам ее судили, признали виновной в убийстве и приговорили к высшей мере наказания. Приговор был приведен в исполнение, а та сеть черной Жатвы зачищена. Были и другие сети, но Алексис Ней никогда не вляпывалась так, как вляпалась Кларисса Роут.

– То есть за жизнь ты могла нажить целую армию недоброжелателей, – сделал вывод Одьен.

– Ну, кто-то же оставил мне «билет на концерт». Вопрос, кто именно?

– Кто бы это ни был, он или они дадут о себе знать. Нужно только подождать.

– Я еще кое-что нашла.

– Что? – Одьен вскинул бровь.

– Помнишь тот файл со счетами «Рейтер-Моторс»? Я выявила взаимосвязь. Повторяющиеся счета и одинаковые суммы, которые перечисляли в определенной частотой ежегодно. Я выделила список со счетами отправителей платежей и переслала своему человеку. Он должен найти имена владельцев тех счетов.

– И кто этот «твой человек»?

– Его зовут Алексей. Он маршал.

– Служба маршалов? – хохотнул Одьен. – Ты хорошо устроилась! Может, еще и удостоверение предъявишь как внештатный сотрудник?

– Нет у меня удостоверения, – я прошла на кухню и открыла шкафчик под мойкой.

Достала изогнутый черпак и показала его Одьену.

– Что это? – не понял он, беря его в руки и внимательно рассматривая.

– Я его согнула. И пробила дыру в стене. А ты в приступе ярости едва не разнес мой дом. Или ты и сам не замечаешь, что делаешь?

Одьен выбросил черпак в ведро.

– Я это не контролирую. Не знаю, что со мной такое. Может быть, это делаешь ты, а не я?

– Ты знал, что Aisori и Desima были архангелами? – напрямую спросила я.

– Архангелами? – он поморщился.

– Все это началось сегодня, когда ты ушел. Я разозлилась и ударила кулаком в стену. И пробила ее. А потом согнула черпак. Может, еще что-нибудь согнуть? – я начала бегать взглядом по кухне.

– Кто сказал тебе, что Aisori и Desima были архангелами?

– Дядя Гриша, – буркнула я и решила больше ничего не ломать.

– Ты ему звонила?

– Да. И он направил ко мне Алексея и его группу. Алексей связан с дядей Гришей клятвой.

– Почему Григорий Носов так о тебе печется? – Одьен подошел ближе. – За какие заслуги ты называешь его «дядей Гришей»?

– Он мой дедушка, – слезы снова покатились из глаз. – По крайней мере, он так утверждает. Мама никогда не рассказывала о том, что он ее отец. И папа никогда об этом не говорил. Григорий Носов был связан клятвой Возмездия с моей бабушкой, а она была чистокровным райотом. В детстве я пересекалась с ним только на каких-то общественных мероприятиях, где присутствовали члены правления корпорации родителей. Умирая, отец дал мне инструкции. Я должна была добраться до дома Григория Носова и ждать его там. При встрече отец попросил сказать ему, что клятва Возмездия – выше Устава. Папа был уверен, что Григорий поможет мне.

– Твой отец умер у тебя на руках? – Одьен начал стирать слезы с моих щек.

– Да. Я тоже умирала. И забрала его Исток, чтобы выжить, – произнесла и прижала ладонь к губам, чтобы больше ничего не говорить.

Смертоубийственная статья. И я – смертник.

Одьен отнял ладонь от моих губ и поцеловал ее. Потом сжал ее в своих руках.

– Григорий Носов помог тебе спастись и бежать из страны, когда на палачей и райотов открыли охоту?

– Мне помогла Мила, – ответила я. – Женщина-хранительница. Носов вышел со мной на связь уже здесь. Я не знала, что он за мной наблюдает через своих людей. Но когда Кларисса Роут вляпалась в неприятности, он меня вытащил. Он дал мне деньги, которыми я не пользуюсь. И дал слово не вмешиваться в мою жизнь. Но если вляпаюсь снова – могут пострадать другие, невиновные люди. Поэтому я так живу. Нигде не задерживаюсь надолго. Разъезжаю по маленьким городкам, работаю в местных больницах, где не всегда на смене бывают даже хирурги.

– Поэтому владеешь торакотомией, – ответил он. – И лапаротомией. И лапароскопией тоже.

Я молчала.

– Я не дурак. Поставленные руки сразу видно. Собственно, я и записал тебя на лапароскопию со мной, чтобы проверить свои предположения.

– Я убийца, – прошептала, и слезы полились из глаз сами собой. – И я не выбирала для себя этой участи. Я воспринимала все, как данность. Чувствовала превосходство над другими, иногда завидовала им, а порой, даже ненавидела. Я не задумывалась о том, что природой мне уготована участь убийцы, которым рано или поздно придется стать. Но за все в этой жизни нужно платить. Я проснулась, когда было еще темно. На часах четыре тридцать. Я подумала, что соседи опять закатили праздник и взрывают фейерверки…

Я рассказывала, как в последний раз видела мать и сестру. Как очнулась, когда отец тащил меня по заснеженному парку. Как умирала под мостом, в то время, как папа шептал мне, что делать дальше. Потом он положил мою руку себе на грудь и сказал: «Просто выживи и все. Это все, что от тебя требуется». Рассказала, как попала на сервисную станцию. Как бежала оттуда и напоролась на Милу. Как жила в собачьей будке и ела из мисок вместе с Грушей. Как ехала в транспортном контейнере, пока меня перевозили через океан. Как попала в приют и стала Клариссой Роут. Как получила деньги от Милы. Как узнала, что она повесилась. Как поступила в университет. И как убила палача, который домогался меня. Как на свет появилась Алексис Ней и про ее приключения в разных городках этого огромного континента.

Когда выговорилась, начала икать. Одьен обнял меня и зарылся носом в мои волосы. Наверное, у него действительно страсть к моим волосам.

– Ты прости меня… …пожалуйста, – он поцеловал мой затылок. – Я тебя люблю. Очень сильно.

– И я… …тебя люблю…

– Ты сейчас прыгнешь в четвертое и перебросишь меня с собой. А потом заберешь у меня часть Истока и обменяешь на свою.

– Нет.

– Да, – прошептал тихо. – Ты сделаешь это, ни о чем не сожалея, как ни о чем не жалею я. Потому что так надо сделать. Потому что, заключив союз, я в любой момент смогу тебе помочь и защитить. Я хочу быть рядом. Это мое решение, и я принял его осознанно.

– Тогда тебе и твоей семье придется отвечать на мой красный билет, – я покачала головой. – А я не хочу никого подставлять.

– Это не твой красный билет, а наш. Заключим мы союз сейчас или не заключим его никогда, для меня это ничего не изменит. Для наших семей тоже. Я втянул тебя в переделку с сетью черной Жатвы округа Т. Конечно, я не знал, что все настолько запутанно, но, волей-неволей, я тебя подставил. И в этом я перед тобой виноват.

– Это не обязывает тебя приносить мне клятву Возмездия, – я отвернулась.

– Ты слышала, что я говорил до этого? – он заглянул мне в лицо. – Или ты избирательно воспринимаешь информацию?

– Ты не спросил, чего хочу я.

Одьен отстранился.

– Если не хочешь, я настаивать не буду, – в голосе чувствовалась некая досада, как будто только что я его очень сильно обидела.

Как будто он сделал мне предложение руки и сердца, а я отказала.

– Я не хочу заключать союз, как сделку, – ответила тихо. – Меня не учили, что клятву Возмездия можно принести хранителю, которого любишь. Мне даже не рассказывали, что такое возможно. А сама я об этом никогда не думала. Ты предлагаешь заключить союз, потому что беспокоишься за меня. Я тоже за тебя беспокоюсь. Но не хочу, чтобы сделки управляли нашими отношениями. Разорвать клятву можно только умерев. Это даже не брак, где разочарованные партнеры всегда могут разбежаться. Это раз и навсегда, как минимум, для одного из нас.

– Ты сомневаешься в том, что твои чувства ко мне со временем не испарятся?

Скользкий вопрос. Сомневаться во всем меня научила жизнь.

– Всякое бывает, Одьен. Никто из нас ни от чего не застрахован.

– Тогда, просто рискни, – он пожал плечами. – Согласен, союз – это не брак, а нечто большее. И я предлагаю тебе нечто гораздо большее, чем брак со мной, – он подошел ко мне и прижался лбом к моему лбу. – Алена, ты согласна принести мне клятву Возмездия? – начал гладить меня пальцами по щекам.

Так приятно. От его прикосновений. От запаха его парфюма. От тембра его голоса, столь спокойного и уверенного. Как будто все ясно и понятно, как и должно быть. Диссонанс из сомнений и причин в моей голове превратился в стройную гармонию. Я только что поняла, что вопреки всем опасениям, просто хочу заключить с ним союз.

– Согласна, – произнесла едва слышно.

– Я приношу тебе клятву Возмездия, что выше Устава. Отныне твой род – это мой род. Твои победы – мои победы. Твои грехи – мои грехи. Твой Исток – это мой Исток. Мы – едины, ты и я. Мы – союзники, давшие клятву.

Я прыгнула в четвертое. Мы стояли с ним вдвоем, окруженные густой материей из тьмы. Он все еще прижимался любом к моему лбу и гладил пальцами щеки.

– Я приношу тебе клятву Возмездия, что выше Устава, – прошептала я. – Отныне твой род – это мой род. Твои победы – мои победы. Твои грехи – мои грехи. Твой Исток – это мой Исток. Мы – едины, ты и я. Мы – союзники, давшие клятву.

Я протянула руку и пробила его Поток. Он зажмурился от боли. Коснулась Истока и поманила пальцами. Затем пробила свой Поток. Черт… Это очень больно. Отщепила часть своего Истока и отдала ему, забрав взамен часть у него.

Мы провалились из четвертого измерения сразу в первое, но остались стоять на ногах. Он прижимался лбом к моему лбу. Его глаза были закрыты. Боль все еще разливалась в груди, и мы оба ждали, когда она утихнет.

Сухие губы прикоснулись к моим губам, и его язык раскрыл мой рот. Сладкий. Я ощутила, как по мне начало струится тепло. Оно заскользило по лицу, перекидываясь на шею и расползаясь по всему телу. И так захотелось приблизится к нему еще ближе, прикоснуться ноющей грудью к его груди и забрать еще чуточку этой теплоты. Он раскрыл рот и с жадностью поглотил мои губы, прикасаясь своим языком к моему, поглаживая его и потирая самым кончиком. Я больше не могла сдерживаться, я не могла больше ждать. Я вторглась в его рот точно так же, как это сделал он. Я прикусывала его губы, продолжая пробовать и наслаждаться его сахарным вкусом.

Я почувствовала, как его ладони скользят по моим изгибам вверх, как его пальцы едва задевают мои напряженные соски и устремляются выше, к шее. Как они обжигают кожу моего лица, застывая на щеках. Как зарываются в волосы и еще ближе притягивают меня к нему. Я почувствовала, как он горит. Я ощутила, как пламя, что стелилось по поверхности его тела, перекинулось на меня, и начало лизать языками мою нежную кожу.

Спина выгнулась ему навстречу и руки обвили шею. Он подхватил меня и усадил на столешницу. Раздвинул мои ноги и встал между ними. Он возбужден. Я чувствовала это, терлась о него, целуя в губы, что есть силы. Его ладони заскользили по моей спине, они срывали с меня кофту с майкой, а потом взялись за джинсы, пока я стягивала с него штаны.

Это было быстро. Он вошел, и мир вокруг перестал существовать. Выбросы и вбросы Потока смешались в какой-то ураган, где не различить, кто из нас отдает, а кто получает. В первом измерении гравитация больше на меня не действовала, земля не притягивала к себе. Я будто сорвалась с цепи, словно Груша с привязи, и прыгнула. И он вместе со мной. Мы были в четвертом и продолжали двигаться навстречу друг другу. И не различить, где мой Поток, а где – его. Мы прыгнули в третье и будто превратились в облака из тумана, целуя друг друга и продолжая двигаться. Рухнули во второе – и вновь не различить наших Потоков. Синяя буря с пульсирующим свечением внутри. Где он, а где я – непонятно. И только чувство, как он наполняет, не отпускает, и я двигаюсь, и двигаюсь вместе с ним. Упали в первое и взорвались, словно «пыль смерти», разлетаясь на частицы и превращаясь в искры, поджигая все вокруг и разнося все вдребезги.