Текст книги ""Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

Глава 20

5–6 июля 2470 по ЕГК.

…Ни в одной из шести мертвых систем, которые мы отсканировали за четверг и пятницу, не нашлось высокоуровневых «четверок» и слабеньких «пятерок», ведущих на Бейджин. Поэтому в «ночь» на субботу я вывел борт в седьмую, «реанимировал» Феникса, поручил заняться порядком надоевшим делом и остался дежурить в рубке. Ибо рекомендации аналитиков Цесаревича разбудили паранойю, а она настоятельно советовала пребывать в готовности к любым неожиданностям. Как выяснилось через несколько часов, требовала не зря – возле зоны перехода с коэффициентом сопряжения четыре сорок шесть, через которую, согласно расчетам, можно было попасть в столичную систему Поднебесной, обнаружилась патрульная группа аж из восьми кораблей. Мало того, не просто висела и ждала у моря погоды, а компенсировала «дрейф» ЗП, то есть, собирала минные кластеры с масс-детекторами в той части объемов, которые «смещались» слишком далеко от области ухода на струну и вывешивала с противоположной стороны.

Такого Сизифова труда я еще никогда не видел, поэтому впечатлился донельзя, проанализировал алгоритмы перемещений двух очень крупных МЗ-шек и двух специализированных бортов для сброса и подъема масс-детекторов, отправил наследнику престола видеозапись процесса в комплекте со своими соображениями, тихой сапой отошел подальше и переместился к «пятерочке», которую, откровенно говоря, мог и не потянуть. Но время, увы, поджимало, а до этого Бейджина было еще порядка двух суток гипера. Поэтому я поднял девчонок, отсыпавшихся после тяжелого тренировочного «дня», предупредил, что собираюсь прыгнуть выше головы – то есть, на девять сотых выше своего прошлого рекорда – получил полный одобрямс, попросил Кару подстраховать, дождался ее прихода и начал разгон.

В момент включения гиперпривода чуть не зевнул очень уж мощный «пик», еле успел его сгладить до появления второго, на шестом-седьмом точно понял, что эта струна мне не по плечу, разозлился и загнал себя в транс. Самый глубокий из всех, когда-либо получавшихся. Впрочем, даже так успевал гасить иные «пики» уже после начала резонансов или с помощью Завадской. Минут через сорок такой «войны» настолько вымотался, что полностью выключил голову, превратился в придаток к системе управления гиперприводом и жил одними шевелениями пальцев. Потом сдох. И морально, и физически. Но как-то заставил себя продолжать, чудом пережил «активации» второго, третьего и четвертого «дыханий», почувствовал, что вот-вот отъеду от перенапряжения, и… не надавил на сенсоры, так как не потребовалось. А через Вечность вдруг услышал нервный смешок Марины:

– Каких-то час шестнадцать – и мы в гипере! Не верю…

– Я тоже… – признался я после того, как смог себя заставить заговорить. Потом посмотрел на таймер, показывавший расчетное время пребывания на струне, прислушался к своим ощущениям и криво усмехнулся: – Кстати, у меня свело три пальца на правой руке и два – на левой. И компенсирующий костюм, кажется, можно выжимать. Но до выхода в обычное пространство – почти двое суток, так что как-нибудь восстановлюсь.

Она шустренько перетянула на себя управление, переключила корабль в зеленый режим, вернула из небытия Феникса и зарулила:

– Сейчас я вызову сюда девчонок, и мы сначала снимем с тебя скаф, а затем спустим на вторую палубу и уложим в медкапсулу…

Я представил описанные перспективы и отрицательно помотал головой:

– Скаф сниму сам. После того, как оклемаюсь. И в медкапсулу не лягу – предпочту постоять в горячем душе.

– Как скажешь, командир! – дурашливо отозвалась она, но, как вскоре выяснилось, оказываться от первого пункта программы и не подумала. Так что буквально через минуту в рубку, рассчитанную на двух человек, попробовали втиснуться еще и Ослепительные Красотки.

Хотя почему «попробовали»? Быстро разобравшись в сути проблемы и трезво оценив свои возможности… хм… в плане заполнения свободного объема, они разделись прямо в кабинке лифта, поменялись местами с Карой, решившей последовать их примеру, и деловито «распаковали» меня. Потом спустили «лишний» груз на первую палубу и вернулись за мной.

К этому моменту противная дрожь во всем теле и дикая слабость в ногах почти прошли, поэтому я заставил себя встать, самостоятельно преодолел «безумное» расстояние до душевой кабинки и вломился в нее в трусах. Так как перенервничавшая Марина решила составить мне компанию, а Даша с Машей, которых только начало накрывать пониманием, отказались оставаться в каюте.

В общем, приходил себя в большой и, что греха таить, очень комфортной компании. А после того, как перебрался на кровать, неожиданно для самого себя попросил девчат размять мне пальцы, ладони и предплечья. И не пожалел: напарницы в темпе перевернули меня лицом вниз, позаимствовали из чьих-то закромов что-то увлажняющее и разделили обязанности – Маша, как без пяти минут врач, принялась разминать мне спину, а Марина с Дашей вцепились в руки…

…Не знаю, на каком этапе массажа меня зарубило, но манипуляции, расслабившие тело до состояния киселя, не достучались до разума. Поэтому следующие тринадцать часов я кочевал из одного кошмарного сна в другой – не справлялся с «удовлетворением» струн и то убивал себя и своих подруг, то растворял нас в черной жиже, похожей на битум, то оказывался в какой-то мутной мгле. А разок наткнулся на полуразрушенный линкор Цесаревича Александра Олеговича, дрейфующий в той же мгле подобно Летучему Голландцу из древних легенд, видел в проломах корпуса скелеты членов команды, но до Ромодановского так и не докричался.

В общем, проснулся разбитым, обнаружил рядом с собой только Кару, выяснил, что девчата вовсю тренируются, и извинился за свое безрассудство только перед ней. Вернее, начал. Но был перебит в середине предложения:

– Тор, ты принял это решение, отталкиваясь от сроков. Окажись на твоем месте я, сделала бы то же самое. И еще: да, мы перенервничали. Но тебя никто не винил, не винит и винить не будет. Скажу больше: и меня, и твоих Красоток переполняет гордость – систему Бейджин, вроде как, закрыло самое большое государственное образование человечества, стоимость блокировки сотен зон перехода не хочется даже представлять, а мы в нее, считай, уже просочились!

Я пропустил этот монолог мимо ушей, так как был уверен, что Марина помогает мне успокоиться. Но перед ужином проанализировал поведение Даши и Маши, примчавшихся в каюту после тренировки по виртуальному пилотажу, и пришел к выводу, что их прекраснейшее настроение – настоящее. Вот рефлексии и отпустил – потребовал подробнейшего рассказа о последних успехах, выслушал два монолога, посмотрел несколько фрагментов записей выполнения учебно-боевых задач, и похвалил. Обеих. Благо, было за что.

Следующую ночь спал, как убитый, а большую часть дня дрессировал весь личный состав команды – погонял девчат в рукопашке, проконтролировал холощение, счел возможным дать первое упражнение, «объединяющее» эти дисциплины, и поиграл в салочки на сегментных антигравах. В какой именно момент меня окончательно отпустило, не скажу, так как не заметил. Но часа за два до возвращения в обычное пространство, помнится, пребывал в рабочем настроении и ни о чем неприятном не вспоминал.

Не рефлексировал и после появления в Бейджине – прикипел взглядом к картинке со сканеров, убедился в том, что китайцы «пятерки» не охраняют, и «попрыгал» сканировать систему. Так как понимал, что на эту струну точно не сунусь, и жаждал найти другую, «понежнее».

Вычислил координаты целой пачки. С коэффициентами сопряжения от четырех целых двадцати семи сотых до пяти целых тридцати девяти сотых. Вот к ним последовательно и попрыгал. Благодаря чему выяснил, что местные ВКС блокируют все «дырки» с КС-ом до четырех целых шести десятых!

Впечатлился. Назначил любимой ЗП с КС четыре восемьдесят один и со спокойной душой прыгнул ко второй планете. Само собой, с «ефрейторским зазором». И не прогадал – сравнительно недалеко от точки схода с этой струны китайцы гоняли два флота в режиме парадных. То есть, добиваясь идеального выполнения даже очень замороченных маневров.

Возле этого «космического плаца» я задерживаться не стал – обошел его десятой дорогой, приблизился к высоким орбитам, нарезал стандартную спираль и неприятно удивился: этот «шарик» оказался защищен похлеще Нью-Вашингтона! Как именно? Для начала, вокруг него висели аж двадцать четыре орбитальные крепости. Далее, сеть масс-детекторов была в одну целую и семь десятых раз плотнее «стандартной», в ней не было ни одной лакуны даже над океанами и полюсами, а дырки, прожигаемые взлетавшими и садившимися кораблями, заделывались фантастически быстро. И, для полного счастья, небо над Чжунду засеивалось амеровскими низкоорбитальными анализаторами. Теми самыми, которые мы «заиграли» в Мемфисе!

Кстати, девчата, висевшие в интерфейсе Умника вторым темпом, тоже обратили внимание на этот тип меток, и Завадская первой задала вопрос, интересовавший всех, включая меня:

– Интересно, эти хреновины были переданы китайцам по одному из официальных пунктов мирного договора или втихаря?

– Почти уверен, что втихаря… – мрачно буркнул я, до предела «раздул» маскировочное поле и повел МДРК к средним орбитам. А через некоторое время, зависнув над столицей, врубил оптический умножитель, «привязал» увиденную картинку к карте, полученной от Цесаревича, нашел посольский квартал и помянул женщину с… хм… размытыми принципами. Почему? Да потому, что на месте комплекса зданий нашего посольства зиял здоровенный котлован, в котором работала строительная техника!!!

– Кажется, я понимаю, что именно почуяли Ромодановские, и почему сюда прислали именно нас… – злобно процедила Марина, а Даша с Машей ей поддакнули.

Я был того же мнения. Но промолчал. Ибо плавно сдвигал картинку на юго-запад. А после того, как навел ее на здоровенный космодром и немного поискал, нашел ответ еще на один вопрос – этот «ответ» стоял на отшибе, но выглядел, как амеровский легкий крейсер «Миссури». Тот самый, на которых, согласно базам данных дяди Калле, рассекали самые высокопоставленные дипломаты Новой Америки!

Кстати, Темникова с Костиной до этой темы не доучились, поэтому не поняли наших переглядываний с Завадской. Пришлось объяснять. Чуть позже – во время разгона на внутрисистемный прыжок. Так что к моменту, когда мы легли в дрейф «возле» пояса астероидов, Ослепительные Красотки успели возненавидеть амеров по второму разу, а китайцев – по первому.

Я тоже, мягко выражаясь, разочаровался в последних. Хотя слышал, что у каждого государственного образования – свои геополитические интересы, и догадывался, что в Большой Политике «союзник» – понятие и временное, и… хм… многоуровневое. Поэтому перед тем, как начать наговаривать сообщение Ромодановскому, задавил бешенство. Зато приаттачил к посланию не только «заказанные» голографии, но и видеозаписи-намеки, в которых показал все десять флотов, являвшихся великолепными целями для «чудо-оружия», и все четыре гигантских орбитальных промышленных комплекса, вероятнее всего, выпускающих что-то высокотехнологичное…

…Пока я гипнотизировал камеру и мечтал о возмездии за предательство, девчата успели накрыть на стол. Так что я, добравшись до каюты, был сходу усажен на законное место. Ага, прямо в скафе. Ибо мы находились ни разу не на своей территории, вот и перестраховывались.

Поели без аппетита. Из-за того, что злились, понимая, что что-нибудь сжечь или уронить нам точно не позволят. По этой же причине отказались от десертов. А через несколько мгновений после того, как дамы начали убирать со стола, мне прилетело сообщение. Увы, не от Цесаревича – как выяснилось, меня хотела Ахматова, и я сначала выслушал ее монолог сам, а затем дал его послушать напарницам – Настя делилась последними новостями из ИАССН, а не чем-нибудь личным.

Минут через десять прилетели еще два послания – от Матвея с Ритой и Оли – позволили увидеть те же новости, но под другими углами, и разозлили еще одной. Вернее, новой версией о любовном многоугольнике. Впрочем, не так уж и сильно. Ведь, по словам Мироновой, главных распространителей этой белиберды качественно поломали Костян, Мишаня и несколько вменяемых старшекурсников. Из-за чего загремели на губу. А значит, добро в этот раз победило.

Следующие часа полтора-два провалялись на полу – убивали время, показывая Ослепительным Красоткам фрагменты видеоматериалов, отснятых на «спирали», и поручали проработать диверсии, что называется, «на коленке» и при минимуме имеющейся информации. А потом на панели уведомлений моего ТК замигал тот самый конвертик, и я, прервав очередное обсуждение, «ушел» в монолог Ромодановского:

– Здравствуйте, Тор Ульфович. Только вышел с совещания, на котором обсуждались варианты использования ваших разведданных. К сожалению, ни к чему конкретному так и не пришли, ибо практически любой требующийся шаг ухудшит сложившуюся ситуацию. Впрочем, ее ухудшит и бездействие, так что государь взял паузу на просчет долговременных последствий каждого из имеющихся. А у меня, увы, подтвердилось сразу несколько догадок, и я в бешенстве. Кстати, могу поделиться сразу двумя. С момента фактического завершения войны и по сегодняшний день перестали выходить на связь почти все агенты глубокого внедрения, работавшие в центральных и промышленных системах Поднебесной, а два «выживших» на Бейджине начали передавать информацию, в какой-то момент переставшую вызывать доверие. И за сутки до вашего вылета с Индигирки вдруг перестал отвечать на тестовые запросы по МС-связи искин нашего посольства, а такое могло произойти лишь в случае его мгновенного уничтожения. В общем, я предположил, что китайцы начали свою игру, и, как вы сами убедились, не ошибся.

После этих слов он ненадолго ушел в себя, затем устало потер лицо, снова уставился в камеру и все-таки подкинул мне секретной информации для раздумий:

– Если мы начнем давить, то наиболее вероятная и неприятная реакция Императора Поднебесной – заключение военного союза с ССНА, ОЕ, СГС и Султанатом. Да, мы подорвали мощь этих государственных образований, но если они ударят одновременно с китайцами, которые на этой войне только зарабатывали, то мало нам не покажется. Опять же, каждые сутки мира хоть немного, да усиливают наши позиции. С другой стороны, не потребуем ответа за убийство наших дипломатов уже в ближайшие дни – китайцы построят на месте уничтоженного посольства его достаточно точную копию, покажут его государю в сообщении, назовут ваши разведданные подделкой и по каким-нибудь очень веским причинам начнут затягивать визит наших дипломатов в Бейджин. Впрочем, попасть туда – та еще задача: на согласование любого прыжка в эту систему, как правило, уходит от двух месяцев и выше. В общем, ситуация не из приятных: мы не знаем, чего добиваются амеры и чем пытаются купить Императора, а значит, не можем выбрать ни оптимальное время для начала контригры, ни правильный метод воздействия. Что, как я уже говорил, бесит…

Мне тоже не понравились описанные перспективы, поэтому моя злость поднялась на новый уровень. А Игорь Олегович, уняв свои эмоции, перешел к заключительной части своего монолога:

– Я не знаю, какое решение, в конечном итоге, примет государь. Но как только появится определенность, позволяющая хоть что-нибудь, сразу же сообщу. Вернее, поставлю новую или новые боевые задачи. А пока повисите, там, пожалуйста, ничего не предпринимая. На этом пока все. До связи…

«До связи…» – мысленно пробормотал я, затем вернулся в реальность, оглядел девчат, дожидавшихся… хм… «хоть чего-нибудь», и вздохнул:

– Цесаревич не делится информацией из категории «Для служебного пользования». Но то, что я услышал, в комплекте с увиденным нами, выглядит примерно так: Новая Америка предложила Поднебесной что-то очень вкусное. Император заинтересовался. Причем настолько сильно, что приказал найти и уничтожить наших агентов на Бейджине. А за несколько дней до прибытия на планету амеровских дипломатов дал команду взорвать наше посольство. Увы, в данный момент государь в цугцванге и еще не выбрал наименее неприятный ход. Так что нам приказано ждать, ничего не сжигая и не роняя. А жаль…

Глава 21

6 июля 2470 по ЕГК.

…Болтаться в поясе астероидов в ожидании следующего сообщения Ромодановского я счел идиотизмом. Поэтому сразу после трапезы поднялся в рубку, разогнал корабль, вернулся к планете и встал на «боевое дежурство» над Чжунду. Само собой, пялиться на картинку со сканера и оптического умножителя лично поленился – поручил это нудное дело Фениксу. Причем дал команду документировать работы, ведущиеся в котловане, и изредка «косить глазом» на амеровский «Миссури». А девчатам предложил отправиться спать. В скафах и в шестой каюте, чтобы, в случае чего, не терять время на одевание и пробежку до противоперегрузочных кресел.

Ага, так они и согласились. В смысле, отдыхать всей толпой – провели чемпионат женской половины команды по игре «Камень, ножницы, бумага» и распределили дежурства со мной-любимым. Так что победительница – Маша – поднялась ко мне с тремя литровыми упаковками сока манго и коробочкой трюфелей, а побежденные «с горя» умотали отбиваться.

Усаживаться в кресло Умника блондиночка не захотела – из него, видите ли, было неудобно кормить меня конфетами… «и вообще». О том, что за этим «и вообще» скрывается самое главное, я, естественно, догадался. Но тараканы Костиной были управляемыми и абсолютно не пугали, а я к ней привык. Вот и сделал шаг навстречу еще до того, как девчонка озвучила свои – предложил устраиваться у меня на коленях и еле слышно врубил музыку.

Маша… сочла это предложение нормальным – села, привалилась ко мне спиной, пристроила затылок на мое левое плечо и довольно мурлыкнула:

– Кайф…

Мне тоже было здорово: она просто сидела, просто наслаждалась нашим любимым джазом и просто делилась со мной трюфелями. Причем не глядя, ибо сразу закрыла глаза и потерялась в ощущении спокойствия. Кстати, не на минуту, пять или десять, а на все два часа своего дежурства. Да, наверняка с удовольствием поддержала бы разговор на любую тему, но и так чувствовала себя комфортнее некуда. В общем, этот промежуток времени пролетел в разы быстрее, чем я ожидал, и оставил исключительно приятное послевкусие. Вот я перед сменой караула и назвал Костину на редкость уютным чудом. И тоже нарвался на нестандартный комплимент:

– Только на твоих коленях. Впрочем, на другие бы и не села. В общем, гордись…

Закончив «хвалить», чмокнула в щеку сначала меня, а затем Темникову, как раз приехавшую на лифте, потребовала холить и лелеять меня-любимого, вошла в кабинку и укатила на первую палубу.

Даша, вставшая по будильнику, но не успевшая проснуться, на автомате потопала к креслу Умника, но, выслушав альтернативное предложение, без колебаний изменила курс, заняла то же самое положение, в котором балдела ее подружка, и вздохнула:

– Прости, мне снилась такая ахинея, что я все никак ее не отпущу…

– Расскажешь?

Она кивнула, начала рассказывать, как во сне проснулась на кровати с роскошным балдахином и почувствовала, что я подобрался. Поэтому прервала повествование на полуслове и превратилась в слух.

– «Миссури» завел движки! – протараторил я, торопливо извинился за то, что отвлекусь, и рявкнул в общий канал девчонок: – Дамы, подъем! Амеры сваливают. А это не дело…

Они дисциплинированно переместились с кроватей в кресла и вошли в интерфейс Умника вторыми темпами. Темникова, естественно, тоже свалила в кресло. А после того, как заблокировала замки, спросила, не поменяться ли ей местами с Мариной.

– Меняйтесь! – скомандовал я, уставился на картинку со сканеров, часть меток на которой пожелтела, сделал очевидный вывод и спросил у Костиной, продолжавшей висеть в системе, с чего, по ее мнению, эти метки изменили цвет.

– Это борта, собирающиеся провожать «Миссури» к зоне перехода… – не задумываясь, ответила она, и усмехнулась: – Кстати, на мой взгляд, огневая мощь получающегося конвоя откровенно избыточна: один легкий крейсер при всем желании не сожжет тяжелый ракетный. А тут два таких, два тяжелых ударных и еще двадцать кораблей пожиже. О, кстати, сообразила: двадцать четыре – это произведение счастливой восьмерки и счастливой тройки. Восьмерка, помнится, созвучна со словом «процветать, богатеть», а тройка, вроде как, символизирует рождение и жизненную силу.

– Значит, переводим этот намек, как «Богатеем с рождения. Не то, что вы…» – хохотнул я, подставил щеку Марине, влетевшей в рубку, покосился на цифры, появившиеся над каждой из двадцати пяти траекторий, ознакомился с данными на информационной плашке, появившейся над точкой их наиболее вероятного пересечения, и уважительно хмыкнул:

– Судя по всему, китайцы собрались шокировать амеров невероятной сыгранностью маневров. Поэтому кортеж начал движение из разных сфер, а сойдется в точке встречи практически одновременно.

– Дисциплинированность у них в крови… – буркнула Темникова, снова подключившись к системе, и задала логичный вопрос: – Куда и зачем летят «Миссури» и борта его провожатых, понятно. А для чего к их вектору разгона на внутрисистемный прыжок приближаемся мы – нет.

– Скоро увидишь… – пообещал я и принялся грузить Красоток учебно-тренировочными задачами, придумываемыми на коленке. Дрессировал почти сорок минут. А потом «притянулся» к броне амеровского крейсера и ушел в прыжок вместе с ним и с эскадрой местных ВКС.

– О-хре-неть… – выдохнула Даша, как только мы оказались в гипере, а наша блондинистая подружка озвучила правильную догадку:

– Так вот для чего мы уделяем так много времени стыковкам!!!

– Угу… – подтвердил я и посерьезнел: – А теперь немного информации из категории «Моя личная тайна…»: задайся я целью отправить амеров к предкам, «забыл» бы на их броне «Гиацинт», «сошел» с «Миссури» секунд за пятнадцать до его ухода на струну и подорвал мину через миг после активации гиперпривода.

Пока девчата переваривали это утверждение, я отправил им в ТК записи практического использования этой «техники». Как и следовало ожидать, меня забросали уточняющими вопросами, поэтому в гипере мы не скучали от слова «совсем». Не скучали и после того, как крейсер дипломатов Новой Америки и их провожатые вставали на курс разгона к «единичке», ведущей на ССНА – я пребывал в готовности в случае чего свалить с брони «Миссури», а остальной экипаж «Наваждения» не лез под руку.

Слава богу, все обошлось: борта ВКС Поднебесной сошли с дистанции на восьмидесяти восьми процентах скорости, необходимой для активации гиперпривода, а наша «лошадка» благополучно затянула нас в гипер еще раз. Что, конечно же, шокировало девчонок, ибо они отказывались понимать, за каким-таким лядом я ушел из системы, в которую попал с таким трудом.

– Сейчас поймете… – хищно ухмыльнулся я, по очереди посмотрев на все три аватарки, затем спустил Феникса с поводка и начал комментировать его действия: – Вторая тайна из той же категории звучит так: раз мы ушли на струну, будучи пристыкованными к «Миссури», значит, можем взять его на абордаж. Поэтому кластер Фениксов только что взломал бортовой искин этой калоши, задавил и МС, и внутрикорабельную связь, и заблокировал переборки несчастного корабля, «Техники» заканчивают пробивать «дырку» в прочном корпусе, а «Буяны» готовятся побуянить.

– А что бы ты делал, окажись, что бортовой искин амеров Фениксам не по зубам? – спросила Марина, сходу углядев самое слабое звено моего плана.

– Вообще шансов на это было мало… – честно сказал я. – Ибо перед тем, как свалить из Аникеево, я одолжил шесть его дублей с твоего корабля, так что за нас воевало не семь штук, а чертова дюжина. Что могло испугать амеров само по себе. Впрочем, я перестраховался даже так: первое, что сделали Фениксы – это заглушили им всю связь, благо, аппаратура позволяет. А на втором этапе начали пробивать дырку к проекции бортового искина. Чтобы, в случае чего, взорвать его к чертовой матери. Но он сдался всего на седьмой секунде. Поэтому теперь за нас играют и штурмовые дроиды, и потолочные контрабордажные турели, и системы жизнеобеспечения. Кстати, мне надо ненадолго прервать лекцию по уважительной причине.

Замолчали. Но заинтересованно засверкали глазками. А я развернул окно «Контакта», создал новое сообщение с флагом «Чрезвычайно срочно!», врубил запись и уставился в камеру:

– Доброго времени суток, Игорь Олегович. Мы честно висели «рядом» с Бейджином, ничего не предпринимая, пока амеровский «Миссури» не пошел на взлет. Незадолго до этого я пришел к выводу, что светить мои возможности, показывая китайцам последние разведданные, несколько неправильно – это усложнит следующие визиты к ним в гости. Вот и решил получить ту же самую информацию из других источников. В общем, в данный момент искин крейсера ВКС ССНА, фактически, под моим контролем. Но я не представляю, кто из его пассажиров вам может пригодиться. Поэтому пересылаю весь архив внутренних камер СКН. В общем, выбирайте конкретных личностей, а мы вам их привезем. Или допросим после выхода в какую-нибудь мертвую систему, а потом вернемся в Бейджин. На этом пока все. До связи…

– Да уж, доклады у тебя – хоть стой, хоть падай! – хохотнула Завадская, а Костина сделала вывод повеселее:

– Судя по уверенности, с которой ты обратился к Цесаревичу по имени-отчеству, это право тебе пожаловано. Причем достаточно давно. Тор, я тобой горжусь еще сильнее…

…Флаг, присобаченный к сообщению, сделал свое черное дело – ответ Цесаревича прилетел буквально через пять минут и развеселил:

– Тор Ульфович, я уже начал отвыкать от размаха ваших акций. А зря: вы и в этот раз нашли выход, позволяющий очень и очень многое. Но об этом мы с вами поговорим в Управлении, а пока я Жажду Выбирать. Как в магазине. И пусть я в них ни разу не был, зато теорию знаю на зубок. Итак, упакуйте мне, пожалуйста, Питера Хортона, Хьюберта Эштона и Джейн Бейтс. Кстати, последняя – кладезь самой бесценной информации, ибо работала начальником секретариата у четырех министров иностранных дел ССНА.

А еще взломайте, пожалуйста, тактические комплексы этой троицы и пришлите мне архивы. Далее, в Бейджин возвращаться не надо: вас там действительно не было, а информацию об уничтожении посольства мы получим из других источников. Скажите, пожалуйста, как отнеслись ваши напарницы к знанию о возможности брать на абордаж корабли, находящиеся в гипере? Спрашиваю не просто так, а для того, чтобы проверить аналитическую модель их характеров и принять еще пару интересных решений. На этом все. Жду доклада о завершении акции, архивов и ответа на этот вопрос. До связи…

Не знаю, почему, но последняя просьба Ромодановского легла на душу, как родная. Поэтому я мысленно проговаривал варианты ответов все время, пока «Буяны» вскрывали каюты трех затребованных личностей, «Техники» вкалывали им снотворное, упаковывали в скафы, доставляли на «Наваждение» и поднимали на вторую палубу, а Фениксы копировали содержимое архивов «коллеги», программировали систему самоуничтожения обреченного корабля и взламывали ТК-шки. Потом отвлекся. На рискованный, но реально нужный следственный эксперимент – с помощью все того же Феникса сдублировал режим, в котором пахал гиперпривод «лошадки», само собой, с поправкой на разницу в массах покоя наших кораблей, отстыковался от нее, придав «Наваждению» импульс, направленный перпендикулярно прочному корпусу крейсера, выждал минуты полторы и, затаив дыхание, вырубил гиперпривод.

Вопреки моим опасениям, в обычное пространство нас выбросило без каких-либо проблем. Но понервничал я знатно. Вот и постарался занять себя делом – сначала определился с нашим местонахождением и попросил Марину взять на себя контроль за сканированием мертвой системы, затем сходил в душ и выключил голову под горячей водой, а после того, как справился с нервным ознобом, наведался на вторую палубу. Да, туда можно было и заглянуть через камеры СКН. Но меня все еще плющило. Вот я и развлек себя лицезрением возни Ослепительных Красоток с тушками пленников. А потом вернулся в свою каюту, создал в «Контакте» новое сообщение, врубил запись, уставился в камеру и криво усмехнулся:

– Акция закончена, архивы позаимствованы и приаттачены. А для того, чтобы ответить на ваш вопрос, придется начать издалека. Откровенно говоря, в этом рейде мы постоянно рискуем. Причем намного серьезнее, чем когда бы то ни было. Первый раз пришлось пройти по лезвию бритвы из-за сроков и упертости китайцев – мы двое с лишним суток безостановочно сканировали мертвые системы, раз за разом натыкались на усиленные патрульные группы и, в конечном итоге, были вынуждены сунуться на струну с коэффициентом сопряжения пять-тридцать один. Я по таким еще не прыгал и сомневался, что потяну. Но время поджимало, поэтому рискнул. И вытянул процесс только благодаря своевременным коррекциям Марины Вадимовны. Впрочем, даже так мы очень сильно перенапряглись. Скажем, у меня свело пальцы, а сознание плыло и периодически отключалось. Так вот, нас откачивали «вторые номера» – Дарья Алексеевна и Мария Александровна. Почти двое суток. А о том, что этот поступок был самоубийственным, даже не заикнулись: в их системе координат мы делали то, что должно, а значит, поступили правильно. Кстати, сейчас они тоже делают то, что должно – готовят пленников к длительному пребыванию в медикаментозном сне. Марина Вадимовна сканирует мертвую систему. А меня опять трясет. По той простой причине, что мы ушли в гипер на корпусе «Миссури», то есть, с выключенным гиперприводом. А вышли, сначала включив, скопировав режим работы аналогичного устройства в разы более тяжелого корабля, потом отстыковавшись и снова выключив. Ибо, в противном случае, должны были бы лететь на нем до Нью-Вашингтона и выходить в обычное пространство в контролируемой амерами «единичке». Да, вполне возможно, что эксперименты, подобные моему, кто-либо когда-либо уже проводил. Но я об этом ни сном, ни духом, поэтому… нервничал. И все никак не отойду. А мои напарницы, как я уже говорил, делают то, что должно. Ибо по-настоящему надежны. На этом, пожалуй, закончу. Всего хорошего. До связи…

Пересматривать сообщение не стал – счел, что рабочий ИИ Цесаревича оценит не только смысл монолога, но и его искренность. Потом собрался с силами, поднялся в рубку, рухнул в свое кресло и три с половиной часа ждал, пока Завадская найдет струну, по которой можно будет вернуться в Империю, и затянет нас в гипер. Зато после того, как корабль снова «зазеленел», узнал, как дела у Красоток, отогнал к ним двух «Буянов» для присмотра за пленными и отправил подруг в командирскую каюту. Отдыхать.